3. Из пепла — в заголовки
4 апреля 2026 г., 00:00
Когда дверь за ним закрылась, Малфой будто выдохнул весь день разом. Тело налилось усталостью, плечи опустились, и к горлу подкатила знакомая тяжесть — та, что приходит после слишком долгих часов на ногах и слишком громких голосов. Он прислонился к двери, прикрыв глаза, пытаясь перевести дыхание.
Кончики пальцев всё ещё щипало. Там, где недавно была табличка, будто осталась невидимая отметина. Внутри что-то гудело, еле слышно, как отголосок чужой магии. Не боль, не страх — просто ощущение, что под кожей живёт что-то чужое.
Коридоры Министерства были пусты. Стеклянные двери отражали свет, и шаги Драко отдавались гулким эхом. Рабочий день давно закончился, и привычный шум зала Аврората сменился вязкой тишиной. Ни голоса, ни смеха, ни скрипа перьев — только он и отголоски собственного раздражения.
Он прошёл мимо кабинета Поттера, мимо закрытых дверей, и, наконец, добрался до выхода. За ним с глухим звуком сомкнулись массивные дубовые створки. Снаружи была ночь — густая, холодная, с запахом камня и дождя.
Малфой достал часы: стрелки приближались к десяти. Он задержал дыхание, ощутив, как ветер слегка коснулся его лица, — и исчез с тихим хлопком, растворяясь в темноте.
Ноги Малфоя коснулись паркета гостиной. Тишина встретила его почти с облегчением.
Комната была небольшой — одна из тех типичных квартир, которые Министерство предлагало своим сотрудникам: чисто, удобно и безлико. Посреди стоял чёрный бархатный диван, на который Драко и опустился, чувствуя, как из него буквально вытекает усталость.
Он провёл ладонью по лицу, задержал дыхание и позволил себе закрыть глаза хотя бы на минуту. С этого места всё начиналось одинаково: возвращение, тишина, пустота и неотвязное чувство, что всё, что он делает, — лишь попытка отработать чужие грехи.
После войны жизнь семьи Малфоев распалась, как тонкое стекло. Люциус получил пожизненный срок в Азкабане — без права свиданий. Нарцисса переехала во Францию, в один из старых апартаментов, что когда-то принадлежали роду. Сам Драко предпочёл остаться. Не ради гордости — скорее, из упрямства.
Малфой-менор был оцеплен. Всё, что можно было продать, продали. Остальное пошло под конфискацию, а часть средств — на компенсации семьям погибших и на восстановление Хогвартса.
Так Министерство “искупало” чужую вину, а он просто наблюдал. С каждым месяцем ему оставалось всё меньше от старой жизни. Теперь вот — квартира с тонкими стенами и видом на город, где он всего лишь один из сотрудников Аврората.
Он открыл глаза. Свет фонаря из окна падал на пол и выхватывал из темноты разбросанные книги, пальто на кресле, пустую бутылку из-под огневиски.На мгновение ему стало действительно тихо.
Звенящая тишина буквально заставляла думать. Он достал из кармана брюк портсигар и, пройдя через узкую кухню, вышел на балкон. Ночной воздух встретил прохладой. Малфой присел в старое кресло, закурил и, глядя на тлеющую сигарету, прокручивал в голове события дня: вызов, пепел, развалины собора и тот таинственный артефакт.
Дым поднимался вверх ровной полоской, растворяясь в свете фонаря. А мысли — нет. Они возвращались. Возвращались к тому ощущению, когда он коснулся таблички. Что-то откликнулось в нём. Живое, древнее, будто магия узнала его.
Он не удивился тому, что маглы не видели табличку — слишком часто артефакты скрывают себя от чужих глаз. Но Гермиона… Если даже она — самая рассудительная и правильная ведьма столетия — не почувствовала ничего, то почему почувствовал он? Почему Поттер, прикоснувшись, лишь пожал плечами, а у него по венам будто прошёл ток?
Тревога сжала грудь, и Драко глубже втянул дым. Разум подкидывал варианты.
Во-первых, он наследник одного из самых древних магических родов Британии. Это могло объяснить многое. Артефакт был старше трёхсот лет, и, возможно, просто узнал кровь.
Во-вторых, Драко с детства жил в месте, где магия просачивалась в стены и воздух. Малфой-менор был пропитан чарами, и эта энергия текла в его жилах, как в родовом артефакте. Ни Гермиона, ни Поттер не могли понять, что это значит — они выросли среди обычных людей.
И в-третьих… Он — бывший Пожиратель смерти. Не убийца, нет. Но тот, кто всё же творил заклинания, о которых не говорят вслух. Круциатус. Пытки. Страх. Даже если ты делал это по приказу, даже если ненавидел каждый момент — магия помнит.
Она оставляет след.
И чем глубже ты пытаешься его стереть, тем сильнее чувствуешь, что он всё ещё там.
Он выдохнул. Тлеющая сигарета догорела до фильтра, и в ночи осталась лишь тонкая нить дыма — как память о том, что не сгорает до конца.
***
Гермиона тихо постучала в дверь кабинета главы Аврората. Ответа не последовало, и она осторожно приоткрыла её. Гарри сидел за столом, склонившись над кипой бумаг, и, кажется, буквально засыпал. Гермиона оглядела кабинет — на полу, на столе, даже на подоконнике громоздились папки. На секунду ей показалось, что их стало ещё больше, чем утром. Поттер поднял голову, моргнул, будто просыпаясь, и улыбнулся — устало, но по-доброму. Эта улыбка напомнила Гермионе тот день, когда он впервые сообщил, что станет главой Аврората. Это было на одном из ежемесячных семейных ужинов у Уизли. Она и Джинни помогали Молли накрывать на стол, а Рон только что вернулся с тренировок — кажется, их команда тогда ездила в Швейцарию. Он вошёл в дом вместе с Гарри, обняв его за плечи, и сиял от радости. Судя по довольному лицу Поттера, Рон действительно достал ту самую футболку с подписями всей команды “Пушки Паддлмир”. Когда вечером все собрались за столом, Гарри поднялся и, чуть смущённо улыбаясь, произнёс: — Мне предложили возглавить Аврорат. Тогда все заговорили разом. Молли расплакалась и крепко его обняла. Рон хлопнул по плечу, а Джинни — сияла, хотя Гермиона и тогда поняла, что в её взгляде мелькнула тревога. А сам Гарри стоял посреди кухни, счастливый, уверенный, и даже не подозревал, что променяет ночные рейды на кипы отчётов и бессонные ночи за бумагами. Сейчас, глядя на него, Гермиона видела не юношу с блестящими глазами, а взрослого мужчину, уставшего от чужих ошибок и собственной ответственности. — Что ты узнала? — Гарри снял очки и потер глаза. Голос звучал глухо, будто сквозь сон. Гермиона опустилась в кресло напротив и устало пожала плечами. — Разве что только то, что невыразимцы считают нас глупыми обезьянами, которым нельзя доверить даже самые простые задачи. Поттер поднял взгляд. — Что? — он не сразу понял смысл сказанного. Вернув очки на место, Гарри наклонился вперёд, пытаясь уловить в её голосе, это сарказм или правда. — Подожди, что случилось? — Ты разве не знаешь? — Гермиона приподняла бровь. — Нет. — Гарри покачал головой, медленно, с нарастающим раздражением. — Когда мы с Малфоем исследовали артефакт, в лабораторию вошёл Глава Отдела Тайн. Не представился, не объяснил ничего — просто изъял улику. Единственную улику. Гарри тихо выдохнул. Он прошёлся по кабинету, остановился у окна, провёл рукой по волосам и, наконец, обернулся. — Конечно. Конечно, почему бы им не вмешаться. У нас ведь не расследование, а прогулка по музею. Он опустил голову, прижал ладонь ко лбу. Усталость и раздражение, накапливавшиеся неделями, наконец, прорвались. — Министерство давит, отдел по связям с магглами требует отчёта, теперь ещё и невыразимцы. Прекрасно. Просто прекрасно. Гермиона промолчала. Вид у Гарри был такой, будто он держится только на кофе и упрямстве. — Гарри, — тихо сказала она, — мы должны… — Мы должны... — повторил он, а потом выдохнул. — Нет. Сейчас ты должна пойти домой. — Что? — Гермиона, иди домой. — Поттер говорил мягко, но твердо. — Ты не спала почти сутки. Если не отдохнёшь, завтра не сможешь ни думать, ни спорить. Она открыла рот, чтобы возразить, но Гарри уже поднял руку, не давая ей продолжить. — Завтра утром всё обсудим. С Малфоем, с Джимом. Разберёмся. На секунду между ними повисла пауза. Тишина, свет настольной лампы, и только шелест бумаг. Гермиона кивнула. — Хорошо. До завтра. Когда за ней закрылась дверь, Гарри устало опустился обратно в кресло и посмотрел на папку с делом. На обложке золотыми буквами значилось: “Взрыв в соборе Святого Павла.”***
Слишком хорошее утро для такого дня. Весеннее солнце мягко пробивалось сквозь зелёные листья за окном, а воздух был свежим и пах чем-то новым, обманчиво спокойным. Гермиона сидела на кухне, держала в руках чашку кофе и старалась хотя бы морально подготовиться к новому дню. Ночь выдалась отвратительной. Стоило ей закрыть глаза — в голове снова вспыхивали картины вчерашнего дня: развалины собора, пепел, лица невыразимцев, холодный сундук, в который спрятали их находку. Эти люди появились слишком внезапно, слишком уверенно. Они знали, что ищут. И это пугало больше всего. Попытка разговорить невыразимцев, конечно, закончилась бы ничем. Никто толком не понимал, чем они занимаются, и всё, что о них знали — это слухи и обрывки сплетен, которые ходили по Министерству. Гермиона не любила слухи. Она любила факты. Но сегодня у неё не было ни фактов, ни ответов. Она сделала глоток кофе, чувствуя, как горечь оседает на языке, и снова мысленно вернулась к Малфою. Он был странен. Даже для него. Гермиона видела, как он изменился, когда прикоснулся к табличке — как будто на миг кто-то другой смотрел из его глаз. А потом — резкое раздражение, закрытость. Ни слова объяснения. “Чертов Малфой,” — подумала она, уставившись в чёрное зеркало кофе. Он раздражал её даже больше, чем раньше. Раньше они почти не пересекались по службе — пару совместных операций, редкие отчёты. А теперь им приходится работать вместе. И не просто работать — вести одно из самых опасных расследований за последние годы. Она поставила чашку в раковину, вздохнула и посмотрела на часы. Пора было идти в Министерство. И Гермиона отчётливо знала — этот день не закончится спокойно. Грейнджер прошла в спальню, чтобы переодеться для рабочего дня. На кровати уже лежала нежно-голубая рубашка и бежевые брюки. Гермиона застёгивала пуговицы на ходу, когда камин вдруг вспыхнул зелёным пламенем. Девушка не ждала гостей, поэтому настороженно замерла, глядя на огонь. Из камина вышла девушка с длинными, огненными волосами. Джинни огляделась, а потом, увидев Гермиону, радостно подскочила к ней и крепко обняла. Гермиона на секунду застыла от неожиданности, а потом с улыбкой ответила на объятие. Джинни всегда излучала энергию — рядом с ней даже усталость будто отступала. — Я очень рада тебя видеть, Джинни, но ты меня сейчас задушишь, — хрипло выдохнула Гермиона, пытаясь освободиться. — Подумаешь, — рассмеялась Джинни и наконец отпустила её. — Ладно, ближе к делу. Её настроение менялось, как цвета в калейдоскопе. Секунду назад — весёлая и озорная, а теперь — серьёзная, с холодным прищуром, от которого у Гермионы внутри похолодело. — Хочу, чтобы ты мне объяснила, почему мой муж вылетел из дома прошлой ночью, и я его до сих пор не видела. Гермиона хмыкнула в кулак, стараясь не выдать улыбку, и посмотрела на подругу, которая уже устроилась на стуле у стола, скрестив ноги и разглядывая ногти. — Ну, у нас серьёзное дело, видимо, он весь в работе. Всё запутано, Джинни… — Да-да-да, я знаю, — махнула рукой Джинни. — Я читала об этом в Пророке. И видела тебя и Малфоя в белых комбинезонах. Уж было подумала, что Аврорат сменил форму. Гермиона закатила глаза, а Джинни звонко рассмеялась, довольная произведённым эффектом. И тут в голове у Гермионы будто что-то щёлкнуло. — В Пророке? — она подскочила к окну. Открыв его, Гермиона обнаружила пустую мисочку с угощением для сов и утреннюю почту. Девушка совершенно забыла о ней. Она бросила на стол несколько писем и утреннюю газету. На первой полосе — статья и их с Драко фотография, снятая, когда они убрали маски. Гермиона быстро пробежалась глазами по тексту и не смогла подобрать слов. — Вот же чертова сука… — Гермиона ругалась редко, но эта ситуация вывела её из себя. Она уже не обращая внимания на Джинни стянула с крючка пальто и начала торопливо надевать чёрные ботинки. — Ты куда? — Джинни наконец обозначила своё присутствие, наблюдая, как подруга мечется по квартире. — В Аврорат. Кто-то у меня сегодня попляшет, — зловещим голосом сказала Гермиона. Джинни рассмеялась: — Видимо, этот кто-то — Малфой. Гермионе хватило одного грозного взгляда, чтобы Джинни подняла руки в притворной капитуляции. Но когда заметила, что подруга уже вылетает из квартиры, она крикнула ей вслед: — Послезавтра пятница, помнишь? Наши ежепятничные сборы авроров и любимой жены главы Аврората! Я уже оставила Джеймса у мамы, она кормит его… Гермиона махнула рукой, даже не дослушав, и вылетела из квартиры, гремя каблуками по ступенькам. Джинни фыркнула, глядя ей вслед, и договорила в пустоту: — …тыквенным пюре. Видите ли, какая занятая.***
Гермиона буквально летела по коридорам Аврората. Она с силой распахнула дверь, так, что стекло в раме задрожало. Влетела фурией и бросила на блинный стол утреннюю газету — та приземлилась прямо на черничное пирожное Малфоя. Тот даже не вздрогнул. Спокойно пил кофе, делая вид, что читает какие-то бумаги. — Прекрасное утро, Грейнджер, — не отрывая взгляда от страницы, лениво произнёс Драко. — Не благодарю за угощение, конечно, но ты хотя бы могла предупредить, что у тебя приступ ярости. Я бы спрятал выпечку. Гермиона молча уставилась на него, её дыхание было таким тяжёлым, что Малфой наконец поднял глаза. — Что-то случилось? — произнёс он нарочито невинным голосом и посмотрел на размазанную газету. — Ах, это. Он изобразил притворное удивление. — Это возмутительно! — Гермиона взорвалась. — Как эта ведьма вообще могла получить наши фотографии?! — Ты правда хочешь услышать ответ? — Малфой прищурился. — Это Рита Скитер, Грейнджер. Она бы и из ада донесла эксклюзив, если бы там был приличный свет. В этот момент в дверной проём вошёл Джим. Он держал в руках несколько папок, но, заметив газету на столе, моментально расплылся в улыбке. — Я что-то такое и ожидал, когда получил сову утром, — протянул он, положил папки и взял Пророк, стряхивая крошки и брезгливо отковыривая кусочки черники от бумаги. — Сейчас зачитаю то, что мне больше всего понравилось. Драко развёл руками, словно великодушно разрешая. — Прошу, Джим, не сдерживайся. Настроение и так прекрасное. Джим с важным видом прочистил горло и заговорил с интонацией литературного критика: — Стоит отметить уже одно название статьи. “ВЗРЫВ В СЕРДЦЕ ЛОНДОНА! МАГЛЫ В ПАНИКЕ — АВРОРАТ МОЛЧИТ.” Он выдержал паузу и поднял взгляд. — Интригует, не правда ли? Гермиона сжимала кулаки, сдерживая раздражение, а Малфой с абсолютно серьёзным выражением лица кивал. — Но моё любимое — вот это. Позвольте процитировать, — Джим взмахнул газетой. — Прошу, — кивнул Малфой с невозмутимой вежливостью. — “Почему именно Грейнджер и Малфой были выбраны для этого дела? Совпадение или хитрый замысел Поттера — поставить рядом двух волшебников с непростым прошлым? Наши читатели помнят, что в годы Хогвартса между Гермионой Грейнджер и Драко Малфоем не раз вспыхивали конфликты. Но, как известно, от ненависти до... служебного партнёрства — один шаг.” Гермиона закатила глаза, а Малфой чуть приподнял уголок губ. — Хм. Видишь, Грейнджер? Даже Скитер верит в твои шансы. — Он сделал глоток кофе. — Я бы сказал, статья чересчур оптимистична. — Я сейчас тебя убью, — выдохнула Гермиона. Но прежде чем она успела что-то добавить, за спиной раздался строгий голос Поттера. Он стоял в дверях, тоже с газетой в руке, и выглядел так, будто не спал всю ночь. — А вот моя любимая часть, — произнёс он с ядовитым спокойствием. — Послушайте, вам понравится. Я ржал до смерти. Гарри поднял газету и прочитал с выражением: — “Согласно источникам, над развалинами действительно зафиксировали следы магии, хотя Министерство пока не дало официальных комментариев. Аврорат тщательно всё скрывает. Глава Аврората Гарри Поттер отказывается от комментариев и, по словам очевидцев, явно не держит ситуацию в своих руках. Аврорат бесполезен?” Он медленно опустил газету и посмотрел на обоих. — Так вот, — протянул Поттер, — кто из вас первым объяснит, почему я должен был сегодня отвечать на три десятка писем с вопросом, теряю ли я контроль над ситуацией? Драко откинулся на стуле и совершенно спокойно ответил: — Потому что, Поттер, ты уже давно потерял свое чувство юмора. Он посмотрел на обоих и устало добавил: — Скажите мне, пожалуйста, что вы хотя бы не успели поцеловаться на месте преступления. Он сел за свое место во главе стола и жестом пригласил всех занять свои. После фразы Поттера Драко засмеялся в кулак, и только хотел что-то сказать, как его перебила Гермиона, она шумно выдохнула, прижимая пальцы к переносице: — Малфой, я клянусь, если ты сейчас что-то скажешь... Он ухмыльнулся и наклонился вперёд, чуть приглушив голос: — Осторожнее, Грейнджер. С таким выражением лица ты даёшь Пророку новый повод написать, что между нами “искрит”. В этот момент Гарри окончательно вышел из себя и со всей силой бросил газету на стол. Та упала с глухим звуком, и в зале совещаний воцарилась тишина. — Я сказал, довольно, — голос Поттера прозвучал резко, почти срывисто. Его глаза метали молнии. — Ведёте себя как дети. У нас есть серьёзные проблемы с делом. Шутливое настроение мгновенно испарилось, оставив после себя напряжение и тревогу. Гарри стоял перед ними, тяжело дыша, и выглядел измотанным. Тёмные круги под глазами говорили сами за себя — он явно не спал уже несколько ночей. — Невыразимцы отклонили мой запрос на изучение артефакта, — произнёс он устало. — Они были непоколебимы. Я не смог ничего из них выудить. — Они объяснили причину? — Гермиона даже не удивилась, но в голосе всё же прозвучала надежда. — Они объявили третий уровень секретности и никого не допускают, — Поттер потянулся к папкам, которые принёс Джим, и раздал каждому. — Более того, они уничтожили все бумаги, которые вы заполняли после анализа. Драко открыл папку и пролистал содержимое. Несколько фотографий с места происшествия, короткий отчёт магловской полиции, судмедэкспертиза — и всё. Он поднял взгляд. — Ты же понимаешь, Поттер, — произнёс Малфой, хмурясь, — тут пусто. Мы ничего не сможем выудить из этого. Даже маггловский инспектор из отдела пропавших котов сделал бы отчёт подробнее. Гермиона повернула голову, заметив в отражении стеклянной перегородки Маклагена, и уже приготовилась к очередной волне раздражения. Тот вошёл в зал, расправив плечи, с видом человека, которому поручили спасение мира. Он подошёл к Поттеру, положил перед ним лист бумаги и что-то прошептал ему на ухо. Гарри коротко кивнул, и Маклаген удалился, оставив за собой шлейф одеколона и самодовольства. Джим проводил его взглядом, и уголок его губ чуть дрогнул. — Кажется, наш герой снова спас день, — тихо бросил он, скрестив руки. — Интересно, на этот раз без зеркала справился? Гарри внимательно вчитался в бумагу, нахмурился и расправил плечи. — У магловской полиции появился подозреваемый. Они его задержали и держат под стражей, — произнёс он ровно, но голос звучал напряжённо. Он протянул лист Джиму. — Отправляйся к ним сейчас же и присутствуй при допросе. Если потребуется — проведи повторный сам. Возвращайся только с новостями. Джим коротко кивнул, поднялся, на ходу забрал пиджак и уже через секунду исчез за дверью, не тратя ни слова лишнего. Когда дверь за ним закрылась, Гарри тоже встал. Повернулся, вытянул палочку и пару раз махнул — воздух в зале едва дрогнул, и на дверь легло Силенцио. Это был плохой знак. Если Поттер накладывал защиту от звука — разговор обещал быть серьёзным. — То, что я скажу дальше, останется между нами, — Гарри говорил тише, чем обычно. Его взгляд переходил от Гермионы к Малфою. — Я не доверяю невыразимцам. Ситуация выходит из-под контроля. Он сделал паузу, выдохнул. — Попробуйте восстановить в памяти всё, что видели. Узор, символы на артефакте, даже мелочи. Любая деталь может стать ключевой. Гермиона и Драко переглянулись. В их взглядах не было прежней враждебности — только молчаливое понимание. Они одновременно кивнули. — Этого разговора не было, — тихо произнёс Поттер. — Я доверяю вам обоим. Гермиона поднялась, подошла к нему и положила ладонь на плечо. — Мы с Малфоем справимся, — сказала она мягко. — А ты иди домой. Посмотри на себя, Гарри, ты уже с трудом стоишь. Он хотел было возразить, но только устало улыбнулся и опустил взгляд. — Вы — последняя здравая часть этого проклятого Министерства, — пробормотал он и, не дожидаясь ответа, снял Силенцио, выходя из комнаты. Когда дверь за ним закрылась, в помещении повисла густая тишина. Малфой откинулся на спинку стула и, не поднимая взгляда, усмехнулся: — Приятно осознавать, что теперь мы — “здравый элемент”. Пожалуй, это худшая характеристика, что я слышал о себе за всю жизнь. Гермиона устало улыбнулась. — Привыкай, Малфой. Похоже, всё только начинается.***
Весь рабочий день Драко и Гермиона провели в тишине. Шорох бумаг, редкое скрипение пера по пергаменту и шелест переворачиваемых страниц — вот и весь звук в кабинете. Гермиона уже не помнила, сколько часов подряд она провела над книгами, собранными за годы работы в Аврорате. Каждая из них касалась древних артефактов, их свойств, проклятий, формул, заклинаний — но ни одна не подходила под их находку. — Бесполезно, — пробормотала она, захлопывая очередной том. Пыль взвилась в воздухе, и Гермиона машинально потерла лоб. В библиотеку Министерства идти было нельзя. Не потому, что им не хватало допуска — а потому что невыразимцы в последние дни ходили по коридорам слишком часто. То с кофе, то с булочкой, то просто прогуливались мимо их отдела, но каждый раз останавливались у стеклянной перегородки, бросая слишком внимательные взгляды. Слишком долгие. — Им явно нечего делать, — проворчал Малфой, вставая и раздражённо закрывая жалюзи. — Пусть ещё поставят кресло и сделают ставки, кто из нас первым сойдёт с ума. Гермиона не ответила. Она снова уткнулась в книги, пытаясь не замечать, как её раздражает тихое цоканье пера Малфоя и его вздохи. Так продолжалось, казалось, вечность — пока не раздался грохот распахнувшейся двери. Джим буквально влетел пулей в зал, хватая ртом воздух, словно только что бежал через весь коридор. — Опять, — выдохнул он. — Взрыв. Примерно десять минут назад. Церковь святого Данкана. Слова прозвучали как удар. Гермиона и Драко одновременно подняли головы. Ни одного вопроса, ни секунды колебаний. Драко рывком встал, подошёл к вешалке и схватил свой плащ. Одним движением он сорвал рядом висевшее бежевое пальто Гермионы и, не глядя, бросил его через весь кабинет. Гермиона поймала его на лету — почти машинально, как будто они давно работали в таком ритме. — Готова? — коротко бросил он, уже застёгивая плащ. — Всегда, — ответила она, и в голосе прозвучала та холодная решимость, которую он знал слишком хорошо. Он протянул руку, и Гермиона, не колеблясь, ухватилась за его запястье. Мгновение — и воздух будто провалился внутрь себя. Тишина, мгновенная, оглушающая — а затем резкий хлопок, и пространство рвануло. Малфой отпустил руку Гермионы и шагнул вперёд. — Второй, — тихо сказал он, не глядя на неё. Она кивнула, сжимая пальцы, чтобы унять дрожь.
