17 градусов по Цельсию

Дом встретил Ао Бина привычной, стерильной тишиной. Ао Гуан уже ушел по делам, оставив сыну записку с напоминанием о витаминах и ужине, заботливо накрытом на кухне. Ао Бин механически проглотил таблетки, даже не почувствовав их вкуса, и поднялся в свою комнату, решив поужинать немного позже. Захлопнув дверь, он словно сбросил с себя тяжелый, невидимый панцирь. В комнате можно делать то- что хочется. Никто не осудит его. Снял идеально отглаженный пиджак, швырнув его на стул и рухнул на кровать прямо в одежде. В комнате было прохладно, кондиционер исправно поддерживал его любимые 17 градусов не позволяя коже Ао Бин перегрется. Но Ао Бин чувствовал, что задыхается от жара. Он перекатился на живот, уткнувшись лицом в подушку, и тихо, приглушенно захихикал. Это был странный звук, совсем не похожий на вежливый смех "Принца". В нем звучала истерическая радость, облегчение и что-то еще, чему Ао Бин пока не мог дать названия. Перед глазами стояло лицо Нэчжи в том пыльном коридоре. Так близко. Ао Бин снова чувствовал фантомное давление грубых пальцев на своем воротнике. Он вспомнил запах Нэчжи, этот жуткий коктейль из энергетика, табака и пота, который в школе считался "грязным", а сейчас казался самым дорогим парфюмом в мире. «Он тронул меня»,– стучало в висках. – «Он не побоялся. Он почти душил меня, а я...» Ао Бин перекатился на спину, раскинув руки, и уставился в идеально чистый потолок. Его губы сами собой растянулись в широкой, глупой улыбке. Он потрогал свою шею, там, где были невидимые случайные прикосновения от рук Нэчжи, когда тот сжимал его идельный воротник. Сердце в груди пустилось вскачь, словно он только что пробежал марафон. Ему было не страшно. Ему было... восхитительно. Эта ненависть Нэчжи была такой горячей, такой настоящей, что Ао Бин, замерзший в своей бархатной коробочке, готов был молиться на нее. Он катался по кровати, обнимая подушку, хихикая и краснея от мыслей, которые казались ему абсолютно неправильными, но от которых было невозможно оторваться. Он еще не понимал, что это любовь. Он думал, что это просто восторг от того, что его наконец-то заметили. Но его идельный холод только что превратился в тропическую лихорадку. *** На следующее утро Ао Бин переступил порог школы, снова надев свою безупречную маску. Его волосы были уложены волосок к волоску, рубашка сияла белизной, а взгляд был таким же холодным и отстраненным, как и всегда. Для всех он оставался объектом. «Нефритом». «Принцем». «Лучшим». Учителя восхищались его дисциплиной, девочки краснели, а мальчики расступались зная, что на такого даже смотреть не надо. Боялись не его, боялись власти которая была в руках Ао Бин. Его отца, его статуса... все знали его как лучшего отличника школы, и того, кого школа будет защищать даже если виноват будет именно он. Никто– абсолютно никто не подозревал, что под этой ледяной оболочкой скрывается подросток, чей мир вчера рухнул и собрался заново вокруг одного-единственного человека. Ао Бин сел за свою парту, аккуратно разложил учебники. Он кожей чувствовал, как в класс вошел Нэчжа. Шумный, взлохмаченный, злой. Ао Бин даже не обернулся, но его слух мгновенно настроился на хруст пальцев Нэчжи на задней парте. Он специально выводил иероглифы медленнее, специально поправлял волосы, зная, что серебряные гвоздики блеснут на солнце и Нэчжа наверняка это увидит. Он дразнил Нэчжу. Он ждал. Каждая клеточка его тела жаждала новой порции той честной ярости. Но Нэчжа молчал. Нэчжа игнорировал его, выполняя свое обещание маме "не греть Снежинку". И эта тишина начала душить Ао Бина сильнее, чем любое обожание толпы. *** После уроков Ао Бин не пошел домой. Он знал, где найти Нэчжу. Тот всегда ошивался на крыше старого корпуса, когда хотел побыть один. Ао Бин поднялся по ржавой лестнице, толкнул тяжелую дверь. Нэчжа сидел на краю крыши, свесив ноги вниз, и курил. Увидев Ао Бина, он скривился, бросая сигарету на бетон. – Ты чего здесь забыл, Снежинка? – в голосе Нэчжи было больше усталости, чем привычной злости. – Иди домой, к папочке в бархатную коробочку. Ао Бин подошел ближе. Он остановился в паре метров от Нэчжи, сохраняя свое хваленое самообладание, но внутри у него всё клокотало от обиды и жажды. – Почему ты молчал весь день?- тихо спросил Ао Бин. Его голос был ровным, но в нем проскальзывала та самая лихорадочная нотка. – Разве я перестал быть "пустым местом"? Разве ты больше не хочешь меня сломать? Нэчжа резко встал. Он был выше Ао Бина, шире в плечах, и от него по-прежнему пахло вызовом. – Слушай, ты... – Нэчжа сделал шаг вперед, его кулаки сжались. – Моя мама сказала, что ты просто одинок. И я решил, что не буду твоей "грелкой". Так что отвали. Найди себе кого-нибудь другого, кто будет на тебя орать. Эти слова ударили Ао Бин сильнее, чем любой кулак. *Мама сказала*, *Одинок*. Нэчжа не ненавидел его. Нэчжа жалел его. Жалкая, унизительная жалость вместо горячей, честной ненависти! Мир Ао Бина, который он так бережно выстраивал, снова рухнул. Но на этот раз на его месте родилась не жадность, а ярость. Настоящая, драконья ярость, которую в нем так тщательно подавляли. – Жалость... – прошептал Ао Бин. Его взгляд стал острым, как лезвие ножа. – Ты смеешь меня жалеть? Кто ты такой чтобы жалеть меня? Он сделал шаг вперед, прямо в личное пространство Нэчжи. Маска "Принца" слетела окончательно, обнажая хищный оскал будущего короля. – Думаешь, я хрупкий, Нэчжа? – Ао Бин улыбнулся, но на этот раз улыбка была страшной. –Думаешь, если я выгляжу как фарфор, меня легко разбить? Да я в прах сотру твою жалость вместе с тобой. Нэчжа даже не успел среагировать. Ао Бин двигался с неестественной, пугающей скоростью. Он не бил кулаком– это было слишком грубо. Он нанес короткий, точный удар ладонью в грудь Нэчжи. Удар, который должен был быть мягким, но от которого Нэчжа отлетел на несколько метров, больно ударившись спиной о бетонное заграждение. Нэчжа замер, хватая ртом воздух. Боль в груди была адской, но еще сильнее был шок. Этот хрупкий, бледный мальчик... Он только что отшвырнул его, как тряпичную куклу. Ладонью! Нэчжа бы не смог повторить такой удар даже кулаком. Ао Бин стоял посреди крыши, тяжело дыша, ветер трепал его небесные волосы портя идеальную прическу. Он смотрел на Нэчжу сверху вниз, и в его глазах больше не было точной прохлады. Там бушевал шторм. – Ну что, – прошептал Ао Бин, и в его голосе прозвучало что-то первобытное, драконье. – Теперь ты снова меня ненавидишь? Теперь я настоящий? Нэчжа медленно поднялся, все еще держасьза грудь будто бы в него вонзили нож, а не ударили. Он смотрел на Ао Бина, и в его красных глазах жалость сменялась чем-то другим. Уважением. Страхом. И диким интересом. – Ну держись, Снежинка... – прорычал Нэчжа, бросаясь вперед. – Теперь мы поиграем по-настоящему. На крыше старого корпуса воздух казался наэлектризованным. Нэчжа, оправившись от первого шока, бросился вперед. В его движениях не было изящества, только, мощь, ярость и желание вернуть себе статус "хищника". Но Ао Бин... Ао Бин был другим. Он двигался как ртуть, текучий, холодный и смертоносно точный. Его не учили "драться", его учили побеждать. Каждое движение было отточено годами тренировок, о которых никто в школе не догадывался. Удар Нэчжи кулаком в челюсть прошел вскользь, Ао Бин лишь слегка отклонил голову, и в ту же секунду его колено врезалось Нэчже под ребра. Нэчжа взвыл, но не отступил, он вцепился в идеальные, небесного цвета волосы Ао Бина, дергая с такой силой, что на бетон полетели светлые пряди. – Получай, кукла фарфоровая! – прорычал Нэчжа, замахиваясь для сокрушительного удара. – Ты сам виноват! Ао Бин перехватил его руку. В его глазах светилось безумная злость. Он не чувствовал боли от вырванных волос. Он чувствовал жизнь. –Это всё, на что ты способен?– прошептал Ао Бин, и его голос был слаще меда. – я думал, хулиган которого все так боятся, сильный и непобедимый Он нанес ответный удар , хлесткий, как удар плети. Костяшки пальцев встретились с лицом Нэчжи. Раздался неприятный хруст, и на бетон вылетел окровавленный зуб. Нэчжа сплюнул кровь, его глаза горели красным пламенем. Он больше не видел перед собой нежную снежинку, он видел равного врага. Они сцепились в клубок ярости. Удары сыпались один за другим. Нэчжа бил тяжело, намереваясь сломать ребра, Ао Бин бил точечно, выбивая воздух и оставляя не ту большую боль к которой привык Нэчжа. Но в какой-то момент всё пошло не по сценарию. Нэчжа, ослепленный гневом, провел мощный захват, пытаясь перебросить Ао Бина через бедро. Ао Бин, вместо того чтобы уклониться, пошел на риск, пытаясь заблокировать движение рукой одновременно прижимаясь спиной к стене отказываясь двигаться с места. Раздался сухой, громкий звук, похожий на треск сухой ветки в лесу. Время замерло. Ао Бин побледнел еще сильнее, если это было возможно. Его правая рука неестественно повисла. Он лишь шумно выдохнул, и в его глазах на мгновение промелькнула искра настоящего, неприкрытого страха. Жар драки мгновенно испарился, оставив после себя тошнотворный холод. Нэчжа почувствовал вибрацию кости прямо через свои ладони. Сопротивление в руке Ао Бина исчезло мгновенно. Она стала какой-то пустой и неестественно мягкой там, где должна была быть твердой во время драки. Нэчжа замер, всё еще сжимая его локоть, но пальцы уже начали дрожать. Ао Бин не закричал. Но его лицо в одну секунду стало мертвенно-бледным, почти серым, а по виску скатилась крупная капля пота. Он продолжал смотреть на Нэчжу, но теперь его зрачки были расширены до предела, затопив всю лазурь глаз. От него повеяло холодом- настоящим, физическим холодом болевого шока. Нэчжа отпрянул. Он смотрел на свои руки, которыми только что сделал это, и чувствовал, как в желудке ворочается тошнотворный, тяжелый ком. Он издевался, он орал, он лез в драки, но он никогда не хотел калечить. Вид руки Ао Бина, которая теперь висела под неправильным углом, вызвал у него дикое желание повернуть время вспять. Нэчжа никогда не был злым. Нет, конечно нет, он был очень добрым. Лишь на вид казалася злым. Он мог быть ленивым, мог быть хулиганом, но он бы никогда не захотел по настоящему сделать больно. Особенно тому кто этого не заслуживает – Бин… – голос Нэчжи сорвался, превратившись в сиплый, едва слышный звук. – Я… я не… Он хотел сказать, что не хотел этого. Что это случайность. Но слова застряли в горле. Ао Бин медленно начал сползать по стене, его дыхание было рваным и частым. Он прижал сломанную руку к груди здоровой рукой, и на его губах, искусанных до крови, снова промелькнула та самая улыбка. Только на этот раз в ней было столько боли, что Нэчже стало по-настоящему страшно. Он понял, что сломал не просто руку. Он перешел черту, после которой их странная игра перестала быть игрой. *** Через час в кабинете директора было тише, чем в морге. У окна стоял Ао Гуан. Его фигура, затянутая в дорогой темно-синий костюм, казалась вырезанной из камня. Он не кричал. Но от его ледяного присутствия у директора дрожали руки. Как собственно и каждый раз когда перед ним появлялся отец самого идельного мальчика в школе. Ао Бин сидел на стуле, его рука была зафиксирована временной шиной, лицо в ссадинах, а на месте вырванных прядей волос алела кожа. Он смотрел в пол, но в уголках его губ всё еще пряталась та самая, едва заметная улыбка. Напротив сидели Ли Цзин и Леди Инь. Нэчжа, с распухшей губой и отсутствующим зубом, выглядел как побитый пес, но в его взгляде не было раскаяния, только, глухое, тяжелое замешательство. И возможно, еще и вина. Вина не только перед Ао бин, а еще и перед родителями – Мой сын – единственный наследник рода Ао, – голос Ао Гуана был тихим, но в нем слышался звон мечей. Он медленно повернул голову к Ли Цзину. – Ваше... существо, – он указал взглядом на Нэчжу, словно на кучу мусора, – подняло руку на то, что ему не принадлежит. Сломанная рука, это не просто травма. Это оскорбление, которое я не намерен прощать. – Мы приносим свои глубочайшие извинения, господин Ао, –Ли Цзин поднялся, его голос был полон достоинства, но и горечи. – Нэчжа понесет суровое наказание. Мы оплатим всё лечение и... – Мне не нужны ваши деньги, Ли Цзин, – отрезал Ао Гуан. Он подошел к Нэчже и наклонился к его лицу, –Если ты еще раз приблизишься к моему сыну ближе, чем на сто метров, я сделаю так, что твоя жизнь станет намного короче, чем ты планировал. Понимаешь меня, мальчик? Нэчжа сжал зубы, чувствуя, как внутри закипает протест, но Леди Инь крепко сжала его ладонь, умоляя молчать. Ао Гуан даже не взглянул в его сторону больше. Молча взял сына за здоровую руку и повел к выходу. Проходя мимо Нэчжи, Ао Бин на секунду поднял взгляд. В нем не было обвинения. В нем была... благодарность. И это добило Нэчжу окончательно. *** Дома Нэчжа не находил себе места. Мысль о том, что он *сломал* Ао Бина, не давала ему дышать. Не потому, что он боялся Ао Гуана, а потому, что он впервые осознал: Ао Бин не просто картинка. Он живой. И Нэчжа разрушил ту самую хрупкую связь, которую они только начали нащупывать. Он три часа сидел над клочком бумаги, пытаясь написать извинение. «Слышь, Снежинка, извини за руку»- слишком грубо. «Ао Бин, я не хотел ломать тебя»- звучит как оправдание. К тому же очень странное. В итоге он просто загуглил «как вежливо извиниться за драку» и выписал самую пафосную и дурацкую фразу, которую только нашел. Ему хотелось показаться умным, показаться тем, кем он не является. Захотелось сделать так, чтобы Ао Бин на секунду восхитился, простил. На следующий день он подкараулил Ао Бина у ворот школы. Ао Бин вышел из машины отца, его рука была в белоснежном гипсе, а лицо– всё таким же бледным и непроницаемым. Охранники Ао Гуана преградили Нэчже путь, но Ао Бин едва заметным жестом заставил их отступить. Конечно Ао Гуан поставит к нему охрану после этого случая. Радость, что он вообще позволил Ао Бин и дальше ходить сюда. Нэчжа подошел, шмыгнул носом, зуба всё еще не было, и он шепелявил, вытянулся во фунт и выдал заученную фразу: – Прими мои искренние соболезнования в связи с причиненным тебе физическим ущербом. Я глубоко раскаиваюсь в содеянном акте насилия и надеюсь на твое великодушие в вопросе восстановления нашего... э-э... социального консенсуса. Ао Бин замер. Несколько секунд он просто смотрел на Нэчжу, который стоял красный как рак, сжимая кулаки от неловкости. А потом... Ао Бин не выдержал. Он начал смеяться. Не тем вежливым смехом, а по-настоящему, до слез, придерживая здоровую рукой гипс. – "Социального консенсуса"? – выдавил он сквозь смех. Попытка Нэчжи казаться умным с треском провалилась. – Нэчжа, ты серьезно? Тебе мама это написала или ты в интернете нашел? Нэчжа тут же вспыхнул, его привычная агрессия вернулась на долю секунды: – Да пошел ты! Я тут распинаюсь, а ты ржешь! Не хочешь– не надо! – Нет-нет, постой, – Ао Бин сделал шаг ближе, его смех поутих, но в глазах осталось то самое тепло. – Это было ужасно. Просто отвратительно. Но... – он коснулся здоровой рукой плеча Нэчжи. — Это самое честное, что я слышал за всю свою жизнь. Нэчжа замолчал, глядя на этот белый гипс. Он понял, что Ао Бин его раскусил. И вместо того чтобы злиться, этот "псих" выглядел самым счастливым человеком в мире. – Значит... мир? – буркнул Нэчжа, отводя глаза. – Нет, Нэчжа, – Ао Бин улыбнулся своей новой, опасной улыбкой. – Какой мир? Я же тебе зуб выбил...а ты мне сломал руку. У нас война. – ао бин прищурил глаза, улыбаясь слишком довольно, – Мой отец тебя ненавидит Нэчжа посмотрел на него и вдруг тоже ухмыльнулся своей беззубой улыбкой. Он понял: теперь всё будет по-другому. Ао Гуан может точить зубы сколько угодно, но этот ледяной замок уже рухнул, и под его обломками они наконец-то нашли друг друга.