Витрина для мёртвых бабочек

Больница Святого Луки была одним из тех мест, где время текло иначе. В коридорах пахло дезинфекцией и тишиной, медсёстры ходили на резиновых подошвах, а стрелки на часах, казалось, застывали между ударами сердца. Рика сидела на пластиковом стуле у дверей реанимации уже шесть часов. Она не спала, не ела, не пила. Только смотрела на белую дверь, за которой врачи боролись за жизнь человека, который три часа назад был единственным, кто верил в неё. Сато оперировали дважды. Первый раз — чтобы извлечь осколки металла из грудной клетки. Второй — чтобы остановить внутреннее кровотечение. Когда его привезли, он был без сознания, лицо белое как бумага, рука, свисавшая с капельницы, безвольно обмякла. Рика держала эту руку, пока её не оттеснили санитары. Она помнила холод его пальцев и то, как молилась — впервые за много лет — всем богам, которых не знала и в которых не верила. Взрыв произошёл в 7:43 утра. Сейчас было почти два часа дня. Рика успела дать показания полиции — тем, кто приехал первыми, — но они не задавали правильных вопросов. Они спрашивали о марке машины, о том, не заметила ли она подозрительных личностей, не получала ли угроз. Они записывали её ответы в маленькие блокноты, кивали, но не смотрели в глаза. Рика знала этот взгляд. Так смотрят на человека, которого уже списали со счетов. Она не сказала им о встрече с Араки, о конверте, сгоревшем в машине, о Накамуре. Не потому, что не доверяла. Потому что знала: эти полицейские — не её люди. Их прислали те, кто хотел узнать, что именно она знает. В 14:15 дверь реанимации открылась, и вышел врач — молодой мужчина в зелёной хирургической шапочке, с лицом, которое ничего не выражало. — Такахаси-сан? — Он посмотрел на неё через плечо. — Да. Как он? — Операция прошла успешно. Мы извлекли все осколки. Он потерял много крови, но стабилен. Сейчас он в медикаментозном сне. Если не будет осложнений, через день-два мы разбудим его. — Он будет жить? Врач помедлил, и эта пауза длилась вечность. — С вероятностью восемьдесят процентов. Но нужно понимать: травма серьёзная. Могут быть последствия. Мы сделали всё возможное. Рика кивнула. Восемьдесят процентов. Это было больше, чем ничего. Она вдруг почувствовала, что ноги не держат её, и опустилась на стул, который кто-то подставил сзади. — Вы можете войти, — сказал врач. — Ненадолго. Он всё равно не проснётся, но… — Я знаю. Спасибо. Она вошла в палату. Сато лежал на кровати, опутанный трубками и проводами. Его лицо было серым, с синими тенями под глазами, но грудь равномерно поднималась и опускалась под ритм аппарата ИВЛ. Рика села на стул рядом, взяла его руку. Теперь она была тёплой. — Ты не уйдёшь, — сказала она тихо. — Ты обещал быть рядом. Я тебя не отпускаю. Она сидела так ещё час, пока в палату не вошла медсестра и не сказала, что ей пора выйти. Рика кивнула, встала. В дверях она обернулась. — Я вернусь, — сказала она Сато, хотя знала, что он не слышит. — Я вернусь, когда закончу. А пока ты отдыхай. В коридоре её ждал сюрприз. На скамейке напротив палаты сидела Юми. Девушка была в длинном пальто, сжимала в руках пакет с фруктами и выглядела так, будто сама только что выписалась из больницы — бледная, с красными глазами. — Юми? — Рика подошла, села рядом. — Как вы здесь? Откуда узнали? — Мне позвонил… ваш напарник? Сато-сан? — Юми говорила тихо, сбивчиво. — Нет, не он. Он не мог. Мне позвонил какой-то человек. Сказал, что вы в больнице, что произошёл взрыв. Я приехала, как только смогла. — Какой человек? Он назвался? — Нет. Просто сказал, что вы нуждаетесь в помощи. И что я должна быть осторожна. Он сказал: «Они знают, где она. Они придут за ней». Рика похолодела. — Кто — «они»? — Я не знаю. Я испугалась и приехала. Я хотела вас предупредить. Такахаси-сан, вам нужно уйти отсюда. Полиция, которая здесь… они не те, за кого себя выдают. Я видела, как один из них разговаривал по телефону и называл имя «Накамура-сама». Рика встала. Внутри всё сжалось в тугой узел. — Вам тоже нужно уходить, — сказала она Юми. — Немедленно. Если они увидят вас со мной… — Я не боюсь. — Юми подняла голову, и в её глазах впервые Рика увидела не страх, а решимость. — Я была в подвале. Я знаю, что они делают. Я хочу помочь. — Помочь — значит остаться в живых. Поверьте мне. Если они узнают, что вы говорили со мной, вы станете мишенью. Рика взяла Юми за плечи, посмотрела в глаза. — Идите домой. Не отвечайте на звонки с незнакомых номеров. Если кто-то придет — не открывайте. Я свяжусь с вами, когда всё закончится. — А если не закончится? — прошептала Юми. — Закончится. Я обещаю. Юми ушла, оставив пакет с фруктами. Рика осталась стоять в коридоре, глядя на белую дверь палаты, где спал Сато. Она знала, что должна уйти. Враги знают, где она. Они уже попытались убить её один раз — и чуть не убили Сато. Второй раз они не промахнутся. Но она не могла оставить его одного. Она прошла к посту медсестёр, попросила телефон. Набрала номер Мори. Трубку сняли после первого гудка. — Такахаси-сан? — Голос журналиста был напряжённым. — Я слышал новости. Вы в порядке? — Жива. Но Сато в реанимации. Документы сгорели. Всё, что у меня было, — в машине. Мори помолчал. — Это не всё, — сказал он. — Я получил от вас материалы по электронной почте. Часть. Вы отправили их ночью, перед встречей. Там были фотографии, имена, часть записей. Не всё, но достаточно, чтобы начать. Рика закрыла глаза. Она вспомнила — перед тем как выйти из дома, она отправила Мори зашифрованный архив. На всякий случай. Она всегда делала так — дублировала всё в облако и на почту. Но после взрыва, в панике, она забыла. — У меня есть копии? — спросила она, уже зная ответ. — Да. Но без остальных документов этого недостаточно. Араки говорил вам о чём-то ещё? О том, где хранятся оригиналы? Рика вспомнила слова Араки: *«Я собирал это много лет»*. Он сказал, что документы — в конверте. Но где он хранил их до того, как отдал ей? Может быть, у него остались копии? Или он знал, что они могут понадобиться, и сделал дубликат? — Я должна найти Араки, — сказала она. — Он может знать. — Такахаси-сан, если вы попытаетесь связаться с ним, они выследят вас. Вам нужно укрытие. Я могу организовать. — Нет. Я сама. — Она помолчала. — Мори-сан, если со мной что-то случится… у вас есть всё, чтобы опубликовать? Достаточно, чтобы поднять шум? — Достаточно, чтобы вы не остались незамеченной. Но недостаточно, чтобы посадить Накамуру. — Тогда я найду остальное. Ждите моего звонка. Она повесила трубку, вернулась к палате Сато. Заглянула в маленькое окошко — он лежал неподвижно, окружённый приборами. Рядом с кроватью сидела медсестра, проверяла показатели. Рика оставила на посту номер своего телефона для связи и вышла из больницы через чёрный ход. Она знала, что главный вход наверняка уже под наблюдением. В переулке она огляделась, надела капюшон, зашагала к станции метро. --- Араки не отвечал на звонки. Рика набрала его номер пять раз — молчание. Она попробовала номер, с которого он звонил ей вчера, — абонент был недоступен. Страх сжал грудь. Если Накамура узнал о встрече, Араки мог быть уже мёртв. Но оставалась ещё одна ниточка. В конверте, который сгорел, была визитка — не Номуры, не Араки. Клочок бумаги, который Рика заметила краем глаза, когда вытряхивала содержимое. На ней было название бара «Фудзи» в Синдзюку — то самое место, где, по словам Харуко, Араки бывал по средам. Сегодня была среда. Рика посмотрела на часы. Половина пятого. Бар, скорее всего, открыт. Но идти туда — безумие. Если Араки там, он тоже в опасности. Если его там нет, она зря потратит время и привлечёт внимание. Она решила рискнуть. В метро она купила дешёвую кепку и очки в уличном киоске. Пересела три раза, запутывая след. В Синдзюку вышла на станции «Восточный выход» и смешалась с толпой, которая в этот час уже заполняла улицы. Вечер наступал быстро, неон зажигался, и город снова превращался в сверкающую витрину. «Фудзи» оказался маленьким и неприметным, затерянным между пачинко-залом и лавкой с рамэном. Вывеска едва светилась, дверь была прикрыта. Рика вошла, и ей в лицо ударил запах старого табака и виски. Внутри было темно, только несколько ламп над стойкой освещали бармена — лысого мужчину с татуировкой на шее. — Мы закрыты, — сказал он, даже не подняв головы. — Я ищу Тосио Араки. Бармен замер, потом медленно поднял глаза. — А вы кто? — Его знакомая. Мне нужно с ним поговорить. Это важно. — Его здесь нет. И не будет. — Почему? Бармен молчал, протирая стакан. Потом бросил тряпку, наклонился к ней через стойку. — Сегодня утром к нему приходили. Двое. В костюмах. Забрали его. Сказали, что он едет с ними по делу. Я видел, как он вышел. Он был бледный. Оглянулся на меня, и в глазах… — Бармен покачал головой. — Такими глазами смотрят люди, которые знают, что больше не вернутся. Рика сжала край стойки. — Куда его увезли? — Не знаю. И не хочу знать. А вы уходите. Если вы его знакомая, вам тоже лучше исчезнуть. Она вышла на улицу. Вечерний Синдзюку гудел, смеялся, жил. В двух шагах от этого бара, где только что говорили о похищении человека, продавали моти и сувениры, а школьницы фотографировались на фоне гигантских экранов. Город не замечал ничего, что не хотел замечать. Рика прислонилась к стене, пытаясь собраться с мыслями. Араки похитили. Документы сгорели. Сато в реанимации. Единственное, что у неё оставалось, — это память. Имена, которые она видела в списке. Фотография Накамуры над телом Юки. Слова Араки о том, что тот человек столкнул её сестру в окно. Но слов было недостаточно. Ей нужны были доказательства. Она достала телефон, набрала Мори. — Араки похитили. Сегодня утром. Возможно, они уже… — она не договорила. — Я понял. — Голос Мори был ровным, но она чувствовала напряжение. — Такахаси-сан, вам нужно укрытие. Они знают, что вы выжили. Они будут искать. — Я знаю. Но я не могу спрятаться, пока он… — Вы не сможете ему помочь, если вас убьют. — В голосе журналиста появилась жёсткость. — Я отправляю вам адрес. Это квартира моего знакомого в Икэбукуро. Он уехал за город. Там есть интернет, еда, безопасный вход. Приезжайте. — А если они выследят? — Я позабочусь, чтобы не выследили. Доверьтесь мне. Рика помедлила. Ей хотелось искать Араки, вытащить его, заставить говорить. Но она понимала, что это самоубийство. Без поддержки, без оружия, без плана. — Хорошо, — сказала она. — Я приеду. --- Квартира в Икэбукуро оказалась на двенадцатом этаже старого жилого комплекса, с видом на железную дорогу и бесконечные крыши. Мори встретил её у двери — в свитере, с чашкой кофе в руке, с таким видом, будто он жил здесь всё время. — Проходите, — сказал он, отступая. — Я приготовил ужин. Выглядите так, будто не ели со вчерашнего дня. — Я не голодна. — Вы поедите. — Он взял её за плечи, подвёл к столу. — Садитесь. Я понимаю, что вы чувствуете. Но если вы упадёте с ног, вы никому не поможете. Рика села, послушно взяла палочки. Еда была простой — рис, суп мисо, рыба на пару. Она не чувствовала вкуса, но жевала, потому что знала: Мори прав. — Я успел сохранить часть материалов, — сказал он, садясь напротив. — Фотографии с выставки, имена некоторых гостей, видео из подвала. Но без документов Араки это лишь косвенные улики. Номура может сказать, что это монтаж. Накамура — что его подставили. — Араки говорил, что у него были копии, — сказала Рика, отодвигая тарелку. — Он сказал, что собирал это много лет. Он не мог хранить всё только в одном конверте. — Если он был осторожен, он сделал дубликаты. Вопрос: где? — Он бы не оставил их в своём доме. Знал, что его найдут. — Может, он передал их кому-то. Другу, родственнику. У него есть семья? Рика задумалась. Араки не говорил о семье. Только о болезни, о прошлом, о вине. Но он упомянул, что работал на Номуру пятнадцать лет. У такого человека не могло не быть запасного плана. — Он говорил о женщине, — вдруг вспомнила Рика. — О Харуко. Он сказал: «Она знает, где правда». — Харуко? Кто это? — Мать Рикако Танабэ. Бывшая секретарша Номуры. Она дала мне наводку на Араки. Они были знакомы. — Вы знаете, как её найти? — Она дала мне номер. Но я не звонила после взрыва. — Позвоните сейчас. Рика достала телефон. Руки дрожали. Она набрала номер, который хранила в памяти. — Алло? — Голос Харуко был спокойным, но Рика почувствовала, что женщина ждала звонка. — Это Такахаси. Мне нужно с вами встретиться. — Я знаю. — Харуко помолчала. — Араки передал мне кое-что. На случай, если с ним что-то случится. Он сказал, что вы придёте. — Где вы? — В храме Сэнсодзи. У старого колокола. Как в прошлый раз. Приходите одна. И не приводите полицию. — Я уже не полицейский. — Тем лучше. Она сбросила вызов. Мори смотрел на неё вопросительно. — Она хочет встретиться. В Асакусе. У колокола. — Это может быть ловушкой. Они могли добраться до неё. — Возможно. Но если у неё есть документы, я должна рискнуть. — Я поеду с вами. — Она просила одну. — Я буду на расстоянии. Как Сато. — При упоминании напарника голос Мори дрогнул. — Я не позволю, чтобы с вами случилось то же, что с ним. Рика посмотрела на него. В его глазах было то же, что и в глазах Сато — решимость, смешанная с тревогой. — Хорошо, — сказала она. — Но если что-то пойдёт не так, уходите. Не пытайтесь быть героем. У нас должен быть кто-то, кто опубликует материалы. — Я не герой, — усмехнулся Мори. — Я журналист. Моё оружие — слово. Но иногда и оно может убить. --- Асакуса в полночь была пустынна. Туристы разошлись, лавки закрылись, только редкие фонари освещали путь к храму. Рика шла по главной улице, чувствуя спиной взгляд Мори, который затерялся где-то в тени. У ворот Каминаримон она остановилась. Бумажные фонари покачивались на ветру, и тени плясали на древних камнях. Она прошла через ворота, мимо пагоды, к главному залу. Старый колокол висел на прежнем месте, тускло поблёскивая в свете уличных ламп. Харуко ждала. Она сидела на той же скамейке, что и в прошлый раз, только теперь на ней было не пальто, а тёмное кимоно, и лицо её было открыто. Шрамы от ожогов на левой щеке казались в полумраке ещё более глубокими. — Вы пришли, — сказала она, не поднимаясь. — Садитесь. Рика села рядом. — Араки похитили, — сказала она. — Вы знаете? — Знала, что это случится. Он сам знал. Поэтому и передал мне пакет. Харуко достала из сумки, стоящей у ног, большой конверт из плотной бумаги. Протянула Рике. — Здесь всё. Копии всех документов, которые он собирал. Фотографии, записи, банковские выписки, имена. И его показания, заверенные у нотариуса. Он сделал это три недели назад, когда узнал о болезни. Рика взяла конверт, не в силах поверить. — Почему он не отдал это мне сразу? — Боялся. Не вас. Себя. Он хотел сначала сказать вам правду в глаза. Убедиться, что вы поверите. А потом… потом он хотел, чтобы у вас был шанс, даже если его не станет. — Вы знали, что он встретится со мной на мосту? — Я знала. Это был его план. Он хотел очистить совесть перед смертью. — Его похитили, — повторила Рика. — Вы знаете, где он? Харуко покачала головой. — Нет. Но я знаю, что он мёртв. — Она произнесла это спокойно, как констатацию факта. — Когда такие люди, как Накамура, забирают кого-то, они не оставляют свидетелей. Он был мёртв ещё до того, как вы пришли в бар «Фудзи». Рика сжала конверт. Внутри было тяжело, плотно, как будто там лежала не бумага, а чья-то жизнь. — Почему вы помогаете мне? — спросила она. — Вы могли бы отдать это полиции, журналистам, кому угодно. — Я помогаю вам, потому что вы сестра Юки. — Харуко посмотрела на неё, и в её глазах Рика увидела слёзы. — Я знала вашу сестру. Она была не святой, но она пыталась искупить вину. И её убили за это. Как убили мою дочь. Вы — единственная, кто не остановится. Я видела это в ваших глазах в первый раз, когда вы пришли в парк Уэно. Она встала, поправила кимоно. — Теперь уходите. И не оглядывайтесь. Эти документы стоили жизни двум людям, которых я любила. Не дайте им пропасть зря. — Харуко-сан… — Рика тоже встала. — Вы в опасности. Если они узнают, что вы передали мне это… — Мне семьдесят два года. У меня нет никого, кроме правды, которая меня убьёт, если я её не расскажу. — Она улыбнулась, и улыбка её была печальной. — Не волнуйтесь обо мне. Я умею исчезать. Я делала это пятнадцать лет. Она повернулась и ушла в темноту, между пагодой и главным залом, растворилась в тенях, как призрак. Рика осталась стоять у колокола, сжимая в руках конверт, который весил как целый мир. Она пошла к выходу, но на полпути её остановил звук. Шаги. Много шагов. Они приближались со стороны главных ворот. Рика нырнула в тень пагоды, прижалась к холодному камню. Из темноты вышли трое мужчин в чёрных костюмах. Они двигались быстро, уверенно, как люди, которые знают, что ищут. — Она должна быть здесь, — сказал один, тот, что повыше. — Старуха сказала, что передаст ей документы у колокола. — Проверьте залы, — ответил другой. — Я осмотрю пагоду. Рика затаила дыхание. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно за версту. Она сжала конверт, сунула его под куртку, за пояс. Рука нащупала в кармане маленький перочинный нож, который она носила с собой после взрыва. Бесполезное оружие против троих. Шаги приближались. Она видела силуэт мужчины, который обходил пагоду. Ещё секунда — и он увидит её. В этот момент из темноты вылетела фигура. Мори. Он бросился на мужчину, ударил его чем-то тяжёлым — Рика услышала глухой звук, и человек рухнул на землю. — Беги! — закричал Мори. Рика рванула с места. Она бежала мимо пагоды, мимо главного зала, к боковым воротам, которые вели в узкие улочки Асакусы. За спиной слышались крики, топот. Она не оглядывалась. Она влетела в переулок, где пахло жареной рыбой и стояли мусорные баки. Промчалась до следующего поворота, свернула, ещё раз, ещё. Сердце выскакивало из груди, ноги скользили по мокрым камням. Она слышала, что преследователи отстают — лабиринт старых улочек был её союзником. Наконец она выбежала к реке Сумида. Здесь было пусто, только огни на том берегу отражались в чёрной воде. Рика остановилась, согнулась, пытаясь отдышаться. Конверт был при ней. Она прижала его к груди. Телефон завибрировал. Сообщение от Мори: *«Я оторвался. Встретимся на месте. Срочно уходи»*. Она набрала ответ: *«Жива. Еду»*. Она заставила себя идти. Не бежать — идти быстрым шагом, как обычная женщина, возвращающаяся домой. Через два квартала она поймала такси, назвала адрес в Икэбукуро. Водитель не задавал вопросов. В машине она открыла конверт. Внутри были папки, фотографии, флешка. И письмо. Она узнала почерк Араки — корявый, неуклюжий, как у человека, который редко писал от руки. Она прочитала несколько строк: *«Такахаси-сан. Если вы это читаете, значит, меня уже нет. Я не прошу прощения. Я не заслуживаю. Но я хочу, чтобы вы знали: всё, что я собрал, — правда. Используйте это. Разрушьте их. И пусть мои грехи умрут вместе со мной».* Рика закрыла конверт, спрятала под куртку. Смотрела в окно на мелькающие огни Токио, на бесконечные витрины, за которыми сверкали лица. Скоро, думала она. Скоро всё это рухнет. --- В квартире Икэбукуро Мори уже был. Он сидел за столом, держась за плечо — рубашка была пропитана кровью. — Вас ранили, — сказала Рика, бросаясь к нему. — Царапина. — Он поморщился, когда она попыталась разорвать рубашку. — Ножом. Я успел увернуться. — Нужно в больницу. — Ни в коем случае. — Он перехватил её руку. — Они будут искать по больницам. Перевяжите. У меня есть аптечка. Рика нашла аптечку, обработала рану. Порез был глубоким, но, к счастью, не задел артерию. Она наложила повязку, стараясь не смотреть на лицо Мори, которое становилось всё бледнее. — Документы у меня, — сказала она, заканчивая. — Всё. Имена, фотографии, записи. И письменные показания Араки. — Этого достаточно, чтобы уничтожить их всех. — Мори улыбнулся, но улыбка вышла кривой. — Нам нужно опубликовать это до того, как они поймут, что вы забрали документы. — Когда? — Сейчас. — Он встал, шатаясь, подошёл к ноутбуку. — Я всё подготовил. Серверы в трёх странах, каналы, которые невозможно закрыть. Мне нужны только эти материалы. Он сел, начал сканировать документы, сортируя их, комментируя. Рика стояла рядом, смотрела на экран, где одно за другим всплывали лица — девушек, которых она видела в подвале, чиновников, которые их покупали, Накамуры, который улыбался на какой-то официальной церемонии. — Готово, — сказал Мори через час. — Публикую через десять минут. Статья пойдёт на пять крупных независимых платформ. После этого её уже нельзя будет остановить. — А вы? — спросила Рика. — Ваше имя будет в статье? — Моё имя будет везде. — Он посмотрел на неё спокойно. — Я знаю, на что иду. Но если это спасёт хотя бы одну девушку — оно того стоит. — Спасёт, — сказала Рика. — Я сделаю всё, чтобы спасло. Мори нажал клавишу. На экране появилась надпись: «Публикация запущена». Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза. — Теперь остаётся только ждать, — сказал он. — И молиться, чтобы они не нашли нас раньше, чем правда выйдет наружу. Рика подошла к окну. За стеклом занимался рассвет — бледный, розовый, с первыми лучами, которые ложились на крыши Икэбукуро. Где-то там, в больнице Святого Луки, спал Сато. Где-то там, в неизвестном месте, лежало тело Араки. Где-то там, в своих кабинетах, просыпались люди, которые завтра узнают, что их секреты перестали быть тайной. Она достала телефон, набрала номер больницы. — Палата 412, — сказала она. — Как пациент Сато? — Состояние стабильное, — ответила медсестра. — Он пришёл в сознание полчаса назад. Спрашивал о вас. Рика закрыла глаза. Слёзы текли по щекам, и она не вытирала их. — Передайте ему, что я скоро буду. И что всё хорошо. Она сбросила вызов. Повернулась к Мори, который уже отключился за столом, уронив голову на руки. В углу комнаты тихо гудел ноутбук, разносивший по миру слова, которые должны были разбить витрину. Рика села на пол, прислонилась спиной к стене. Конверт с документами лежал у неё на коленях, тяжёлый, как приговор. Она знала, что это не конец. Накамура не сдастся. Номура не остановится. Но теперь у неё было оружие, которое нельзя сжечь, нельзя стереть, нельзя забыть. Правда. Она закрыла глаза и, впервые за пятнадцать лет, позволила себе уснуть.