Пепел на витражах

       — Постой, что они написали? — Драко откинул бумаги на стол.       В зале совещаний собрались авроры, причастные к расследованию, пожалуй, самого громкого дела за последние годы в магической Британии.       Сначала — взрыв в соборе Святого Павла и надпись в небе, отсылающая к древнему тайному обществу магов. Потом — взрыв в церкви Дункана. Не стоит забывать и о двух глиняных табличках, которые буквально оживали при определённых обстоятельствах. Отдел тайн открыто вставлял палки в колёса следствию Аврората. А теперь — труп чиновника британского парламента, найденный в запертом доме, с вырезанной на груди эмблемой Аврората.       Драко держал в руках письмо, присланное магловской полицией. На нём чёрным по белому значилось:       

      «Следствие закрыто. Причина смерти — ритуальное убийство сатанистов.»

      Гарри только пожал плечами, не находя слов.       — Ты думаешь, они могли написать что-то другое? — Джим достал из папки новую стопку бумаг. — Они выехали по вызову жены, нашли мужа мёртвым, а на груди у него вырезан какой-то знак. Что им ещё оставалось?       — Может, хоть что-то более правдоподобное? — Драко нахмурился. — В это поверит только идиот.       — Лучше уж так, — сухо ответил Гарри, сидевший во главе стола, — чем если по всей Британии заговорят о магии. Тогда нам точно не избежать катастрофы.       Джим раздал каждому по несколько фотографий.       На первой — знакомый всем символ Аврората.       На второй — ладони мужчины, изнутри покрытые синяками от сильного сжатия.       На последней — расплавленный кардиостимулятор.       — Вот, собственно, и орудие убийства, — сказал Джим, указывая на фото. — В результате судебно-медицинского исследования установлено, что смерть мужчины носит неестественный характер и наступила вследствие внезапного воздействия электрического разряда высокой мощности, прошедшего через имплантированный кардиостимулятор.       Он прикрепил снимок к доске и продолжил:       — Воздействие вызвало мгновенный тепловой всплеск в сердечно-сосудистой системе, приведший к коагуляции крови и разрушению сосудистых стенок. По заключению экспертов, кровь в венах и артериях буквально закипела, вызвав остановку сердца и мгновенную смерть. Следов внешнего термического воздействия, магии, химических веществ или механических повреждений не обнаружено.       Гермиона посмотрела на фото. Среди красного месива различались обугленные ткани — возможно, фрагмент кости, к которой было прикреплено устройство. Рёбра рядом потемнели, будто изнутри прошёл огонь.       Она впервые видела такие снимки и в душе благодарила Гарри — и Мерлина, — что не ей пришлось идти в морг. После такого она бы, пожалуй, не притронулась к еде несколько дней.       А Джим тем временем совершенно спокойно разворачивал шоколадный батончик. Откусил и жевал, глядя на доску, на фотографии, на расплавленное железо и тёмные пятна. Гермиона поймала себя на мысли, что это странно — есть сладкое, глядя на смерть. Но, наверное, у каждого из них своя форма защиты.       — Есть догадки, как кто-то мог воздействовать на устройство? — голос Гермионы был ровным, как всегда, но в нём слышалось что-то слишком холодное, чтобы быть просто профессионализмом.       Джим пожал плечами, не поднимая взгляда:       — Ни одной. Магловские эксперты проверили всё — никаких внешних источников питания, электромагнитных импульсов, помех. Просто перегрузка. Как будто кто-то подал команду изнутри.       — Изнутри? — Драко вскинул бровь. — Прекрасно.       Гермиона едва заметно закатила глаза.              — Не обязательно. Возможно, воздействие было направлено магией на само устройство, а не на тело.       — Магией? — ленивый тон, с тенью усмешки.       — Возможно, — ответила она сухо, — но без прямого следа. Некоторые магические поля могут вызывать электрический всплеск, если..       — Грейнджер, — перебил Драко, наклоняясь чуть вперёд, — электричество не возникает от «магического поля». Оно возникает от проводника и источника.       Он говорил тихо, но в его тоне было что-то упрямое, почти вызывающее.       — И если бы кто-то воздействовал магией, детекторы зафиксировали бы остаточное излучение.       Гермиона чуть поджала губы — привычное движение, когда она сдерживает раздражение.              — А если убийца использовал темный артефакт, который не оставляет следа?       — Нет таких предметов, — отрезал Драко. — Или ты всё ещё веришь в чудеса?       — Я верю в науку и магию, — парировала она мгновенно.       — Ну конечно, — усмехнулся он, — и в то, что всё можно объяснить формулой. Даже труп с выжженным сердцем.       Она резко вдохнула, уже собираясь ответить, но Гарри тихо вмешался, не поднимая головы:       — Мы все видели достаточно чудес, Малфой. И большинство из них не имело объяснения.       — Согласен, — Драко не отводил взгляда от Гермионы. — Но это не обычный импульс. Это точность.              Он медленно поднялся, подошёл к доске и указал на снимок с расплавленным устройством.              — Магия не работает так — она не подаёт импульс в металл, внутри тела, без следов. Это… какой-то сумашедший контроль энергии. Целенаправленный, почти хирургический.       Он говорил спокойно, но в каждом слове чувствовалось напряжение — словно между ними натянулась невидимая струна, и любое движение могло заставить её звенеть.       Гермиона встала тоже, будто не желая уступать ему ни сантиметра пространства. Их взгляды встретились. Гермиона впервые почувствовала, что в его глазах — не насмешка, а что-то другое: тревога. И в ту же секунду — раздражение, что он позволил ей это заметить. Повисла тишина. Лампы гудели, где-то скрипнул стул.              Гермионой и Драко осталась тонкая линия — натянутая, как струна, готовая оборваться в любой момент. В углу Джим доедал свой шоколадный батончик и тихо, почти виновато, шуршал обёрткой.       Она отвела взгляд первой. Повисла тишина. Лампы гудели, где-то скрипнул стул. А между Гермионой и Драко осталась тонкая линия — натянутая, как струна, готовая оборваться в любой момент.       В углу Джим доедал свой шоколадный батончик и тихо, почти виновато, шуршал обёрткой.        Внезапно кто-то прокашлялся. Гермиона перевела взгляд — это был Маклагген. Он терпеливо ждал своей очереди всё время, пока Драко и она обменивались колкими репликами, и теперь, видимо, решил, что момент достаточно остыл.       — Эм… если можно, — начал он, поправляя волосы и поднимаясь со стула, — я хотел бы добавить кое-что.       Драко перевёл на него взгляд, полный раздражения: мол, серьёзно, сейчас? Но Маклагген уже доставал из папки бумаги и фотографии.       — Всё это время я занимался исследованием того фонда, о котором мы говорили, — произнёс он и обвёл всех взглядом. — Фонд «Взгляд из прошлого». Помните?       Несколько человек кивнули. Гарри протянул руку, и Маклагген вложил в неё плотный лист — таблицу с десятками позиций. Гарри нахмурился, пробегая глазами список.       — Что это?       Драко подошёл ближе, перехватил у него лист и всмотрелся. Строки тянулись одна за другой — номер экспоната, описание, источник, примечание: “без автора”.       — Более трех недель назад, — продолжал Маклагген, перебирая бумаги, — фонд объявил о дополнительном исследовании ряда артефактов. Я уже говорил, что некоторые из них подозрительно напоминают предметы из нашего мира.       Он нашёл нужный лист, вытащил из стопки и положил на стол.       — Я уверен, часть из них — тёмные артефакты.       — На основании чего? — сухо спросила Гермиона.       — Я ходил в магловскую библиотеку, — ответил он с гордостью. — Один из стажёров помог мне получить доступ к их архиву. Они недавно опубликовали каталог с изображениями всех экспонатов, отправленных на исследование.       Он разложил перед ними фотографии. Изображения были зернистыми, тёмными, расплывчатыми — печать с магловского устройства не выдерживала сравнения с чарованной бумагой из Министерства.       — Вот, посмотрите.       Драко нагнулся над снимками, и Гермиона почувствовала, как от него пахнет чем-то острым — чернилами и холодным металлом. Она быстро отвела взгляд, будто это мешало сосредоточиться.       На первой фотографии — кинжал: тонкое лезвие, выкованное из чёрного металла. На рукояти едва различимы выцветшие руны. На следующей — чаша, покрытая сетью красных трещин, будто в ней когда-то кипела кровь. Дальше — амулет из окаменевшего дерева, вырезанный в форме лица, искажённого в беззвучном крике. Через пару снимков — изломанный прибор, зависший в воздухе, словно отказывающийся подчиняться гравитации. И наконец — зеркало. Мутное, треснувшее, покрытое паутиной серебряных прожилок, оно словно глядело на всех, даже несмотря на то, что это был лишь рисунок.       — И ты хочешь сказать, — протянул Драко, скользнув взглядом к Гермионе, — что кто-то через благотворительный фонд прячет тёмные артефакты в магловских хранилищах?       — Не просто прячет, — возразил Маклагген. — возможно даже активирует. Каждый экспонат отправлен «на проверку» в Лондонский филиал. И, — он бросил взгляд на Гарри, — туда ведется набор специалистов. Я мог бы…       Повисло молчание.       Гермиона провела рукой по столу, глядя на бумаги. Её ладонь невольно дрожала — от усталости, от страха, или, возможно, от того, что она чувствовала, как пазл начал складываться.       Рядом стоял Драко, чуть наклонившись к ней, разглядывая то же изображение. Между ними снова прошла тихая искра — невидимая, но ощутимая, как статический разряд. Он не сказал ничего, но Гермиона почти услышала в его молчании то, что он, вероятно, не решился бы произнести вслух:       — Возможно, Гермиона права, — Джим дожевал остаток батончика и, небрежно бросив обёртку в урну, перевёл взгляд на бумаги. — Это может быть дело рук одного из неисследованных артефактов. Или чего-то, что с ними связано.       В комнате повисла тишина. Драко закатил глаза, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.       — Вот же чёрт… — тихо выдохнул он, глядя в сторону.       Это прозвучало не как раздражение — скорее как признание. Будто где-то глубоко внутри он уже знал, что всё к этому и шло.       Джим молча перевернул страницу отчёта. Гарри встал, обвёл всех взглядом и сказал:       — Я думаю, на сегодня достаточно. Гермиона и Малфой, зайдите ко мне через час.       Он сжал в пальцах лист с эмблемой Аврората — той самой, что была вырезана на груди убитого чиновника. Бумага тихо хрустнула.       А Драко всё так же сидел, не двигаясь, с усталым выражением лица и странным, тягучим взглядом, направленным на Гермиону. В нём не было насмешки. Только холодное, неприятное предчувствие.

***

      Кофе, который Гарри приготовил себе в комнате отдыха, был ужасен. Горький, жгучий, едкий — как утро после бессонной ночи. Он даже не сразу понял, что переборщил с пропорциями — заметил это только тогда, когда жидкость обожгла горло и оставила неприятное послевкусие, как напоминание о реальности.       Поттер машинально отставил чашку и посмотрел на часы на стене. Секундная стрелка медленно, почти издевательски, двигалась вперёд. Он понимал, что ждёт — и от этого становилось только хуже.       На столе перед ним стояла коробка с бумагами, а поверх — очередной протокол. Протокол. Ещё один.       С того момента, как Гарри стал главой Аврората, он написал их, казалось, сотни. Заполнил тысячи форм, прочитал столько же отчётов и объяснительных. Если бы ему платили по кнату за каждый раз, когда он слышал слово «протокол», он, вероятно, уже купил бы себе магазин с пергаментом. Или, чёрт возьми, открыл бы магловскую канцелярию.       Он посмотрел на дверь кабинета. Десять минут — и всё начнётся. Десять минут до апокалипсиса.       Он прекрасно знал, что будет дальше — очередной эмоциональный взрыв, возможно, скандал прямо в Министерстве. Он уже чувствовал, что всё это надвигается, как медленный ураган.       И — самое странное — внутри не было даже страха. Только глухое, сухое ожидание.       Он подумал, что, наверное, чувствует себя как человек, который спокойно лежит на пляже в солнцезащитных очках, в гавайской рубашке, с бокалом коктейля в руке — и видит, как на него надвигается гигантская волна цунами.       Гарри усмехнулся. В этом воображаемом сценарии, где он безмятежно потягивает коктейль, ему почему-то казалось безопаснее, чем в реальности. Потому что здесь, в Министерстве, за дверью его кабинета, цунами имело имена.

Драко Малфой. Гермиона Грейнджер.

      Он посмотрел на часы ещё раз. Оставалось шесть минут.       Он поднял палочку и тихо произнёс:       — Силенцио.       Заклинание разлилось по комнате лёгким дрожащим кругом, глухо отозвалось в стенах. Гарри наблюдал, как золотистые искры погасли в воздухе, и подумал: Силенцио должно помочь. Если повезёт, цунами смоет всё только внутри этого кабинета.       Он даже усмехнулся. Да, может, это и не цунами вовсе. Может, вулкан. И он сейчас стоит прямо на кратере.       Гарри оттянул ворот рубашки — в комнате стало жарко. Проклятые аврорские формы будто шились для допросов, а не для людей. Он мельком глянул на коробку на столе, на аккуратно лежащий сверху протокол. Представил, как Гермиона и Малфой откроют его, увидят содержимое — и как после этого всё пойдёт под откос.       Четыре минуты, — отметил он, взглянув на часы.       И ровно через секунду — стук в дверь.       — Чёрт, — тихо выдохнул он.       Дверь приоткрылась — и, не дожидаясь разрешения, в кабинет вошла Гермиона. Солнечный свет, падающий из окна, отразился от её аврорского значка на поясе и блеснул короткой вспышкой. Она шагнула внутрь уверенно, но лицо её было напряжённым — как у человека, который боится услышать подтверждение худших догадок.       — Всё хорошо? — спросила она, заправляя кудри за ухо и внимательно глядя на друга. — Ты выглядишь... напряжённым.       — Нет, всё... всё в порядке, — Гарри торопливо замотал головой, потом прочистил горло. — Просто есть некоторые новости.       Гермиона сразу насторожилась. Глаза её засияли — деловой азарт, узнаваемый ещё со школьных времён.       — По делу? Говори скорее.       Но Гарри не успел ответить — дверь снова распахнулась. Без стука. Малфой.       Он вошёл так, словно это был его собственный кабинет: уверенно, с неприкрытой ленивой самоуверенностью. Закрыл дверь ногой и, не говоря ни слова, опустился в кресло напротив.       Кинул короткий взгляд на Гермиону, затем — на Гарри.       — Ну? — спросил просто, переплетая пальцы.       Гарри почувствовал, как комната будто сузилась. Два взгляда — один тёплый, другой холодный — уставились на него. И оба ждали.       Он посмотрел на коробку перед собой, на аккуратно лежащий сверху протокол. Горло пересохло. Вот оно, цунами.       Поттер прочистил голос, протянул руку к папке, раскрыл её. Сердце гулко отозвалось в висках.       — Итак, — сказал он, глядя в текст, чтобы не смотреть в их глаза. — Согласно решению министра и согласованию с Отделом тайных операций...       Он перевёл дыхание и продолжил:       — ...вам поручено внедриться в Фонд «Взгляд из прошлого» под прикрытием.       Интересно, перед катастрофой всегда бывает тишина? Это хороший знак — или очень плохой?       Гарри сидел молча, чувствуя, как между ними растягивается неловкое пространство. На него смотрели двое: его бывший напарник — с хищно прищуренным скепсисом, и умнейшая ведьма столетия — с тревогой, которая уже начинала перерастать в раздражение.       — Ты это о чём? — Гермиона засмеялась, но нервно, коротко, с фальшивой лёгкостью. — Хочешь, чтобы мы исследовали артефакты?       Гарри не ответил. Он просто смотрел на неё и едва заметно, одними губами произнёс:       — Прости.       Малфой откинулся на спинку кресла и, опершись подбородком о руку, лениво заговорил:       — Если тебе нужно, чтобы мы их исследовали, Поттер, — сказал он медленно, с лёгкой насмешкой, — то можно просто запросить ордер. Или, в крайнем случае, вломиться и всё изъять. Мы ведь не первый год работаем.       — Нет, — тихо ответил Гарри.       Он подтянул к себе коробку с бумагами, откинул крышку и достал оттуда два тонких досье. Без лишних объяснений протянул одно Гермионе, другое — Малфою.       Она взяла папку, бегло пролистала первую страницу… и замерла. В глазах промелькнуло непонимание, а потом — настороженность.       — Мина Хантер? — прочитала вслух, морща лоб. — Кто это?       Она перевернула страницу.       — Кандидат наук в области древних языков и археологии… двадцать семь лет, жила в Дареме, переехала в Лондон...       Гарри молчал. Он просто ждал. И видел, как её взгляд меняется — как сначала недоумение сменяется растерянностью, потом лёгким неверием, потом уже отчётливым раздражением.       — Подожди... — Гермиона подняла глаза. — Это... ты серьёзно?       В ответ Гарри лишь чуть склонил голову — едва заметно, почти виновато.       Гермиона резко перевела взгляд на Малфоя — и замерла. Драко сидел с совершенно ошарашенным выражением лица, будто перед ним открыли не досье, а личное письмо от Волдеморта. Он моргнул один раз, второй… и только тогда начал медленно переворачивать страницы, пытаясь осознать прочитанное.       Гермиона даже не стала ждать. С резким движением вырвала бумаги прямо у него из рук. Листы смялись под её тонкими пальцами — так сминают не бумагу, а чьи-то аргументы, терпение и мечты о спокойном дне.       Она вскинула взгляд и, задыхаясь от возмущения, прочитала вслух:       — Деймон Хантер… кандидат наук в области изучения древних религий и археологической реставрации… двадцать семь лет… жил в Йоркшире, переехал в Лондон…       Голос звенел. Щёки порозовели. Глаза вспыхнули — и в них зажилась чистая, почти осязаемая ярость.       — Ты либо издеваешься, либо сошёл с ума, Гарри.       Малфой, вопреки ожиданиям, на Гермиону даже не посмотрел. Он уставился на Поттера так, будто тот предъявил ему счет за все грехи Малфойского рода сразу.       Он медленно потёр подбородок, переваривая происходящее.       Вот этого Малфой точно не ожидал.       Да, он уже работал под прикрытием — однажды, недолго, в магическом мире, без необходимости изображать семейные связи. Это было просто: другой плащ, другое имя, другое дело.       Но сейчас…        Он держал в руках досье о совершенно новой жизни. Не маска на вечер. Не легенда на два дня. А история, в которой слишком много деталей, чтобы она была временной. Интуиция Малфоя — та самая, ледяная, острая — шептала ему: это надолго.       Драко медленно потянулся к коробке перед Поттером. Порывшись, он вынул две тёмно-бордовые книжечки с золотым гербом Великобритании. Паспорта.       Он открыл первый — на главной странице было имя: Mina Hunter. Фото должно было быть здесь, но пока что оно отсутствовало — только пустой прямоугольник. Он открыл второй. Damon Hunter.       Малфой откинул бровь.       — Деймон Хантер… — протянул он задумчиво. — Странно, почему не Гарри? Или Гаррисон? Он захлопнул паспорт и с ленивой издёвкой добавил: — Ты бы хотя бы поинтересовался моими предпочтениями. Может, я хотел быть Джульеттой.       Он бросил паспорта обратно в коробку — чуть резче, чем следовало — и вытащил ещё один документ. Плотный пергамент в красивой рамке.       Он развернул его. И замолчал.       Потом поднял глаза на Поттера и произнёс идеально спокойным тоном, от которого у Гермионы дёрнулся глаз:       — Свидетельство о браке. Деймон и Мина Хантер.       Он медленно повернул документ в сторону Гермионы, позволяя ей увидеть витиеватые подписи, даты и штампы.       И добавил:       — Поздравляю, Грейнджер. Похоже, мы женаты.       Гермиона не ответила ни слова. Она резко поднялась на ноги, стул скрипнул, словно пытаясь удержать её. Два досье со шлепком упали на стол перед Гарри, который всё это время избегал её взгляда, упрямо смотря на собственные руки, будто там мог найти спасение.       — О, нет. Нет-нет-нет, — выдохнула она, не находя места. — Это просто безумие!       Гарри наконец поднял глаза. И тут же пожалел — потому что Гермиона буквально сожгла его взглядом.       Он прочистил горло:       — Гермиона… прости меня. Я должен был действовать. У нас ничего нет. Мы обязаны сделать всё, что в наших силах. — Он поднял лист с протоколом и потряс им в воздухе. — Это, возможно, единственное, что мы можем сделать сейчас.       Гермиона выхватила протокол у него из рук так резко, будто могла порезаться о край пергамента. Быстро пробежалась по строкам — и её взгляд стал ещё жестче.       Затем она повернулась — уже к Малфою.       — А ты почему молчишь?! Она буквально швырнула пергамент ему в руки. — Так и дальше позволишь руководить нами, как марионетками?       Драко опустил глаза на документ — и заметил дату.       Его бровь медленно поползла вверх.       — Он подписан почти две недели назад, — спокойно сказал он, возвращая протокол Гарри. — Ты всё это готовил за нашими спинами. Прямо после собрания. Когда Кормак рассказал о фонде.       — Что? — голос Гермионы стал ещё звонче. Она резко отвернулась, пряча лицо, чтобы они не видели как её трясёт.       Её переполняло. Каждая эмоция внутри была раскалённой, как уголь.       Как он мог? Как?        Гарри — её Гарри — лучший друг, с которым она прошла войну, потерю, леса, голод, страх… И теперь он даже не спросил её. Ни мнения. Ни согласия. Даже имени.       Она повернулась обратно — и встретилась с зелеными глазами. Такими родными. И полными вины.       Но это только усилило боль.       А рядом — Малфой, державший в руках лживое свидетельство о браке, и это было последней каплей.       — Чёрт, Гарри! Ты даже поженил нас, не моргнув глазом! — она буквально выкрикнула это ему в лицо. — Меня. С ним?!       — Это всё неправда, Гермиона, — Гарри поднялся и сделал шаг к ней. — Прости меня. Это только до конца расследования, я…       — Стой. Гермиона подняла руку — резко, режуще.       Поттер мгновенно замолчал.       Она стояла перед ними, дыша быстро, как после бега. Сжатыми кулаками. И взглядом, который был бы способен расплавить металл.       И всё, что Гарри мог сделать — это смотреть, молчать и ждать взрыва, который он сам же и спровоцировал. Но взрыва не последовало.       Гермиона просто развернулась и вышла из кабинета, даже не дослушав, что ей хотели сказать. Дверь громко хлопнула, отозвавшись в стекле резким звуком.       Она остановилась у двери, пытаясь выровнять дыхание. Коридор был холодным, деловым, равнодушным. Авроры ходили туда-сюда, кто-то торопился с отчётом, кто-то о чём-то спорил, и никто даже не посмотрел на неё — с глазами, полными злости и обиды.       Ну нет. Она точно не будет этого делать.       Она — Гермиона Грейнджер. Героиня войны. Умнейшая ведьма столетия. И она не станет изображать идеальную семью с Драко Малфоем.       Сейчас он раздражал её больше, чем когда-либо в Хогвартсе. Несколько лет они почти не пересекались в Аврорате, если не считать парочки его колкостей. Но стоило начать работать вместе — всё изменилось.       Проблема была не в работе под прикрытием. Проблема была в ней самой.       Она слишком часто ловила себя на том, что замечает в нём то, что не должна была замечать. Как отливают на свету его платиновые волосы. Как чёрная форма подчёркивает его кожу и фигуру. Как его одеколон остаётся в воздухе после того, как он проходит мимо.       Это бесило её. Бесило больше, чем она могла признаться даже самой себе. Она не сможет притворяться рядом с ним. Не после того вечера в баре.       Она избегала его дней десять, может больше. И теперь Гарри просто сунул ей в руки документы и легенду, которую она не просила.       Гермиона не была готова.       В кабинете было отчётливо слышно, как удаляются каблуки аврорских сапог Грейнджер. Она ушла, оставив после себя тяжёлую, неловкую тишину. Малфой сидел напротив и буквально прожигал Поттера взглядом, но ничего не говорил. Он просто ждал — спокойно, опасно, выжидающе.       Драко был крайне удивлён таким поворотом событий. Ради Мерлина, он ожидал чего угодно: взбучки за проволочки, выговора за застой в расследовании, очередного «работайте усерднее», но точно не этого. Коробка с документами новой личности для него и Гермионы стояла на столе — будто дразнила. Ему очень хотелось посмотреть, что ещё там спрятано, но он ждал, что скажет Поттер.       Гарри прочистил горло.       — Тоже уйдёшь, хлопнув дверью? — с натянутой улыбкой спросил он.       — Лучше оставлю это для других, — холодно ответил Малфой. — Что ты хочешь, Поттер?       Гарри снова взял досье и протянул его Драко.        — Вы с Гермионой должны проникнуть в Фонд. У них как раз идёт набор сотрудников. Министерство подготовило все документы: дипломы, справки, биографии. Всё, что может понадобиться. Исследуйте фонд изнутри. Найдите злоумышленников.       Драко медленно поднял взгляд.       — То есть ты хочешь, чтобы мы с Грейнджер гуляли за ручку, завели пару собак и мило улыбались всем подряд в коридорах этого фонда?       Гарри на секунду представил это — и закатил глаза.        — О Мерлин… нет. Даже я понимаю, что это невозможно. Я не жду ничего… подобного.       — Правда? — Драко взмахнул свидетельством о браке. — А вот эта бумага говорит об обратном.       — Так выйдет меньше подозрений, чем если придут просто два незнакомых друг другу человека, — Гарри вытащил из коробки дипломы с печатью Оксфордского университета. — А так у нас супружеская пара, которая познакомилась ещё во время учёбы и переехала в столицу, чтобы быть ближе к городской суете.       Малфой потянулся и пролистал подготовленный для него диплом.       — Есть одна маленькая проблемка, — он ткнул пальцем в строку со специальностью. — Что если кандидат наук в области изучения древних религий и археологической реставрации ничего в этом не смыслит?       Гарри поднялся с кресла и подошёл к стеллажу. С видом человека, который сейчас достанет предмет своей гордости, он снял коробку и поставил её на стол перед Малфоем. Вытащил несколько разноцветных блокнотов. Драко взял один, пролистал — бумага была чистой.       Гарри начал объяснять, даже не дожидаясь вопроса:       — Красный — для связи со специалистами, если нужна консультация экспертов. Чёрный — для связи со мной. Работают по принципу зачарованного дневника Тома Реддла. Ты пишешь в одном, а…       — Да я не тупой, — резко оборвал Малфой, голос поднялся сам собой.       Он начинал выходить из себя. До него наконец дошло, на что именно он подписывается — не зная заранее. Жить под чужой личиной, в магловской части Лондона, да ещё и… с ней.       Слишком сложное дело и много хаоса вокруг — и слишком много мыслей, которые он пытался вытолкнуть из головы последние недели. Но они возвращались, стоило лишь закрыть глаза. Эта чертова Грейнджер, её шаги, её волосы, её запах — всё лезло в голову, как назло. Особенно после того случая, когда они чуть не сгорели заживо. Он думал о ней куда чаще, чем мог себе позволить. И теперь Поттер буквально приказывает жить с ней бок о бок и каждый день изображать идеальную пару.       Гарри кашлянул, возвращая его к реальности.       — Я не говорил, что ты тупой. И… есть ещё кое-что.       — Да что же ещё? — Малфой бросил дипломы обратно в коробку и откинулся на спинку стула. — Может, нам ещё ребёнка завести и сделать тебя крёстным отцом? Для убедительности.       Гарри скривился, будто выпил прокисшее зелье.       — Не стоит таких жертв ради нашего дела. — Он замахал руками. — Тебе просто нужно зайти в Отдел тайных операций и забрать кое-что для задания.       Драко устало закатил глаза.       — А в твоей коробке «хороших новостей» что, ещё не всё?       — Не ерничай, Малфой. Просто займись этим.       Повисла короткая пауза. Малфой нарушил её первым:       — Что будем делать с Грейнджер? Она явно не от восторга так хлопнула дверью.       Гарри только тяжело выдохнул.       — Как друг я уже извинился. Теперь придётся поговорить с ней как начальник Аврората. И радовать меня это точно не будет.       Драко встал, сложил блокноты обратно в коробку и взял её под мышку — уносить в свой кабинет для изучения. Не попрощавшись, он вышел, закрыв за собой дверь.       Поттер остался один в такой необходимой ему тишине. Масштаба надвигающейся катастрофы он пока не чувствовал, но расслабляться не спешил — он прекрасно знал, что самый громкий удар ещё впереди.

***

      Гермиона вошла в дом так, будто сама дверь была виновата в случившемся. Она хлопнула ею так сильно, что рама дрогнула, а где-то в коридоре с полки упала перьевая ручка. Но ей было всё равно. Она прошла внутрь быстрыми шагами — злость кипела в ней, будто она несла под рёбрами маленький вулкан.       Она остановилась посреди прихожей, зажмурилась, но это не помогло. Перед глазами всплывал всё тот же кабинет, Гарри с виноватым взглядом, Малфой — ошарашенный но такой же холодный, как будто это всё вовсе не касалось его. Как будто он вообще не человек. Как он мог не спросить? Гарри — её лучший друг. И он даже не подумал спросить, готова ли она жить в одной квартире… с Малфоем. Под прикрытием. Как жена, хоть и фиктивная. Как восхитительно «логично».       Гермиона сжала руки в кулаки. Я что — инструмент? Пергамент? Марионетка, которую можно вот так перекладывать куда удобнее?       Она резко вдохнула через нос. Сердце громко стучало.       И всё равно — часть её злости почему-то обращалась на Драко. Он сидел так спокойно, будто ему всё равно. Ни глаза не дёрнулось, ни бровь. Только сарказм, только холодная улыбка. Как будто он знал, что всё так и будет. Как будто ему было приятно, что она взрывается.       Ну конечно, Малфой всегда держит лицо. Платиновая маска, корона и ледяное равнодушие.       Она оттолкнула мягкие тапочки ногой и пошла в гостиную.       Гермиона плюхнулась на чёрный диван, даже не снимая пальто. Судорожно провела руками по волосам и откинулась на спинку. Горло жгло. Она не могла решить — ей хотелось закричать или расплакаться, и ни один вариант не подходил.       Надо успокоиться, сказала она себе. Просто… успокойся. Подумай. Ты умная.       Она несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь вернуть хоть тень разума. После пары минут тяжёлого, неровного дыхания ей стало чуть легче. Чуть.       Она поднялась, прошла к своему письменному столу в углу гостиной и открыла нижний ящик. Там, завернутый в тёмную ткань, лежал второй артефакт — тот самый, что упрямо молчал, даже когда она пробовала самые сильные диагностические заклинания.       Гермиона аккуратно развернула ткань и положила предмет на стол. Села перед ним, подтянула ноги на стул и уставилась на артефакт так, как будто могла прожечь в нём отверстие силой взгляда.       — Ну что, — тихо произнесла она. — Хочешь ты или нет, но ты расскажешь мне хоть что-то.       Она подняла палочку, задумчиво крутя её в пальцах, и попыталась сосредоточиться на работе. Работе, которую она могла контролировать. В отличие от собственной жизни. В отличие от Малфоя. И, судя по всему, в отличие от Гарри.       Но артефакт, как и прежде, молчал. И тишина в комнате давила не меньше, чем та, из которой она только что ушла.       Спустя час бесполезных попыток хоть что-то вытянуть из глиняной таблички Гермиона чувствовала себя выжатой. Заклинания — ноль. Ментальные методы — ноль. Даже простая энергетическая диагностика показывала одно и то же: неизвестный источник, закрыт, не реагирует. Она упрямо повторяла попытку за попыткой, будто надеялась, что табличка сдастся первой.       Когда она в очередной раз подняла ладонь, чтобы снова провести по поверхности заклинанием, услышала отчётливый, звонкий стук по стеклу. Гермиона вздрогнула и обернулась.       На подоконнике кухни сидела старая сова Министерства. Суровая, пёстрая, с умными глазами, она держала в клюве чёрный конверт с печатью Аврората. Девушка подошла ближе, привычно протянула сове лакомство — но та, как и все специально обученные совы, ничего не взяла. Только коротко мотнула головой, встряхнула конвертом и улетела, оставив в воздухе тихое потрескивание крыльев.       Гермиона взяла письмо и прошла обратно к письменному столу. Чёрный конверт. Значит, сообщение уничтожится сразу после прочтения. Значит, что бы там ни было — это важно. Она положила конверт перед собой, но не спешила открывать. Он решает всё без меня… А теперь ещё присылает письмо, которое я даже не смогу перечитать.       Она понимала, что Гарри находится под жёстким давлением. Слышала собственными ушами, как министр говорил о возможном его отстранении. И всё же чувство предательства никуда не исчезало.       Гермиона медленно выдохнула, разорвала конверт и достала плотный лист бумаги. Чернила на нём блестели свежестью, будто письмо написал кто-то спустя секунды до того, как сова вылетела из Министерства.

Аврорат Министерства Магии Великобритании Внутреннее распоряжение № 847/А-СС Статус: конфиденциально. Однократное ознакомление.

Исполнитель: Гермиона Дж. Грейнджер, аврор 1-го класса. Отправитель: Гарри Дж. Поттер, глава Аврората.

      В связи с обострением оперативной обстановки и необходимостью установить источник угрозы, выраженной в серии атак на объекты магловской инфраструктуры и целенаправленном убийстве представителя Парламента, Вам предписывается:       Приступить к выполнению задачи внедрения в «Фонд Взгляд из Прошлого» под прикрытием.       Использовать утверждённую легенду личности, действуя в составе прикрытой оперативной пары.       Обеспечить сбор и передачу информации, касающейся возможного хранения или перемещения артефактов магического происхождения.       Поддерживать прямую связь с руководителем Аврората через выделенный канал.       Принимать решения самостоятельно при отсутствии возможности связаться с руководством.       Выполнение приказа обязует к немедленному началу операции. Отказ от исполнения или несвоевременное выполнение расценивается как нарушение служебной дисциплины.       

      Подпись: Гарри Дж. Поттер Глава Аврората Министерства Магии Великобритании

      Печать Аврората

***

      В кабинете одного из подотделов Аврората пахло затхлым воздухом, как будто здесь хранили полвека старые пергаменты и забытые дела. Драко был здесь всего минут пять, но ему казалось, что прошло больше. Он ждал, пока сотрудница — женщина лет сорока с короткой практичной стрижкой — найдёт предмет, о котором говорил Гарри.       Она стояла у дальнего стеллажа, перебирая выдвижные ячейки, просматривая карточки архивного учёта и тихо бормоча под нос:       — М-м-м… Малфой… м-м… на «М» было… Малфой…       Этот шёпот отражался от стен и бил по нервам, как капающая вода. Драко в очередной раз закатил глаза, но когда женщина наконец повернулась с маленьким конвертом в руках, он почувствовал облегчение.       — Мистер Малфой, — сказала она, протягивая ему конверт, — это одно из новых изобретений для маскировки. Мы разработали его чуть больше года назад вместе с Отделом тайн.       Драко вскрыл конверт и достал кольцо. Простое, стальное, холодное на ощупь — на первый взгляд обычное украшение. Он прокатил его между пальцев, оценивая вес и температуру.       — Если носить постоянно, оно слегка изменяет внешность, — объяснила женщина. — Не радикально, но достаточно, чтобы избежать необходимости регулярно принимать оборотное зелье. Работает мягче, безопаснее и незаметнее. Самое главное, что прячет магический фон от носителя, если тот не использует магию.       Драко надел кольцо. Он почувствовал лёгкое покалывание в лице — словно крошечные искры пробежали под кожей. Через секунду всё прошло.       Он прошёлся по кабинету и остановился у стекла в двери, чтобы увидеть своё отражение. Перед ним смотрел мужчина, которого можно было принять за незнакомца, если не всматриваться слишком долго.       Глаза стали зелёными, волосы — русыми вместо платиновых. Брови потемнели, стали чуть гуще. Разрез глаз изменился, стал шире, форма лица — мягче. На лице появилась россыпь небольших родинок.       Для постороннего — это был другой человек. Достаточно похожий, чтобы быть самим собой, но достаточно отличающийся, чтобы никто не связал «Драко Малфоя» с «Деймоном Хантером».       — Работает исправно, можете быть уверены, — сказала женщина, наблюдая, как Драко изучает своё отражение. — Кольцо рассчитано на длительное использование. Вы можете носить его постоянно или снимать, делая перерывы — как вам удобнее. Маскировка активируется только при контакте с кожей.       Драко слегка повернул голову, оценивая изменения.       — Побочные эффекты? — спросил он тихо, ровно, без тени эмоций.       — Нет. Разве что в первые минуты — покалывание, вы уже почувствовали. Это нормально. Кольцо адаптируется к вашей магической подписи.       Она подошла ближе и добавила:       — Ваша настоящая внешность будет доступна сотрудникам Министерства. В их пропусках встроен скрытый элемент, который нейтрализует работу кольца. Это сделано для безопасности — чтобы свои могли идентифицировать своих.       Драко не отводил взгляда от отражения.       — То есть для всех остальных я буду выглядеть… вот так?       — Да, — уверенно кивнула женщина. — Для маглов, сотрудников фонда, для прохожих — вы Деймон Хантер. Для Аврората — Малфой.       Он снова кивнул — коротко и сосредоточенно, как человек, который уже начал просчитывать последствия и нагрузку от роли, в которую ему придётся войти.       — Хорошо, — произнёс он.       Женщина порылась в том же стеллаже и протянула Драко ещё один, чуть меньший конверт.       — И это… для мисс Грейнджер. Её кольцо идентичное по принципу работы, но настроено на её магическую подпись.       Драко молча взял конверт. Ни одного слова, ни жеста, ни эмоции — только едва заметный кивок.       Он развернулся и вышел из кабинета, оставив позади слабый запах старины и затхлого воздуха. В коридоре свет казался чуть ярче, а тишина — чуть глубже.       Теперь ему предстояло отдать кольцо девушке, которая в последний раз смотрела на него так, будто могла поджечь одним взглядом.

***

      За последующие три дня Гермиона почти не покидала свой кабинет. Она выходила только ради обязательных общих собраний или чтобы уйти домой. Она работала молча, сосредоточенно, с какой-то мрачной решимостью — как будто хотела задавить собственные мысли количеством отчётов и страниц.       Глиняную табличку со второго места преступления она передала Гарри, пока того не было в кабинете. Просто положила свёрток на его стол и ушла, не оставив даже записки. Это, возможно, выглядело по-детски. Она злилась на него за то, что он просто делал свою работу. Но сейчас она не могла видеть его, чтобы не сорваться. А ещё меньше она хотела видеть Малфоя.       Он посмел явиться к ней в кабинет с этой чёртовой коробкой и протянуть кольцо — настолько похожее на обручальное, что Гермиона едва сдержалась, чтобы не швырнуть его обратно ему в голову. Это была самая странная сцена в её жизни: Малфой стоял перед столом, холодный, собранный, протягивал ей стальное кольцо… а она, к своему ужасу, просто взяла его. Автоматически. Почти как будто это было естественно.       Она до сих пор ненавидела себя за это мгновение слабости.       Теперь она медленно собирала свои вещи в коробки. Папки, книги, свитки, пара тёплых пледов. Всё это нужно было перевезти в новый дом, в котором она будет вести фальшивую жизнь с человеком, который вызывает у неё одновременно ярость, раздражение и… что-то, о чём она предпочитала даже не думать.       Гарри сказал, что транспортировку вещей они возьмут на себя. Конечно возьмут. Раз уж они так рьяно устроили ей новую жизнь — почему бы и не упаковать её старую?       Со следующего дня начиналась их работа под прикрытием.       Но Гермиона не была готова. О, Мерлин, она была совершенно не готова. И это пугало её больше, чем все взрывы, трупы и надписи на небе вместе взятые.       На следующий день Гермиона стояла у своей старой квартиры, уже опечатанной и готовой к передаче Аврорату. Коробки были тщательно запакованы, личные вещи собраны, камин закрыт от входящих гостей. Всё выглядело так, будто она уезжает навсегда — и это неприятно кольнуло в груди.       Она взяла сумку и направилась к новому адресу.       Квартира находилась в обычном магловском доме на пять этажей. Светлый подъезд, чистая лестница, на стенах — старые фотографии района, которые явно повесили заботливые жильцы. На третьем этаже, прямо напротив окна, располагалась их дверь. Между домами тянулась небольшая лужайка с кустами лаванды и скамейкой — почти уютно, почти спокойно.       Гермиона вставила ключ, повернула — и вошла.       Квартира оказалась удивительно просторной для однокомнатной: длинная гостиная с большим окном, аккуратным диваном и новым телевизором; сбоку — маленькая, но функциональная кухня. На столе стояла кофемашина, блестела новая плита, а холодильник уже был подключён к сети и тихо гудел.       Но самое главное — в центре гостиной стояли коробки. Её коробки. Не распакованные, не тронутые. Как будто её жизнь аккуратно сложили и поставили посреди комнаты, ожидая, когда она решится открыть хотя бы одну.       Гермиона облегчённо выдохнула. Всё ещё её, всё ещё нетронуто.       — Ты вовремя, — раздался голос.       Она вздрогнула.       За кухонным столом сидел Гарри. В форме, но без мантии. С чашкой кофе, будто просто зашёл проведать друга, а не врывался в её новую жизнь.       — Ты что здесь делаешь? — спросила она, не скрывая усталости.       — Хотел убедиться, что ты добралась, — мягко ответил Гарри. — И… пожелать вам хорошего начала операции. Надеюсь, всё пройдёт быстро. И не слишком тяжело.       Гермиона смотрела на него пару секунд. Потом кивнула.       — Я тоже на это надеюсь.       Она не успела ничего добавить — как дверь вдруг распахнулась.       Драко вошёл так уверенно, будто квартира принадлежала ему с рождения.       — О, ну наконец, — протянул он, скользнув взглядом по коробкам. — А я уже думал, что мы начнём семейную жизнь среди пустых стен. Очень символично, но немного скучно.       Гермиона стиснула зубы. Гарри закрыл глаза, будто молился всем богам разом.       — Что? — Драко пожал плечами, делая вид, что не замечает напряжения. — Я просто пытаюсь проникнуться духом нашего брака. Хотя… если судить по обстановке, он будет таким же уютным, как и всё, что происходит в этом деле.       — Драко… — простонал Гарри.       — Что? — повторил Малфой, совершенно невинно, хотя голос его был чистый сарказм, крепкий и обжигающий, как чёрный кофе без сахара.       Гермиона посмотрела на него так, будто могла поджечь на расстоянии.       И было понятно — их операция начинается прямо сейчас.