17 градусов по Цельсию

Школа после уроков всегда менялась. Гул сотен голосов стихал, оставляя после себя лишь тяжелую, пыльную тишину, в которой каждый шаг отдавался эхом. Ао Бин шел по коридору западного крыла, место, которое почти не посещали, потому что там пахло сыростью и старыми книгами. Он любил эту тишину. Она была созвучна его внутренним ожиданием Но сегодня тишина была вспорота. Нэчжа возник из тени внезапно, словно сам был соткан из дыма и ярости. Он не просто перегородил путь к школьной библиотеке, он врезался в личное пространство Ао Бина, вышибая из него воздух одним своим. Рывок за лацканы школьного пиджака был настолько резким, что Ао Бин услышал, как жалобно натянулась дорогая ткань. Спина встретилась с холодной, щербатой стеной. Удар был не больно сильным, но достаточным, чтобы в голове на секунду помутилось. — Ну что, снежинка?– голос Нэчжи вибрировал от невыплеснутой агрессии. — Думаешь, если ты забросил один мяч, то стал крутым? Думаешь, можешь улыбаться мне в лицо и уходить как ни в чем не бывало? Нэчжа стоял так близко, что Ао Бин видел красные прожилки в его глазах и капельку пота, стекающую по виску. От него пахло раскаленным металлом, дешевым энергетиком и чем-то острым, животным. Это был запах опасности. Запах, который в Стеклянном Замке Ао Бина считался "грязным" и неправильным. Запах которого следовало бы остерегаться, а не улыбаться ему Нэчжа ждал. Он ждал, что этот фарфоровый мальчик начнет дрожать. Что он попытается оттолкнуть его своими тонкими пальцами, закричит или, что еще лучше, посмотрит с тем самым презрением, которое Нэчжа ненавидел больше всего. Но Ао Бин... он сделал нечто немыслимое. Он не поднял рук, чтобы защититься. Напротив, он расслабил плечи, позволяя Нэчже полностью контролировать его положение. И самое странное, он не отвел взгляд, улыбнулся. Также как и в прошлый раз! Ао Бин смотрел в глаза Нэчжи с такой пронзительной, пугающей ясностью, что хулигану на секунду показалось, будто это его самого прижали к стене. Зрачки Ао Бина были расширены до предела. В этом небесном взгляде не было страха. Там было что-то другое "Ближе", – кричало всё существо Ао Бина. "Еще, сильнее. Сделай мне больно, вырви меня из этой стерильной спячки" — Ты ведь не ненавидишь меня, Нэчжа, – прошептал Ао Бин. Его голос был ровным, но в нем проскальзывала странная, лихорадочная нотка. Голос у Ао Бина всегда был нежный, словно говорила какая то девочка, а не будущий король таких опасных существ как драконы, — Ты просто единственный, кто решается меня тронуть. Не можешь вынести мысли что кто то не боится тебя? Ао Бин чуть подался вперед, так что их лица разделяли считанные сантиметры. Его дыхание, прохладное, пахнущее мятой, коснулось горячей кожи Нэчжи. Нэчжа почувствовал, как по позвоночнику пробежал ледяной холод. Он ожидал столкнуться с жертвой, а не столкнулся с бездной, которая приглашала его внутрь. Этот парень... он не просто не боялся. Он подпитывался этой яростью. Он грелся о нее, как нищий у костра. Пальцы Нэчжи, сжимавшие воротник, разжались сами собой. Он отступил на шаг, глядя на Ао Бина так, будто тот внезапно превратился в чудовище. — Ты... ты реально больной, — выплюнул Нэчжа, чувствуя, как внутри него всё переворачивается. — Псих. Ненормальный. Он развернулся и почти бегом бросился прочь по коридору, не оглядываясь. А Ао Бин так и остался стоять у стены, медленно поправляя смятый пиджак. Его сердце колотилось так быстро, что ребрам было больно. Ему было жарко. Впервые в жизни его 17 градусов подскочили до критической отметки, и это было самое прекрасное чувство на свете. Он улыбался, поправляя выбившиеся из идеальной прически пряди, спокойно отталкиваясь от стены и продолжив путь по тихому коридору *** Вечер в доме семьи Ли всегда был шумным и теплым. Здесь не было стерильности Ао Бина. Здесь на диване валялись разбросанные вещи, в воздухе висел аромат домашней лапши с сычуаньским перцем, а из кухни доносился смех. В доме Нэчжи никогда не было скучно, никогда не было тихо. Никогда не было грустно. Нэчжа с самого детства, с самих пеленок, верещал так, будто в него вселился демон. А как подрос, его рот не закрывался от постоянных разговоров, а ноги не переставали носится по дому. В детстве у Нэчжи не было друзей. На площадке все пугались его кривых зубов, в детском садике тыкали пальцем на синяки под глазами, а в начальной школе его опасались как 'злого хулигана' До подросткового возраста Нэчжа считался уродцем везде и искренне не понимал почему же дети смотрят на его внешность но не пытаются посмотреть в его душу. А после 13 ему стало и вовсе все равно на друзей. Ему поставили брекеты, он научился справляться и с другими атаками на его внешность- мама ставила холодные компрессы и давала витамины, так что со временем темные круги стали меньше, а вскоре и вовсе понравились Нэчже. Папа помог с его тощим телом- тренировки вместе с ним и матерью сделали из него сильного юношу с острыми чертами. Лет так в 16 Нэчжа переступил порог 10 класса как 'сильный и красивый парень'. Но он даже и не думал с кем-то сближаться. Потому что знал что все девчонки и потенциальные друзья будут лишь залогом его тяжелых и одиноких тренировок. Леди Инь заканчивала накрывать на стол. Она была женщиной удивительной силы– способной одной улыбкой утихомирить шторм и одним взглядом поставить на место самого заядлого забияку. Ли Цзин, отец Нэчжи, сидел за столом, его лицо было суровым, но в уголках глаз прятались морщинки– следствие вечной заботы о своем неугомонном сыне. Его родители двое заслуженных и невероятно воспитанных духом воинов, родственники до сих пор гадают как у таких родителей родился такой несносный ребенок Обычно появление Нэчжи было похоже на взрыв. Он влетал в дом, швырял сумку, громко жаловался на "придурков из школы»" и требовал добавки, особенно мяса, еще до того, как садился за стол. Но сегодня дверь открылась тихо. Нэчжа вошел, не глядя ни на кого. Он молча разулся, прошел в ванную и долго, методично отмывал руки, словно на них осталась какая-то невидимая инфекция. Когда он сел за стол, в комнате повисла тишина. Леди Инь поставила перед ним тарелку с дымящейся лапшой, его любимой, но Нэчжа даже не поднял палочки. Он смотрел в одну точку на скатерти, и его лицо было непривычно бледным. — Нэчжа? – Леди Инь мягко коснулась его руки. — Ты сегодня... подозрительно тихий. Даже на папу не ворчишь. Что случилось? Опять подрался с кем-то? Ли Цзин отложил палочки и внимательно посмотрел на сына. — Если ты снова довел кого-то до медпункта, Нэчжа, говори сразу. Я не хочу узнавать об этом от директора завтра утром. Нэчжа медленно поднял голову. В его взгляде не было привычного огня– только глубокое, мучительное замешательство. — Нет, пап. Никто в медпункте не лежит. Наоборот... – он запнулся, пытаясь облечь в слова то, что произошло в коридоре. — Мам, пап... а бывает так, что человеку нравится, когда на него орут? Когда его ненавидят? Ли Цзин и Леди Инь переглянулись. Вопрос был настолько странным для Нэчжи, который привык решать все проблемы кулаками, что они на секунду лишились дара речи. — Ненависть – это тяжелая ноша, сын, — осторожно произнес Ли Цзин, слишком замудренно чтоб его сын что-то вообще понял. — Никто в здравом уме не станет её искать. Почему ты спрашиваешь? — Есть один парень в школе, –Нэчжа наконец взял палочки, но лишь для того, чтобы бесцельно ковырять ими в тарелке. — Все вокруг на него молятся. Он типа идеал. Снежинка, которую тронуть боятся. А я его зажал сегодня. Хотел... ну, припугнуть. А он посмотрел на меня так... — Нэчжа сглотнул. Ему резко стало неловко говорить об этом.. — Будто я ему жизнь спас. Он улыбался мне, когда я его чуть ли не душил! Может он ненормальный какой-то? Леди Инь присела рядом с сыном, её голос стал совсем тихим и сочувствующим. — Знаешь, Нэчжа... Иногда люди живут в таком страшном, ледяном одиночестве, что даже чужая злость кажется им спасением. Если тебя все только обожают как картинку, ты перестаешь чувствовать, что ты настоящий. А ненависть– она честная. Она горячая. Может, этот мальчик просто замерз настолько, что твой гнев– единственный способ для него согреться? Нэчжа замер. Слова матери попали точно в цель. Он вспомнил Ао Бина в его идеальном стеклянном замке, вспомнил его отца, который оберегает каждый его вздох, и учителей, которые видят в нем только оценки. — Он греется об меня... – прошептал Нэчжа, и эта мысль привела его в ужас. — Я его ненавижу, а он использует это, чтобы не сдохнуть от холода? Мама, это очень противно звучит! – знакомо возмущает Нэчжа Он резко встал из-за стола, так и не притронувшись к еде. — Я в комнату. Не голоден. Проходя мимо зеркала в прихожей, Нэчжа на секунду остановился. Он посмотрел на свои кулаки– грубые, сбитые. Он всегда гордился тем, что его ярость разрушает. Но теперь понимая, что для Ао Бина эта ярость стала созиданием, он впервые усомнился в собственной силе. И это пугало его сильнее любой драки. И отвращала также сильно В ту ночь Нэчжа долго не мог уснуть. Он ворочался, сбрасывал одеяло, а перед глазами всё стоял Ао Бин– хрупкий, бледный, с расширенными зрачками и этой невозможной, жадной улыбкой. Нэчжа понял одну важную вещь: он больше не может просто ненавидеть Снежинку. Потому что теперь он знал– его ненависть делает Ао Бина счастливым.