Пепел на витражах

             Гермиона стояла посреди гостиной своей квартиры. Она только что аппарировала прямо с места второго преступления — со свёртком в руках.       Ткань мантии, в которую был завернут артефакт, потемнела от пыли и золы. Она смотрела на него и тихо выдохнула.       До чего же всё дошло. Она — Гермиона Грейнджер, сотрудница Министерства, всегда следовавшая уставу, — теперь прячет у себя дома вещь, которую следовало бы немедленно сдать в Отдел тайн.       Но этого она сделать не могла. Отдел уже отобрал у них одну важную улику, и вторая — могла исчезнуть точно так же. Не в их пользу.       Гермиона медленно прошла вглубь комнаты. Её взгляд остановился на большом книжном шкафу у стены. Полки, заставленные книгами, выглядели так же, как всегда — привычно, безопасно.       “Лучше всего — на виду,” — подумала она.       Она провела пальцем вдоль корешков, ощущая шероховатость обложек. Нашла старые учебники по трансфигурации — те самые, что остались ещё с времён Хогвартса. Вытащила их, осторожно раздвинула пространство между книгами.       Ткань тихо зашуршала. Артефакт лёг на полку — тёплый, будто ещё хранил жар того места, откуда его вынесли.       Гермиона вернула учебники на место. Рука задержалась на корешке «Продвинутые приёмы трансфигурации». На мгновение показалось, что книги стали тяжелее.       Она отступила на шаг и осмотрела полку. Ничего необычного. Только книги. Только её жизнь. Но где-то глубоко внутри Гермиона понимала: теперь её дом хранит секрет, за который придётся отвечать.

***

      Малфой сидел в кабинете у Гарри. Он только что вернулся с места первого преступления, и теперь они вдвоём ждали Гермиону.       Атмосфера была натянута, как струна. Гарри сидел за столом, опершись подбородком о руку. Малфой — напротив, в кресле у стены, сдерживая раздражение. Оба молчали. Пару минут назад Джим влетел в кабинет и сбивчиво рассказал, что Гермиона нашла второй артефакт — и, судя по всему, спрятала его. Эта новость заставила Поттера моментально посерьёзнеть.       Сейчас они сидели в нервозном молчании.       Малфой чувствовал, как по венам пробегает знакомый холодок. Он не забыл то чувство, когда впервые дотронулся до артефакта — будто что-то древнее и опасное коснулось его самого. А теперь Грейнджер решила забрать подобное себе домой.       — Поттер, — голос Драко стал низким и грубым, — тебе не кажется, что Грейнджер действует несколько… своевольно?       Гарри поднял глаза от стола и кивнул.       — Да. Как раз об этом и думаю.       — И как вы вообще умудрялись подавлять её геройские порывы в Хогвартсе?       Поттер поднял взгляд поверх очков и усмехнулся.       — Думаю, ты что-то путаешь. Это не я. Это она верхом на драконе вылетела из Гринготтса.       Малфой хмыкнул, но уголки губ дрогнули.       — Да, я помню. Пожиратели были в ярости. Некоторые даже пытались выяснить, как именно она туда вообще попала.       — Думаю, теперь у нас есть шанс спросить лично, — тихо сказал Гарри и бросил взгляд на дверь.       Они оба услышали шаги в коридоре. Гулкие, уверенные, всё ближе. Малфой выпрямился в кресле. Гарри снял очки и потер переносицу.       Дверь приоткрылась, впуская поток холодного света из коридора.       Гермиона вошла в кабинет. Её мантия была испачкана золой — на чёрной ткани это почти не бросалось в глаза, но пепел осел на коже у шеи и на скулах. Волосы выбились из причёски и держались на последнем усилии заколки.       Малфой не стал ждать, пока она заговорит. Он театрально повернулся к Гарри, будто обращался вовсе не к ней.       — Как ты считаешь, Поттер, — произнёс он лениво, — можно ли теперь официально называть Грейнджер похитительницей прожжённой глины?       Он на секунду перевёл взгляд на Гермиону, уголок его губ дёрнулся.       — Только посмотри на неё. В глазах — фанатизм. Прячь чернильницу и перо, — он чуть склонил голову, — боюсь, она не остановится, теперь, когда почувствовала вкус.       Гарри бросил на него взгляд поверх очков — усталый, предостерегающий.       — Драко...       — Что? — с наигранным удивлением произнёс Малфой. — Я просто восхищаюсь её преданностью делу.       Гермиона не ответила. Она прошла к столу, даже не взглянув на него, и села в соседнее кресло. Пальцы, всё ещё в саже, аккуратно развернули папку с докладом, который лежал на столе Поттера. Воздух в кабинете стал густым. Даже Гарри почувствовал — за спокойствием Гермионы скрывается шторм.       — Мы отследили следы старой магии. Даже, я бы сказала, древней, — Гермиона провела пальцами по строчкам отчёта Малфоя. — Я так понимаю, там было то же самое?       Малфой выпрямился в кресле, наблюдая, как она склонилась над бумагами. Её пальцы мягко скользили по пергаменту, а нос чуть сморщился, когда она вчиталась в очередную строчку. Драко невольно задержал взгляд: крошечные веснушки на скулах, ресницы, трепещущие при свете лампы. Странное ощущение — будто комната сузилась только до неё.       — Может, перейдём к чему-то, что действительно нас интересует? — не выдержал Гарри, откинувшись на спинку кресла.       Гермиона подняла голову. Её взгляд встретился с глазами Малфоя. Пауза повисла между ними, слишком долгая, чтобы быть просто рабочей.       — Он в надёжном месте, — произнесла она спокойно, не отводя взгляда.       Малфой приподнял бровь.        — В комоде с нижним бельём? Думаешь, зарядить его магией, чтобы найти того самого?       — А ты уже пробовал? Помогло? — парировала она мгновенно.       — Ну, — Драко чуть подался вперёд, и между ними осталась едва ли пара ладоней, — ты же сейчас сидишь здесь.       Гермиона замерла. Щёки окрасились лёгким румянцем, и даже её дыхание стало чуть тише. Она уже открыла рот, чтобы ответить, но…       — Простите, что перебиваю ваш… разговор, — раздался сухой голос Гарри.       Он сидел, скрестив руки на груди, и смотрел на них поверх очков — с тем выражением, с которым когда-то смотрел на Лаванду и Рона, когда они думали, что их никто не замечает.       — Я забрала артефакт домой, — Гермиона старалась, чтобы голос звучал уверенно. — Нам нужно его спрятать от невыразимцев. Иначе мы его больше не увидим, как прошлый.       Гарри шумно выдохнул, откинувшись в кресле.       — После детального обследования мы обязаны будем его отдать. — он провёл рукой по лицу. — Такие правила, Гермиона.       Она просто кивнула, не споря.       — А сейчас — домой. Нам всем нужен отдых. — Поттер встал, натягивая мантию.       И именно в этот момент кто-то настойчиво постучал в дверь. Гарри бросил на неё взгляд, полный усталого отчаяния.       Весь день он отбивался от министерских “советов”. Коллеги, кажется, сговорились обсуждать каждое решение Аврората, начиная от формы до антиаппарационного барьера.              Правда, барьер всем “понравился” — особенно тем, кто теперь вынужден был попадать на работу по старинке: через телефонные будки и смыв в общественном туалете. Гарри до сих пор помнил, как в седьмом курсе впервые “смылся” в Министерство. Тогда он пообещал себе, что если когда-нибудь станет начальником — вернёт всем это удовольствие.       Стук в дверь повторился, ещё настойчивее. — Войдите! — крикнул Поттер, не скрывая раздражения.       В дверном проёме показалась голова Маклаггена. Он быстро оглядел присутствующих, шагнул внутрь и направился к Малфою.       — Приветствуйте спасителя, — начал он с самодовольной улыбкой. — У меня есть одно совпадение. Ну, помимо очевидного факта, что всё это как-то связано с религией.       Малфой поднял бровь и принял из его рук пачку бумаг.       — Прекрасно, Маклагген. Ты только что спас нас от скуки.       Гермиона закатила глаза и вздохнула. Гарри сел обратно, глядя на часы.       — Отлично. Три минуты до конца рабочего дня — и, наконец, “спасение”.       Маклагген не уловил сарказма и сиял, будто получил орден.       — Я знал, что вы оцените.       Малфой пролистал бумаги, лениво скользя взглядом по строчкам. И вдруг его глаза остановились. Фонд «Взгляд из прошлого».       Он нахмурился, перечитал ещё раз — и поднял взгляд на Маклаггена.       — И что ты хочешь этим сказать? — спросил Драко, устало, но с ноткой интереса.       Маклагген, сияя самодовольством, выпрямился.              — Я целый день провёл в поисках. Сначала перерыл всё, что нашёл в нашей библиотеке, но там сплошные общие факты. А потом — вот, — он сделал паузу для драматического эффекта, — фонд “Взгляд из прошлого”. Пришлось отправиться в мир маглов.       Гермиона подошла ближе и взяла бумаги из рук Малфоя.       — Этот фонд, — сказала она, быстро пробегая глазами текст, — незадолго до пожаров занимался реставрацией на обоих объектах.       Она указала пальцем на строчки внизу.       — Они исследуют сотни археологических памятников в год, но это не совпадение. После их работ — два взрыва. Это не статистика, это закономерность.       Малфой был удивлён. Честно говоря, он не ожидал, что поручение Кормаку принесёт хоть что-то, кроме ещё одного повода для насмешки. Но теперь перед ним действительно вырисовывалась зацепка.       Он коротко кивнул и, не удержавшись, пожал Кормаку руку.       — Видишь, Малфой, я поразмыслил — и результат налицо! — гордо сказал Маклагген.       — Удивил, Маклагген, — произнёс Драко с лёгкой ухмылкой. — Ещё немного — и ты выучишь пару заклинаний из раздела “продвинутых”. А там, глядишь, и научишься гладить форму.       Он окинул взглядом мятую рубашку Кормака. Тот фыркнул, закатив глаза.       — Умеешь же всё испортить!       Он уже собирался возразить, но вдруг оживился.        — А, кстати! У фонда открытый свой набор специалистов. Мы с Гермионой могли бы идеально подойти как эксперты по древней письменности и археологии. Супружеская пара не вызовет подозрений. Внедримся в тыл врага, узнаем, кто там заправляет!       Гарри закрыл глаза и тихо простонал, ударив себя ладонью по лбу. Гермиона закатила глаза, но промолчала.       — Перегрелся, — протянул Драко. — Признаю, поручение тебе стоило дозировать.       Он мягко развернул Кормака к двери и вытолкнул его наружу.       — Иди, герой. Отдыхай. Пока не придумал, как внедриться в священный хор или монастырь.       Дверь закрылась. На несколько секунд повисла тишина.       Гарри взглянул на Малфоя и Гермиону.       — Фонд “Взгляд из прошлого”, — повторил он тихо. — Похоже, у нас, наконец, появилась первая реальная нить.

***

      Гарри и Гермиона вышли с этажа. Коридор был почти пуст — только двое авроров из охраны стояли у контрольного поста, записывая имена в журнал посещений.       — Всего доброго, мистер Поттер, мисс Грейнджер, — один из них коротко кивнул.       Гарри ответил усталым, но тёплым взглядом. Они с Гермионой прошли мимо и вошли в лифт.       Двери с тихим щелчком закрылись, и лифт плавно двинулся вниз. Гермиона скрестила руки на груди и опустила взгляд. Воздух между ними был наполнен усталостью и чем-то, что ни один из них не решался назвать — тревогой, может быть, или предчувствием.       Гарри молчал, глядя на отражение в металлической стене лифта. — Завтра будет тяжёлый день, — произнёс он наконец.       — Все они теперь такие, — тихо ответила Гермиона.       Лифт дрогнул и замер на первом уровне. Двери раскрылись, впуская прохладный воздух хола ночного Министерства.       — Гермиона, а какое дело Драко поручил Ванессе? — Гарри взялся за ручку двери и потянул её вниз. — Она его остановила, едва мы вышли из кабинета, и выглядела крайне взволнованной.       Гермиона лишь пожала плечами.       — Без понятия. — Она нахмурилась, вспоминая. — Ванесса раньше работала в специальном отделе, который занимался узконаправленной магией. Она ездила даже в другие страны — передавала опыт, обучала авроров. Малфой ничего не говорил, что ему от неё нужно.       Гарри хмыкнул.       — Если Ванесса взволнована, значит, он либо задумал что-то рискованное, либо нагло использует её профессиональную гордость. В любом случае — звучит как Малфой.       Гермиона усмехнулась, и они вышли в холл Министерства. Воздух здесь был прохладный, с запахом камня и магической пыли.       Когда они ступили за тяжёлые двери наружу, Гермиона уже собиралась пожелать другу спокойной ночи, но замерла. У входа, прямо под фонарём, стояла фигура в длинной чёрной мантии. Джинни Поттер куталась в ткань и выглядела до предела раздражённой.       — Гарри Джеймс Поттер! — раздалось, как заклинание.       Гарри инстинктивно вздрогнул и обернулся.       — Джинни… — осторожно произнёс он.       Она подлетела к нему почти с порывом ветра.       — Объясни мне, почему твои авроры выкинули меня на улицу, как непонятно кого?! — её голос дрожал от возмущения. — Я пришла к своему мужу, а стою под Министерством, как… как… у меня даже нет слов!       Гермиона прижала ладонь ко рту, чтобы скрыть улыбку. Гарри закрыл глаза и тяжело вздохнул.       — Джин, — начал он с обречённой мягкостью, — ты попала под последствия моих решений, милая.       — Под что я попала?! — Джинни вскинула брови. — А предупредить — никак?!       Гарри беспомощно развёл руками.       — Это временная мера. Для безопасности. Если я разрешу вход для своей жены, то все подряд будут проводить в Аврорат своих друзей и родственников. У нас особое положение.       — Безопасности?! Особое положение?! — Джинни уже кипела. — Знаешь, что небезопасно? Заставлять жену главы Аврората добираться до тебя через общественный туалет!       Гермиона не выдержала и прыснула от смеха. Гарри бросил на неё взгляд — мол, не смей подливать масла в огонь, — но уголки его губ тоже дрогнули.       Джинни, наконец, выдохнула и, буркнув что-то вроде “разберёмся дома”, развернулась и пошла прочь, громко стуча каблуками по плитке, потом обернулась и прикрикнула.       — Ну вы идёте? Вас и так уже все ждут, — Джинни явно была разгневана. С ними поравнялись Малфой и Ванесса.       Джинни удивлённо вскинула брови, но тут же улыбнулась и поздоровалась.        — Отлично! Тогда идём все вместе! — бодро сказала она и, не дожидаясь ответа, потащила Гарри и Гермиону за рукава. — Я же говорила, что сегодня нельзя пропускать посиделки.       Гермиона только сейчас вспомнила: именно сегодня Джинни писала ей сову с упоминанием «сюрприза» и набором угроз, если кто-то снова откажется от их пятничной традиции.       — Джинн, ну, сегодня был такой тяжёлый день, — с мольбой в голосе протянула Гермиона. — Может, в следующий раз?..       Подругу будто окатило ледяной водой. Она остановилась и медленно повернулась. Её взгляд был настолько решительным, что Гарри сразу притих, а Гермиона без единого слова поняла — сопротивление бесполезно.       — После тяжёлого дня тем более нельзя пропускать, — отчеканила Джинни. — Это закон. Она перевела взгляд на Малфоя и Ванессу.       — И вы тоже идёте.       Малфой коротко выдохнул, закатив глаза. — Невероятно… Я, кажется, попал в Аврорат не ради служебного долга, а ради посиделок Поттеров.       — Радуйся, что не ради танцев, — парировала Джинни и подмигнула.       Малфой ничего не ответил. Он просто сунул руки в карманы и пошёл следом за ними, стараясь не смотреть на Гермиону, которая едва сдерживала улыбку.       Бар недалеко от Миннистервства — место, куда редко заглядывали посторонние.              Полумрак, мягкий запах старого дерева и пены, лениво клубящийся дым над стойкой. Из старого граммофона в углу играла тихая джазовая мелодия — глухие аккорды, вплетённые в размеренное звяканье бутылок и звон бокалов. На столах — свечи, тусклые, будто тоже уставшие после долгого рабочего дня.       Авроры в форме сидели группами, привычно переговариваясь полушёпотом. На их лицах отражалась усталость, но в жестах чувствовалось что-то родное — товарищество, которое рождается только в тех, кто видел слишком много.       Когда двери скрипнули, в зал вошли Гарри, Джинни и Гермиона. Гул разговоров на мгновение стих — не из почтения, а просто из привычки: Поттер всегда привлекал внимание. Но всё быстро вернулось на круги своя — кто-то рассмеялся, кто-то подлил себе ещё.       Они прошли вдоль ряда столов, где мелькали знакомые лица коллег, и заняли свой привычный угол. За столом их уже ждал Джим — в расстёгнутой мантии, с кружкой в руке и той ленивой улыбкой, которая всегда появлялась у него перед историями “о славных делах”. Гарри устало опустился на скамью, Джинни — рядом, Гермиона — напротив. В этот момент дверь снова скрипнула, и в тусклом свете показались Драко и Ванесса. Он, как всегда, будто бы случайно выглядел безупречно; она — спокойная, внимательная, немного настороженная.       Драко задержался на пороге, окинул взглядом шумный зал, и, уловив глазами Гермиону, коротко кивнул. Потом — неторопливо, с той самой холодной уверенностью, что сводила коллег с ума, направился к их столу.       Музыка играла где-то на фоне, мягко обволакивая воздух, а снаружи под окнами шумел вечерний Лондон. Здесь, в полутьме бара, на время можно было забыть о делах, которые начинались и заканчивались словом “взрыв”.       Драко подошёл к их столику последним. Джим уже полулежал на лавке с кружкой, Гарри с Джинни переговаривались, Гермиона листала меню, будто делала это для самоуспокоения.              Малфой кивнул всем поочерёдно и сел рядом с Гермионой. Скамья тихо скрипнула, и она почувствовала лёгкий толчок — его колено едва коснулось её. От него пахло холодом вечернего воздуха и чем-то едва терпким, дорогим, как старая бумага и кофе.       Гермиона повернула голову — и столкнулась с его внимательным, чуть ленивым взглядом.       — У меня дела дома, — сказала она, как будто объяснялась не только друзьям, но и себе. — Недолго посижу, потом уйду.       Под столом — ещё одно лёгкое движение. Драко, не глядя на неё, чуть сдвинул ногу.       — Может, тебе нужна помощь, Грейнджер? — произнёс он почти небрежно, но достаточно тихо, чтобы это услышала только она.       Гермиона даже не моргнула.       — Вряд ли ты справишься, — ответила тем же тоном. — Там слишком много пыли.       Малфой повернул голову и усмехнулся — коротко, едва заметно. А Джинни, сидевшая напротив, заметила эту короткую перепалку. Её глаза сверкнули с любопытством, и она тихо пихнула Гарри локтем под столом, чуть кивая в сторону Драко и Гермионы. Гарри, как обычно, сделал вид, что ничего не понимает, но Джинни уже улыбалась себе под нос, наслаждаясь тем, как Гермиона старательно делает вид, будто ничего не произошло.       Ванесса, сидевшая рядом с Джимом, удивлённо приподняла брови, но промолчала. Она отпила немного сливочного пива и, не сводя глаз со своего бокала, начала слушать чуть внимательнее, как будто случайно, будто ей это неинтересно, хотя это было далеко не так.       Джинни хлопнула в ладони, чтобы сменить настроение:       — Итак! Кто сегодня угощает? — сказала она с привычной бодростью. — Я оставила Джеймса у мамы, так что вечер — только наш!       Гарри пожал плечами. Гермиона открыла рот, но не успела ничего сказать — Драко уже поднял руку.       — Тогда угощаю сегодня я, — спокойно сказал он и посмотрел на Джинни. — Поттеры спасают мир, Малфой — вечер. Баланс соблюдён.       Джим фыркнул.       — Ну, наконец-то от тебя хоть какая-то польза…       Но договорить он не успел. Двери бара с грохотом распахнулись, и в зал ворвался холодный поток воздуха, взъерошив свечи и запах пива. На пороге стоял Рон Уизли.       Он заметно изменился. Более широкоплечий, уверенный, с коротко подстриженными рыжими волосами и усталым, но твёрдым взглядом. На нём была простая рубашка, закатанные рукава и серая куртка, которая на фоне остальных казалась почти форменной. Рон выглядел так, будто последние годы провёл исключительно на квиддичных тренировках.       Его появление мгновенно изменило атмосферу: разговоры стихли, кто-то отложил кружку, Гермиона на секунду замерла, не веря глазам. Даже Драко перестал ухмыляться.       Рон обвёл всех взглядом — сначала Гарри, потом Джинни, и только после этого — Гермиону. На его лице мелькнула едва заметная улыбка.       — Ну здравствуйте, — произнёс он хрипловато, — надеюсь, для меня тут найдётся кружка.       И музыка в баре будто стихла, уступая место чему-то другому — предчувствию. С того момента вечер перестал быть просто посиделками.       — А вот и сюрприз! — радостно пискнула Джинни, сияя.       Гарри даже не успел что-то сказать — он вскочил и заключил Рона в крепкие объятия. Они не виделись уже несколько месяцев: с тех пор, как Рон стал профессиональным игроком в квиддич, а Гарри — главой Аврората, их переписки свелись к редким коротким совам “жив-здоров”.       Рон, смеясь, хлопнул друга по плечу, а потом тут же повернулся к Гермионе и заключил и её в крепкие, почти медвежьи объятия. Она невольно рассмеялась, хоть и выглядела немного растерянной, — и села обратно.       Рон уселся рядом с Джинни, привычно откинувшись на спинку стула.        — Я так рад вас видеть! — сказал он, и в его голосе действительно звенела неподдельная радость. — У меня наконец-то выдалось немного свободного времени, вот и решил заглянуть. Как у вас дела на работе?       Он схватил кружку со сливочным пивом, сделал добрый глоток и довольно кивнул. Гарри нервно хихикнул и посмотрел на Гермиону, которая сидела прямо напротив.        — Всё нормально, работа бьёт ключом, — ответил он, обнимая Джинни за плечи. — Лучше расскажи, как у тебя дела.       — Всё отлично! — Рон оживился, в его глазах блеснул знакомый азарт. — Уже скоро начну тренировать новых игроков! Представляете? Мы будем проводить сборы недалеко от Норвегии, там строят новую арену. Перспективная команда, говорят, с огоньком. Он обернулся к Гермионе, в голосе появилась мягкость:       — А ты как, Гермиона? Как жизнь?       Девушка, не ожидавшая такого прямого вопроса, поперхнулась пивом и поспешно откашлялась, пряча смущение в улыбке.       — Всё в порядке, Рон. — Она поставила кружку на стол. — Всё как обычно.       Малфой, сидящий чуть сбоку, бросил на неё короткий взгляд — внимательный, почти изучающий. На его губах мелькнула лёгкая тень усмешки, которую он тут же спрятал за краем бокала.       А в остальном всё выглядело как раньше: шум, свет свечей, мягкий гул разговоров, запах сливочного пива и та странная теплая нота, что возникает только, когда прошлое вдруг садится рядом за тот же стол.       Рон отставил кружку, откинулся на спинку стула и посмотрел прямо на Малфоя, прищурившись. В его голосе прозвучала знакомая ухмылка, от которой у Гарри с Джинни сразу появилось чувство, что сейчас будет что-то.       — Ну что, Малфой, как твои дела? — протянул он с насмешкой. — Не надоело ещё изображать образцового аврора?       Драко чуть приподнял уголок губ, не спеша поднимать взгляд.       — А у тебя, Уизли, всё по-старому? Летаешь, ловишь, падаешь, снова летаешь? — лениво отозвался он, вращая бокал в пальцах. — Хотя нет… теперь ты, кажется, звезда. Интервью, фанаты, плакаты на весь “Ежедневный Пророк”?       Рон рассмеялся.        — Зато у меня дела с прессой лучше, чем у тебя с людьми.       Драко вскинул глаза, и на секунду в них мелькнуло что-то, что трудно было назвать просто насмешкой.       — О, с людьми у меня всё отлично. — Он чуть подался вперёд, небрежно откинув локоть на спинку скамьи. — Особенно… с некоторыми.       Его взгляд скользнул в сторону Гермионы. Ни секунды прямоты, всё — игра полутона, лёгкий, почти неуловимый намёк. Гермиона почувствовала, как щёки мгновенно теплеют, и, чтобы скрыть смущение, быстро вмешалась:       — Мы просто работаем вместе, — сказала она слишком поспешно.       — О, да, — кивнул Драко, не убирая взгляда. — Мы действительно… много работаем.       Джинни еле сдержала смешок и тихо пихнула Гарри локтем, а Рон нахмурился, не понимая, шутка ли это или нет. Гермиона уже готова была сменить тему, но Драко добавил, тихо и с ледяной вежливостью:       — Хотя знаешь, Уизли, ты прав. Работать с людьми непросто. Особенно с теми, кто вечно оправдывается за то, чего не было.       Эта фраза попала точно в цель. Гермиона дёрнулась, не ожидая — и, когда тянулась к бокалу, её пальцы дрогнули. Кружка с пивом опрокинулась, густая пена пролилась прямо на Драко.       — Мерлин! — выдохнула она, вскакивая. — Прости, я… я не хотела.       Он даже не двинулся. Просто сидел, глядя на неё снизу вверх, и уголок его губ снова чуть дрогнул.       — Ничего страшного, Грейнджер. Ты же знаешь — все в порядке.       Он произнёс это почти шёпотом, и всё за столом будто стихло. Гермиона стояла, не в силах отвести взгляд. Её дыхание участилось, а он всё ещё смотрел ей в глаза — спокойно, насмешливо, слишком близко.       Между ними на секунду повисло напряжение, которое можно было почти потрогать. Свет свечи дрожал, музыка тихо звучала где-то на фоне, но для них обоих мир будто исчез.       — Всё в порядке, — тихо повторил он, выпрямляясь и отодвигая стул. — Я переживу.       Он поднялся, вытащил палочку и одним движением высушил брюки, словно ничего не произошло.       — Хотя, Грейнджер, — он взглянул на неё с почти невинной улыбкой, — если ты хотела, чтобы я обратил внимание на твои манеры, тебе не обязательно было так стараться.       Джинни тихо прыснула в бокал, Гарри покачал головой, а Рон пробормотал что-то вроде:       — Вот поэтому я и не скучал по барам.       Гермиона тяжело опустилась обратно на место, и только тогда позволила себе вдохнуть. Малфой, словно ничего не случилось, снова взял свой бокал и откинулся на спинку скамьи — в его глазах всё ещё плясали искры.       Несколько добавок сливочного пива, шумные разговоры, звонкий смех — и вот уже спустя пару часов все стояли у выхода из бара. Воздух был пропитан запахом весны и хмеля, а за мутными окнами отражались огни ночи.       Гарри и Джинни уже попрощались со всеми и скрылись за дверью. Гермиона смотрела им вслед и невольно улыбалась — Гарри наконец-то снова смеялся по-настоящему. После недель его мрачного взгляда и усталой сосредоточенности это было как вдохнуть воздух после дождя.       Джим вызвался проводить Ванессу ещё пару часов назад — и ушёл вместе с ней. Теперь у выхода остались только Гермиона и Рон.       Они стояли в дверях, глотая прохладный апрельский воздух. Гермиона чуть приподняла лицо к ветру, чувствуя, как лёгкая свежесть охлаждает щеки.       — Гермиона… ик… может, я помогу… ик… тебе аппарировать? — Рон сделал неровный шаг к ней.       Он выпил больше, чем следовало, и теперь его движения были мягкими и растянутыми. С рыжими волосами, растрёпанными после ветра, и блуждающей улыбкой он выглядел забавно — большой ребёнок, которого жизнь всё ещё не научила пить в меру.       Гермиона усмехнулась и легонько коснулась его плеча:       — Не стоит, Рон. Ты лучше догони Джинни и Гарри. Я дойду сама.       — Ну, Герм… — Рон надул губы, как обиженный мальчишка, но послушно повернулся в сторону, куда ушли Поттеры.        Девушка мягко подтолкнула его, и он, покачнувшись, пошёл вперёд, посматривая через плечо. Она проводила его взглядом — и только потом заметила, что в дверях, чуть в стороне, стоит Малфой.       Он как раз расплачивался в баре минутой раньше, а теперь стоял, облокотившись о дверной косяк. В руках у него была мантия, перекинутая через плечо, а взгляд, направленный на неё, был слишком внимательным, чтобы считать его случайным.       Гермиона поймала его взгляд — тот самый, от которого всё внутри будто на секунду сжималось, как перед прыжком в холодную воду. Малфой достал из внутреннего кармана серебряный портсигар, закурил, и дым лениво поплыл между ними, ложась мягким серым слоем в тусклом свете фонаря. Гермиона резко отвернулась.       Она не собиралась разбираться с ним сейчас. Не после выпивки. Не после всех этих его улыбок, полунамёков и фраз, сказанных ровно в тот момент, когда она теряла самообладание.       Холодный воздух пах дождём и мокрым асфальтом. Каблуки отбивали ровный ритм, а её дыхание поднимало лёгкий пар. Она уже прошла мимо нескольких закрытых лавок, готовясь свернуть за угол, когда вдруг снова ощутила запах табака.       Она обернулась. Малфой.       Он шёл спокойно, словно это был его маршрут, а не её. Сигарета едва тлела в пальцах, пока он не потушил её о стену и не догнал её шаг.       — Почему ты за мной идёшь? — холодно спросила Гермиона, скрестив руки на груди.       — Провожаю домой, не видно? — ответил он так спокойно, будто это было самое логичное объяснение на свете.       Она стояла на месте, не двигаясь. Ветер чуть трепал волосы, выбившиеся из прически, и отблеск фонаря ложился на её лицо — усталое, сердитое, но живое.       — Знаешь, Малфой, — она заговорила глухо, но с каждым словом голос становился громче, — я терпела. Только Мерлин знает, сколько я терпела. Она взмахнула рукой прямо перед его лицом. — Но с меня хватит!       — О чём ты вообще? — Драко нахмурился.       — Ты правда не понимаешь? — она шагнула ближе. — Думаешь, я не вижу, что ты делаешь?       — Я тебя провожаю, — невозмутимо ответил он.       — Ты просто идиот, если полагаешь, что я ничего не замечаю.       Малфой усмехнулся — тихо, сдвинув уголки губ.              — Кажется, ты слишком всё драматизируешь.       — Я говорю о тебе, Малфой! — она почти сорвалась. — О твоих постоянных подколках, язвительных шуточках и этом дурацком самодовольстве. А что ты устроил в баре? Признайся, тебе просто нравится меня раздражать!       Он не ответил. Просто стоял и смотрел — долго, внимательно, так, будто впервые по-настоящему увидел её. Волосы Гермионы рассыпались по спине и плечам, блестя в тусклом свете фонаря, и крупные кудри падали на грудь. Она скрестила руки, её карие глаза горели, щеки пылали.       У Драко внутри всё будто медленно расправлялось, наполняя грудь странным, тёплым чувством. Он не понимал, почему не может отвести взгляд. Наверное, просто слишком много выпил. Наверное.       — Так ты ответишь? — резко бросила она.       — М-м? — Драко, будто очнувшись, поднял взгляд.       — Почему ты всё время ведёшь себя так?       Он выдержал паузу — долгую, тягучую, будто время застыло между их дыханиями. Драко медленно провёл взглядом по её лицу, задержался на тонкой линии шеи — и заметил бледный след золы, оставшийся после пожара. Каштановые кудри почти скрывали его, но лёгкий порыв ветра откинул прядь в сторону, открывая этот крошечный, обжигающий взгляд кусочек кожи.       Драко сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Его пальцы потянулись к её волосам — осторожно, будто он сам себе не доверял. Он коснулся кончиков кудрей, провёл по ним, чувствуя, как мягкие пряди скользят между пальцев.        И шагнул ближе, заставив Гермиону отступить — до тех пор, пока её спина не упёрлась в холодную каменную стену.       Расстояние между ними стало почти несуществующим. Он был рядом — настолько близко, что её дыхание касалось его губ, а запах табака и сливочного пива смешался с её духами. Серые глаза ловили её взгляд, не давая отвести ни на дюйм. Он поднял руку, провёл пальцами по щеке — горячей, пылающей — и очертил линию её челюсти, мягко смахнув с нежной шеи след золы.       Гермиона замерла. Сердце стучало в горле, дыхание стало коротким и неровным. Мир сузился до одного момента — до его прикосновения, до запаха дыма, до того, как он смотрел на неё.       Драко чуть склонил голову, улыбнулся — едва, почти незаметно. — Вот теперь, — произнёс он тихо, почти шепотом, — можешь злиться сколько угодно.       Слова растворились между ними, как дым. Он не отстранился, не моргнул — просто смотрел, а Гермиона не могла понять, что именно сильнее: раздражение или тот самый странный, обжигающий ток, от которого кружилась голова.       Он посмотрел на неё ещё мгновение — пристально, словно пытался что-то прочитать между строк на её лице. Затем Драко медленно отступил на шаг, потом ещё один.       Она вся полыхнула румянцем, как будто осознала, что только что произошло. Сердце забилось сильнее, дыхание стало сбивчивым — и в следующий миг Гермиона, будто очнувшись, резко развернулась и быстро пошла прочь по узкой улице, где в свете фонарей таяли её шаги.       Драко проводил её взглядом — спокойно, но с тем самым тихим напряжением, которое не отпускало. А потом наконец выдохнул и опустив руки в карманы, медленно пошёл в другую сторону.