Таинственные узы

      Оставшиеся летние дни пролетели как одно мгновение. Генри время от времени заглядывал в учебники, листая страницы урывками, но куда больше его притягивали волшебные приборы из школьного набора. Вот это было действительно интересно! Правда, довольно быстро выяснилось, что большинство инструментов вовсе не такие захватывающие, какими казались вначале. Некоторые вообще выглядели как обычные кухонные принадлежности, только с подозрительными завитушками на ручках. Сейчас он задумчиво всматривался в котёл. В его голове, как пузырёк на поверхности зелья, всплыла мысль: а почему бы не попробовать сварить что-нибудь самому? Колдовать ведь не нужно — значит, школьные запреты он не нарушит. Разумеется, использовать ингредиенты из учебного набора — идея не самая разумная. Всё-таки они понадобятся уже совсем скоро, в школе. Значит, сначала придётся кое-что докупить. А вот на что именно потратить скромный бюджет? Оставалось понять, что бы такого интересного и, главное, полезного сварить. Всё-таки деньги у них были на счету, и Генри это отлично понимал. Он достал потрёпанный мешочек, оставленный ему профессором Спраут после первой поездки в Косой переулок. Внутри звякнули остатки галлеонов и пара одиноких сиклей — совсем немного, но, может быть, хватит. «А если попробовать сварить что-нибудь для бабули? Например, укрепляющий эликсир?» — подумал он. Идея показалась дельной, даже немного вдохновляющей. Загоревшись, Генри тут же раскрыл учебник по зельям за первый курс и начал лихорадочно перелистывать страницы в поисках чего-нибудь подходящего. Увы, энтузиазм угас почти сразу. Все рецепты либо предполагали слишком большое количество ингредиентов, либо явно не имели отношения к здоровью пожилых людей. Одним из первых зелий, которые предлагалось освоить, было зелье от фурункулов — весьма практично, но не совсем то, что он себе представлял. Зато, возможно, в Косом переулке удастся найти справочник посолиднее. Важно кивнув самому себе, Генри вскочил с места и закинул мешочек с деньгами в карман. Он уже собрался выходить, как взгляд зацепился за зеркало. Из отражения на него смотрел мальчишка в поношенных джинсах и растянутой серой футболке — в таком виде он явно привлекал слишком много внимания. Причём совсем не того, на которое рассчитывают будущие волшебники. Надевать новую школьную форму не хотелось — вдруг испортит? Он направился на чердак их небольшого домика. Там хранились старые вещи — в основном, доставшиеся от прадедушки и прочих родственников. Учитывая причудливую моду волшебников, было вполне вероятно, что хоть что-то из этого винтажного склада окажется не позором, а почти что модным заявлением. Вообще-то бабушка строго-настрого запрещала ему лазать на чердак. Но сегодня она была занята огородом — с утра до обеда возилась с грядками, споря с особенно упрямым кустом фасоли. Так что, в теории, заметить его отсутствие не должна была. Забравшись по скрипучей лестнице наверх, Генри на мгновение замер у входа. Пространство чердака оказалось куда более обжитым, чем он себе представлял: старые шкафы и столы, некоторые накрыты тяжелыми полотнищами ткани, а кое-где проглядывали резные ножки или облупившиеся ручки. Пыли, к его удивлению, почти не было. Как будто кто-то сюда регулярно поднимался. Пробираясь между вещами, он заметил слабый металлический отблеск — уголок чего-то, выглядывающий из-под грубой серой ткани. С некоторым усилием Генри стянул покрывало, и под ним оказался сундук. Очень похожий на тот, который он сам недавно купил в Косом переулке. Любопытство, конечно, взяло верх. Он нагнулся, чтобы открыть его, но случайно задел какой-то скрытый механизм — и сундук с неожиданной резкостью дёрнулся, перевернулся и с негромким стуком раскрылся полностью. Внутри оказалось три секции. В первой висели старые мантии — в том числе одна явно школьная, но женская, с аккуратными серебристыми швами по краям. Во второй располагался небольшой письменный стол, на который были небрежно накинуты исписанные листы и свёрнутые пергаменты. А в третьей — аккуратно сложенные учебники, некоторые с потёртыми корешками, другие — как новые. Генри потянулся к книгам, но в этот момент за спиной послышались шаги. Он резко обернулся, споткнулся о ткань, и с шумом грохнулся на пол, больно ударившись спиной. Сначала он хотел вскочить, оправдаться, но застыл, увидев бабушку. Она стояла на входе, глядя не на него, а куда-то вглубь сундука — туда, где висели старые мантии. На её лице промелькнуло что-то странное: не гнев, не удивление — скорее, тихая тоска. — Я тебе не рассказывала… — сказала она медленно, — но у твоей матушки была сестра. Она тоже была волшебницей. Бабушка подошла ближе и присела на стоящий рядом ящик. Её взгляд всё ещё был устремлён на вещи, скрывающие в себе память о ком-то, кого Генри никогда не знал. Генри и правда слышал об этом впервые. Он догадывался, что бабушка — сквиб (он, наконец, вспомнил это слово!), иначе вряд ли бы она так спокойно отнеслась к его странностям… и к визиту профессора. — Её тоже забрали в школу, когда ей исполнилось одиннадцать, — тихо сказала бабушка. — А потом в их мире случилось что-то ужасное, Генри. Она перевела на него взгляд, и он заметил, как в уголках её глаз блеснули слёзы.

***

      Они просидели на чердаке несколько часов. Бабушка рассказывала о прошлом, словно открывая давно запертую шкатулку. Оказалось, в их маленькой деревушке жило много сквибов. А недалеко от той самой магической таверны, куда он недавно ходил, начинался волшебный лес — он всегда ему казался слишком густым и неприветливым, будто из старой жестокой сказки. Но всё это казалось лишь фоном. Главное Генри узнал теперь: почему в их семье остались только они вдвоём. Когда-то у бабушки было трое детей и муж — тоже сквиб. Старший сын и супруг погибли во время налёта оборотней на деревню. Тогда она осталась одна, беременная и с маленькой дочкой на руках — той самой Китти, своей второй дочерью. А спустя несколько лет пришёл профессор и забрал Китти в Хогвартс. Но вскоре началась война в волшебном мире. И Китнес, его отважная тётя, не смогла остаться в стороне. Она ушла воевать… и больше не вернулась. Мать Генри, Алиса, оказалась сквибом, как её старший брат и родители. Она закончила обычную школу и собиралась посвятить себя лечебному делу — хотела работать в фельдшерском пункте, помогать людям. Но тогда встретила его отца. Это был короткий, яркий роман. Он исчез почти сразу. Бабушка думает, что он тоже был волшебником и, скорее всего, погиб в той же войне, хотя сейчас уже едва ли могла вспомнить даже его имя. Остались только обрывки воспоминаний — тёмные слегка кудрявые волосы и ясный взгляд. Генри, по её словам, был на него очень похож. А вот серые глаза достались ему от матери — такие же холодно металлические, пронизывающие. Алиса умерла вскоре после родов, не справилась с родовой горячкой, ей было всего восемнадцать на тот момент. Многие из вещей, хранящихся на чердаке, принадлежали Китти. И теперь бабушка разрешила Генри взять всё, что может пригодиться. Но строго-настрого наказала быть осторожным. И, что бы ни случилось, в школе держаться подальше от всяких передряг. Когда бабушка ушла, Генри ещё долго не мог оторваться от находок. Он остался на чердаке, разглядывая вещи — с новым, почти благоговейным интересом. Мысль идти в магический квартал как-то померкла. Вдруг стало просто… неохота. Слишком много всего всколыхнулось. Он решил отложить поход на завтра. Сегодняшний день он посвятил разбору чердака. На деле большинство вещей оказалось старым, никому не нужным хламом, но и среди этого завалов ему удалось найти кое-что действительно ценное. Он начал складывать всё интересное в большую плетёную корзину — позже перетащит её к себе в комнату. Он собрал все магические книги, какие только смог найти, даже самые пыльные и потрёпанные. Пара мантий тоже перекочевала в корзину — на удивление, некоторые из них выглядели вполне пригодными, не слишком уж «девчачьими». А ещё — запас чернил, писчие принадлежности, странного вида линейка с какими-то делениями и старое перо с искривлённым наконечником. В дальнем углу шкафов он нашёл аккуратно сложенную одежду — судя по всему, принадлежавшую когда-то деду или дяде. Старая, но не потрёпанная. Белые рубашки и несколько пар брюк — на удивление приличные. Генри решил, что такие вещи в жизни точно пригодятся. И тоже забрал. Он уже собирался уходить, когда запнулся о какой-то чемоданчик. Недовольно шикнув, Генри хотел было пнуть его в угол, но остановился. Любопытство — его постоянный спутник — снова победило. Он поставил рядом корзину, отщёлкнул замки… и приподнял крышку. Чемоданчик открылся с лёгким щелчком, и тут же из него выдвинулся котелок. По бокам разложились секции, в которых когда-то что-то хранилось — сейчас лишь следы, пыль и труха. Но даже так было ясно: это была переносная зельеварня. У Генри глаза загорелись. Он даже немного поёжился от восторга. А ведь хотел её проигнорировать! Разумеется, эту штуковину он тоже заберёт. Окинув чердак быстрым, почти хищным взглядом, он заметил ещё несколько укрытых тканью предметов — неосмотренных, заманчиво молчаливых. Но оставил их на потом. Сейчас у него было и без того достаточно. Пора разобраться с тем, что уже нашёл. Оставшийся день Генри провел, приводя свои находки в порядок. Вещи нужно было постирать, книги — очистить от пыли и отсортировать, а из зельеварни вытряхнуть остатки старых ингредиентов и разобраться, как она включается. Судя по всему, его тетя тоже увлекалась зельями. Среди книг он нашел несколько потрепанных справочников, и в одном из них — то, что ему нужно. Решив заодно попрактиковаться в письме пером, он аккуратно, насколько это было возможно, выписал нужные компоненты, которые собирался прикупить в магическом квартале на следующий день. Включение зельеварни тоже не составило труда: снизу был маленький вентиль, который нужно было повернуть, и тогда огонь загорался под конфоркой, где висел котелок. На следующий день, да и в последующие, Генри так и не поехал в Косой переулок, решив, что денег не так уж много, чтобы тратить их на эксперименты. Лучше всего будет сначала научиться чему-то в школе, особенно с учётом того, что в укрепляющих отварах особо не было нужды. Его бабушка была совершенно здорова и не жаловалась на недостаток сил.       Поэтому последние дни лета он посвятил чтению книг, найденных на чердаке. Конечно, не все из них он осилил — некоторые были слишком сложны и заумны. Но помимо различных справочников по зельям оказалось немало книг по истории магии и магических родов. Одна из книг вообще оказалась каким-то журналом. И только через несколько страниц Генри понял, что это был дневник его тёти. Причём явно не первая его часть. Он содержал странные и очень сложные расчёты, а также заметки, смысл которых Генри всё никак не мог разобрать.

***

      Когда настал день отъезда, Генри вновь воспользовался сетью каминов. Через «Таверну Ведьмин Сглаз» он добрался до Лондона, а оттуда — до вокзала Кингс-Кросс. С трудом загрузив громоздкий сундук на скрипучую багажную тележку, он направился к заветной колонне между платформами. Неожиданно его внимание привлёк худощавый мальчик с растрёпанными чёрными волосами, беспомощно озиравшийся по сторонам. В его тележке виднелась просторная клетка с величественной белой совой. Сердце Генри учащённо забилось — неужели это тот самый Гарри Поттер? До сих пор не укладывалось в голове, что в прошлой жизни всё это было лишь плодом воображения писательницы, а теперь он сам стал частью этого мира. Попытка пройти незамеченным провалилась — Генри слишком пристально уставился на мальчика, и их взгляды встретились. «Вот чёрт!» — мысленно выругался он, резко дёрнув тележку вперёд и почти бегом устремившись к колонне. Кажется, он только что нарушил ход событий из тех самых книг — ведь по сюжету Гарри должен был познакомиться с Уизли у барьера. «Не мои проблемы», — решил Генри, стремительно проскочив сквозь магический барьер. Перед ним открылось потрясающее зрелище: огромный алый паровоз, из трубы которого клубился дым необычного лилового оттенка, и толпа волшебников в самых причудливых одеяниях — от старомодных бархатных мантий до ярких гавайских рубашек с движущимися узорами. Генри глубоко вздохнул. Да, к местной моде придётся привыкать. Но разве это важно, когда ты наконец-то оказался там, где должен быть — среди себе подобных, в мире, где он больше не был странным мальчиком с необычными способностями. В мире, где он наконец-то стал просто волшебником. Поездка в Хогвартс-экспрессе оказалась утомительной. Генри устроился в купе с незнакомыми ребятами, но знакомиться не торопился — зачем усложнять жизнь, если через пару часов их могут распределить по разным факультетам? Лучше поспать или почитать. Когда поезд наконец остановился, на перроне их встретил знакомый по воспоминаниям Хагрид — его кудрявая борода казалась еще объемнее вживую. Дорога к озеру в свете фонарей выглядела загадочно: тени от деревьев складывались в странные узоры, а вдали слышалось плескание чего-то крупного в воде. Генри невольно ускорил шаг.

***

      Лодки плыли по черной воде, и вот он показался — Хогвартс, величественный и немного пугающий в лунном свете. Замок выглядел именно так, как он себе представлял, только башни были выше, а окна светились теплее. В Большом зале, ожидая распределения, Генри размышлял о возможных вариантах. Слизерин отпадал сразу — он не был чистокровным, да и амбиций хватало разве что на второй завтрак. Рейвенкло? Вряд ли. Его знания магии пока ограничивались тем, что удалось почерпнуть из пары глав учебников, да и он никогда не считал себя каким-то гением или заучкой. Оставались Гриффиндор и Хаффлпафф — в принципе, неплохие варианты. Рядом кудрявая девочка что-то оживленно объясняла рыжему мальчику, убеждая его, что никаких троллей в замке нет. Когда подошла его очередь, Генри уселся на шаткий табурет, пока шляпа скрывала его глаза от зала. Он успел разглядеть лишь четыре длинных стола и сотни любопытных глаз, прежде чем шляпа внезапно оглушительно прокричала: «ГРИФФИНДОР!» «Ну что ж, — подумал Генри, — львы так львы». Он бодро направился к гриффиндорскому столу, но едва уселся, как рядом очутился тот самый рыжий Уизли. «Вот же невезение, — мелькнуло в голове, — хотел держаться подальше, а попал прямо в эпицентр». — Эй, я Рон, — с набитым ртом обратился к нему мальчик. — А тебя как? Генри вздрогнул. Игнорировать было бы невежливо, но и вступать в беседу не хотелось. — Генри, — буркнул он, уткнувшись в тарелку жареной курицы. Тут его взгляд упал на пухленького мальчика по другую сторону. «Спасение!» — мысленно воскликнул Генри и, резко развернувшись, затараторил: — Привет, я Генри! А тебя? Ты из волшебной семьи? Я вот нет, тут всё такое необычное… Невилл (так оказалось звали мальчика) сначала опешил от такой резкой смены собеседника, но быстро оживился. Разговор пошёл куда приятнее — мальчик оказался воспитанным, знал кучу интересного о магическом мире и, что самое главное, не пытался заговорить с набитым ртом. Так прошёл ужин, а затем — о ужас — он оказался в одной спальне с Невиллом, Поттером и этим рыжим Уизли. Словно сама судьба решила поиздеваться над его планами избегать «золотого трио». Но Генри не собирался сдаваться без боя. Первые учебные дни пролетели относительно спокойно. Он исправно посещал занятия, везде таскал за собой Невилла (который, кстати, оказался весьма милым собеседником) и мастерски уворачивался от любых попыток опасного трио завязать знакомство.

***

      Утро первого октября началось как обычно. Проснувшись, Генри наблюдал, как неуклюжий Невилл уронил свой шар-напоминалку, который тут же закатился под кровать. — Я помогу, — тут же предложил Генри, ныряя за пропажей. В конце концов, настоящие герои не бросают друзей в беде. Даже если эта «беда» — всего лишь закатившийся шарик. — Спасибо, Генри! — растроганно воскликнул Невилл, принимая подарок судьбы в виде найденной вещицы. После утренних процедур (где Генри чуть не утонул в собственной мантии, пытаясь умыться) компания первокурсников направилась к завтраку. За оживлённой болтовнёй Стоун совершенно забыл о коварстве хогвартских лестниц. Проклятая исчезающая ступенька! Мир замедлился в тот момент, когда его нога провалилась в пустоту. Он успел услышать испуганные вскрики однокурсников, увидеть, как лестница начинает предательское движение в сторону… А потом — только стремительное падение, сопровождаемое невесёлыми мыслями вроде «и зачем я сегодня надел эти скользкие туфли?». Громкий, мерзкий хруст. Пронзительная боль, разливающаяся по всему телу. И последнее смутное ощущение, что теперь ему точно не отвертеться от знакомства с мадам Помфри — как-никак, с переломами сам не справишься. Если он вообще переживет такое падение. «Проснись» Ледяной голос, казалось, прозвучал прямо у него в голове. Генри резко сел на кровати, как раз в тот момент, когда со столика Невилла с грохотом скатился стеклянный шар-напоминалка. Сердце Генри бешено заколотилось — эта сцена была до жути знакомой. Тот же звук падающего шара, тот же растерянный Невилл, даже солнечный луч падал на пол под тем же углом, что и в… сне? Видении? Механически подобрав шар и вернув его Невиллу, Генри поймал себя на мысли, что даже благодарность друга звучала слово в слово, как в том странном сновидении. «Не может быть…» — подумал он, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Весь их путь в ванную сопровождался теми же разговорами, теми же шутками однокурсников. Дежавю становилось невыносимым. На этот раз Генри решил не повторять ошибок — он шел по лестнице с осторожностью сыщика, выслеживающего преступника. И вовремя — впереди шагавший Поттер уже собирался наступить на ту самую исчезающую ступеньку. — Осторожнее! — инстинктивно крикнул Генри, хватая Гарри за рукав и оттягивая назад. Лестница с грохотом пришла в движение, заставив всех вцепиться в перила. Генри даже не удивился — он уже знал, что должно было случиться. «Так, значит, это не просто сон…» — медленно соображал он, наблюдая, как бледный Поттер благодарно кивает ему. Возможно, у него действительно проявился дар предвидения? Или это просто невероятное совпадение? В конце концов, не так уж важно, что это было. Главное — сегодня никто не сломал себе шею. Дальше день продолжался как обычно, но странное чувство не покидало его до самого вечера, пока он не уснул в своей кровати.