Пепел короны (или Как стать Королевой Тьмы и не убить своего мужчину)

«Они думали, что разделённый враг — слабый враг. Они не знали, что нас объединяет не страх, не выгода, а нечто более древнее. Правда. И когда правда выходит на тропу войны, остановить её может только смерть. Но чья — вот вопрос.»

      Несколько дней прошло с тех пор, как Блум прочитала свитки в запретной секции библиотеки. Несколько дней, как она стояла на пепелище своей родной планеты и смотрела в глаза правде, которая перевернула всё, что она знала о себе. И это время она готовилась к войне. Валтор нашёл её в оружейной. Она стояла перед стойкой с мечами, кинжалами и другим оружием, которого накопилось в замке за столетия, и рассматривала длинный клинок с рукоятью, украшенной рубинами. — Ты не пользуешься мечами, — сказал он, входя. — Мой огонь — лучшее оружие, — ответила она, не оборачиваясь. — Но иногда враг должен видеть, что я могу убивать не только магией. Иногда они должны видеть сталь. Он подошёл ближе. За месяцы жизни с ним она изменилась. Не внешне — внутренне. Тень, которая всегда была в ней, теперь стала частью её. Не тьма, нет. Тень той, кто потерял всё и решила, что больше никогда не будет жертвой. — Фарагонда объединила Совет, — сказал Валтор. — Они собирают армию. Светлые маги, рыцари, даже некоторые из твоих бывших подруг. Они идут на нас. — Знаю, — Блум взяла меч, проверяя баланс. — И не только они. — Ты говоришь о Мортимере. — Я говорю о всех, кто считает, что ты стал слабым из-за меня, — она повернулась к нему. — Они ждут момента. Когда мы будем сражаться на одном фронте, они ударят с другого. Валтор усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Ты стала стратегом. — Я стала той, кто больше не хочет терять, — ответила она, вкладывая меч в ножны и закрепляя их на поясе. — У нас есть три дня, может быть, неделя. Светлые собирают силы медленно — они боятся. А наши… наши увидят слабость, только если мы её покажем. — И что ты предлагаешь? — Мы не будем ждать, — Блум подошла к нему. — Мы ударим первыми. Не по Алфее — это ловушка. Мы ударим по их союзникам. По королевствам, которые дали им войска. Один за другим. Заставим их рассредоточиться. — Это война на два фронта, — сказал Валтор. — Ты хочешь, чтобы мы сражались и снаружи, и внутри одновременно. — Я хочу, чтобы они поняли: если они встанут на пути, их сотрут в пыль, — она коснулась его лица. — Ты боишься? — Я не боюсь смерти, — ответил он. — Я боюсь потерять тебя. — Не потеряешь, — она поцеловала его. — Я — огонь. Огонь не умирает.

***

      Они ударили на рассвете. Не по Алфее — по Эраклиону, королевству, которое первым предоставило свои войска Совету. Блум не хотела этого. Она помнила, что в Эраклионе жили не только солдаты, но и мирные люди, женщины, дети. Но Валтор был прав: если они не покажут силу, враг будет наступать. — Мы дадим им время уйти, — сказал Валтор, когда они стояли на холме, глядя на город. — Мои шпионы уже предупредили. Гражданские покинут стены. Останутся только солдаты. — Ты уверен? — Я дал слово, — ответил он. — Я его не нарушаю. Блум кивнула. Она смотрела на город, и в её груди поднималось пламя. — Пора, — сказала она. Они пошли вниз, и их силы — золотое пламя и чёрная тьма — смешивались, создавая вокруг них вихрь, который заставлял врагов бежать ещё до того, как они начинали сражаться. Первая линия обороны пала быстро. Солдаты, которые стояли у ворот, даже не успели поднять мечи — Блум прошла сквозь них, и они падали, охваченные огнём, который не оставлял шанса. Она не чувствовала ничего. Ни жалости, ни отвращения. Только холодную решимость. — Они не сдаются, — сказал Валтор, идя рядом. — Их заставили. — Знаю, — ответила Блум, и её голос был ровным. — Но они выбрали меч, а не мир. Вторая линия была сильнее. Маги, которые поставили щиты, и рыцари в тяжёлых доспехах. Они знали, что умрут, но стояли. Блум остановилась, и золотое пламя вырвалось из её рук, ударяя в щиты. Они треснули, рассыпались, и маги упали, не выдержав её силы. — Валтор, — сказала она, — твоя очередь. Он поднял руку, и тьма вырвалась из него, обволакивая рыцарей. Они кричали, когда тени проникали под доспехи, высасывая силы, но не убивая. Он не любил убивать без необходимости. В отличие от неё сегодня. — Ты жесток, — сказала она, глядя, как рыцари падают. — Я милосерден, — ответил он. — Они будут жить. И расскажут другим, что случится, если они пойдут против нас. Они прошли через город, и там, где проходила Блум, оставался только пепел. Она не щадила тех, кто поднимал на неё меч. Она сжигала их, и её огонь был чистым, быстрым, почти милосердным. Когда всё кончилось, она стояла посреди руин и смотрела на свои руки. Они были чистыми. Но она знала, что убила сегодня десятки. — Ты в порядке? — спросил Валтор, подходя. — Я чувствую только холод, — ответила она. — Должно быть, я становлюсь монстром. — Ты стала воином, — поправил он. Она посмотрела на него, и в её глазах не было сомнений. — Идём. Следующий.

***

      Они уничтожили три опорных пункта Совет за два дня. Слухи об их силе разлетелись быстрее магии, и союзники Фарагонды начали колебаться. Никто не хотел быть следующим. Но в замке Валтора назревала буря. Они вернулись после третьей битвы, уставшие, но они победили. Блум чувствовала, как её огонь устал — она использовала его слишком много, слишком ярко. Ей нужно было отдохнуть. Но когда они вошли в тронный зал, их встретили не слуги и не Мортимер. Анастерия стояла на ступенях трона, окружённая десятками тёмных магов — тех, кто служил Валтору веками, но чья верность оказалась тоньше, чем он думал. — Ты вернулась, — сказал Валтор, и его голос был спокоен. — Я не уходила, — ответила Анастерия. — Я ждала. Ждала, когда ты ослабнешь настолько, что перестанешь видеть, что происходит в твоём доме. — Я не ослаб, — сказал Валтор. — Ты позволил фее командовать тобой, — Анастерия усмехнулась. — Ты спишь с ней, сражаешься за неё, терпишь её капризы. Ты стал тенью себя прежнего. — И ты решила, что сможешь занять моё место? — Валтор шагнул вперёд. — Ты, которая не смогла удержать власть даже над собственной гильдией? — Я решила, что этот замок достоин лучшего правителя, — Анастерия подняла руку, и тёмные маги активировали свои заклинания. — Ты умрёшь сегодня, Валтор. И твоя фея — вместе с тобой. Блум, которая стояла чуть позади, услышала эти слова, и внутри неё что-то щёлкнуло. Усталость прошла. Огонь, который она считала почти исчерпанным, вспыхнул с новой силой. — Ты ошиблась, — сказала она, выходя вперёд. — Он не умрёт. А ты пожалеешь, что вернулась. Анастерия посмотрела на неё, и в её глазах был страх. Но она не отступила. — Убить их! — крикнула она, и маги атаковали. Битва была жестокой. Тёмные маги, которые служили Валтору столетиями, знали его слабые места. Они били тенями, ловушками, заклинаниями, которые были созданы, чтобы уничтожить такого, как он. Но они не учли Блум. Она сражалась не магией — она сражалась огнём, который был частью её. Каждый её удар был смертельным, и она не щадила никого. Там, где она проходила, оставался пепел. Она не думала о том, что эти люди когда-то были союзниками. Она думала только о том, что они предали Валтора. Что они хотели убить его. Что они стояли между ними. — Блум! — крикнул Валтор, отбрасывая троих магов. — Берегись! Она обернулась и увидела, как Анастерия направляет на неё сгусток чистой тьмы — заклинание, которое могло уничтожить даже Огонь Дракона. Блум не отступила. Она шагнула вперёд, и её пламя вырвалось наружу, встречая тьму. Золото и чернота столкнулись, и комната взорвалась светом. Блум чувствовала, как тьма пытается проникнуть в неё, погасить огонь. Но она была сильнее. Она была памятью о народе, который сгорел, но не сдался. Она была последней из Хранителей Огня Дракона. — Ты… — прошептала Анастерия, когда её заклинание рассыпалось. — Что ты такое? — Я — то, что вы все боитесь, — ответила Блум, и её голос был спокоен. — Я — правда. Она подняла руку, и золотое пламя вырвалось из неё, обвивая Анастерию. Та закричала, когда огонь коснулся её кожи, и её тело начало светиться изнутри. — Не убивай её, — сказал Валтор, подходя. — Она нужна нам живой. — Зачем? — Блум не опустила руку. — Чтобы другие знали, что ждёт тех, кто предаёт, — ответил он. — Смерть — это легко. Жить с позором — тяжелее. Блум посмотрела на него, потом на Анастерию, которая корчилась на полу, её магия была выжжена. — Хорошо, — сказала она, опуская руку. — Она твоя. Валтор подошёл к Анастерии и наклонился. — Ты была мне союзницей, — сказал он. — Я даю тебе жизнь. Но ты покинешь этот замок сегодня. И если я узнаю, что ты ещё раз подняла руку на меня или на неё, я сам сожгу тебя. Не огнём — временем. Ты будешь стареть, болеть, умирать веками. И никто не придёт тебе на помощь. Анастерия смотрела на него, и в её глазах был ужас. — Ты… ты стал другим, — прошептала она. — Я стал тем, кем должен был быть, — ответил он. — Уходи. Она ушла, и тёмные маги, которые выжили, последовали за ней. Блум стояла посреди тронного зала, и её руки дрожали. — Ты убила сегодня много людей, — сказал Валтор, подходя. — Я знаю, — ответила она. — Я чувствую… ничего. — Это пройдёт, — он обнял её. — Или не пройдёт. Но ты сделала то, что должна была. — Я сделала то, что они сделали с моим народом, — она подняла голову, и в её глазах была боль. — Я стала убийцей. — Ты стала защитницей, — поправил он. — Ты защищала себя. Меня. Наш дом. Это не делает тебя монстром. — А что делает? — Твой выбор, — он коснулся её лица. — Ты выбираешь, кем быть. И я вижу, что ты выбираешь. Она посмотрела на него, и в её глазах постепенно гас огонь ярости, уступая место чему-то более глубокому. — Валтор, — сказала она. — Да? — Я люблю тебя, — это вырвалось неожиданно, и она не хотела этого говорить. Но это была правда. — Я не знаю, правильно ли это. Но я люблю тебя. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то, что она не видела раньше. Свет. — Я тоже, — сказал он. — Я люблю тебя. И это единственное, что имеет значение. Она прижалась к нему, и впервые за долгое время её огонь был спокоен.

***

      На следующий день пришла весть: Фарагонда не отступила. Она собрала остатки армии и двинулась к замку. У неё было преимущество — численность, поддержка Совета, магия, которая была направлена на уничтожение тьмы. Но у Блум было то, чего не было у Фарагонды: правда. — Они будут здесь через день, — сказал Валтор, глядя на карту. — У нас мало времени. — Нам не нужно время, — ответила Блум. — Нам нужно место. — Какое место? — Алфея, — она посмотрела на него. — Она не ждёт, что мы ударим в сердце. Она думает, что мы будем защищаться. Но мы пойдём на неё. — Это безумие, — сказал Валтор. — Её армия уже в пути. Алфея пуста. — Не пуста, — возразила Блум. — Там Фарагонда. Там Совет. Там те, кто убил мой народ. Я хочу смотреть им в глаза, когда они умрут. — Блум… — Ты со мной? — она посмотрела на него. — Или ты останешься здесь, защищать замок? Он посмотрел на неё, и в его глазах не было сомнений. — Я с тобой, — сказал он. — Всегда. Они вышли из замка на рассвете. Армия Валтора — те, кто остался верен — построилась у ворот. Их было немного, но каждый был готов умереть за своего повелителя. Блум шла впереди, и её огонь освещал путь. — Мы идём не убивать, — сказала она, обращаясь к воинам. — Мы идём, чтобы восстановить справедливость. Те, кто хочет сдаться, могут уйти. Те, кто хочет сражаться — идут со мной. Никто не ушёл. Они двинулись к Алфее, и по пути к ним присоединялись другие. Те, кто слышал о правде. Те, кто знал, что Совет уничтожил Домино. Те, кто хотел видеть, как падёт ложь. Армия Фарагонды встретила их на полпути. Это была битва, которую Блум запомнила навсегда. Она сражалась рядом с Валтором, и их силы — золотое пламя и чёрная тьма — сплетались, уничтожая всё на своём пути. Она не щадила никого. Каждый, кто поднимал на неё меч, умирал. Она не чувствовала ни жалости, ни раскаяния. Только холодную ярость. — Блум! — крикнул Валтор, отбрасывая очередного врага. — Они отступают! Она оглядела поле битвы. Враги бежали. Армия Фарагонды была разбита. Но самой Фарагонды не было. — Она в Алфее, — сказала Блум. — Ждёт нас. — Ты готова? — спросил Валтор. — Я готова, — ответила она. — Но это я сделаю сама. — Блум… — Я должна, — она посмотрела на него. — Она убила мою семью. Она украла меня. Она сделала из меня оружие. Я должна смотреть ей в глаза, когда она умрёт. Валтор молчал. Он знал, что не сможет её переубедить. — Я буду ждать тебя, — сказал он. — Возвращайся. — Вернусь, — она поцеловала его, и в этом поцелуе было обещание. — Я всегда возвращаюсь. Она развернулась и пошла к Алфее, оставляя позади поле битвы, армию и Валтора, который смотрел ей вслед, чувствуя, как его сердце сжимается от страха, который он не испытывал никогда.

***

      Алфея встретила её тишиной. Ворота были открыты, и Блум вошла в школу, которая когда-то была её домом. Коридоры были пусты, стены — холодны, и нигде не было видно ни студентов, ни преподавателей. Только тишина и запах магии, который она знала с детства. — Фарагонда! — крикнула Блум, и её голос разнёсся по пустым коридорам. — Я здесь! Ответа не было. Она пошла дальше, и её шаги гулко отдавались в тишине. Она прошла мимо комнаты, где когда-то жила с Винкс, мимо класса, где училась, мимо зала, где её впервые назвали феей. Всё это было её жизнью. И всё это было ложью. Она нашла Фарагонду в конференц-зале. Директриса сидела во главе длинного стола, и перед ней лежали документы — те самые, которые Блум читала в библиотеке Валтора. Документы об уничтожении Драконьего Престола. — Ты пришла, — сказала Фарагонда, и её голос был спокоен. — Ты ждала меня? — спросила Блум, входя. — Я знала, что ты придёшь, — Фарагонда подняла голову, и в её глазах не было страха. — С того дня, как ты ушла, я знала, что этот день настанет. — И ты не пыталась остановить меня? — Зачем? — Фарагонда усмехнулась. — Ты стала тем, кого я боялась. Тем, кого я создала. — Ты не создавала меня, — Блум шагнула вперёд. — Ты украла меня. Ты убила мою семью. Мой народ. И ты заставила меня защищать тебя. — Я защищала Магикс, — ответила Фарагонда. — Твоя семья была опасна. Драконий Огонь не должен был существовать. Мы сделали то, что должны были. — Вы сделали то, что хотели, — Блум подошла к столу. — Вы хотели силу. Вы хотели власть. И вы уничтожили целый народ, чтобы получить их. — И что ты сделаешь? — Фарагонда встала. — Убьёшь меня? Станешь такой же, как мы? — Я не стану такой, как вы, — Блум смотрела на неё, и в её глазах горел огонь. — Я не буду лгать. Я не буду красть. Я не буду убивать невинных. Но ты — ты не невинна. — Тогда сделай это, — Фарагонда раскрыла руки. — Убей меня. Как я убила твою мать. Как мы убили всех, кто был с ней. Блум подняла руку, и золотое пламя вспыхнуло вокруг её пальцев. Она смотрела на Фарагонду, и в её груди бушевала ярость, боль, ненависть. Она могла убить её. Сейчас. Одним движением. — Нет, — сказала она, опуская руку. — Не сегодня. — Что? — Фарагонда удивилась. — Ты умрёшь, — сказала Блум. — Но не сейчас. Сначала ты увидишь, как рушится всё, что ты построила. Ты увидишь, как Совет падёт. Ты увидишь, как мир узнает правду. А потом, когда у тебя не останется ничего, я приду за тобой. Она развернулась и вышла, оставляя Фарагонду в конференц-зале. Та стояла, глядя ей вслед, и в её глазах был ужас, которого она не показывала раньше. Она поняла: Блум не простила её. Она просто хотела, чтобы её жертва была полной.

***

      Валтор ждал её у ворот Алфеи. Он стоял на холме, глядя на школу, и его лицо было спокойным, но Блум видела, как дрожат его руки. — Ты не убила её, — сказал он, когда она подошла. — Не сегодня, — ответила она. — Она должна увидеть, как падëт её мир. Как пал мой. — Я люблю тебя всë больше и больше, — сказал он, и в его голосе была нежность. Блум лишь улыбнулась. — Идём домой, — сказал он. — Нас ждут. Они пошли к порталу, и Блум оглянулась на Алфею — школу, которая была её тюрьмой, её домом, её ложью. Она больше никогда не вернётся сюда. Но правда, которую она нашла, будет жить. — Валтор, — сказала она, когда они вошли в портал. — Да? — Спасибо, что ждал. — Я всегда буду ждать, — ответил он. — Ты знаешь. Она улыбнулась, и в её улыбке было обещание. Она вернётся в Алфею. Она закончит то, что начала. Но сейчас ей нужно было отдохнуть. И быть с тем, кто стал для ней больше, чем союзником. Больше, чем любовью. Портал закрылся за ними, оставляя позади руины лжи и обещание новой битвы. Но это будет завтра. А сегодня — сегодня она была дома.