Пепел на витражах

      Неделя пролетела с космической скоростью. Гермиона буквально жила в Аврорате. Бумаги, отчёты, показания и протоколы уже мерещились ей даже с закрытыми глазами. Иногда ей казалось, что строки на бумаге плывут, сливаясь в бесконечный поток одинаковых слов. Она перечитывала одно и то же по несколько раз, ловя себя на мысли, что не понимает ни строчки.              День за днём она вместе с Джимом выезжала на места взрывов, вновь и вновь ища хоть что-то, что могли пропустить. Любую деталь. Любую зацепку. Но всё было тщетно. Следов нет, зацепок нет. Только холодный пепел и растущая усталость.       Раздражение в ней копилось, как перегретое зелье — стоило чуть встряхнуть, и оно готово было взорваться. Она засыпала рядом со вторым артефактом и просыпалась с ним же — но и он оставался нем. Гермиона даже стащила из исследовательского отдела несколько магических приборов, пытаясь провести замеры энергии самостоятельно. Результат был тот же — ничего.       Просто… ничего.       Её начинало сводить с ума.       И всё это время она избегала Малфоя. Стоило ему появиться в коридоре — Гермиона разворачивалась и сворачивала в первый попавшийся проход. Стоило услышать его шаги — ускоряла шаг. Он словно преследовал её везде: в лаборатории, в совещаниях, даже во сне.       Однажды, стоя в очереди за кофе, она почувствовала, как к ней подошли слишком близко. Лёгкий запах его парфюма и тонкий шлейф табака обожгли воздух. Не оборачиваясь, она уже знала, кто это. Пульс подскочил.       Она сделала вид, что заметила Гарри у дальнего стола, и, даже не дождавшись своей кружки, торопливо шагнула к нему.       — Гарри! Вот ты где! — сказала слишком громко, почти радостно, прячась за спиной друга.       Позади, у стойки, Малфой с лёгкой усмешкой поднял бровь и сделал глоток кофе.       Комната отдыха авроров находилась в дальнем конце коридора, за неприметной серой дверью, мимо которой большинство стажёров проходили, даже не замечая табличку. Внутри было тихо. Из тех комнат, где воздух пропитан усталостью, кофеином и запахом перегретых перьев.       Вдоль стены стоял длинный чёрный кожаный диван, немного потертый по краям — на нём можно было как посидеть, так и спокойно вытянуться во весь рост и вырубиться на пару часов между сменами. Перед ним — невысокий круглый столик, на котором всегда стоял хаос из кружек, бумаг, и тарелки с чем-то сладким: то печенье, то бисквиты, то остатки булочек, которые кто-то принес «для всех» и забыл.       У стены ближе к окну — небольшой столик с чайником и заварником. Старый, но родной.              Чашки — все разные: кто-то приносил свои, кто-то пользовался теми, что остались от предыдущих поколений авроров. Некоторые были с трещинами и обгоревшими ручками — следы неудачных экспериментов или неосторожных дуэлей.       Несколько деревянных стульев стояли у стены, всегда немного несимметрично, будто кто-то спешно встал, позвали на вызов, и так и не вернулся. В углу, стояла маленькая стойка с книгами и газетами — «Ежедневный пророк», «Магические преступления», и пара журналов, явно принесённых кем-то из стажёров.       Воздух здесь пах смесью кофе, пыли и старой магии. Это было место, где авроры могли на десять минут забыть, кто они — теперь просто люди, с чаем, бисквитами и короткими разговорами перед тем, как снова возвращаться в отчёты.       Гермиона направилась в комнату отдыха для авроров. Туда она шла почти на автомате: если Джима не было за рабочим столом, он наверняка был здесь. Он вечно пропадал в этой комнате — пил чай, листал газеты или просто сидел, глядя в потолок, пока очередной незаконченный отчёт не вызывал у него чувство вины.       Она толкнула дверь плечом и вошла.       Буквально в секунду Гермиона застыла. На длинном чёрном кожаном диване лежал Малфой. Он вытянулся во весь рост, положив одну руку под голову, и тихо спал. Его лицо выражало такое спокойствие, что девушка не смогла просто развернуться и уйти, как делала это всю неделю.       Форма аврора сидела на нём идеально, подчёркивая прямую осанку и тонкие линии фигуры. На груди, прямо поверх рубашки, лежала стопка бумаг — видимо, он уснул, читая отчёты. Его ресницы чуть дрогнули, когда он выдохнул. Свет от настенного фонаря мягко скользнул по его лицу, выхватывая белокурые пряди, упавшие на лоб.       Гермиона стояла, не в силах отвести взгляд. Что-то было в этом спокойствии, в этом редком мгновении, когда Малфой не язвил, не спорил, не строил из себя самоуверенного сноба. Она шагнула ближе — осторожно, как будто боялась потревожить заклинание тишины. Протянула руку и аккуратно вытащила из-под его руки бумаги.       На листах были заметки о церкви Святого Данкана, напечатанные на магловской машине. История разрушения, даты, имена… он, оказывается, читал про Вторую мировую.       Она скользнула взглядом по строчкам, и в тот момент Малфой чуть пошевелился. Ресницы дрогнули, веки приподнялись, и серые глаза медленно сфокусировались на ней. На его лице появилась едва заметная, сонная улыбка.       Гермиона, будто зачарованная, смотрела, как эта улыбка расползается по его лицу — мягкая, настоящая, без привычной иронии. Она уже хотела положить бумаги обратно, как вдруг почувствовала, что её запястье перехватили тёплые пальцы.       — Опять убежишь? — голос Малфоя был хриплым, чуть охрипшим после сна.       — Я не убегала, — Гермиона постаралась, чтобы голос звучал твёрдо, но в нём всё равно прозвучала нота оправдания.       — Конечно, — протянул он с ленивой усмешкой, — я так и подумал.       Он отпустил её запястье и медленно сел, опираясь руками на колени. Гермиона поспешила сделать шаг к двери, но за спиной раздалось:       — Ты же говорила, что не убегаешь.       Гермиона обернулась. Малфой сидел, чуть наклонившись вперёд, сонно тёр глаза. Никакой привычной надменности — просто Драко, усталый и по-человечески спокойный. Гермиона даже растерялась от этого.       — Я не убегаю, — выдохнула она. — У меня просто… куча работы. Как и у тебя, смею заметить.       — Ну да, — лениво согласился он, подняв бумаги с дивана. — Только, в отличие от тебя, я умею спать.       Гермиона вскинула подбородок и обвела пальцем диван.       — Тебе за это платят? Или ты решил, что дневной сон — часть расследования?       Малфой хмыкнул, поправляя ворот рубашки.               — Если бы платили за наблюдения, я бы уже разбогател, Грейнджер. — Он поднял взгляд и, чуть прищурившись, добавил: — Особенно если наблюдать за тобой.       Гермиона замерла, не найдя, что ответить. Между ними снова повисла та странная, осязаемая пауза — как будто воздух вдруг стал плотнее.       — Может, мне стоит предложить тебе кофе? — лениво проговорил Малфой, кивнув на чашку, давно остывшую на столе. — Хотя боюсь, тебе не понравится холодный, горький кофе.       Гермиона отвернулась, стараясь не смотреть на него. Она мысленно прокручивала варианты — как бы уйти отсюда максимально естественно, не вызвав новых подколок.       — У меня полно работы, — выдохнула она. — Я вообще искала Джима, пока ты тут… мирно спал.       — Что-то нашла? — его голос прозвучал ближе, чем она ожидала.       Гермиона вздрогнула — Малфой стоял прямо за её спиной, и, склонившись, заглядывал через плечо в её руки. На бумагах — снимки соборов, схемы, строки заметок. Он потянулся за одной папкой, и кончиками пальцев случайно коснулся её кисти.       На секунду в груди у Гермионы будто что-то дрогнуло. Короткий импульс — будто ток пробежал по венам. Она резко отстранилась, стараясь не выдать себя.       — Ничего интересного, — быстро произнесла она. — Просто хотела, чтобы кто-то взглянул свежим взглядом.       — Ну так я взгляну, — тихо ответил он, всё ещё стоя слишком близко.       Гермиона протянула ему папку.       — Посмотри, если так сильно хочешь. У меня ещё куча дел к концу дня.       Она выпрямилась и направилась к двери, чувствуя, как в груди стучит сердце, будто в спешке догоняет её шаги. Драко остался стоять посреди комнаты, с бумагами в руках, провожая её взглядом. Его губы чуть дрогнули — почти улыбка, почти раздражение.

***

      Следующее рабочее утро началось с общего собрания авроров по их делу. Сейчас оно считалось приоритетным, и Гарри назначил срочный созыв — хотя сам предпочитал называть это «мозговым штурмом». В его понимании каждый, кто хоть как-то участвовал в расследовании, должен был выступить и поделиться догадками.       Гермиона вошла в зал совещаний, когда Драко как раз заканчивал наводить порядок на доске. Фотографии, схемы, отчёты — всё висело ровными рядами, выстроенное в чёткой хронологии. Он оставил немного свободного места сбоку — видимо, рассчитывал добавить туда новые материалы.       — Что-то нашёл? — Гермиона отхлебнула глоток кофе и поставила стаканчик на край стола.       Малфой обернулся. Его взгляд скользнул по её лицу — внимательный, чуть дольше, чем нужно. Гермиона выглядела уставшей: лёгкие тени под глазами, усталые черты, щёки чуть впали. Но впервые за долгое время она распустила волосы. Тёплые каштановые кудри мягко спускались по плечам, и мантия, будто слишком тяжёлая, небрежно висела на ней.       — Вроде того, — ответил он с короткой улыбкой. — Думаю, тебе понравится.       Он вновь взмахнул палочкой, и фотографии на доске задвигались, словно живые, аккуратно перекладываясь местами.       Через пару минут в зал начали заходить остальные. Авроры неторопливо занимали места, обмениваясь усталыми взглядами и невнятными приветствиями. Кто-то потягивал чай, кто-то листал отчёты. В воздухе стоял запах бумаги и кофе — как всегда перед началом чего-то важного.       Гарри уже сидел во главе стола. Он явно ждал начала — пальцы нервно постукивали по поверхности, глаза перебегали от лица к лицу. Он уже знал часть информации, которую собирались озвучить, и предвкушал, что сегодня разговор будет непростым. К       огда все заняли свои места, Поттер поднялся.       — Доброе утро. — Голос прозвучал уверенно, но с лёгкой хрипотцой недосыпа. — Рад видеть всех в здравии, несмотря на то, что, как я понимаю, спали не многие.       Кто-то усмехнулся, кто-то просто вздохнул. Гарри кивнул и продолжил:       — Итак, протокол — короткий. Мы собрались, чтобы обсудить текущий прогресс. Сегодня выступают Ванесса Ламер, Кормак Маклагген и Джим Харпер.       Он перевёл взгляд с Драко на девушку.        — Ванесса, вам слово.       Девушка, облачённая в чёрную аврорскую форму, встала из-за стола. Длинные тёмные волосы, собранные в высокий хвост, подпрыгнули, когда она поднялась. Она подошла к доске и прикрепила к самой верхней части фотографию — ту самую, с изображением надписи, что вспыхнула над собором Святого Павла в первую ночь.       Ванесса дождалась, пока остальные достанут блокноты и приготовятся к записям, и начала уверенным голосом:       — Рада приветствовать вас, коллеги. — Она слегка развела руки. — Я завершила исследование своей части задания. Надпись «Тёмная магия против порядка» впервые появилась после взрыва в соборе Святого Павла. Сначала мы не могли определить её источник и смысл. Я направила официальный запрос на доступ к ряду старинных фолиантов в библиотеке Министерства. Однако — к моему удивлению — ответ пришёл не от главного библиотекаря, а от главы Отдела тайн.       Она сделала короткую паузу, оглядывая зал.       — Запрос отклонили почти мгновенно. И это было странно, ведь мой интерес не касался их юрисдикции.       По залу пробежал лёгкий шепот.       — После этого я сделала несколько дополнительных запросов — в библиотеки магической Британии, в архив Хогвартса, даже в несколько зарубежных фондов. Но ни один источник не дал ответа. Лишь мой коллега из Франции сообщил, что сталкивался с подобной фразой в старинных фолиантах. Он выслал мне один экземпляр, но, к сожалению, текст был на французском, а магические заклинания перевода могли исказить смысл.       Она кивнула в сторону Малфоя.       — Тогда я обратилась за помощью к мистеру Малфою, и вместе мы перевели часть текста. Выяснилось, что исходная фраза звучала иначе — «Магия против порядка». Со временем, видимо, её переиначили и исказили.       Гермиона бросила взгляд на Малфоя.       «Французский, серьёзно? Ну, чего ещё можно было ожидать?» — хмыкнула она про себя.       Ванесса подняла новую бумагу и приклеила её к доске под фотографией, соединяя обе надписи.       — Ранее этот девиз принадлежал небольшой фанатической организации магической Британии, действовавшей несколько столетий назад. Они называли себя «сторонниками выхода из тени». Их идея заключалась в отказе от Закона о секретности — они считали, что маги не должны скрываться от маглов. Их цель не была разрушительной, скорее идеологической — они выступали за открытый мир, где магия и немаги живут бок о бок.       Она глубоко вдохнула и закончила:        — Но сейчас, судя по всему, кто-то возрождает их идеи — в извращённой, более опасной форме.       — Значит, у нас теперь есть мотив? — Гарри внимательно пролистал отчёт, который передала Ванесса.       — Я не смею утверждать, — спокойно ответила та. — Это лишь гипотеза, но, возможно, она даст направление для дальнейшего расследования.       — Спасибо, отличная работа, — коротко кивнул Поттер.       Ванесса вернулась на своё место, а Гарри перевёл взгляд на Маклаггена.       — Кормак, ты следующий.       Тот важно поднялся, откашлялся и встал у доски, заняв место Ванессы.       — Моя часть работы оказалась не менее плодотворной, — заявил он и достал лист с изображением эмблемы фонда «Взгляд из прошлого».       На ней было изображено старинное здание, обрамлённое археологическими инструментами — кистями, лопатками и свитками.       — Фонд «Взгляд из прошлого» — это международная организация, занимающаяся исследованием и реставрацией старинных памятников архитектуры и истории. Они получают финансирование от частных инвесторов и благотворительных структур, а часть их проектов спонсируется государством. Их филиалы расположены в Британии, Италии, Германии и ещё нескольких странах Европы.       Он положил несколько листов на стол и продолжил, увлекаясь всё больше:       — Британское отделение фонда исследует магловские объекты — замки, соборы, церкви, статуи. Только за этот год через их руки прошло больше ста зданий и свыше тысячи антикварных предметов. Они исследуют найденные объекты, а затем распределяют их по музеям здесь или за рубежом. Если же предметы когда-либо были вывезены в Британию или другие страны в результате войн или колониальных кампаний, фонд занимается их возвращением в страну культурного происхождения.       Кормак прочистил горло и продолжил:       — Но странность в том, что ни одно из исследований не касалось магического мира. Ни слова. Будто он для них не существует.       Гермиона чуть приподняла брови.       — Слишком демонстративное игнорирование, — заметила она тихо.       — Именно, — подхватил Маклагген и достал фотографии, передавая их по рядам. — Посмотрите. Эти предметы, без сомнения, имеют магическое происхождение, но в описании указано: «Неопознанный объект, страна происхождения — неизвестна». А раз официально магии не существует, они не обязаны передавать их ни в одно магическое ведомство. Фактически — складируют всё у себя. Кто знает, что они там прячут?       Он щёлкнул пальцами и поднял ещё одну стопку фотографий — на них были старинные фолианты и рукописи, обложки которых Гермиона сразу узнала.       — Эти книги тоже в открытом доступе. Они подозрительно похожи на древние гримуары, но выставлены как «артефакты религиозного или культурного значения».       Драко, до сих пор молча наблюдавший за ним, наконец заговорил:       — И зачем же им выкладывать всё это в открытый доступ, если это может привлечь ненужное внимание?       — Потому что они обязаны отчитываться перед благотворительными фондами, — усмехнулся Маклагген. — Парадокс в том, что чем больше они публикуют, тем безопаснее им кажется. Палка о двух концах: открытость прикрывает их тайны.       В зале повисла напряжённая тишина. Гарри медленно сложил руки на столе.       — Значит, у нас идеология, возможная организация и структура, которая может быть прикрытием.       Малфой слегка склонил голову, его взгляд метнулся к Гермионе.       — И у нас — два взрыва, где они проводили свои «реставрации».       Гарри выдохнул и впервые за всё утро позволил себе улыбку.        — Маклагген, пожалуй, перевод тебя из полевого отдела в аналитический был отличной идеей. Ты показываешь просто замечательные результаты.       Он встал из-за стола, подошёл к Кормаку и пожал ему руку, дружески похлопав по плечу.       — Отличная работа.       Парень буквально засиял. Он привык к постоянной критике — то трусливый для вылазок, то «недостаточно сообразительный» для отчётов. Но сейчас его лицо озарилось искренней гордостью. Маклагген расправил плечи и, слегка смущённо усмехнувшись, вернулся на своё место.       Следующим поднялся Джим. Он медленно подошёл к доске и, по привычке, почесал затылок.       — Послушав предыдущие отчёты, — начал он с неловкой улыбкой, — понимаю, что мои наблюдения кажутся просто крошечными крупицами на их фоне.       Гермиона мягко улыбнулась.        — Ну что ты, Джим, — сказала она, стараясь приободрить его, — любая информация сейчас важна.       Парень сжал губы в тонкую линию, кивнул и заговорил уже увереннее: — Мне поручили организовать круглосуточное наблюдение за объектами. Я собрал отряд из шести стажёров и распределил между ними дежурства. За время слежки злоумышленников выявить не удалось, но… появилось кое-что, что показалось мне интересным.       Он немного помолчал, собираясь с мыслями:       — Несколько человек постоянно находились рядом с местом происшествия. Один выгуливал собаку по три часа подряд, другой читал газету у лавки до полуночи. Были даже те, кто изображал спящих на скамейках. Когда стажёры зафиксировали повторяющиеся появления этих людей, я приказал использовать индикаторы магической энергии.       Джим развёл руками, почти поражённый воспоминанием:       — Приборы буквально сошли с ума. Все они — маги, причём сильнейшие. Когда мы активировали антимагловский барьер, диапазон их ауры расширился ещё сильнее.       В комнате стало тише. Драко нахмурился и задумчиво потер подбородок.       — А что с индикатором тёмной магии?       — Никаких следов, — покачал головой Джим. — Чисто. Но сила — внушительная.       Он повернулся к Гарри:       — Запрашиваю ордер на арест и временное задержание подозреваемых для допроса в Аврорате.       Гарри медленно кивнул.       — Одобряю. Подготовлю документы. И, Джим, — он посмотрел на него поверх очков, — скажи своим людям быть предельно внимательными. Если они снова появятся — никаких самостоятельных действий. Только наблюдение и сигнал.       — Есть, сэр.       Гермиона, наблюдая за Джимом, поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует: дело сдвинулось. Маленький, но реальный шаг. Когда Джим закончил, в зале повисла тишина — тяжёлая, как камень.       Даже привычный скрип стульев и шелест бумаг исчез. Каждый осознавал: кусочки мозаики наконец начинают складываться, но рисунок, что появляется, — пугающий.       Драко легонько постучал пальцами по столешнице, словно отбивая ритм своих мыслей, и произнёс, задумчиво глядя на доску:       — Признаю, мы наконец сдвинулись с мёртвой точки. Эта неделя работы того стоила.       В комнате раздались одобрительные кивки и приглушённые вздохи — напряжение немного спало. Но Гермиону всё ещё не отпускало странное, тревожное ощущение.       Она нахмурилась и подняла взгляд на Поттера:       — Но ведь у нас уже неделя без происшествий. — Её голос прозвучал настороженно. — Какова вероятность, что после двух взрывов подряд всё внезапно стихло?       Гарри снял очки и устало потер переносицу, словно обдумывая то, что и сам не хотел произносить вслух.       — Или они готовят что-то куда серьёзнее, — медленно сказал он, — или поняли, что мы вышли на их след.       Он на секунду замолчал, оглядел присутствующих и добавил уже тише, почти шёпотом:       — В любом случае... это не тишина. Это затишье перед бурей.       Когда все начали расходиться, Гермиона задержалась у доски, глядя на фотографии соборов. От них веяло холодом камня и древней магией. В отражении стекла она заметила, что Малфой тоже не спешит уходить. Их взгляды встретились — коротко, без слов. И впервые за неделю она не отступила.

***

      Гостиная дома Уизли, как всегда, будто дышала жизнью. Потолок низкий, балки подёрнуты лёгким слоем копоти от старого камина, который сейчас весело потрескивал, разбрасывая искры по воздуху. На стенах — часы с десятком стрелок и ни одной цифры, а рядом — бесконечные фотографии, где Уизли вечно махали руками, смеялись и что-то рассказывали без слов.       Воздух был густ от запахов ужина — запечённого мяса, трав, горячего хлеба и чего-то сладкого, что источало аромат с подоконника.       — Джинни, дорогая, неси салат, и не стой без дела! — Молли, в своём привычном фартуке с вышитым чайником, размахивала ложкой, как дирижёр волшебного оркестра.       — Мам, у тебя всё под контролем, я просто… проверяю! — смеясь, Джинни спасала миску с картошкой от падения, а Гарри стоял рядом и беспомощно улыбался, держа на руках маленького Джеймса.       — Угу-гу-гу! — протянул малыш и радостно потянул папу за очки.       — Нет, приятель, не трогай очки, — Гарри скривился, — мне они ещё нужны, чтобы видеть, как мама устраивает кухонный переворот.       — Ах ты... — Джинни всплеснула руками и шлёпнула мужа полотенцем по плечу.       Гермиона стояла у окна, с чашкой чая, наблюдая за этим хаосом, и улыбалась. Её сердце словно немного оттаяло.        — Ты опять витаешь в облаках, милая? — Молли подала ей тарелку с дымящимися пирожками. — Садись, ешь хоть что-нибудь. У тебя вид, будто ты неделю с драконом дралась.       — Примерно так и было, — тихо ответила Гермиона, и Джинни прыснула в кулак, встретившись с ней взглядом.       В это время из кухни донёсся голос Артура:       — Молли, ты видела мою отвёртку? Я хотел показать Перси, как я починил чайник без магии!       — Артур, — простонала Молли, — ты же опять испортишь чайник!       — Не-а, в этот раз всё надёжно! — донёсся весёлый ответ, за которым последовало громкое «бззз!» и искры.       — Вот и надёжно, — хмыкнула Джинни, вытирая руки о полотенце.       На диване уже сидел Перси, аккуратно, с прямой спиной, как будто он всё ещё находился на приёме у министра. Он поправил очки и строго посмотрел на младшую сестру:       — Я слышал, Гарри, вы ввели антиаппарационный барьер в Министерстве. Это вызвало... определённое недовольство.       — Определённое — мягко сказано, — ответил Гарри, наливая себе тыквенного сока. — Но хоть никто не выпадает из камина на совещаниях.       — Мама! — возмутился голос от камина, Джордж, как всегда, появился внезапно. — Почему ты не оставила мясной пирог? Я пришёл ровно в шесть!       — Ровно в шесть — это не ровно в семь, — строго ответила Молли, но улыбка всё же выдала её. — Садись, пока не остыло.       Джеймс захихикал, потянув Гермиону за локон, и девушка присела рядом, позволив малышу уцепиться в её волосы.       — Вот видишь, — усмехнулась Джинни, — он уже отличает, где тётя Гермиона.       — Не удивительно, — вмешался Гарри, — он чует интеллект на расстоянии.       — И запах кофе, — добавила Молли. — У тебя, Гермиона, от работы уже кожа пропиталась кофе и бумагами.       Все рассмеялись, и смех раскатился по гостиной, отразился от стен, словно оживил сам воздух.       — Папа, агу-агу! — радостно выкрикнул малыш, хлопая Гарри по щеке.       — Слышали? — Джордж подмигнул Гермионе. — Мальчик уже выучил «Аврорат» на своём языке.       Гермиона засмеялась и помогла Молли разложить приборы по местам.       Внезапно Перси поднялся с кресла и поинтересовался.       — А в чем причина таких семейных посиделок? Вы меня выдернули из плотного графика. У нас полный хаос. Министр недоволен новой структурой отделов. А у меня целая куча раб…       Дверь Норы с лёгким скрипом распахнулась, и в проёме появился Рон — чуть растрёпанный, но сияющий до неприличия. Его рука крепко держала руку девушки, высокой, стройной брюнетки с длинными, гладкими волосами цвета воронова крыла, спадающими на плечи.       На ней было светлое пальто, подчёркивающее осанку, и лёгкая улыбка, чуть растерянная, но тёплая. Её черты были правильными, будто выточенными, взгляд — ясный, внимательный.       В гостиной сразу притихли разговоры. Перси и Джордж обменялись быстрым взглядом, Джинни привстала со стула, а Молли, опомнившись первой, вытерла руки о фартук и поспешила к ним.       — Мама, — Рон улыбнулся шире, чем когда-либо, — познакомься… это Лиза. Моя невеста.       Слово “невеста” повисло в воздухе, как волшебное заклинание.       Молли на миг застыла, потом, не сдержав радостного вздоха, шагнула вперёд и обняла девушку, целуя её в обе щеки.       — Добро пожаловать, дорогая! Какая ты красавица! — искренне сказала она, отступая на шаг, чтобы рассмотреть новенькую.       Лиза чуть смущённо улыбнулась, опустив взгляд, и ответила с мягким немецким акцентом, в котором звучало что-то певучее:       — Благ-дарю, миссис Уизли. У вас… очень тёплый дом. Я чувствую себя… как дома.       От её голоса в комнате стало ещё тише — будто всем понадобилось время, чтобы привыкнуть и к акценту, и к самому факту, что Рон Уизли, тот самый, привёл невесту.       А Рон, заметив это молчание, лишь плотнее переплёл пальцы с её рукой и бросил в сторону Джорджа короткое предупреждающее:       — Только попробуй хоть слово сказать.       Ужин проходил как обычно — звон посуды, смех, скрежет вилок о керамику и запах домашнего рагу, наполняющий Нору уютом. Казалось, что Молли за вечер задала Лизе больше сотни вопросов: о её семье, работе, увлечениях, и, конечно же, наконец настал момент главного.       Молли сидела по правую руку от Артура и то и дело накладывала гостье еду, не давая тарелке опустеть ни на миг. Лиза вежливо улыбалась, пробуя всё, что так щедро предлагала хозяйка.       — Лизочка, а где вы с Роном познакомились? — спросила Молли, мягко, но с той неподдельной любопытностью, от которой не скрыться даже министрy магии.       Девушка застыла с вилкой у рта, потом чуть замерла, будто вспомнив что-то, и бросила взгляд на Рона — явный зов о помощи. Но тот, вместо ответа, просто пожал плечами и взял новый кусок мясного пирога.       — Это было чуть больше полугода назад.       Сказала она, и лёгкий немецкий акцент лишь добавил её речи мелодичности.       — Я как спортивный корреспондент хотела взять у одного перспективного игрока интервью. А через несколько дней он меня нашёл… и… — Лиза на секунду задумалась, подбирая слова.       Рон откашлялся.              — Ты оставила шарф, когда ушла фотографировать тренировку, — подсказал он. — А я его забрал и пришёл к тебе в редакцию.       Лиза звонко рассмеялась, поправив прядь, упавшую на лицо.       — Да, только его сразу не пропустили. Он промок под дождём до нитки и прождал меня на пороге редакции больше четырёх часов, весь мокрый, как щенок!       Джордж уронил вилку и согнулся от смеха.               — О, Мерлин, Рон! Вот это стратегия! Решил покорить девушку жалостью и переохлаждением?       Смех прокатился по столу. Гарри прикрыл рот рукой, чтобы не выдать улыбку, Джинни буквально смеялась в плечо Гермионы, которая уже не могла сдержать слёз от хохота.       — А я пришла, — продолжила Лиза, всё ещё смеясь, — а он протягивает мне с гордостью шарф и приглашает на кофе. И только через неделю я призналась, что шарф... вообще не мой.       Теперь уже никто не сдержался. Гермиона держалась за живот, Джордж хлопал по столу, а Артур даже снял очки, чтобы вытереть глаза.       — Пришлось всю неделю его носить, — добавила Лиза, едва выговаривая слова сквозь смех.       й— Та хватит уже смеяться! — Рон поднялся со стула, изображая грозный вид, но улыбку спрятать не смог. — Кто же знал, что Виктор приведёт свою девушку! У нас тогда вообще был запрет на подобное!       Джордж, смахивая слёзы, выдохнул:       — Забираю свои слова назад, брат. Вот теперь я понимаю, что ты действительно способен на подвиги.       Когда пришло время десерта, Молли попросила Джинни подготовить всё к сладкому, а сама поспешила наверх — показывать Лизе дом. Судя по доносившемуся скрипу дверцы шкафа, они уже дошли до колдографий, и Лиза, должно быть, вежливо улыбалась, глядя на десятки рыжеволосых лиц, машущих ей с рамок.       На кухне стоял уютный беспорядок: в воздухе висел запах яблочного пирога, свежезаваренного чая и карамели, которую Молли добавляла в крем. Джинни одним взмахом палочки направляла посуду в мойку, а Гермиона аккуратно нарезала пирог — тонко, ровно, с привычной сосредоточенностью.       — Лиза очень понравилась маме, — заметила Джинни, подойдя ближе и помогая вытирать маленькие блюдца для десерта. — Мама буквально порхает от счастья.       — Да, она очень приятная девушка, — отозвалась Гермиона, немного рассеянно.       Она потянулась за дополнительными ложечками на верхней полке, приподнявшись на носки.       Тёплый воздух кухни, запахи выпечки, журчание воды в раковине — всё будто приглушило внимание. И именно поэтому вопрос Джинни прозвучал особенно чётко:       — А ты когда нам презентуешь своего жениха? — невинно спросила она, словно между прочим.       Гермиона вздрогнула. Несколько ложек звякнули о край полки, выскользнули из её пальцев и с глухим звоном посыпались на деревянный пол. Металл отозвался звуком, таким резким на фоне домашнего тепла, что обе замерли.       — Всё в порядке? — раздался из дверного проёма знакомый голос.       Гарри стоял в проёме, опершись плечом о косяк. На нём был старый свитер, и вид у него был усталый, но довольный — по-семейному. Он перевёл взгляд с девушек на ложки, потом снова на Гермиону.       — Может, помочь?       Она чуть прикусила губу, быстро наклонилась и собрала столовые приборы. Щёки предательски вспыхнули.       — Нет-нет, всё хорошо, — поспешно ответила она.       — Всё отлично, Гарри, — подхватила Джинни с улыбкой. — Лучше присмотри за Джеймсом. Ещё одного пожара этот дом точно не выдержит.       Гарри усмехнулся, качнул головой и ушёл, оставив за собой запах дров, прилипший к одежде.       Несколько секунд тишины — только капли воды из крана и лёгкий стук ножа о тарелку.                    Джинни продолжала спокойно раскладывать пирог по блюдцам, будто ничего не произошло.       — Так когда же, Гермиона? — спросила она, даже не поднимая взгляда.       — Я не понимаю, о чём ты, — холодно произнесла та.       — Конечно, — протянула Джинни с усмешкой. — Ты же у нас дурочка. Совсем не догадываешься, что я спросила. Могу повторить.       Гермиона фыркнула и отвернулась.       — У меня никого нет, и я считаю твой вопрос абсурдным.       — Мы — твоя семья, Гермиона, — Джинни размахивала лопаткой с остатками карамельного крема. — И я разбираюсь в таких вещах. Чтобы не заметить ту химию в баре, нужно быть слепым и глухим.       — Повторюсь: во-первых, это абсурд; во-вторых, у меня никого нет; и в-третьих, я не понимаю, о чём ты говоришь.       Джинни закончила раскладывать пирог, поставила на поднос чашки с горячим чаем. Гермиона стояла, скрестив руки на груди, и следила за её движениями с холодной сосредоточенностью.       — Он просто идиот, — тихо сказала Гермиона.       — Ага, — кивнула Джинни. — И всё же ты знаешь, что говоришь именно о нём.       Она обернулась, слегка прищурилась:       — Он ведь не так уж плох, Гермиона. Малфой спас Гарри жизнь в той вылазке. Мы думали, что он пришёл в аврорат просто искупать грехи, но Гарри говорит — он один из лучших.       — Джинни, это бред. Между нами ничего нет и быть не может.       Джинни взяла палочку, подхватила пирог и чашки, готовясь нести их в столовую. — Видимо, ты единственная, кто этого ещё не понял.       Дальнейший вечер протекал так же приятно. Разговоры за столом текли свободно — кто-то вспоминал старые истории, кто-то смеялся над старыми проделками близнецов, Молли то и дело поднималась, чтобы доложить ещё угощения.        В воздухе витали запахи ванили и яблок, а над столом мерцали мягкие огни свечей, отражаясь в чайных ложках и стекле кувшина.       Лиза рассказывала забавные истории о работе корреспондентом, и даже Артур смеялся, кивая одобрительно. Гермиона помогала Молли, Гарри с Джинни обменивались улыбками, Джордж подшучивал над Роном, а Джеймс вертелся на коленях у бабушки, всё время пытаясь дотянуться до тарелки с пирогом.       — Джеймс Сириус Поттер, — строго произнесла Молли, но уголки её губ всё равно дрогнули в улыбке.       Дом казался полным, живым, как будто всё плохое осталось где-то далеко. Было ощущение — пусть и короткое, — что всё в порядке.       Пирог ещё не доели, чай начал остывать, и разговоры текли лениво, уютно, когда вдруг раздался громкий стук в дверь. Резкий, настойчивый, тяжёлый — тот, что сразу обрывает смех и заставляет всех переглянуться. Второй удар прозвучал ещё сильнее, почти требовательно.       Джинни поднялась, чуть нахмурилась, бросила быстрый взгляд на Гарри и пошла к двери. Все за столом стихли. Даже Джеймс перестал болтать ногами.       Щёлкнула защёлка, дверь открылась — и в проёме показался Джим, запыхавшийся, с растрёпанными волосами, бледный от бега. Он стоял, тяжело дыша, на фоне ночи, и его голос, когда он заговорил, прозвучал хрипло, отрывисто:       — Гарри… здесь?

***

      Ночь выдалась холодной — впервые за долгое время температура опустилась ниже нуля. Но холод не обжигал. Он будто стоял в воздухе, застыв между вдохами.       Гермиона толкнула тяжёлую деревянную дверь — и сразу оказалась в ярко освещённой гостиной, забитой людьми в белых комбинезонах. На лицах — маски и защитные очки. Двое мужчин с чемоданчиками и жёлтыми табличками едва не сбили её с ног; за ними прошла группа, фотографировавшая каждый дюйм комнаты. Пара специалистов посыпала дверные ручки белым порошком — следы, отпечатки, детали. Всё как в магловских сериалах, только теперь — вживую.       Гостинная была аккуратной, тёплой, в светлых тонах. На полу лежал перевёрнутый пакет с соком — жидкость растеклась по дощатому полу, оставив липкое тёмное пятно. Казалось, тут ещё недавно пахло уютом. Теперь — стерильной тревогой.       Из соседней комнаты вдруг донеслось приглушённое рыдание. Гермиона повернула голову и заглянула туда. В гостевой спальне, на краю кровати, сидела женщина с тёмными волосами, в которых уже пробивалась седина. Её окружили трое магловских офицеров, один из них записывал показания.       Женщина рыдала, судорожно пытаясь открыть бутылку с водой. Руки дрожали так сильно, что крышка никак не поддавалась. С размазанной тушью, запавшими глазами — она выглядела так, будто в одно утро из неё вынули всё, что делало её живой.       Гермиона почувствовала, как где-то внутри всё сжалось.       — Я тут разберусь. Ты можешь идти домой, — рядом раздался хрипловатый голос.       Малфой стоял в дверях — безупречный, как всегда. Свет падал на его лицо резко, делая выражение жёстким. Он снимал белые латексные перчатки, глядя на Гермиону из-под бровей.       — Уже успел переодеться? — усмехнулась она, не поднимая голоса. — Нашёл время? Может, ещё забежал в кафе, кофе прихватил?       — Пока вы с Поттером ели мясной пирог в «Норе», — холодно ответил он, — я сидел в Аврорате и разбирал отчёты. И сразу после вызова приехал сюда.       Между ними прошла невысокая девушка с фотоаппаратом. Она едва слышно прокашлялась, будто прося разрешения пройти. Гермиона чуть приоткрыла дверь, и та вошла внутрь спальни, присев перед женщиной. Сухим голосом попросила показать руки, затем осторожно посыпала их тем же белым порошком.       — Где он? — спросила Гермиона, переводя взгляд на Малфоя.       Он коротко кивнул на дверь напротив.       — Там.       Войдя в комнату, Гермиона невольно задержала дыхание. Нос обожгло чем-то резким — смесью антисептика, железа и магловской химии. В глаза на секунду ударили вспышки камер, и она инстинктивно прищурилась. Фотографы работали молча, бесстрастно — будто снимают не смерть, а просто объект исследования.       На диване сидел мужчина лет пятидесяти, с небольшой залысиной и аккуратно подстриженными волосами. Рука всё ещё сжимала пульт от телевизора. Экран напротив мерцал бессмысленной передачей — смазанные лица, приглушённые голоса. Он выглядел… живым. Просто очень усталым. Если бы не цвет кожи — мелово-бледный, почти прозрачный. На мужчине были тёмные брюки, мягкие домашние тапочки и рубашка, застёгнутая лишь до половины. Но именно там, где ткань расходилась — ровно посередине груди — виднелось нечто, от чего у Гермионы перехватило дыхание.       На бледной коже аккуратно, с почти ювелирной точностью, была вырезана эмблема Аврората — тонкие линии, словно нанесённые скальпелем или чем-то, что не оставило ожога, ни крови, ни следа боли. Знак был свежим. Совсем свежим.       — Это?.. — прошептала Гермиона, не отрывая взгляда.       — Эмблема Аврората, — тихо подтвердил Малфой, стоявший позади, его голос прозвучал ровно, почти без эмоций. — Наш знак.       Гермиона взяла себя в руки: глубоко вдохнула и шумно выдохнула, словно выталкивая из груди весь накопившийся хаос.       — Извините, коллеги, — сказала она ровным, почти профессиональным голосом. — Но мы просим вас на несколько минут покинуть комнату. Нам необходимо осмотреть тело.       Она указала рукой на дверь.       Мужчина с фотоаппаратом поднял голову. Он подошёл ближе, опуская маску. Гермиона узнала его сразу — видела на месте первого взрыва, когда всё было куда хаотичнее.       — Вы не имеете права мешать нам работать, — холодно произнёс он. — И, если позволите, кто вы вообще такие?       Он убрал камеру в чехол на груди, и, словно ставя точки, указал пальцем — сначала на Гермиону, потом на Малфоя:       — Мистер Роуз говорит, вы консультанты полиции. Но знаете... я вам не верю.       В воздухе повисло напряжение.       Малфой, не меняясь в лице, кивнул остальным, приглашая их выйти. Когда за спиной закрылась дверь и в комнате остался только этот мужчина, Драко медленно сунул руки в карманы и лениво посмотрел на него.       — Ваше право — не верить, — произнёс он тихо, почти устало. — Но ваше же дело — исследовать место преступления, а не устраивать проверки личности. Он сделал шаг ближе.              — Перейдите к другим комнатам. Вернётесь сюда, когда мы закончим.       — Нам здесь не нужны неизвестные консультанты, — отрезал мужчина. — Особенно те, кто сам ничего не смыслит в работе. Постарайтесь не наследить, мистер Холмс.       Он сказал это с таким ядом, что Гермиона почувствовала, как Малфой едва заметно усмехнулся. Когда дверь за фотографом закрылась, Драко закатил глаза и, тихо выдохнув, подошёл к телу.       — Маглы, — бросил он почти шёпотом. — Всегда уверены, что истина в объективе камеры.              Он наклонился, рассматривая грудь мертвеца. Гермиона подошла следом, доставая перчатки.        — Ты мог бы хоть раз не портить отношения с теми, кто с нами работает.       Малфой хмыкнул.       — Если бы они действительно работали с нами, я бы, может, и постарался. — Драко достал палочку и провел диагностирующее заклинание, — Он меня еще и обозвал. Не будь он маглом я бы возможно его проклял.       Гермиона осмотрела диван. Тарелка с крошками хлеба, а на журнальном столике очень холодный кофе.       — Он не обзывал тебя, Малфой, это персонаж из детективных романов.       — Тогда это кардинально меняет ситуацию. — голос Драко звучал серьезно.       Он рассматривал эмблему Аврората на груди.       — Уже что-то известно? — Гермиона присела рядом с Драко и всматривалась в знакомые ей узоры.       Малфой пожал плечами, не оборачиваясь к Гермионе. Он наклонился и указал пальцем на раскрытую ладонь мертвеца.       — Смотри, — тихо сказал он.       Гермиона присела рядом и заметила: на коже виднелись тёмные синяки, словно от очень сильного сжатия. Не случайного — судорожного.       — Маглы говорят, что в сердце стояло какое-то устройство, — продолжил Драко. — Оно пропустило электрический импульс, и мужчина умер. Кровь будто закипела прямо в венах. Моментальная смерть.       Гермиона нахмурилась и снова посмотрела на грудь жертвы. Под свежим вырезом эмблемы Аврората она заметила старый, тонкий шрам — аккуратную линию под грудиной.       — Это рубец, — сказала она почти шёпотом. — Ему действительно ставили кардиостимулятор. Это устройство помогает сердцу биться в правильном ритме. Оно поддерживает жизнь пациента... если работает правильно.       Она на секунду замолчала, глядя на неподвижное лицо мужчины.       — Но если в него пустить ток не того типа... — она не договорила.       — Тогда сердце подчинится, — закончил Малфой. — И остановится, когда ему прикажут?       Он поднялся, прошёлся по комнате и заметил на кресле кожаный портфель. Сухим движением открыл его, достал папку с бумагами. Просмотрел несколько листов — брови чуть дрогнули.       — Дом был закрыт изнутри, — сказал он, не поднимая глаз. — Все замки заперты, окна тоже. Ни единого следа магии. Маклагген прошёлся с детектором по всем поверхностям — чисто. А над этим районом Лондона стоит антиаппарационный барьер. Никто не мог просто так войти или уйти.       Гермиона оглядела гостиную. Всё выглядело так… неправдоподобно обыденно. Словно сцена из детектива: закрытая комната, труп, никаких улик. Только здесь это было реальностью, и всё указывало на то, что убийца — не почтальон и не сосед.       Она перевела взгляд на эмблему Аврората, вырезанную на груди мертвеца. Символ был слишком аккуратен, слишком осознан. Это было не издевательство — это было послание.       — Они знают, — произнесла Гермиона тихо. — Знают, что мы ведём расследование. Это не случайная смерть. Это предупреждение.       Малфой кивнул, протягивая ей бумаги из портфеля.       — Известно, кто он?       — Да. — Он сжал папку в руке. — Элaн Маппер. Чиновник из Парламента. Его жена сказала, что он занимался распределением финансирования между магловскими учреждениями и министерскими фондами.       Гермиона взяла документы и пробежала глазами строки. На верхнем листе — отказ в выделении дополнительного финансирования одной из обучающих больниц. Деньги были перенаправлены…       Она нахмурилась.       — На реставрацию собора Святого Павла, — прочла она вслух, — и на привлечение специалистов для расследования взрыва.       Малфой поднял взгляд.       — Взрыва, — повторил он. — Который произошёл ровно две недели назад.       Он криво усмехнулся.       — Значит, финансирование наших врагов стоило ему жизни.       Гермиона сложила бумаги обратно, и впервые за всё время ей стало по-настоящему холодно. Не от ночи. От мысли, что кто-то начал играть с ними — методично, умно и без единого следа магии.       Она вдруг ясно почувствовала: они перешли черту. Кто-то наблюдает за каждым их шагом. И теперь — делает первый ход.

***

      Кабинет Кингсли был слишком тихим. Даже огонь в камине горел ровно, без звука, будто не хотел мешать разговору. За широким дубовым столом сидел сам министр — в форме, но без мантии, с закатанными рукавами. Он выглядел усталым, но в глазах была сталь.       — Говорите, Поттер, — ровно сказал он. — Без вступлений.       Гарри стоял перед столом, руки в карманах, плечи напряжены. Позади него — Гермиона, сжимавшая в руках отчёт, и Малфой, холодно рассматривавший панель с гербом Министерства.       — Мужчина, Элан Маппер, — начал Гарри. — Чиновник из Парламента. Найден мёртвым в своём доме. Комната заперта изнутри. Следов магии — ноль. На груди — вырезанная эмблема Аврората.       — Причина смерти? — быстро перебил Кингсли.       — Кардиостимулятор, — ответила Гермиона. — Мы считаем, что через него пропустили импульс. Магического происхождения не обнаружено, но… всё указывает на вмешательство извне.       — Вы хотите сказать, — Кингсли медленно поднялся, — что кто-то убил человека с магическим намерением, не используя магию?       Молчание.       Малфой тихо произнёс:       — Или использовал то, что мы пока не умеем распознавать.       Кингсли сделал шаг к окну. За стеклом, внизу, Министерство кипело: десятки магов, сотни бумаг, совещания, шёпот.       Он говорил, не оборачиваясь:       — Ещё один скандал, и нам конец. Аврорат и так под вопросом после предыдущего отчёта. Вчера в Совете департаментов обсуждался вопрос о вашей отставке, Поттер.       Гарри резко поднял голову:        — Пусть обсуждают. Я не уйду, пока мы не поймём, кто стоит за этим.       Кингсли повернулся к нему.       — Именно это и держит тебя здесь, — тихо сказал он. — Но, Гарри… — он чуть наклонился вперёд, — если это убийство выйдет в прессу, всё рухнет. Министерство сейчас — на грани. У нас протесты против вмешательства магов в дела маглов, под подозрением каждый второй чиновник, половина отделов парализована. А теперь — мёртвый магловский чиновник с эмблемой Аврората на груди.       Он сделал паузу, посмотрел на каждого по очереди.       — Действовать нужно немедленно. — Голос стал жёстким. — Любые меры. Любые ресурсы. Никаких согласований, никаких протоколов. Мне нужен результат. Быстро. И если для этого придётся переступить границы — переступайте.       Гермиона сжала папку.       — Мы начнём с его окружения. Проверим все контакты в Министерстве и Парламенте.       — И свяжем схему финансирования, — добавил Малфой. — Кто направлял деньги на собор Святого Павла, и почему.       Кингсли кивнул.       — Делайте. И, Поттер… — он посмотрел прямо в глаза Гарри. — Если это послание, я хочу знать, кому оно адресовано. Г       арри кивнул. Он знал ответ, единственный ответ за две недели.       — Оно адресовано нам.