Пепел на витражах

      — И почему это я должна возвращаться одна? — Гермиона выглядела возмущённой.       — А почему нет? — лениво отозвался Драко, прислонившись к стене старого кирпичного дома. — Ты же вполне способна сама отчитаться перед Поттером, не так ли?       Они только что аппарировали обратно, в безлюдный переулок неподалёку от Министерства. Лишь оказавшись вдали от чужих глаз, Драко наконец достал палочку. Одним движением он сотворил очищающее заклинание — и тут же почувствовал, как исчез запах гари и пепла, въевшийся в одежду и волосы. С его светлых прядей мгновенно осыпался серый пепел.              На секунду стало легче дышать — магия внутри крови ещё бурлила, но теперь не казалась такой дикой.       — О, нет… — Гермиона со вздохом сняла защитный комбинезон и засунула его в мусорный контейнер.       — Ну что, Грейнджер, — Драко с лёгкой усмешкой взял в руки пластиковый пакет, внутри которого лежала табличка. Он держал его осторожно, лишь кончиками пальцев. — Это ведь твой друг.       — Это вообще-то твой бывший напарник. Вы проработали вместе три года, — напомнила она.       Гермиона подошла ближе, скользнув взглядом по его рукам.               — С тобой точно всё в порядке? — спросила она настороженно.       С тех пор, как он коснулся таблички, в его поведении появилось нечто другое — мелкая дрожь, напряжённость, будто остатки магии всё ещё тянулись к нему. А когда она сама тронула находку — ничего. Никакой реакции.       — Что может быть нормального, когда твоим напарником три года был “величайший спаситель мира”? — Драко приподнял бровь и выдохнул. — Думаю, на день рождения мне стоит подарить абонемент на сто сеансов у лучших колдомедиков разума Святого Мунго.       — Я не об этом, — начала Гермиона, но он уже отмахнулся.       — Пошли к Поттеру, — коротко бросил Драко.       Она не стала настаивать. Они не были близки, и Гермиона знала: если Малфой захочет — скажет сам.       После войны многое изменилось. Когда Драко оказался перед Визенгамотом, именно она и Гарри заступились за него. Благодаря им он избежал Азкабана и поступил на службу в Аврорат. Сначала все держались от него подальше, но несколько громких дел изменили всё. Он ловил беглых Пожирателей, помогал Гарри на рейдах — и даже спас ему жизнь. Постепенно он стал частью их команды, их привычных пятничных встреч в пабе.       Потом была свадьба Гарри и Джинни, и Малфой принёс подарок — слишком дорогой, чтобы на него просто не обратить внимания.       Гермиона не заметила, в какой момент перестала видеть в нём врага. Он больше не называл её тем словом, не бросал оскорблений, не унижал. Он шутил, язвил, иронизировал, но в его голосе не было злости — только уставшая насмешка.       Они всё ещё не были друзьями. Не доверяли друг другу до конца. Но между ними уже не было ненависти — лишь что-то неуловимое, зыбкое, едва заметное… и опасно человеческое.       Войдя в кабинет Главы Аврората, они увидели Гарри — он сидел за столом с видом человека, который не спал уже пару ночей. Перед ним лежала груда бумаг, и Поттер лениво скользил глазами по строчкам, не особо вчитываясь.       Драко вошёл первым, уверенно, как будто это он здесь начальник. Гермиона — следом, всё ещё с лёгким раздражением от их дороги.       Малфой без лишних слов подошёл к столу и аккуратно положил перед Гарри прозрачный пакет. Поттер поднял взгляд, снял очки и посмотрел на них поверх стекол.       — Скажите, пожалуйста, — произнёс он усталым голосом, — что эти каракули — это адрес и полное имя нашего подрывника.       Он поднял пакет и чуть прищурился.       — Что это вообще?       — Список покупок, который тебе передала Джинни, — спокойно ответил Драко, скрестив руки на груди.       Гарри даже не моргнул. За годы работы он привык к сарказму Малфоя и теперь просто тяжело выдохнул. Зато Гермиона явно не собиралась сдерживаться — она закатила глаза и села в кресло напротив стола.       — Малфой, иногда мне кажется, что ты считаешь своей миссией испортить каждый разговор, — сухо заметила она.       — Что ты, Грейнджер, — лениво протянул Драко, облокотившись на край стола, — я просто делаю твою жизнь интереснее.       Поттер поднял взгляд от пакета и протянул:              — Можете потом поиграть в словесные дуэли. Сейчас лучше скажите, что это за находка.       Гермиона бессильно развела руками — сказать было нечего. Лишь присев в мягкое бархатное кресло, она ощутила, насколько устала: напряжение схлынуло, и волна изнеможения накрыла её целиком.       Малфой тоже молчал. Он просто уставился в открытую дверь, будто в пустоту. Через пару секунд в дверном проёме появился Джим. Он прошёл мимо, потом вернулся, нахмурился, вчитался в табличку с номером кабинета и только тогда расплылся в своей обычной лучезарной улыбке.       В руках у него был картонный держатель с четырьмя стаканчиками кофе из кафетерия Министерства.       — Гермиона, Драко! Вы уже вернулись! — голос Джима звучал слишком бодро для раннего утра.       Он подошёл к Поттеру и протянул ему один стакан.       — Кофе, босс. Спасение для всех, кто пережил ночь.       Гарри, не отрывая взгляда от таблички, кивнул и отпил.       Джим посмотрел на стол, где лежала находка, и прищурился.        — Малфой, ты решил заняться гончарством? Похвально. Говорят, это помогает при эмоциональной нестабильности.       Гарри хмыкнул, пытаясь скрыть улыбку.       Драко, не меняясь в лице, оттолкнулся бедром от стола и взял из держателя два стаканчика.               — Неплохо, — заметил он, сделав глоток, — хотя, как ты знаешь, я не люблю столько молока.              Он протянул второй стакан Гермионе и добавил:       — Но ничего, я пересилю себя и выпью. Исключительно из уважения к твоей заботе.       — Я запомню, — мрачно ответил Джим. — Но, между прочим, это было кофе для меня и Маклаггена.       Гермиона закатила глаза при одном упоминании о Маклаггене. После Хогвартса у того будто открылось второе дыхание в попытках привлечь её внимание — неуклюже, навязчиво и, как назло, всё ещё безрезультатно. Но от кофе она, конечно, не отказалась — усталость взяла верх. Сделав глоток, она тихо выдохнула.       — А почему ты такой посвежевший? — как бы невзначай спросил Драко, глядя поверх стаканчика.       Джим обернулся и, ничуть не уловив скрытого подтекста, радостно ответил:       — Я только что вернулся. Успел поспать пару часов. Мы с офицером Уайтом быстро разобрали сводки, я скопировал все нужные документы… ну и решил заглянуть к вам. — Он уже почти вышел из кабинета, но, обернувшись, добавил: — Увидимся на собрании!       Когда дверь за ним закрылась, в кабинете повисло молчание. Драко медленно моргнул, словно переваривая услышанное, потом повернулся к Гарри:       — Подожди… я правильно понял? Пока мы там собирали на себе весь пепел Лондона и чуть не погибли под завалами, наш драгоценный Джим мирно спал в своей пижаме? — он поднял бровь. — В обнимку со своим плюшевым мишкой?       Поттер хмыкнул, не отрывая взгляда от таблички:       — В точку.       — Спасибо, именно это я и хотел уточнить, — сказал Драко, допивая кофе.       Он бросил стаканчик в урну и уже собирался уйти. Но Гарри остановил его.       — Не сейчас. Исследуйте с Гермионой вашу находку, оформите отчёт и отправьте в хранилище артефактов. Неизвестно, что это, — лучше перестраховаться.       Гермиона встала, аккуратно начала погружать табличку обратно в пакет. Малфой устало выдохнул и бросил на Поттера взгляд, в котором явно читалось:               «Да сколько можно?»       — Извини, — сказал Гарри, садясь обратно за стол, — но министр уже давит. Он требует результатов. Я не могу сказать, что мы нашли табличку, но даже не исследовали её.       Драко подошёл ближе, облокотился руками на стол и посмотрел на Поттера с нарочитой серьёзностью.              — Поттер, мы нашли эту штуку. Пусть ею займётся Джим. Или Маклагген, на худой конец.       Гермиона уже держала пакет в руках и направилась к выходу. На полпути она обернулась, глядя прямо на Малфоя:       — Нам повезёт, если Маклагген не перепутает её с подставкой для чайника. Брось, Малфой, тебе ведь тоже интересно, что это такое.       Он не стал отрицать. Грейнджер была права. С тех пор как он коснулся этой таблички, внутри него словно вспыхнуло что-то живое — смесь любопытства, тревоги и притяжения. Молча, с усталым вздохом, Драко оттолкнулся от стола и направился к двери.       — Вот же чёрт, — бросил он почти себе под нос, выходя вслед за ней.

***

      Помещение, где Гермиона и Драко занялись исследованием своей находки, было просторным и светлым. Белые стены напоминали больничные, и от этого становилось немного не по себе.       Хотя лаборатория находилась на подвальном этаже Министерства, здесь не чувствовалось ни сырости, ни затхлого воздуха. После недавней реорганизации и перестройки именно этот отдел изменился больше всего: в проекте участвовали лучшие эксперты по опасным артефактам, чтобы сделать исследовательский процесс безопасным и максимально эффективным.       Посреди комнаты стоял большой стальной стол, накрытый прозрачной защитной коробкой. Гермиона аккуратно развернула табличку и поместила её внутрь.       Драко подошёл к стеллажу, достал оттуда несколько бумаг, чернильницу и перо. Поставил всё на стойку, обмакнул перо и начал делать первые записи: дата, место находки, обстоятельства изъятия предмета.       Работа аврора не ограничивалась поимкой преступников или участием в рейдах. Малфой давно привык, что за каждым делом следуют часы описаний, отчётов и протоколов. Для Гермионы это тоже не было чем-то новым.              До прихода Гарри на пост Главы она в основном занималась бумажной и исследовательской работой. Старый руководитель Аврората считал, что Грейнджер полезнее за столом, чем в полевых заданиях.       Когда же Поттер возглавил отдел, он перевёл её в основную группу, ясно дав понять: он видел в Гермионе не просто аналитика — а настоящего аврора.       — С чего ты обычно начинаешь? — спросил Драко, закончив записи и повернувшись к Гермионе.       Она стояла у стола, внимательно разглядывая табличку под стеклом.        — Почему ты спрашиваешь? — настороженно уточнила она, не поднимая взгляда.       — Просто интересно, — пожал плечами Малфой. — У тебя ведь всё по правилам.       Гермиона вздохнула, взяла палочку и аккуратно положила её рядом.              — Для начала нужно определить возраст. Потом — материал и происхождение.       — Логично, — кивнул Драко и подошёл к стеллажу.       Он достал несколько инструментов, напоминающих те, что видел утром в чемоданчике: увеличительное стекло с наложенными заклинаниями, которое позволяло примерно определить возраст предмета, и инструмент для проверки магического фона.       Прошло несколько минут, и результат был готов: находке оказалось больше трёхсот лет.       — Как она вообще туда попала? — Драко отложил увеличительное стекло и записал новую информацию в отчёт.       Вместо ответа Гермиона подняла палочку. Диагностическое заклинание высветилось в воздухе бледным голубым светом, и перед ними появились слова, обозначающие состав артефакта.       — Глина… и… — она не договорила. Голос неожиданно сорвался.       Малфой уловил заминку и подошёл ближе, останавливаясь за её спиной. Он склонился, взглянув поверх её плеча на парящее в воздухе слово.       — Кровь, — тихо произнёс он.       Гермиона обернулась. Её взгляд встретился с его — спокойным, холодно-сосредоточенным. На лице Малфоя не дрогнул ни один мускул, будто он ожидал этого. Она же почувствовала, как внутри всё сжалось. Сжав губы, Гермиона отвернулась, стараясь скрыть удивление и тревогу.       Это нельзя было назвать хорошим началом. Артефакты, в составе которых находили следы крови, почти никогда не несли ничего хорошего.              Особенно если речь шла о временах древней магии — тогда кровь использовали в ритуалах, чьи последствия были непредсказуемы и зачастую жестоки.       Мысль об этом вызывала у Гермионы неприятный холодок.       Дальнейшая работа проходила в тишине. Драко делал пометки, Гермиона проверяла показания, и только слабое жужжание магических приборов нарушало звенящую тишину лаборатории.       Когда дошло до самого интригующего момента, Малфой чуть выпрямился — он ждал именно этого. Гермиона взяла один из инструментов, похожий на термометр, — устройство для измерения уровня тёмной магии, — и поднесла его к прозрачной коробке, где лежала табличка.       Девушка застыла. На мгновение дыхание перехватило — а что, если устройство запищит?              Что, если уровень зашкалит, как при проклятиях крови?       Драко заметил, как её пальцы чуть дрогнули. Не говоря ни слова, он мягко взял прибор из её руки, чувствуя напряжение, исходящее от неё.       Он сам открыл защитную коробку, словно бросая вызов неизвестности, и опустил устройство внутрь.       Гермиона перевела на него взгляд. Она не сказала ни слова — просто наблюдала. Больше удивлённая, чем возмущённая. Не тем, что он вмешался, а тем, как это сделал — спокойно, уверенно.       Устройство включилось. Минуту в кабинете царила гробовая тишина — только слабое гудение приборов и размеренный стук стрелки по шкале. Напряжение росло, оставалось лишь дождаться, когда индикатор покажет результат. Минута истины — и… ничего.              Прибор молчал. Ни писка, ни вспышки, ни колебаний — будто перед ним лежал самый обычный кусок глины, не имеющий никакого отношения к магии.       Драко нахмурился, вытащил устройство и покрутил его в руках. Тишина становилась почти зловещей, давящей. Молча он направился к стеллажу, взял второй индикатор и поставил его в ту же позицию. Гермиона наблюдала за ним, не отрывая взгляда от таблички.       — Думаешь, прибор неисправен? — тихо спросила она.       Ответом стал тот же результат. Вторая стрелка осталась неподвижной. Ни следа тёмной магии. Ни малейшей реакции.       — Один может быть сломан, — пробормотал Драко, — но два?       Он положил прибор на стол и, не сдержавшись, достал табличку из коробки. В тот же миг воздух словно дрогнул. Молния пробежала по его венам, опаляя изнутри. Магия хлынула в тело — густая, живая, первобытная. Драко стиснул зубы. Он чувствовал, как сила растекается по сосудам, словно сила наполняла его изнутри.       Гермиона заметила, как Драко чуть изменился в лице, и подошла ближе. Она протянула руку к табличке и забрала её из его длинных пальцев. Малфой спокойно отдал находку, будто ничего не произошло.       Но Гермиона не почувствовала ровным счётом ничего. Ни вспышки, ни дрожи, ни малейшего отклика. Для неё это был просто кусок старой глины — холодный, шероховатый, пыльный.       Она не могла понять, что именно испытал Драко. Внимательно осмотрев табличку со всех сторон, Гермиона осторожно положила её обратно на стол.       Девушка уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но её прервал звук резко распахнувшейся двери. От неожиданности Гермиона даже вздрогнула, а вот Драко уже инстинктивно потянулся к кобуре.       Он не стал вытаскивать палочку, лишь мгновенно сменил стойку — напряжённую, готовую к защите. Когда он увидел, кто вошёл, мышцы расслабились.       На пороге стоял Глава Отдела Тайн — мужчина преклонного возраста с осунувшимся лицом и цепким взглядом. Он подошёл к столу, мельком окинул взглядом обоих авроров и посмотрел на табличку.       Ни приветствия, ни паузы.              — Это та самая находка? — спросил он спокойно, но голос его прозвучал так, будто за этим вопросом стояло нечто гораздо большее.       — Да, но… — Гермиона не успела договорить.       Мужчина уже вытащил палочку, и только теперь стало видно стоящий у стены специальный сундук — тот самый, где хранили самые опасные артефакты. Глиняная табличка плавно поднялась в воздух и опустилась внутрь сундука. Щёлкнули металлические защёлки.       — Отдел Тайн изымает предмет у Аврората. Дальнейшим исследованием займёмся мы, — сухо произнёс он.       Не дожидаясь ответа, мужчина направился к выходу. Он шёл быстро, решительно, будто любое объяснение было пустой тратой времени.       — Что вы делаете? — первым очнулся Драко. — Это ключевая улика в деле о подрыве собора Святого Павла! Вы не имеете права изымать её без официального уведомления!       — Мистер Малфой, — мужчина обернулся, и от его голоса воздух будто стал гуще, — эта табличка теперь находится под охраной моего отдела. В следующий раз уведомляйте меня лично, когда находите подобные артефакты.       Он даже не ждал возражений. Его шаги эхом разнеслись по коридору, и вскоре дверь тихо захлопнулась.       Гермиона и Драко остались в тишине, среди яркого белого света лаборатории и пустого стола.       Драко просто смотрел на закрытую дверь. Он провёл руками по волосам, и несколько прядей упали ему на лицо.              — И что это, к дьяволу, было? — спросил он пустоту перед собой.       Гермиона стояла спиной к нему, опершись о стол, где он недавно делал пометки.       Она пыталась переварить всё, что произошло, но вместо ответа задала встречный вопрос:       — Может, ты мне скажешь? — она повернула голову, глядя прямо на Малфоя.       Лицо Драко вновь стало безэмоциональным — будто он одним движением внутри себя переключился.       — О чём ты вообще? — холодно спросил он и кивнул на дверь, — Разве сама не видела? — И что же Поттер мне на это скажет, интересно?       Он уже направился к выходу, намереваясь найти хоть кого-то, кто объяснит, что происходит, но Гермиона его остановила.        — Малфой! — она поднялась и быстро подошла к нему. — Ты не уйдёшь от ответа. Я видела твою реакцию, когда ты взял табличку.       — На что ты намекаешь? — глаза Драко сузились, он внимательно изучал её лицо.       Гермиона вспыхнула от возмущения. Её коса уже почти распалась, светлые пряди выбились и ложились на плечи. На шее виднелись следы золы — тонкая полоса пепельного цвета.              — Я видела, как ты на неё отреагировал, — не сдавалась она. — Ты что-то почувствовал.       Драко ухмыльнулся и чуть наклонился ближе, чтобы их глаза оказались на одном уровне.       — Хочешь провести со мной сеанс терапии разума? — прошептал он. — Не стоит. Я лучше заплачу профессионалу.       Гермионе было не до сарказма. Она видела — он уходит от темы. А значит, попала точно в цель.       — Что это было? — не унималась Гермиона.       Драко лишь фыркнул, всё ещё глядя прямо в её карие глаза. Он не собирался ничего говорить — не сейчас, пока сам не поймёт, что именно произошло.        Малфой слишком ясно видел: никто, кроме него, не отреагировал на табличку. Ни Поттер, ни Грейнджер. Значит, в нём самом есть что-то, на что древняя реликвия откликнулась.       Мысль об этом совсем не радовала. Особенно если табличка действительно связана с сегодняшним взрывом.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — бросил он, ровно, почти без эмоций.       Развернувшись, Малфой направился к двери и вышел, оставив Гермиону одну — среди тишины и множества вопросов, на которые пока не было ответов.