Пепел короны (или Как стать Королевой Тьмы и не убить своего мужчину)

«Они говорят, что роды — это чудо. Они правы. Но никто не говорит, что чудо сопровождается криками Повелителя Тьмы, который пытается поджечь целителей за то, что они «слишком громко дышат». Никто не говорит, что Хранительница Огня Дракона в разгар схватки может пригрозить мужу сжечь его любимую коллекцию книг, если он не перестанет ныть. Никто не говорит, что самое тёмное существо во вселенной может упасть в обморок при виде первой пелёнки. Это наше чудо. Наш хаос. Наша любовь.»

      Всё началось в три часа ночи. Блум проснулась от того, что живот скрутило болью, но это было не похоже на те ложные схватки, которые мучили её последние недели. Это было что-то другое. Глубокое. Настоящее. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к своему телу, и внутри неё что-то щёлкнуло. Будто природа нажала на невидимый выключатель, и всё пришло в движение. — Валтор, — позвала она, и её голос был спокоен. Слишком спокоен. Он проснулся мгновенно — привычка воина, которая не исчезла даже после триста лет. Он сел, и его глаза сразу нашли её лицо. — Что случилось? — спросил он, и в его голосе уже была паника, хотя он ещё не знал причины. — Кажется, началось, — сказала Блум, и в этот момент новая волна боли накрыла её. Она сжала зубы, но не закричала. Она дышала, как учила повитуха, и ждала, когда боль отпустит. Валтор побледнел. Он, Повелитель Тьмы, который не боялся ни армий, ни богов, сейчас смотрел на неё с таким ужасом, будто увидел конец света. — Что началось? — спросил он, хотя уже знал ответ. — То самое, — она выдохнула, когда схватка отпустила. — Наша дочь решила, что пора. — Сейчас! — он вскочил с кровати так резко, что одеяло слетело на пол. — Я сейчас… я позову… я… — Валтор, — она схватила его за руку. — Дыши. — Я дышу! — он и правда дышал, но слишком быстро, слишком шумно. — Я дышу, я… — Ты паникуешь, — спокойно сказала она. — А паниковать будешь потом. Сейчас ты идёшь, спокойно, не бегом, и говоришь целителям, что началось. Понял? — Понял, — он кивнул, но не двинулся с места. — Тогда иди, — она слегка подтолкнула его. — Я пока в порядке. Он выбежал из спальни, и Блум слышала, как его шаги гремят по коридору, как он кричит: «Мортимер! Целителей! Сейчас! Она рожает!» — и как внизу начинается переполох. Она откинулась на подушки и положила руки на живот. Ребёнок внутри неё ворочался, готовясь к выходу, и Блум чувствовала, как её огонь откликается, пульсирует в такт с маленьким сердцем. — Ну что, маленькая, — прошептала она, — ты готова увидеть мир? В ответ последовал сильный толчок, и Блум рассмеялась сквозь боль.

***

      В спальню ворвалась повитуха — женщина по имени Ирма, которую Валтор лично отобрал из сотен кандидатов. За ней следовали пятеро целителей, Мортимер с охапкой чистых простыней и сам Валтор, который, казалось, был готов сражаться с невидимым врагом. — Всё, все вон! — скомандовала Ирма, окидывая взглядом толпу. — Здесь остаюсь только я, один целитель, и отец, если он сможет вести себя тихо. — Я смогу, — сказал Валтор, но его голос был на октаву выше обычного. — Посмотрим, — Ирма подошла к Блум и положила руки на её живот. — Ну-ка, посмотрим, что у нас тут… Она молчала несколько секунд, и Валтор, который стоял у стены, вцепившись в неё так, будто она была единственной опорой, не выдержал. — Что? Что там? Всё в порядке? Почему вы молчите? — Я проверяю, — спокойно ответила Ирма. — Ребёнок в правильной позиции. Сердцебиение хорошее. Всё идёт как надо. — Как надо? — Валтор посмотрел на Блум, которая в этот момент переживала новую схватку, и её лицо было белым от напряжения. — Это не «как надо»! Ей больно! — Да, — согласилась Ирма. — Роды — это больно. Вы хотели, чтобы она рожала цветочки? Валтор открыл рот, чтобы ответить, но Блум, которая уже пришла в себя после схватки, опередила его. — Валтор, — сказала она, и её голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Заткнись. — Но… — Заткнись, — повторила она. — Сядь на стул. Дыши. И не мешай. Он сел. Он сел так быстро, будто его кто-то толкнул, и замер, глядя на неё широко открытыми глазами. — Хороший мальчик, — усмехнулась Ирма. — Теперь слушайте меня. Роды могут занять несколько часов. Мне нужно, чтобы вы оба были спокойны. Вы — особенно, — она посмотрела на Валтора. — Я спокоен, — сказал он, но его руки дрожали. — Он спокоен, — подтвердила Блум, и в её голосе слышалась усмешка. — Он просто волнуется. — Я не волнуюсь, — возразил Валтор. — Я… я просто… я… — Паникуешь, — закончила за него Блум. — Мы поняли. Теперь иди к Мортимеру и скажи, чтобы он принёс мне огурцов. — Огурцов? — он посмотрел на неё, как на сумасшедшую. — Я хочу огурцов, — сказала она, и в её глазах был вызов. — Или ты хочешь, чтобы я рожала без огурцов? — Я… сейчас… — он вылетел из комнаты, и Ирма посмотрела на Блум. — Огурцы? — переспросила она. — Он так меньше паникует, — ответила Блум. — Когда у него есть задание. — Умно, — Ирма кивнула. — А теперь давайте работать. Время идёт.

***

      Следующие три часа стали для Валтора самыми страшными в его жизни. Он метался между спальней, кухней и комнатой, где сидели целители, и каждый раз, когда он слышал, как Блум кричит от очередной схватки, его сердце останавливалось. — Она кричит! — крикнул он, врываясь в комнату целителей в пятый раз. — Почему она кричит? Вы сказали, что всё нормально! — Всё нормально, — терпеливо ответил старший целитель. — Кричать — это нормально. — Это не нормально! — Валтор заметался по комнате. — Ей больно! Я чувствую её боль! Может быть, я могу… — Вы можете сидеть с ней и держать её за руку, — сказал целитель. — Это самое полезное, что вы можете сделать. — Я держу! — Валтор остановился. — Но она говорит, что я сжимаю слишком сильно! — Тогда сжимайте слабее. — Я не могу! — он посмотрел на свои руки. — Они не слушаются! В этот момент в комнату заглянул Мортимер с очередной партией чистых простыней. — Ваше Тёмное Величество, — осторожно сказал он, — может быть, вам стоит выпить успокоительного? — Я не пью успокоительное! — рявкнул Валтор. — Я — Повелитель Тьмы! Я не… — Валтор! — раздался крик Блум из спальни. — Иди сюда, сейчас же! Он вылетел из комнаты быстрее, чем Мортимер успел моргнуть. В спальне Блум сидела на кровати, опираясь на подушки, и её лицо было мокрым от пота. Она тяжело дышала, и золотые искры срывались с её пальцев, когда очередная схватка накрывала её. — Ты где был? — спросила она, когда боль отпустила. — Я… я проверял… — начал он. — Ты паниковал с целителями, — закончила она. — Я знаю. Ирма сказала. — Я не паниковал, — обиженно сказал он, садясь на стул рядом с кроватью. — Ты бегал по коридорам, — сказала Ирма, не отрываясь от своего дела. — И кричал. Я слышала. — Я… я просто… — Заткнись, — сказала Блум, и он заткнулся. — Дай мне руку. Он протянул руку, и она взяла её. Её пальцы были горячими, почти обжигающими, и он чувствовал, как её пульс бьётся в унисон с болью. — Слушай меня, — сказала она, глядя ему в глаза. — Я рожаю. Это больно. Я буду кричать. Я, возможно, буду говорить гадости. Но я не умру. Я сильная. Помнишь? — Помню, — прошептал он. — И ты не умрёшь от страха, — добавила она. — Потому что если ты упадёшь в обморок, я тебя не прощу. — Я не упаду, — сказал он, но в его голосе не было уверенности. — Посмотрим, — усмехнулась Ирма. — Следующая схватка через минуту. Готовьтесь. Блум сжала его руку, и когда боль накрыла её, она закричала. Валтор сжал её руку в ответ, и они сидели так, тьма и огонь, переживая каждую секунду вместе.

***

      На четвёртом часу родов Блум объявила, что хочет есть. — Я хочу огурцы, — сказала она, когда схватка отпустила. — Огурцы? — Ирма подняла бровь. — Вы уверены? — Я уверена, — Блум посмотрела на Валтора. — Ты слышал. Огурцы. Валтор вылетел из комнаты и через минуту вернулся с банкой солёных огурцов, которую Мортимер держал наготове последние три часа. — Я хочу маринованные грибы, — сказала Блум, откусывая огурец. — Грибы? — Валтор замер. — Ты меня слышал, — она посмотрела на него, и в её глазах был вызов. — Грибы. И конфеты. Шоколадные. С перцем. — Сейчас! — он выбежал снова. Ирма смотрела на это с растущим изумлением. — Вы всегда едите во время родов? — спросила она. — Я всегда делаю, что хочу, — ответила Блум, откусывая ещё один огурец. — Это мои роды. Мои правила. — Но обычно… — Обычно — это не про нас, — Блум усмехнулась. — Вы же знаете, кто мы. — Знаю, — вздохнула Ирма. — Поэтому я здесь. Валтор вернулся с грибами и конфетами, и Блум съела всё, пока готовилась к следующей схватке. — Ты уверена, что это не навредит? — осторожно спросил он, глядя, как она жуёт огурец, закусывая его шоколадом. — Мой организм требует, — ответила она. — Значит, надо. — Но… — Валтор, — она посмотрела на него. — Заткнись. Он заткнулся. Снежок, который всё это время сидел в углу комнаты, наблюдая за происходящим, фыркнул и отвернулся. — Кот умнее вас, — заметила Ирма. — Я знаю, — вздохнул Валтор.

***

      На шестом часу родов Валтор начал терять контроль над своей магией. Тени в комнате начали метаться, и несколько раз на стенах появлялись причудливые фигуры, которые Ирма предпочла не замечать. — Твои тени мешают, — сказала Блум, когда очередная схватка отпустила. — Я не могу их контролировать, — признался Валтор. — Я… я слишком волнуюсь. — Тогда перестань волноваться, — она сжала его руку. — Или я сожгу твою коллекцию свитков. — Ты не посмеешь, — сказал он, но в его голосе не было уверенности. — Хочешь проверить? — она посмотрела на него, и в её глазах вспыхнул золотой огонь. Тени замерли. Валтор сделал глубокий вдох и взял себя в руки. — Хорошо, — сказал он. — Я спокоен. — Ты спокоен, — повторила Блум. — А теперь скажи мне что-нибудь приятное. Отвлеки меня. — Что приятное? — он растерялся. — Ну, не знаю, — она усмехнулась. — Скажи, что я красивая. Что ты меня любишь. Что я самая лучшая. — Ты красивая, — послушно сказал он. — Я тебя люблю. Ты самая лучшая. — Это было неискренне, — она нахмурилась. — Я искренне! — он повысил голос. — Ты — самая красивая женщина во вселенной! Я люблю тебя больше жизни! Ты — моя тьма, мой свет, мой огонь! Я… — Хватит, — перебила она, но улыбалась. — Теперь я спокойна. — А я нет, — простонал он. — Я никогда больше не буду спокоен. — Привыкайте, — сказала Ирма. — У вас будет дочь. О спокойствии можно забыть. Валтор посмотрел на неё с ужасом, а Блум рассмеялась.

***

      На восьмом часу Ирма объявила, что пора. — Всё, — сказала она. — Ребёнок идёт. Блум, когда я скажу, вы будете тужиться. Поняли? — Поняла, — Блум кивнула, и её лицо было серьёзным. Валтор, который сидел рядом, вцепился в её руку так, что побелели костяшки. — Я здесь, — сказал он. — Я с тобой. — Знаю, — она посмотрела на него, и в её глазах не было боли, только решимость. — Не отпускай. — Не отпущу, — прошептал он. — Тужьтесь! — скомандовала Ирма. Блум закричала, и в этом крике было всё — боль, ярость, сила. Золотое пламя вырвалось из её рук, но не сожгло — оно обвило их, тьму и огонь, и Валтор почувствовал, как его магия откликается, как тени сплетаются с пламенем, создавая нечто новое. — Ещё! — крикнула Ирма. — Ещё немного! Блум сжала его руку, и он почувствовал, как её ногти впиваются в кожу, но не отстранился. Он смотрел на неё — на её мокрое лицо, на её горящие глаза, на её силу — и не мог поверить, что эта женщина выбрала его. — Я люблю тебя, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Ты справишься. Мы справимся. — Я знаю, — прошептала она, и в этот момент всё тело свела новая волна боли. — Головка показалась! — крикнула Ирма. — Ещё раз! Блум закричала, и в её крике было освобождение. Валтор чувствовал, как её огонь вырывается наружу, как его тьма обвивает её, не давая сгореть. Они были едины. Огонь и тьма. Жизнь и смерть. Они создавали новую жизнь. — Ещё! — Ирма не отступала. — Последний раз! Блум собрала все силы, и мир взорвался золотом и чернотой.

***

      Тишина. А потом раздался крик. Тонкий, громкий, требовательный. Крик новой жизни. — Девочка, — сказала Ирма, и в её голосе было удивление. — Она… она особенная. Блум протянула руки, и ей положили на грудь маленький, сморщенный комочек, который громко возмущался, что его вытащили из тёплого, уютного места. И в этот момент все замерли. У девочки были рыжие волосы — яркие, огненные, как у матери. Но когда она открыла глаза, из-под золотистых век выглянули глаза бледно-голубого цвета. Холодные, светлые, пронзительные. Глаза Валтора. — Она… — прошептал Валтор, не в силах произнести больше ни слова. — Она прекрасна, — сказала Блум, и её голос дрожал. Ребёнок смотрел на них, и в его взгляде было что-то, что заставило даже Ирму отступить на шаг. В маленькой груди пульсировали две силы — золотое пламя Драконьего Огня и чёрная магия Повелителя Тьмы. Они не боролись. Они сплетались, создавая нечто новое, нечто, что не имело названия. — Она… она чувствует нас, — прошептал Валтор. — Обоих. — Она — мы, — ответила Блум. — Огонь и тьма. Наша дочь. Девочка, словно поняв, что говорят о ней, перестала плакать и уставилась на Валтора своими бледно-голубыми глазами. В её взгляде было столько осознанности, что он почувствовал, как его сердце сжимается. — Она смотрит на тебя, — сказала Блум. — Она меня оценивает, — ответил Валтор. — Я знаю этот взгляд. — Это твой взгляд, — улыбнулась Блум. — Она будет невыносимой, — сказал он, и в его голосе была гордость. — Как я, — Блум поцеловала дочь в лоб. — И наглой, — добавил он. — Как ты, — она засмеялась. — И самой сильной во вселенной, — он протянул руку и коснулся крошечной щеки. — Как мы. Девочка сжала его палец своей маленькой ручкой, и золотое пламя вспыхнуло вокруг её пальцев, не обжигая, а тьма обвила его запястье, признавая родство. — Она выбрала тебя, — прошептала Блум. — Она выбрала нас, — поправил он. Ирма, которая всё это время стояла в стороне, кашлянула. — Я, конечно, не хочу прерывать этот момент, — сказала она, — но нам нужно осмотреть ребёнка. И мать. И, возможно, отца, который до сих пор бледен. — Я не бледен, — сказал Валтор, но его лицо было белее простыни. — Ты бледен, — сказала Блум. — Иди, сядь. — Я не… — Валтор, — она посмотрела на него. — Заткнись и сядь. Он сел. Он сел так быстро, что стул под ним заскрипел. Ирма взяла девочку и начала осматривать. Валтор сидел, глядя на свои руки, и не мог поверить в то, что случилось. Он, Повелитель Тьмы, который много лет считал, что не достоин любви, что его тьма не может создать ничего светлого, только что стал отцом. — Ты в порядке? — спросила Блум, глядя на него. — Я… я не знаю, — честно ответил он. — Я никогда не был в порядке меньше, чем сейчас. — Это пройдёт, — она взяла его за руку. — Или не пройдёт. Но ты справишься. — А если нет? — Тогда я помогу, — она улыбнулась. — Мы — команда, помнишь? — Помню, — он сжал её руку. В этот момент Ирма вернулась с девочкой. — Всё в порядке, — сказала она. — Здоровая, сильная. И, кажется, очень голодная. Она передала ребёнка Блум, и девочка, почувствовав знакомый запах, тут же прильнула к матери, ища грудь. — Она знает, что делать, — удивилась Блум. — Инстинкты, — сказала Ирма. — Они сильнее всего. Валтор смотрел на них — на Блум, которая кормила их дочь, и на маленькую девочку с рыжими волосами и его глазами — и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Тьма, которая была его сутью триста лет, больше не была пустой. Она наполнилась светом. Не тем, который сжигает, а тем, который согревает. — Как мы её назовём? — спросил он. — Я уже решила, — ответила Блум, глядя на дочь. — И́рэн. Мир. — И́рэн, — повторил Валтор, и это имя звучало как обещание. Девочка, услышав своё имя, открыла глаза и посмотрела на отца. В её бледно-голубых глазах, таких холодных и таких ясных, он увидел своё отражение. И улыбнулся. Снежок, который всё это время сидел в углу, наконец встал, подошёл к кровати и запрыгнул на неё. Он устроился у ног Блум, и его три глаза смотрели на новорождённую с выражением, которое можно было истолковать только как «ну, ты вроде ничего, для человека». — Он её принял, — удивилась Блум. — Он знает, кто здесь главный, — усмехнулся Валтор. — Не я, не ты. Она. — Ты ревнуешь? — Блум посмотрела на него. — К коту? — он фыркнул. — Нет. — Ты ревнуешь, — она улыбнулась. — Это мило. — Я — Повелитель Тьмы, — сказал он с достоинством. — Я не ревную к котам. — Конечно, — Блум поцеловала его. — Ты просто боишься, что она будет любить его больше, чем тебя. Валтор хотел возразить, но посмотрел на дочь, которая уже заснула на руках Блум, и вдруг понял: ему всё равно. Ему было всё равно, кого она будет любить больше, котов, драконов или тени. Главное, что она была здесь. Что они были вместе. Что у него была семья. — Ты права, — сказал он, и в его голосе не было насмешки. — Я ревную. Но я справлюсь. — Знаю, — она прижалась к нему. — Мы все справимся. Снежок, которому надоели сантименты, фыркнул, спрыгнул с кровати и направился к двери. Но на пороге он обернулся, и его три глаза смотрели на маленькую семью — тьму, огонь и нового свет, который родился между ними. В его взгляде было всё: принятие, уважение и обещание защищать.