17 градусов по Цельсию

Пятница в школе всегда ощущалась как глоток свежего воздуха, но для Нэчжи этот день стал финальным аккордом самой паршивой недели в его жизни. Когда прозвенел последний звонок, он привычно вывалился на крыльцо в окружении своей компании. А-Цян что-то громко вещал, активно жестикулируя, остальные парни гоготали, а Нэчжа на автомате поддакивал, заталкивая руки поглубже в карманы куртки Они как раз подходили к школьным воротам, когда привычный уличный шум словно отрезало ножом. Разговоры парней оборвались на полуслове Прямо у бордюра, перекрывая выезд, бесшумно замер огромный, длинный представительский седан угольно-черного цвета. От этой машины веяло такой тяжелой, опасной роскошью, что обычные подростки инстинктивно начали втягивать головы в плечи. Задняя дверь открылась, и вышедший оттуда громила в безупречном костюме безошибочно выцепил взглядом Нэчжу: — Нэчжа. С тобой хотят поговорить. Садись в машину. Нэчжа оглянулся на своих друзей. На тех самых парней, ради которых он неделю назад устроил то мерзкое шоу в коридоре. А-Цян, который секунду назад казался таким крутым, сейчас побледнел и незаметно сделал шаг назад, растворяясь в толпе. Вся эта "стая" испарилась в одно мгновение. Никто не заступился. Его просто оставили одного. Чувствуя себя абсолютно голым под десятками испуганных взглядов, Нэчжа скользнул на заднее сиденье. Дверь захлопнулась с глухим хлопком, отрезая уличный шум. Напротив него сидели двое молчаливых амбалов, а сама машина рванула с места. Его не повезли домой. Мимо окон замелькали серые окраины, сменившиеся сияющим стеклом и бетоном делового центра Машина съехала на подземную парковку огромного небоскреба-главного офиса корпорации Ао. Нэчжу без лишних слов завели в зеркальный лифт, который за секунды взлетел на самый верхний этаж, и толкнули в спину, открывая массивные двери панорамного кабинета. Здесь было холодно. Огромное пространство, где весь город через стекло казался крошечным и незначительным. И посреди этого холода, за столом из черного монолитного камня, сидел он. Ао Гуан. Глава клана Ао выглядел безупречно, но стоило Нэчже поднять голову, как у него перехватило дыхание. На него смотрели не лазурные, мягкие глаза Бина. Глаза Ао Гуана были узкими, хищными, пугающе острыми и алыми, как запекшаяся кровь под неоновым светом. В них горел вековой, абсолютный гнев. Да, между отцом и сыном было фамильное сходство,та же благородная посадка головы, те же идеальные черты лица, но если Бин был изящным фарфором, то его отец был обжигающей, беспощадной сталью. Ао Гуан отложил перьевую ручку. Звук получился тихим, но в пустом кабинете он прозвучал как выстрел — Я мог бы уничтожить тебя прямо в том переулке, где ты ошивался с моим сыном, – негромко, почти ласково начал Ао Гуан. От этого спокойного тона у Нэчжи волосы на загривке встали дыбом. —Или заставить твоих родителей выплачивать долги, которые они не покроют и за три жизни. Твоя мать... твой отец... Они сильные воины, честные люди. Но в этом мире, Нэчжа, честность без капитала не стоит ничего. Одно мое слово – и завтра их уволят. Одно мое слово – и вашу съемную квартиру опечатают. Ты понимаешь, о чем я говорю? Нэчжа молчал. Его кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони до крови. Ему хотелось огрызнуться, но под прицелом этих тяжелых алых глаз горло словно зацементировало. Этот мужчина перед ним управлял жизнями — Ты думаешь, что ты сильный, потому что умеешь махать кулаками? — – Ао Гуан медленно поднялся из-за стола, и его фигура словно заслонила собой весь свет из окон. — Ты ничтожество. Трусливое, мелкое ничтожество. Мой сын... мой Ао Бин... он чист. Он доверился тебе. Он открыл перед тобой свою душу, показал свою хрупкость, потому что посчитал тебя мужчиной. А ты? Ты испугался. Испугался мнения кучки оборванцев у окна. Ты думал я ничего не узнаю? У меня есть уши везде. Даже когла ты спишь, за тобой наблюдает мой работник. Ты растоптал чувства моего мальчика, который впервые в жизни хотел кому-то открыться, просто чтобы казаться крутым перед стадом баранов. Ты сломал его руку, но это ладно, кости срастутся. Ты попытался сломать его изнутри. — Я... – Нэчжа наконец выдавил из себя звук. — Я не хотел... — Замолчи, – припечатал Ао Гуан, и в его алых глазах полыхнуло опасное пламя. — Мне плевать, чего ты хотел. Ты видел, во что он превратился за эту неделю? Он не ест. Он не спит. Он тает на моих руках, потому что твой грязный язык превратил его искренность в шутку. Я всю его жизнь делал всё, чтобы он не проронил ни одной слезы из-за этого проклятого мира. И тут появляешься ты. Я всегда беспокоился что у Ао Бина не будет друзей. И это даже хорошо. Лучше жить одиноким чем с кем-то вроде тебя. Ао Гуан подошел почти вплотную. Нэчже казалось, что температура в кабинете упала ниже нуля. — Я не стану тебя бить. Это слишком дешево. И я не стану ломать жизнь твоим родителям- они не виноваты, что их сын оказался подонком. Но слушай меня внимательно. С этой секунды ты не подходишь к Ао Бину ближе, чем на три шага. Ты не смотришь в его сторону. Ты не смеешь заговаривать с ним. Если из-за тебя на его лице появится хотя бы тень той боли, что я видел неделю назад... я сотру тебя и твою семью. Ты будешь сидеть за своей партой, дышать через раз и молча смотреть, как он живет. Ты будешь жрать свою вину каждый день. Это твое наказание. Ао Гуан брезгливо отвернулся к окну, давая понять, что аудиенция окончена. — Выведите его. И выбросьте где-нибудь на окраине.