The Flicker

Фрэнк начал стажировку в отделе логистики и координации проектов. Он сам называл это «бумажной работой», но не жаловался. Уезжал рано утром, возвращался поздно, и впервые за долгое время в его глазах появилось что-то, кроме усталости. Цель. Однажды вечером я вышла на кухню за водой. Фрэнк сидел за столом, просматривал какие-то бумаги, хмурился, что-то помечал карандашом. Я остановилась в дверях, наблюдая. Хотела спросить, как у него дела, но он был так сосредоточен, что я не решилась мешать. — Ты ещё не спишь? — спросил он, даже не поднимая головы. — Воды захотела. — Я взяла стакан, наполнила. — Как там? — Нормально. — Он отложил бумаги, потёр переносицу. — Бумажки, отчёты, графики. Ничего сложного. — Старка видел? Он усмехнулся, коротко, безрадостно. — Нет. Говорят, уехал по делам фонда. Так что пока только бумажки. Я не стала спрашивать, когда Старк вернётся. Мне не хотелось думать о человеке, который работал с папой. И о том значке, который лежал в коробке на полке с фотографиями. — Спокойной ночи, — сказала я. — Угу. — Он уже снова смотрел в бумаги. Я вернулась в комнату. Долго не могла уснуть. Смотрела в потолок, слушала, как за стеной Фрэнк перекладывает листы, как скрипит его стул. Дом почти не спал. Мы все почти не спали. *** Я достала коробку через неделю. Маленькая, белая, с логотипом «Stark Industries» на крышке. Открыла, и значок блеснул в свете настольной лампы. Металл был холодным. Я провела пальцем по гравировке, по словам «Семейный пропуск» на обратной стороне. Я подошла к полке, где стояли наши семейные фотографии. Папа смотрел на меня со снимка, улыбался своей тихой улыбкой. Я поставила значок рядом с рамкой, прямо перед его лицом. — Не сейчас, — сказала я вслух. — Когда-нибудь потом. Слова повисли в тишине. Я ждала, что он ответит. Он не ответил. Я отвернулась. *** Почти весь август я не выходила из дома. Сидела в своей комнате, смотрела в окно на чужую улицу, слушала музыку. Иногда перечитывала старые книги, которые папа подписывал для меня. «Огоньку, который умеет мечтать». «Миранде, которая сильная». Мама заходила, оставляла еду, иногда садилась на край кровати и молча смотрела в окно вместе со мной. Мы не говорили. Это было легче. За неделю до школы она начала осторожно напоминать о тетрадях, рюкзаке, ручках. Сначала оставляла список на кухне. Я смотрела на него, но не двигалась с места. Потом она говорила об этом за завтраком. Я кивала, не поднимая глаз. — Может, сходишь в магазин? — спросила она однажды утром. — Хлеб закончился, молоко. И… погуляешь заодно. Я хотела сказать «нет», но увидела, как она смотрит — с надеждой, которую пытается спрятать. Я вздохнула и кивнула. Магазин находился в двух кварталах. Я шла медленно, разглядывая тротуар, деревья, чужие дома. Всё было незнакомым. Я думала о Лондоне, о папе, о том, что я вообще делаю в этом городе. Мысли крутились в голове, я не смотрела по сторонам и не заметила, как на выходе из магазина чьё-то плечо врезалось в моё. Пакет с продуктами выпал из рук, хлеб покатился по асфальту. — Ой, прости! — раздался голос. Парень лет семнадцати наклонился, собирая мои вещи. Его лицо было смущённым, волосы слегка растрёпаны, на руке — свежая царапина. — Я не специально, просто… задумался, — добавил он, протягивая мне пакет. — Ничего, — я забрала пакет, не поднимая глаз. — Я… — он замялся, — извини ещё раз. Я кивнула и пошла дальше. Не оглядываясь. Но почему-то запомнила его лицо. *** Мама объяснила мне, что в Америке в семнадцать лет идут в одиннадцатый класс. Экзамены будут в конце года, а потом — выпускной. Она говорила об этом спокойно, без давления, но я видела, как она ждёт, что я скажу хоть что-то. — Нормально, — ответила я. — Разберусь. Она не стала продолжать. Мы купили тетради, рюкзак, пару новых рубашек. Я выбирала всё тёмное, чтобы не выделяться. Мама не спорила. Через неделю Дэни прибежал домой с сияющими глазами. Он влетел в кухню, скинул кроссовки прямо посреди коридора, чуть не споткнулся о собственный рюкзак. — Мам! В районе есть хоккейная секция! Томми ходит, говорит, тренер хороший, и они уже записались! Запиши меня, пожалуйста! Форму сказали можно купить, она не очень дорогая… Он смотрел на маму так, будто от её ответа зависело всё на свете. Я прислонилась к дверному косяку, наблюдая. — Если хочешь, — сказала мама. — Хочу! — он подпрыгнул. — Там тренировки три раза в неделю… — Дэни, — мама улыбнулась. — Я запишу тебя. Успокойся. Он бросился обнимать её, а потом подбежал ко мне. — Мири, ты придёшь посмотреть? На первой тренировке можно! Я смотрела на его счастливое лицо и чувствовала, как уголки губ сами тянутся вверх. — Посмотрим, — ответила я. Он убежал в свою комнату, крича что-то про клюшку и шлем. Я осталась стоять в коридоре, слушая его топот. Хотя бы у кого-то из нас всё налаживается. *** В ночь перед школой я лежала в темноте и смотрела в потолок. Завтра нужно будет делать вид, что всё в порядке. Улыбаться, знакомиться, отвечать на вопросы. Я не была готова. Но выбора не было. Мама зашла перед сном, постояла в дверях. — Мири, — тихо сказала она. — Я не сплю. Она подошла, села на край кровати. Я чувствовала её запах — цветочные духи, которые она всегда носила. Папе нравились. — Завтра будет хорошо, — сказала она. Я не ответила. Она погладила меня по голове, как в детстве, и ушла. *** Фрэнк подвёз меня утром. Мы молчали всю дорогу. Я стояла на крыльце школы, смотрела на поток учеников. Кто-то смеялся, кто-то бежал, опаздывая, кто-то стоял кучками, обсуждая лето. Мне хотелось развернуться и пойти обратно. Вместо этого я сделала глубокий вдох и вошла внутрь. В коридоре было шумно. Я пробиралась к своему шкафчику, когда заметила знакомое лицо. Тот парень из магазина. Он стоял у стены рядом с другом, что-то говорил, жестикулировал. На секунду наши взгляды встретились. Он махнул рукой. Я неловко махнула в ответ и сразу отвернулась. В кабинете я выбрала свободное место рядом с девушкой с тёмными волосами. Она сидела у окна и читала книгу, не поднимая головы. — Это место свободно? — спросила я. — Да, — ответила она, даже не посмотрев на меня. Я села. Она не задала ни одного вопроса. Не спросила, как меня зовут, откуда я, почему здесь. Просто читала. Я смотрела на её сосредоточенное лицо и чувствовала, как напряжение в плечах понемногу отпускает. — Я Миранда, — сказала я. — Мишель, — ответила она, переворачивая страницу. Мы замолчали. Тишина между нами была не неловкой — просто тишиной. Питер вошёл в кабинет через несколько минут. Он сел через три парты от нас, поймал мой взгляд и улыбнулся. Я кивнула. — Тот парень, — сказала Мишель, не отрываясь от книги. — Это Питер. — Откуда ты знаешь? — Мы в одном классе с прошлого года. Он странный. — В каком смысле? — я повернулась к ней. Она пожала плечами, перевернула страницу. — В хорошем. Учителя говорили о расписании, правилах, экзаменах. Я старалась слушать, но мысли уходили в сторону. Мишель делала пометки в тетради, иногда поглядывала на доску. Мы молчали, и это было нормально. На перемене к нам подошла девушка с длинными волосами. — Привет, ты новенькая? — Да. — Откуда? — Из Лондона. — Круто! А родители здесь работают? Я сжала ручку в пальцах. — Нет, — сказала я. — Мы переехали. Я отвернулась к окну. Девушка помедлила, потом извинилась и отошла. Мишель смотрела в свою книгу. — Ты могла не отвечать, — сказала она наконец. — Могла, — согласилась я. — Но тогда бы она не отстала. — Ты права, — Мишель перевернула страницу. — Она бы не отстала. Я почти улыбнулась. На следующем уроке какой-то парень с задней парты громко спросил: — Эй, новенькая! А почему ты такая мрачная? У нас тут весело. Расслабься. Я обернулась. Он сидел, развалившись на стуле, с ленивой усмешкой на лице. — А ты всегда такой надоедливый или сегодня особенный день? В классе стало тихо. Кто-то сзади хмыкнул. Усмешка сползла с лица парня. — Да пошутил я, — пробормотал он. Я отвернулась к доске. — Кто это? — спросила я тихо. — Флэш, — ответила Мишель. — Не обращай внимания. — Я и не обращаю. На большой перемене мы сидели на подоконнике. Мишель читала. Я смотрела по сторонам и заметила Питера у шкафчика. Он трогал запястье — на руке была свежая царапина. Его друг что-то говорил ему, но Питер смотрел в сторону, будто его мысли были где-то далеко. Странный, — подумала я. В столовой мы с Мишель сели за свободный столик. Она ела сэндвич и читала ту же книгу. Я ковыряла салат. — Ты всегда читаешь за едой? — спросила я. — Если книга интересная. — И что читаешь? Она показала обложку. Какой-то роман, название я не запомнила. — Тебе нравится? — Да, — она закрыла книгу. — Ты любишь читать? — Раньше любила. Сейчас… не знаю. Она кивнула. Не стала спрашивать почему. *** После уроков я вышла из школы и направилась к автобусной остановке. Через минуту рядом оказался Питер. — Ты туда? — он кивнул в сторону моей улицы. — Ага. — Я тоже. Мы пошли молча. Он не пытался заговорить, не задавал вопросов. Просто шёл рядом, смотрел под ноги, иногда поглядывал по сторонам. Я не знала, что с этим делать. Обычно люди пытаются заполнить тишину пустыми фразами. Он — нет. — А где ты живёшь? — спросил он, когда мы почти дошли до перекрёстка. — Колфакс-авеню. Он улыбнулся. — Я на Линден-стрит. Это параллельная улица. Мы почти соседи. Я удивилась, но виду не подала. — Угу. На перекрёстке мы остановились. — Ну, до завтра, — сказал он. — До завтра. Он пошёл дальше. Я смотрела ему вслед и думала, что, может быть, здесь не всё так плохо. *** Вечером мы сидели за столом. Мама приготовила пасту, которую любил папа. В этот раз мама не поставила лишнюю тарелку. — Как прошёл день? — спросила она. — Нормально, — ответила я. — Мне так понравилось в секции! — Дэни чуть не подпрыгнул на стуле. — Мам, там такой тренер! Он сказал, что я хорошо бросаю, и если буду тренироваться, то смогу попасть в команду к весне! Он говорил быстро, захлёбываясь словами, размахивал руками. Я смотрела на его счастливое лицо и чувствовала, как уголки губ сами тянутся вверх. — Мири, ты улыбаешься! — заметил он. — Не выдумывай, — сказала я. — Улыбаешься! Мам, она улыбается! — Я вижу, — мама посмотрела на меня, и в её глазах зажёгся тот самый свет, которого я не видела с тех пор, как мы уехали из Лондона. — Просто ты смешной, — сказала я Дэни. — Ага, конечно, — он подмигнул и снова набросился на пасту. После ужина я мыла посуду. Мама вытирала тарелки. — Ты сегодня поздно пришла, — заметила она. — С кем-то познакомилась? Я пожала плечами. — Просто один парень живёт на соседней улице. Пошли вместе. — И как он? Я задумалась. — Странный. Но… нормальный. Мама улыбнулась. — Это хорошее начало. Я не ответила. Выключила воду. Мама убрала последнюю тарелку. Пожелала маме спокойной ночи и поднялась к себе, но через полчаса в дверь постучали. — Можно? — Дэни уже заглядывал в щёлку. — Заходи. Он заскочил в комнату, забрался на кровать и поджал под себя ноги. — Мири, а тебе понравилось в школе? — Нормально. — А у тебя есть друзья? — Пока нет. — А тот парень, с которым ты шла, — он не друг? Я удивилась. — Мы просто шли вместе. — А-а, — он задумался. — А мне нравится в школе. И в хоккее. Там ребята классные. — Я рада. Он посмотрел на меня. Серьёзно, совсем как папа. — Ты только не грусти, ладно? Мы теперь здесь. И здесь хорошо. Я обняла его. Он был тёплым, маленьким. — Не буду, — сказала я. — Иди спать. — Спокойной ночи, — он поцеловал меня в щёку и убежал. *** Я сидела у окна в своей комнате. За окном уже зажглись фонари, их жёлтый свет ложился на пустую улицу. Сегодня я шла домой с парнем, который живёт на соседней улице. Странный. Неловкий. Но он не задавал вопросов. Просто шёл рядом и молчал. Я посмотрела на полку с фотографиями. Папа улыбался со снимка. Рядом с ним — значок «Stark Industries». — Кажется, здесь есть кто-то нормальный, — сказала я тихо. — Может, не всё так плохо. Он не ответил. Он никогда уже не ответит. Но мне показалось, что его улыбка стала чуть шире.