17 градусов по Цельсию

В классе истории было непривычно шумно. Ао Бин сидел за своей первой партой, глядя на чистый лист тетради. Он попробовал взять ручку в правую руку, но та слушалась плохо, пальцы были какими-то деревянными, а иероглифы выходили похожими на раздавленных пауков. Ао Бин от рождения был левшой, и вопреки советам наставников, его отец напрочь отказывался переучивать сына. Ао Гуан считал, что это часть его уникальности, его "драконьей" природы. Говорил:"Если судьбой дано, исправлять нельзя". Теперь Ао Бин даже чувствовал горькую иронию, отец так берег его индивидуальность, а в итоге именно рабочую левую руку ему и сломали. Тень упала на стол внезапно. Нэчжа, гремя рюкзаком, плюхнулся на соседний стул, место, которое обычно пустовало, потому что никто не рисковал садиться рядом с "принцем" На деле Бин никогда не жаловался, никого нет- никто не мешает. – Чё, Снежинка, не получается? – Нэчжа бесцеремонно выхватил ручку из его пальцев. С выбитым зубом разобрались, и Нэчжа вновь может улыбаться, болтать, а главное не шипеть при разговоре. – Дай сюда. Чего там этот старик диктует? – «Система трех департаментов и шести министерств как механизм разделения полномочий для усиления власти…» – тихо ответил Ао Бин, наблюдая, как Нэчжа открывает его идеально чистую тетрадь. – И постарайся писать разборчиво. У меня там не черновик для граффити. Нэчжа только фыркнул, высунул кончик языка от усердия и начал малевать в тетради. Его почерк был катастрофой: огромные, размашистые знаки, которые едва помещались в клетки. Куча ошибок и совершенно неправильное направление черт. Но он старался. Каждый раз, когда Ао Бин наклонялся, чтобы проверить написанное, их плечи соприкасались. Нэчжа дергался, как от удара током, ворчал, что "тут тесно", но не отодвигался ни на сантиметр. А вот сам Ао Бин лишь морщился. Почерк Нэчжи был пыткой для его глаз. – У тебя ведь... совершенно неправильный бишунь. Как тебя вообще в одиннадцатый класс пустили? Ты черты задом наперед рисуешь! И слово «основе» пишется через «о», а ты написал «аснове»... Тебе учебник за какой класс подарить, за первый или за второй? – Не умничай, сам знаю! – огрызался Нэчжа, но вопреки острым словам, действительно начал стараться выводить линии правильнее. *** К третьему уроку Нэчже стало невыносимо скучно. Преподаватели монотонно читали лекции, и все эти параграфы были для него ужасающим кошмаром, который он никогда бы не стал терпеть добровольно. Он делал это ради Ао Бина, но терпению пришел конец. Рука хулигана сама собой потянулась к белоснежному, пахнущему аптекой гипсу соседа – Эй, он слишком чистый. Аж глаза режет, – прошептал Нэчжа, выуживая из кармана жирный черный маркер. – Даже не думай… – начал было Ао Бин, но Нэчжа уже прижал его локоть к столу. – Аккуратнее! Нэчжа не стал рисовать сердечки или писать гадости. Вместо этого он сосредоточенно начал выводить языки пламени, которые обвивали белый гипс, поднимаясь от самого запястья. На локте он изобразил что-то отдаленно похожее на ощетинившуюся морду монстра Ао Бин замер, наблюдая за движениями маркера. Ему должно было быть противно, его идеальный вид безнадежно портили каракулями. Но вместо этого он чувствовал странное спокойствие. Это было похоже на клеймо. Теперь все в школе видели, этот гипс– работа Нэчжи. – Вот, – Нэчжа с гордостью отстранился. – Теперь он выглядит так, будто ты его в бою добыл, а не об стенку приложился. – Очень... готично, – Ао Бин осторожно коснулся пальцем нарисованного огня. – отец точно будет в "восторге"... А кто это? – Как кто? – хмурится Нэчжа.– Я! Ао Бин моргнул длинными ресницами раз, другой. Он взглянул на Нэчжу, потом на свой гипс, где виднелся огненный монстр. Минуту он просто молчал, сравнивая гордое лицо парня и пугающую морду на рисунке, а потом... засмеялся. Звонко, не слишком громко, но от всего сердца. *** Самым тяжелым испытанием стала столовая. Ао Бин сидел перед тарелкой с рисом и тушеными овощами, понимая, что одной правой рукой он будет есть до следующего утра. Если вообще сможет удержать ложку. Ао Бин был идеальным бойцом, лучшим учеником, невероятно уравновешенным юношей... но ложку в правой руке он, к сожалению, удержать не смог. Нэчжа, сидевший напротив и уже успевший закинуть в себя половину своей порции, посмотрел на его мучения, выругался под нос и пересел на его сторону. – Открой рот, – скомандовал он, подцепляя палочками кусок курицы. – Нэчжа, на нас все смотрят, – Ао Бин почувствовал, как щеки начинают гореть. – Я не буду есть с твоих рук. – Не с моих рук, а с палочек. Либо ешь, либо будешь голодным до вечера. Я не хочу, чтобы ты в обморок упал. Кто тогда за меня домашку будет проверять? Вся столовая затихла. Шепот волной прошел по столам. Это выглядело сюрреалистично, грубый Нэчжа с невероятным терпением подносил еду к губам самого недоступного парня в школе. Ао Бин послушно открыл рот. Еда казалась вкуснее, чем обычно. Может быть, из-за специй, а может, из-за того, что в этом жесте было больше искренности, чем во всех светских ужинах в его доме. – Знаешь, – прожевав, тихо сказал Ао Бин. – Ты ужасно справляешься с ролью слуги. И я... я ведь никогда не проверял твою домашку. – Я тебе не слуга!– вспыхнул Нэчжа, едва не уронив палочки. – Теперь будешь проверять. Мне аедь...надо учитбся красиво писать. – Ну... ладно, – улыбнулся Ао Бин, совершенно не обращая внимания на шепот за спиной. – Надеюсь, мои глаза не вытекут. *** После уроков Нэчжа закинул на плечо рюкзак Ао Бина, тяжелый, набитый учебниками, которые он таскал с собой даже со сломанной рукой. Охрана Ао Гуана маячила у ворот, но Нэчжа уже привык их игнорировать. Когда они вышли за пределы школьного двора, Нэчжа внезапно остановился и как-то странно шмыгнул носом. – Слушай, Снежинка... Тут мои... знакомые, в общем, собираются за углом. Ну, те, которые из спортклуба. Хотят посидеть, отметить окончание недели. Ао Бин вопросительно приподнял бровь. Хотят отметить ну и пускай, разве Ао Бин как то касался этого? – И? Ты хочешь, чтобы теперь я донес твой рюкзак, пока ты будешь "отмечать"? – Да нет, что, дурак совсем?– Нэчжа отвел взгляд, рассматривая носки своих побитых кед.– Пошли с нами. Посидишь, подышишь... не всё же тебе над учебниками сохнуть. Там будет Циндао, холодное... – почти мечтательно произнес Нэчжа, – Ну, пиво. И парни нормальные, если я скажу, тебя никто не тронет. Ао Бин замер. В его мире пиво стояло в одном ряду с "катастрофой" и "позором семьи". Алкоголь, дешевые закуски, компания хулиганов в грязной подворотне... Это было настолько далеко от его жизни, что даже звучало как бред – Нэчжа, ты головой ударился? – Ао Бин брезгливо поморщился. – Пиво? У дороги? Это... это негигиенично, запрещено правилами школы и, честно говоря, просто фу. Кто вообще вам его продаст? Насколько я помню, ты не взрослый – "Фу-у, такое не пью, я принцесса" – передразнил Нэчжа. – Опять ты завел свою пластинку. Там за углом старая лавка дяди Чэня, это друг моего отца, нам продают! Там лучшие жареные шпажки шаокао в этом районе. И алкоголь холодный... Тебе полезно будет! Ну.. расслабиться. А то ты скоро сам в этот гипс превратишься, такой же белый и твердолобый. – Мой отец меня убьет, если узнает, – Ао Бин прижал здоровую руку к груди, колеблясь. – И я не умею пить. – А мы ему не скажем, – Нэчжа ухмыльнулся, и в его глазах снова зажглись те самые искры. – Пошли. Не надо уметь пить, ты втянешься как сделаешь глоток, ну одиин вечер, Бин-Бин! Попробуешь, каково это- быть обычным парнем, а не этим..принцем. Ао Бин посмотрел на свой гипс, разрисованный черным пламенем, потом на Нэчжу, который стоял перед ним, взлохмаченный, дерзкий и такой живой. Его идеальный мир уже дал трещину, так какая разница, насколько сильно она разойдется? – Только одну баночку, – холодно отчеканил Ао Бин, поправляя воротник. – И если там будут грязные палочки, я уйду через минуту. – Договорились, – захохотал Нэчжа, хлопая его по плечу стараясь не задеть больную руку.– Пошли, пошли! Они свернули в узкий переулок, где под красными бумажными фонарями уже начинал валить дым от жаровен, а запах специй и дешевого хмеля вытеснял стерильную школьную тишину.