Просто выбери меня. Level Up

"Did she run away, did she run away? I don't know." ("Where is my love?", SYML)

Дверь туалета захлопнулась слегка громче, чем нужно, и сердце девушки, забежавшей внутрь, билось тоже с не той силой, что ему свойственна. Ёна встала у раковины, оперевшись о керамику ладонями и заглядывая себе в глаза через зеркало. — Всё хорошо, — спокойно и медленно проговорила она, закрывая глаза и делая вдох, — Ты уже забыла это, Ёна, это было два года назад... Всё хорошо... — всё так же с замкнутыми глазами повторяла Ё, словно мантру, — Всё хорошо... Вдох, выдох. Но организм решил, что сегодня не время забывать старые боли, и, как назло, напомнил самые травмоопасные моменты. Вот девушка переводит взгляд с разъярённой матери наверх — на горящий деревянный каркас следующего этажа. Вот одна из балок падает вниз — прямо на младшую сестру, которая кричит, пытаясь выбраться, и обвиняет во всём, как всегда, Ёну. Вот уже лежит посреди дымящейся комнаты. Рядом — мама без сознания, под ногами — кричащая сестра. Вот Сон лежит, и, теряя воздух, отключается. — Дыши! Ёна открывает глаза, встречаясь взглядом с человеком в зеркале. Она смотрит безумно — в глазах горит огонь, смешанный с чем-то жидким на глазном яблоке. Сон отталкивается ладонями от раковины, упираясь с силой в дверь стоящей позади кабинки, и испуганно смотрит перед собой. Она вновь видит всё то, что тогда произошло, прямо здесь и сейчас, в 3D, в режиме реального времени. Девушка сползает по шершавой дверце, дыхание сбивается окончательно. Она закрывает глаза, чтобы не видеть этого ужаса, но он не собирается покидать её, и видится даже будто отчетливее. Ё сжимает волосы на затылке, кусает губы, пытается вернуть себя в реальность — безрезультатно. Она даже не ощущает до жути холодный пол под собой. — Всё хорошо! Ты их не любила, они тебя не любили, Ёна, прекрати! Ты не должна об этом думать! Это прошло! Это в прошлом! Ты теперь другая, ты не помнишь этого, этого небыло! — отчаянно шепчет в значительно более быстром темпе, чем обычно, дергая волосы в стороны, чтобы прийти в себя. Не помогает. — Ёна! Ёна! Ты должна меня спасти, понимаешь?! Помоги! Ты не видишь, я сейчас... я сейчас умру?! — почти осязаемо слышится крик Джина, и Ёна невольно затыкает уши дрожащими руками. — Нет, нет, нет... этого небыло... этого небыло... это прошло... — шепчет она. Ноги растекаются в разные стороны, положение становится некомфортным, но она всё равно не замечает, — Этого небыло... — Ёна! — Всё ещё кричит, громко, как тогда, сестра. Сон пытается встать, но падает. Встаёт заново — всё, лишь бы заглушить то, что мозг вставляет без её спроса. Наконец она одолевает панику и поднимается. Голова кружится, всё вокруг расплывается и смешивается с ярко-оранжевым цветом, не отпуская из щупалец травмы. Девушка через силу подходит заново к раковине, хватается за холодный смеситель, пытаясь вернуться в здравое сознание. Она панически быстро отдергивает рычаг устройства вверх, вода немедленно растекается по керамической поверхности. Трясущимися руками Ё жадно хватает жидкость, умывается, промывает глаза, шею, руки до локтей.. Дышать легче. Но ещё сложно. Берет одну руку в другую, ставит их под струю воды и начинает быстро тереть. Холодная температура усиливает эффект, ей больно. Но всё ещё недостаточно, чтобы остановить панику. Она трёт и трёт, кожа под напряжением трескается, где-то начинают просачиваться капельки крови. Ёна жмурится. Смотреть невыносимо. — Один, два, три, четыре... — считает про себя девушка, отчаянно копаясь в своей памяти в надежде найти что-то, что отвлечёт, — Never felt like I was alone, said I'm better on my own... — дрожащим голосом поёт она вслух. До рук начинает доходить холод, до мозга — боль, — And missing pieces are harder to find, now I'm yours and you're all mine... Дыхание замедляется, боль и холод начинают прорисовываться сквозь яркую пелену пламени. Сон продолжает тереть руки, напевая песню, пока не успокаивается окончательно. Она останавливается. Глаза закрыты, она слышит как течёт вода, как она журчит, попадая в смыв, и чувствует, как саднят руки после сильной тёрки. Сосредоточивается на дыхании. — Вдох, выдох... — шепчет тихо. Несколько повторений, и дыхание наконец приходит в норму. Ёна через силу открывает глаза и смотрит перед собой в зеркало. Перед ней девушка с растрепанными волосами, раскрасневшимися руками, мокрым лицом, шеей и свитером. Сон уводит взгляд в поисках бумажных полотенец — те оказываются справа от неё. Она наклоняется, дотягивается до них, отрывает несколько сразу и прижимает к лицу. Шекочущие лицо капли впитываются в материал, оставляя за собой только холод. — Вдох, выдох, — произносит уже спокойно и ровно. Отражение принимает более презентабельный, но все ещё взъерошенный вид. Ёна оглядывает туалет, ища свою сумку. Она лежит у самого входа, у двери, перевёрнутая. Пару предметов выпали, раскатившись по полу вблизи. Ё подходит, садясь на корточки, и начинает собирать всё обратно, оставляя в руках только расчёску. Накидывает сумку на плечо. Распускает волосы. Чёлка ещё мокрая, короткие пряди у лица сыроваты на кончиках. Она их расчесывает, промакивает бумагой.

***

— А где Ёна? — задаёт вопрос Хаюн, когда заходит в аудиторию после Хёнджина и Джиын. — Она у госпожи Тинь, — быстро отвечает Пак, — Там возникла проблема с документами, её срочно вызвали на перемене. Хёнджин почти незаметно хмурится. Он догадывается, что за проблема и с какими документами она может быть связана. А ещё он знает, как сильно Ё боится этого. — А что случилось? — пряча за небрежным тоном беспокойство, спрашивает парень. — Не знаю, там что-то нестыковка какая-то, — пожимает плечами Джиын. — Её уже не первый раз вызывают! — подмечает Хаюн, — Наверное, это из-за того инцидента в девятнадцатом. Она рассказывала, Пак Джи, помнишь? — Да, точно... Тогда она впервые покрасила волосы, ха-ха! — шутит девушка. — Вы знаете что произошло? — застывает Хёнджин. Это вообще не похоже на Ё — так разбрасываться очень, очень личной информацией, даже если с близкими людьми. — Не особо, — хмыкает Мун. — Она сказала, что тогда вдруг "перестала существовать". Девочка-загадка, — улыбается Джи подруге, переводя взгляд на Хвана, — А вы же с ней со старшей школы знакомы? Наверно, ты-то знаешь, что тогда было. Диалог, немного вышедший за рамки того, что обычно обсуждают студенты, прервался началом пары и заходящим в аудиторию профессором по биологии. Студенты спешат на свои места, а Ёна в коридоре — в аудиторию. Девушка идёт быстрым шагом, рассматривая себя в складном зеркале. Видно ли, что ей... плохо? — Бу! — слышит за спиной, а оборачиваясь, видит голубую макушку Ликса. — А, это ты, Феликс... — А то! Ты чего опаздываешь? Мисс "я-самая-ответственная" решила опровергнуть свое прозвище? — ухмыляется Ли, шагая рядом с подругой. — Вообще-то, это прозвище Джиын, а не моё, — парирует Ё, — Это во-первых. Во-вторых, я от госпожи Тинь, была там по проблемам с документами. Вопросы есть? — Не-а, — вздыхает парень, — Ну и зануда ты, конечно. Как тебя все терпят? — У меня хотя бы нет задолжностей в виде десяти проектов к концу семестра, — вновь ехидничает Сон, — Десять проектов, Феликс! Тебе в Книгу рекордов Гинесса надо. — Знаю, — всё так же весело отвечает он, — Я легенда этого универа, понимаешь? Ниже меня ещё никто не опускался. В этом я лучший. — Полностью согласна, — отвечает Ёна и останавливается у двери в аудиторию, — У тебя тоже биология? — Мгм, — мычит Ликс и протягивает руку к двери, распахивая её и проходя внутрь. Ёна повторяет за ним, делает поклон профессору и направляется к своему месту где-то на средних рядах, ища глазами Хенджина. Тот следит за ней взглядом, и, когда она его замечает, похлопывает по сиденью рядом с собой. Сон спешит к нему. Торопливые шаги глухо отдают почти неслышным эхо в вязкой тишине аудитории. — Привет, — шепчет девушка Хвану, устраиваясь на своём месте, — я много чего пропустила? — Только то, что в конце осени будет фестиваль и ярмарка. Ну, сама знаешь, ничего ново... ты же на первом курсе, точно, — Хёндж усмехается своей невнимательности, — Короче, после пар расскажу. А сейчас слушай, — он шутливо тыкает её пальцем в щеку, разворачивая лицом к профессору, уже листающему справочник. Ё дует губы, но совету следует, доставая блокнот из сумки и открывая его на столе. Берёт ручку. И слушает. А Хёнджин вообще не слушает. Смотрит на неё. Потому что она до жути красивая и чертовски увлеченная новой темой про восприятие цветов и звуков человеческим мозгом. А Хёнджин — восприятием мозгом её. И всё бы ничего, если бы только при каждом взгляде он не вспоминал одно злополучное слово: Поцелуй. Хван отводит взгляд в сторону от подруги — именно с этого слова все началось. Или закончилось. Он всё ещё помнит тот день в аэропорту. Он сниться ему в кошмарах. И каждый раз, смотря на Ёну, он невольно вспоминает это слово и тот день, что заставляет его немедленно отворачивается от неё. Перед сознанием всегда высвечивается: "Она любит другого". Это больно. Но гораздо больнее знать, что она всё ещё любит того, кого уже давно нет с ними. "Больно ей — больно мне." Ёна черкает что-то в своём блокноте, вырывая из него страницу и комкая её. Это ненадолго вытягивает Хёна из водоворота мыслей. Он оглядывает аудиотрию в поисках голубой макушки. Находит в самом конце, лежащую на парте. "Ладно, с Ликсом всё в порядке..." А вот с ним нет. И с Ё, вырывающей уже второй лист. Она резко кладёт ручку на стол, руки — под него, скрепляет, начинает мять. Как всегда когда нервничает. Из-за документов? Хёндж ложится на парту, поворачивая лицо в сторону девушки. Та смотрит на него, легко улыбается, одной только мимикой спрашивая немое "Что?". — Как дела? — шепчет парень, смотря на неё. Ёна слегка поворачивается в его сторону. — Нормально, — не произнося, а лишь открывая губы, отвечает Сон. Хван не отвечает, лишь тянет свою руку к её сцепленным под партой. Она не сопротивляется, а позволяет ему обхватить свою ладонь. Хёндж поглаживает, проводя пальцем по тыльной стороне, чувствуя под ней неровные шрамы и ссадины. "Опять вкровь руки стёрла, — думает, продолжая поглаживать." Та улыбается, глядя ему в глаза, и вновь отворачивается к тараторящему профессору. Он увлечённо рассказывает о нейронных связях, отвечающих за восприятие окружающего мира. Хёнджин всю пару лежит, поглаживая руку Ёны. Ёна всю пару слушает лекцию, делая новые заметки на новом листике. Когда парень спустя время поднимает голову, то осматривает уже пустеющую аудиторию. Сон стремительно пишет последние заметки, Ликс на последней парте всё ещё лежит, только теперь поглядывая в их сторону, улыбаясь и светясь, как солнышко. Профессор собирает разбросаные по столу листы. Один только Хёнджин ничего не делает, а лишь встаёт с сиденья и становится в проходе, дожидаясь друзей. Он ничего и не открывал — как будто знал, что всё занятие будет увлечен только Сон. — Хёндж! Ты тоже тут, — подбегает Феликс сзади, обнимая друга за руку. Хван усмехается, пытаясь его отодвинуть. — Тоже. А ты тут что забыл? Зачем тебе биология на музыкальном факультете? — Это тебе зачем звуки и цвета на спортивном, хён, — усмехается Ли, ещё шире улыбаясь. Ё уже надевает портфель, вновь заставляя Хёнджина засмотреться на неё, и идёт к ребятам, которые уже направляются к выходу. Прощается с преподавателем, делает поклон головой в ровные пятнадцать градусов и направляется к двери, за которую уже вышли и ждут парни. — У вас дальше что? — спрашивает Ликс, вприпрыжку шагая по коридору между Ёной и Хваном. — Графический дизайн. — Тренировка. — М-м-м, — басом тянет голубоволосый. — повезло. А у меня сольфеджио... — Если бы ты правда любил музыку, то хотел бы ходить на все предметы и понимал их важность, — усмехается Хёндж, в отличие от Феликса шагая размеренно и плавно. — Я правда люблю! И знаю, что сольфеджио важное. Но оно такое скучное, вы просто не представляете! — срываюсь на октаву повыше, стонет парень, — Он просто тыкает по клавишам и заставляет нас угадывать ноты. До чего же глупо, это ведь даже школьники умеют! Старший вновь усмехается, переводя внимание на девушку. Та идёт медленно, витает в мыслях, как обычно. Но сейчас она хмурится. Сильнее, чем обычно. В компании настаёт тишина. Ликс что-то напевает себе под нос, теперь уже пританцовывая на ходу, Ёна и Хёнджин думают о своём. Спустя время доходят до кабинета графического дизайна. — Ты куда побежала? — усмехается Ли, когда Сон в раздумьях продолжает идти вперёд, проходя мимо своей аудитории. — Ой, — хмыкает она, — задумалась. "Точно что-то случилось, — думает Хван, наблюдая за друзьями. — абсолютно точно." — Пока! — машет Феликс, когда та скрывается за дверью и стенами кабинета. Хван смотрит ей вслед. Думает. А младший тем временем поворачивается к нему, ехидно улыбаясь. — А что это вы там за ручки под партой держались, а? — парень толкает старшего в плечо, — Как это мило! — Заткнись, Ликс, — не в силах скрыть улыбку то ли от заразительной улыбки Ликса, то ли от факта, что он видел их, бормочет Хён, — Пошли давай. Пары скоро.

***

Занятия текли незаметно для увлеченной Сон. Лекции по истории искусств и биологии, практика по графическому дизайну, пара по английскому и колористике пролетели быстрее, чем она успела подумать. И каждые десять минут её мозг зачем-то вспоминал слова госпожи Тинь: "Наверное, у тебя была травма после этого? Вылечила?" Девушка закрывала глаза. Нет, ничего она не смогла вылечить. Тогда, в кабинете, вовсе не хотелось этого говорить — но вспоминая Ё посчитала, что так было бы лучше: психолог бы хоть как-то смогла помочь. Но сразу себя отдёрнула от этой мысли: "Никому не нужно, что с тобой происходит. Прекрати." Сколько бы Ёна не пыталась забыть, выбросить из головы, вылечить каждую травму — от буллинга в школе до вины за пожар, — ничего не выходило. Психологи опускали руки спустя пару месяцев, говоря, что никак не могут помочь и сделали всё возможное. После длительных периодов игнорирования триггеров и воспоминаний начинали снится кошмары, появлялась бессонница. Выбросить она даже уже не пыталась. И всё же, психолог Тинь ведь сразу заметила, что Ёне больно от травмы — сразу стала серьёзнее и почти извинилась за вопрос, — неужели она не поняла, что Сон всё ещё... нездорова? Хотя это уже дело прошлого. Оно волновать не должно... Девушка вышла из аудитории, направляясь вниз по лестнице. По окончании занятий в понедельник рутинным делом для неё с самого марта был поход в уютную кафешку где-то в забытом районе Сеула. В это кафе она ходит уже неизменно более четырёх лет. Обычно Ё идёт туда, чтобы позаниматься отдельно от всех или просто перекусить и отправиться домой. Сегодня, помимо этого, ей нужно было прийти в себя — она всё ещё не до конца успокоила мысли после панической атаки на третьем этаже. В голову все ещё лезли слова госпожи Тинь, а в глазах иногда мелькали яркие вспышки красного и оранжевого, которые Сон умело подавляла техникой квадратного дыхания. Она привыкла. По окончании пары по колористике девушка попрощалась с Хаюн и Джиын, сразу направилась в гардеробную и захватила из неё пальто, которое повесила там утром, и поспешила на выход из университета. Когда вышла на улицу, она осмотрелась. Эстетика сегодня меланхоличная, спокойная. Прям идеально подходит под аутфит. Вокруг пахнет сыростью, будто от дождя, которого небыло, чувствуется небольшой аромат листьев — они уже спадают с деревьев, хотя только начало сентября, и это аномально для Кореи. Под ногами при каждом шаге слышится их хруст или глухой жмяк, если наступаешь в промокшую кучку. На небе не видно и капли голубизны — всё вокруг в серых облаках. Погода здесь так и наровит испортиться уже несколько недель, но обещанных дождей все никак нет. Делая последний вдох на территории университета и осматривая совсем скоро начнущие тускнеть ряды аккуратно подстриженных кустов, Сон поворачивает влево, покидая учебное заведение. Идти до кафе долго — более получаса. Но ей просто нужно быть там сегодня. Дорога проходит медленно, будто в слоу-мо, под почти полную тишину. Пройдя не более двадцати метров девушке это надоедает, так что она достаёт из сумки проводные наушники и подключает их к телефону, включая свой осенний плейлист. Пока песни меняются одна за другой, она идёт по хорошо знакомому маршруту, осматриваясь кругом, будто впервые. А ведь каждый день ни что не стоит на месте. Будь то люди, или листья, или даже машины с облаками — в новый день видишь новые, а если и старые, то их или не помнишь, или они в другом месте. И каждый раз, думая об этом, Ёна невольно ёжится. Получается, осматриваясь кругом впервые. Ноги немного побаливают, мышцы будто натянуты, но Сон продолжает идти, не смотря на это. Лицо не выражает почти никаких эмоций — оно расслабленно, совсем не так, как его хозяйка внутри. С каждым шагом ближе к кафе на неё накатывает всё больше воспоминаний. Они все с разными людьми: с мамой и её запретами на посещение, с Хёнджином и их пересечениями здесь в начале знакомства, и... С Джисоном. Почему-то. Впервые вне школы они встретились здесь. Впервые Хён и Джисон начали ссорится у неё на глазах здесь. Впервые он пытался ей что-то рассказать здесь. Ёна останавливается. Перед ней открывается уже давно знакомый вид: прямо по дороге, не больше десяти метров, кафе бежевой окраски с эстетичным оформлением и красивой вывеской. От него по бокам простираются небольшие клумбы — буквально три шага в ширину, — и у них стоят, прячась под деревьями, скамейки. Взгляд девушки падает на одну из них. Именно на ней около трёх лет назад они с Хёнджином "случайно" пересеклись и договорились стать фиктивной парой, после чего к ним неожиданно присоединился Хан, проходивший мимо. Искры в глазах парней тогда чувствовались почти физически. Она это помнит, и слишком хорошо для человека, который обещал забыть Джисона. Выпав из ступора, Сон возобновляет ходьбу, вскоре открывая дверцу кафе и направляясь за свой любимый столик в углу у окна. С видом не на скамейки. Она обустраивается на месте, достаёт из сумки блокнот, пенал, маленький скетчбук и ноутбук. Девушка садится, отключает наушники от телефона, вместо этого включая их в ноутбук, и ставит на фон видео-лекцию о психологии цвета. Раскрывает на столе блокнот на последней из исписанных страниц, натачивает карандаш до остроты и готовится выписывать всё самое важное. Но слова не пишутся. Рука зависает на месте. Ёна делает судорожный вдох, пытаясь собраться. Мысли отвлекают. Спустя небольшое время она сдаётся, ставит лекцию на паузу и отодвигает блокнот от себя, вместо него пододвигая маленький тёмно-коричневый скетчбук, похожий на записную книжку. Открывает. Внутри портреты. Много портретов. И на всех одно лицо. Мягкий овал лица с круглыми щечками, смеющиеся глаза, аккуратный нос, губы, что будто поджидают, когда бы улыбнуться или пустить очередную шутку... Она обещала забыть его. Обещала перестать о нём думать. Обещала отпустить. Но почему-то он был именно тем, что заставляло её нервничать, когда всё хорошо, и успокаивать, когда всё плохо. Джисон всегда все портил. И всегда чинил. И всегда путал всё так сильно, как только можно. Сама того не осознавая, Сон тянется к карандашу и пролистывает скетчбук до пустой страницы, намечая всё те же параметры. На этом скетче Джи... парень, повёрнут слегка в сторону в пропорциях три четверти, с полными от еды щеками и капающим с губ соусом от токпокки. Чёлка небрежно спадает на глаза, плечи слегка сгорблены, руки держат небольшую тарелку, палочками вытягивая из неё ещё порцию. Рука рисует сама, синхронизируясь с мозгом, вспоминающим похожие моменты. Опять с ним. Естественно, с ним, она же его рисует... На глазах девушки невольно выступают слёзы, стоит ей вспомнить одно его лицо. Слишком больно ей далось их расставание. Настолько больно, что она помнит каждую черту его лица и каждый факт о нём спустя долгие три года. Через пару месяцев будет ровно три года с того, как он оставил их в Корее и переехал, предупредив об этом в самый последний момент. Линии на рисунке становяться толстыми и неаккуратными, карандаш начинает продавливать лист от силы. Скоро будет ровно три года с того дня, когда он поцеловал её и уехал, ни сказав больше ни слова. Грифель ломается. Ё испуганно останавливается, будто очнувшись. Скетч уже давно стал грязным, а треснувший грифель сделал ненужные мазки, так что дело стало ещё хуже. — Айщи, — шипит девушка, осматривая страницу ещё раз. "Прекрати уже, Ёна. Хватит. Что с тобой сегодня?" Понимая, что ничего с собой она сделать уже не сможет, и что риск получить новую паничку слишком высок, Сон встаёт и отправляется в уборную. В зеркале она выглядит презентабельно. Волосы, правда, немного взьерошены, и у глаз разводы. "Я что... плакала?" Сон срывает салфетку, протирая ей глаза. Разводы исчезают. "Надо же... я даже не заметила." Она оглядывает себя в зеркале. Выглядит как обычно. Сейчас даже будто лучше: кожа сияет, на губах привычная полуухмылка и небольшой румянец на щеках, естественный после смены температуры. Ё переводит внимание на саму уброную и оглядывает её. За четыре года ничего, кроме цвета стен, не менялось. Всё те же умывальники, кабинки и плитки на полу, отдающие холодом даже наверху. Надо же, каким мир может быть меняющимся, в то же время оставаясь таким же, каким был всегда. Девушка делает вдох-выдох. Опять.