Неочевидные BDSM наклонности

— Мама? — тихо переспрашивает Минхо. — Думаешь, что я больной? — отвечает Джисон. — Что? Нет, почему я должен думать так? — Потому что мне нравится боль? — Джисон криво усмехается. — Я и сам считаю себя больным. — Ты не больной, — спокойно говорит Минхо. — Не думаю, что будучи ребёнком, тебе нравилось то, что происходило, то, что твоя мама поступала так с тобой — это полностью её вина. Джисон молчит несколько секунд, глядя в ему в глаза. — Но я вырос… — тихо продолжает он. — И получается, то, от чего я убегал в детстве, теперь приносит мне удовольствие. Минхо переворачивается на бок, полностью поворачивая к нему лицо. — Это разные вещи, Джисон, — тот слегка хмурится, ожидая продолжения. — Тогда у тебя не было выбора, — мягко говорит Минхо. — Это была боль без контроля, без границ, без безопасности, ты был ребёнком, который не мог ни остановить это, ни уйти, — он делает короткую паузу. — А сейчас всё наоборот, у нас есть правила, есть доверие, есть согласие. Ты сам решаешь, когда начать, а когда закончить, и ты всегда можешь остановить это, — Минхо чуть улыбается уголком губ. — Парадокс, наверное, в том, что тебе нравится боль именно потому, что здесь она безопасна, потому что это не насилие, а игра с границами, где всё держится на твоем согласии, — он тихо добавляет. — Ты не должен думать, что это делает тебя каким-то дефектным, ты не ищешь насилия, Джисон, ты ищешь контроль над тем, что раньше причиняло тебе вред. В комнате на несколько секунд снова становится тихо. Джисон молчит, будто переваривая сказанное, затем он медленно переворачивается в сторону Минхо. Теперь их лица слишком близко, между ними остаётся лишь несколько сантиметров. И только тогда Минхо замечает, как по лицу Джисона медленно скатывается одна слеза, потом вторая, они просто тихо скользят по коже в тусклом лунном свете. Минхо слегка хмурится и, не задумываясь, тянется рукой к Джисону. Подушечкой большого пальца он аккуратно касается его щеки и стирает влажную дорожку. Движение выходит почти осторожным, Джисон тихо усмехается, хотя в голосе слышится усталость: — Чёрт… я не хотел выглядеть жалким. — Ты не жалкий, — спокойно отвечает Минхо, и сам удивляется тому, как неприятно колет где-то под рёбрами от этих слёз. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. — Почему ты так заботишься обо мне? — снова тихо спрашивает Джисон. — Я… не знаю, — тихо отвечает Минхо. И это правда. Он смотрит на Джисона в полумраке комнаты и вдруг ловит себя на мысли, что этот вопрос звучит и у него самого в голове: Почему я так о нём думаю? Почему меня волнует, больно ли ему, всё ли у него в порядке? Это ведь должно было быть просто игрой, но сейчас, лежа рядом, Минхо вдруг понимает, что всё стало куда сложнее. Джисон смотрит на него внимательно. В его взгляде появляется что-то тёплое, почти благодарное. Он медленно тянется ближе и легко касается губ Минхо. Короткий, осторожный поцелуй. — Спасибо, — тихо говорит он, отстраняясь. Минхо на секунду замирает. Сердце глухо отзывается где-то в ушах, но вместо того чтобы смутиться, он осторожно гладит пальцами щеку Джисона и тянется к нему сам, утягивая в поцелуй. Минхо касается его губ мягко, будто проверяя, не исчезнет ли этот момент, если сделать что-то большее. Джисон отвечает почти сразу, так же осторожно, но уже без той неуверенности, что была секунду назад, его теплое дыхание касается лица, и Минхо чувствует, как тот придвигается ближе. В груди странно тянет, а где-то под рёбрами начинает разливаться тяжёлое, тёплое чувство. Он зарывается пальцами в волосы Джисона, притягивая его чуть ближе. Их тела почти соприкасаются. Через тонкую ткань футболки, Минхо ощущает тепло его кожи, ровное дыхание, слабое движение груди. На секунду поцелуй становится глубже, будто оба вдруг забывают, что их всё ещё отделяет договоренность. Минхо первым чувствует, как это начинает затягивать, и именно поэтому мягко отстраняется, просто слегка отводит голову, оставляя между ними несколько сантиметров. Он смотрит на Джисона в полумраке комнаты и неожиданно ловит себя на мысли, которая ему совсем не нравится: Это было… что? Благодарность, или что-то большее? Минхо не уверен, и эта неопределённость заставляет его сделать шаг назад, хотя бы на расстояние дыхания. Джисон выглядит потерянно, круглые глаза смотрят на него так, будто он не хотел останавливаться вовсе. — Спи спокойно, Джисон, — тихо говорит Минхо. Он всё же притягивает его к себе, обнимая одной рукой. Ладонь сама начинает медленно скользить по спине, успокаивающе поглаживая. Под пальцами Минхо снова ощущает неровности кожи, тонкие линии, которые пересекают лопатки Джисона. В лунном свете они почти не видны, но на ощупь их невозможно не заметить. Минхо ничего не говорит, ни вопроса, ни комментария, будто понимает, что сейчас слова будут лишними. Вместо этого его ладонь движется дальше, медленнее и осторожнее. Пальцы мягко проходят вдоль одного из шрамов, почти невесомо, как будто он боится причинить боль даже прикосновением. Затем ладонь снова ложится шире, укрывая спину целиком, и поглаживание становится спокойным, размеренным. Этот жест выходит слишком заботливым для людей, которые формально всего лишь партнёры по договору, но Джисон не пытается отстраниться, наоборот, он устраивается удобнее, ластясь ближе, и почти инстинктивно зарывается лицом в шею Минхо. Тёплое дыхание касается его кожи, и почему-то он напоминает Минхо маленького котёнка, который просто нашёл тёплое место. Но нормально ли это? Объятия и поцелуи? Они ведь не обсуждали этого, когда заключали договор. В их правилах было многое: границы, наказания, контроль, но не это, не тихие ночи, не дыхание рядом, не чужая голова у него под подбородком. Мысли начинают путаться, но ровное, спокойное дыхание Джисона постепенно становится медленнее. Его тело расслабляется в руках Минхо, и вскоре становится понятно, он уже почти спит. Это действует странно успокаивающе, Минхо чувствует, как напряжение медленно отпускает его самого. Рука всё ещё лежит на спине Джисона, пальцы лениво проводят по тёплой коже, и в какой-то момент он просто перестаёт думать. Последнее, что он осознаёт — это тихое дыхание у своей шеи, а потом сам не понимает, как проваливается в сон.

***

Утром Минхо просыпается не сразу, сначала просто тянется рукой туда, где ночью чувствовал тепло чужого тела. Пальцы скользят по простыне, но находят только холод. Он открывает глаза, морщится от бледного утреннего света, пробивающегося через шторы, и на несколько секунд просто лежит, не двигаясь. Постель рядом пуста. Сначала он не придаёт этому значения. Джисон мог встать раньше, пойти на кухню, в душ, просто побродить по квартире. Минхо медленно садится на кровати, проводит ладонью по лицу, прогоняя остатки сна. В квартире тихо, но он не сразу замечает эту тишину. — Джисон? — негромко зовёт он. Ответа нет. Он встаёт, накидывает футболку и выходит из спальни. Кухня пустая, ванная тоже, дверь в гостиную открыта, но и там никого. Он обходит квартиру почти машинально, хотя уже понимает результат ещё до того, как заглядывает в последнюю комнату. Джисона нет. Он возвращается на кухню и на секунду останавливается у стола. Вчерашний стакан всё ещё стоит там, где он его оставил. Всё выглядит так же, как ночью, только одного человека не хватает. Он достаёт телефон, сообщение получается коротким. Ты уже ушёл? Минхо отправляет его и кладёт телефон на стол. Несколько секунд он смотрит на экран, будто ожидая, что ответ появится сразу, но ничего не приходит ни в этот день, ни днем позже. В понедельник Джисон ведёт себя почти как обычно. Он появляется в офисе вовремя, здоровается с коллегами, улыбается кому-то из маркетингового отдела. Когда они пересекаются в коридоре, он вежливо кивает Минхо: — Доброе утро, — тон спокойный, лёгкий. — Погоди, — Минхо останавливает его, мягко перехватывая за руку. — Ты почему не отвечаешь? — А? Вы писали? — очевидно лукавит Джисон. — Почему ты ушел ничего не сказав? — А, извините, у меня были планы, — вежливое обращение после ночи кажется Минхо холодным. — Хорошо… — он выдыхает, отпуская руку, но Джисон так и не смотрит ему в глаза. Это заметно сразу, если знать, куда смотреть, а Минхо знает. Джисон держит дистанцию незаметную для остальных, но ощутимую для самого Минхо. Разговаривает так же спокойно, но всегда чуть отворачивает голову, будто взгляд Минхо просто случайно не попадает в его поле зрения. Минхо наблюдает за этим несколько часов, уже к обеду он начинает раздражаться. Во второй половине дня он вызывает Джисона в кабинет, когда большинство сотрудников уже собираются домой. — Закрой дверь, — говорит он. Джисон послушно выполняет и остаётся стоять у стола. Очки всё ещё на месте, Минхо смотрит на него несколько секунд. — Сними. Джисон без вопросов снимает их и кладет на стол. С тех пор это повторяется почти каждый день. Иногда Минхо зовёт его позже, иногда раньше. Иногда они остаются в кабинете, иногда уезжают вместе. Они пробуют новые игрушки: флоггер, купленный Минхо, специальные восковые свечи, шибари, которое Минхо так старательно пытался освоить, а Джисон выполняет всё, что ему говорят, и именно это начинает бесить Минхо сильнее всего. Раньше Джисон реагировал иначе. Он спорил, проверял границы, смотрел на него так, будто специально искал момент, когда Минхо потеряет контроль. В его взгляде всегда была дерзость, азарт, удовольствие от самой игры. Теперь ничего этого нет. Он просто выполняет. Минхо может говорить с ним, может отдавать команды, может пробовать что-то новое, но реакция Джисона остаётся одинаково спокойной. Он слушается, но будто остаётся где-то в стороне, как актёр, который знает свою роль и не выходит за рамки сценария. Сам он больше не трогает очки. Сначала Минхо думает, что и сам поступал также, но к концу недели понимает, что Джисон не снимает их не по той же причине, что Минхо. Если Минхо просто ждал, когда Джисон придет к нему, то Джисон же будто просто не хочет, так он и перестаёт вызывать в кабинет. Работа снова занимает большую часть дня, но мысли всё равно возвращаются к одному и тому же. К утру, когда Джисон ушёл, к тому поцелую, к тому, как всё изменилось после. Но есть ещё кое-что, что раздражает его почти физически. Чан. Единственный человек, рядом с которым Джисон ведёт себя нормально. Минхо замечает это не случайно, они вновь разговаривают у кофемашины, и Джисон смеётся легко, как раньше. Почему? Почему с ним он становится почти чужим, а с Чаном остаётся таким же, каким был всегда? Когда Чан в пятницу заходит в кабинет, Минхо не выдерживает. — У тебя есть чувства к Джисону? Чан останавливается на секунду, потом медленно улыбается. — А у тебя? — Не переводи стрелки. — Он сказал мне, что вы партнёры, — Чан пожимает плечами и опускается в кресло. Минхо хмурится сильнее. — Он сказал это тебе? — Да, и мне интересно, почему об этом я узнал не от лучшего друга? Минхо молчит. Чан смотрит на него внимательнее. — Ладно, забей, но мой вопрос всё ещё актуален. Вы действительно просто партнёры? — Не знаю, — Минхо выдыхает и проводит рукой по волосам. — Не знаешь? Судя по тому, как ты ревнуешь, для тебя он точно не просто партнер. — Он странно себя ведёт. Я не уверен, что ему нужно от меня что-то большее, чем наши сессии, а теперь я вообще не уверен нужны ли они. Чан некоторое время молчит, потом говорит спокойно: — Тогда спроси его. — Что? — Спроси о его чувствах. — Он что-то сказал тебе? — Мне — нет, — Чан качает головой. — Но думаю, что скажет тебе. На этом разговор заканчивается, но Минхо так ничего и не спрашивает. На выходных он много думает. Он, очевидно, не воспринимает холод Джисона как вызов, но вернуть контроль над ситуацией всё же хочется. Что если наказать Джисона? Попробовать поговорить через игру? Если Джисон не говорит прямо, значит нужно включать смекалку. В понедельник все случается почти как он планировал. Он вызывает Джисона сразу после рабочей смены. — Сними очки. Но Джисон стоит спокойно и просто смотрит на него. — Не хочешь? — уточняет Минхо. — Я хочу, но… — Но что? — Сегодня заканчивается контракт. — Что? — Минхо моргает. — Мы заключили его на месяц, — напоминает Джисон. Минхо на секунду задумывается, потом кивает: — Хорошо, тогда давай составим новый, — он тянется к чистому листу бумаги, но Джисон останавливает его. — Я не буду его продлевать. — Что? — Минхо медленно поднимает голову. — Сегодня наша последняя сессия, — голос спокойный, почти безэмоциональный. И это выбивает Минхо из колеи сильнее, чем он ожидал. Он готовился к этой встрече, планировал сцену, разговор, хотел вернуть их взаимоотношения в прежнее русло. А оказывается, что Джисону это уже не нужно. — Почему? — тихо спрашивает он. — Я сделал что-то не так? — Нет. — Тогда в чём дело? — Я просто… хочу остановиться на время, — Джисон опускает взгляд на стол. Слова задевают сильнее, чем Минхо готов признать. На время. Это из-за него? Из-за поцелуя? Из-за того, что он перешёл границу? — Мы можем закончить прямо сейчас, — говорит Минхо. — Если не хочешь, я не собираюсь… — Нет, — Джисон перебивает его неожиданно резко. — Сегодня я хочу… в последний раз. Минхо смотрит на него несколько секунд, потом медленно берёт ключи со стола. — Хорошо, — говорит он. — Тогда поехали ко мне, — и первым выходит из кабинета.