11. Линза, ловящая ошибки
5 мая 2026 г., 00:00
— А вот это уже странно… — тихо сказала Гермиона, крутя в руках предмет, который им не так давно принёс мистер Баэрс после собеседования.
На её ладонях лежало старинное золотое ожерелье: тусклое, потерявшее блеск, с несколькими камнями, похожими на изумруды. Из двух пустых гнёзд камни явно выпали — крепления были изломаны, словно ожерелье пережило не одну сотню лет странствий.
Драко сидел слева, слегка наклонившись вперёд, и молча изучал карточку с описанием артефакта. Его лицо было сосредоточенным, привычно холодным, но Гермиона знала: если он так внимательно читает — значит, вещь правда необычная.
Она сняла тонкие перчатки, повернулась к нему всем корпусом и почти ткнулась носом в его плечо. Стул мягко провернулся под ней.
— Др… — начала она, но вовремя осеклась, а потом чуть склонилась к нему. — Тебе не кажется, что эта штука… странная? Необычная? Слишком?
Драко не посмотрел на неё. Только поднял палец, показывая: подожди секунду. И снова уткнулся в текст.
Гермиона возмущённо фыркнула. Это было в его стиле — держать её на нерве ровно столько, сколько хочет он.
Она резко повернулась обратно к ожерелью. Стул скрипнул, и из-за перегородки тотчас появилась блондинистая макушка. Эмма. Как будто ждала сигнала.
— Всё в порядке? — спросила она слишком радостно, постукивая костяшками по перегородке. — Вы уже так долго сидите над этим! Может, вам нужна помощь?
— Нет-нет, всё хорошо, — быстро сказала Гермиона, выдавив максимально дружелюбную улыбку. — Просто Дэймон любит всё перепроверять. У нас полный порядок.
Эмма засияла как рождественская гирлянда.
Гермиона же едва не простонала. Потому что никакого «порядка» не было. Она не знала, с какой стороны подойти к этому артефакту. А по легенде — должна была знать. Должна была понимать, должна была разбираться.
Она, Гермиона Грейнджер, умнейшая ведьма столетия, впервые чувствовала себя беспомощной перед задачей — и это жгло куда больнее, чем она ожидала.
Эмма исчезла. На секунду. А потом материализовалась уже прямо у их столов — как порыв ветра.
— Перерыв на кофе! — объявила она, будто это новая национальная традиция. — Мина, ты обязана попробовать местный латте. Он чудесный. Нельзя работать без отдыха!
И прежде чем Гермиона успела даже вдохнуть, Эмма уже ухватила её за руку и потащила из-за стола.
— Эмма, подожди, нам ещё нужно..
Но девушка уже идёт, болтая о чём-то радостно, а Гермиона… Гермиона вынуждена идти за ней, бросив отчаянный умоляющий взгляд на Драко.
Тот поднял глаза от карточки, медленно улыбнулся краешком губ — таким образом, что Гермиона сразу поняла:
«Сам справлюсь. И да, я слышал, как ты паникуешь.»
Она едва заметно покраснела. И дала Эмме увести себя.
Кафе, расположенное всего в минуте ходьбы от здания фонда, оказалось удивительно тихим. Дверь закрывалась почти бесшумно, и все звуки улицы растворялись за ней, словно кто-то накладывал на вход лёгкое заглушающее заклинание.
Внутри стоял мягкий запах свежемолотого кофе и тёплого теста. Интерьер был простым: деревянные столики тёплого медового оттенка, мягкие кресла с серо-бежевыми подушками.
Эмма с Гермионой сидели за круглым столиком у окна. Перед ними стояли аккуратные чашки с латте — молочная пена была взбита до идеальной, гладкой текстуры, сверху украшена тонкой карамельной спиралью. Официант поставил их почти беззвучно, добавив маленькие блестящие ложечки.
Сразу после кофе на стол перед ними легли два пирожных — одинаковые, из лёгкого воздушного бисквита, с ягодной начинкой и глянцевой фруктовой глазурью. От них тянулся тихий аромат клубники и ванили.
Эмма, как всегда, говорила быстро — жестикулировала, взволнованно, но каким-то образом вписываясь в спокойный ритм помещения. Она то откусывала маленький кусочек пирожного, то подносила чашку к губам, то сразу же продолжала говорить.
Кафе словно дышало ровно и медленно, и Гермиона поймала себя на том, что её собственное дыхание тоже выравнивается. Напряжение, которое копилось с утра — от кольца, от идентичности Мины, от работы, от странного ожерелья — немного отступило.
Она обхватила чашку ладонями, чувствуя, как тёплый фарфор согревает пальцы. Пена коснулась её губ, и кофе оказался настолько мягким, что на секунду ей захотелось забыть о том, что она — не просто исследователь, а аврор под прикрытием.
И впервые за день Гермиона позволила себе несколько секунд просто… выдохнуть
— Я так рада, что у нас в команде появилась ты, Мина, — сказала Эмма и откусила маленький кусочек пирожного. Щёки её слегка порозовели от удовольствия. — Наконец-то рядом есть человек, с которым можно поговорить!
Гермиона улыбнулась, пытаясь сохранить лёгкую, непринуждённую манеру своей новой личности. Она всё ещё не привыкла к тому, как звучит имя «Мина», когда его произносят другие.
— Ты всегда такая задумчивая? — Эмма облокотилась на стол, изучая её с мягким интересом. — Или это утренняя проверка от шефа тебя так загнала в угол?
— Проверка? — Гермиона нахмурилась. — Что ты имеешь в виду?
— Ну как же! — Эмма всплеснула руками. — Эта штука, что он вам дал. Ожерелье. Это стандартная проверка новых сотрудников. Он всем так делает.
— Всем? — переспросила Гермиона.
— Всем, — уверенно кивнула Эмма. — Ну, кроме охранников. Им, видимо, дают что-то попроще.
Она снова отправила в рот кусочек пирожного, а Гермиона застыла, смотря на неё поверх чашки с латте. Мысль ударила неожиданно: ожерелье — просто проверка. Не артефакт фонда. Не объект исследования. А тест.
И она… провалила его. И провалилась бы ещё глубже, если бы не Драко, который всё это время что-то спокойно изучал в карточке.
Гермиона почувствовала лёгкое, неприятное покалывание в груди.
Эмма продолжала говорить что-то весёлое, лёгкое, болтливое — как ручей, который невозможно остановить. И Гермиона вдруг поняла: её болтливость может оказаться бесценной. Простой, искренний человек, который всё рассказывает без фильтра.
И Гермиона — Гермиона Грейнджер! — впервые поймала себя на том, что готова использовать эту открытость в своих целях.
О Мерлин… Что с ней делает постоянное общение с Малфоем?
Мысль показалась ей гадкой, неприятной, почти дурной — словно она предавала собственные принципы. Становилась циничнее. Холоднее. Расчётливее.
И, наверное, Эмма что-то подобное почувствовала, потому что слегка наклонилась вперёд и спросила:
— Ты в порядке, Мина? Ты как будто… улетела куда-то.
Гермиона встрепенулась. И вновь натянула тёплую улыбку — такую, которая хорошо ложилась на лицо новой личности.
— Да, извини. Просто думаю.
Она взяла ложечку, медленно размешала пену в чашке и на секунду закрыла глаза, позволяя себе ровно один вдох, чтобы снова стать «Миной». Не Гермионой, которая привыкла всё понимать, решать и контролировать. А Миной Хантер, новой сотрудницей, слегка растерянной — но очень старательной.
Эмма расслабилась и вернулась к пирожному, продолжая болтать. А Гермиона слушала. Теперь внимательнее, чем раньше.
***
Драко всё это время сидел за своим новым рабочим столом и, по сути, выполнял единственную задачу, которую требовалось выполнять прямо сейчас: делать умный вид. Это удавалось ему легко — слишком легко. Он отметил про себя, что эта часть легенды ложится на него куда органичнее, чем ему бы хотелось признавать. Перед ним лежал небольшой блокнот — тот самый, который Гарри сунул ему перед отправкой на задание. Оказалось, штука действительно полезная. Он просто переписал в него текст карточки, приложенной к ожерелью, и теперь просто ждал ответа от специалиста, который был связан с блокнотом. Ответа пока не было. Драко поднялся, лениво потягиваясь. Просторный кабинет оказался почти пустым — рабочие места тянулись длинными рядами, разделённые лишь лёгкими перегородками, и все они были оставлены без присмотра. Похоже, у сотрудников действительно обеденный перерыв. И он, Драко Малфой, совершенно один в огромной комнате. Слишком соблазнительно, чтобы игнорировать. Он подошёл к двери, приоткрыл её и выглянул в коридор. Пусто. Тихо. Ни шагов, ни голосов. Идеально. Драко вернулся внутрь и направился к первому ближайшему столу. На нём была россыпь скучных бумаг, какие-то отчёты, фотографии раскопок, заметки. Ничего полезного — и ничего, что зацепило бы его аврорский инстинкт. Второй стол был ещё менее информативен. Всё выровнено, сложено, подписано. Даже магловские фотографии в одинаковых рамках стояли симметрично. Он даже усмехнулся. Ужасно подозрительно — но совершенно бесполезно. А вот третий стол — тот самый, где работал Оливер — вызвал у него куда больший интерес. Ну да, тот самый подозрительный красавчик, к которому Грейнджер улыбнулась слишком тепло. Хотя Малфой бы никогда — никогда! — не признал, что заметил это. На столе действительно было кое-что отличающееся: магловский компьютер. Экран светился мягким синим цветом, что-то показывая — или, возможно, требуя действий. Драко сел. Внимательно уставился на экран. Моргнул. Ничего не понял. — Чёртова магловская техника, — прошипел он себе под нос и стукнул кулаком по столу, совсем слегка. Держатель для ручек опрокинулся, и карандаши с тихим стуком раскатились по полу. Драко наклонился, чтобы собрать их — и именно тогда увидел её. Тонкую белую коробку, засунутую глубоко под столешницу, будто кто-то специально пытался спрятать. Коробку архивного вида. Он протянул руку, вытащил её и быстро открыл крышку. Внутри лежала пачка отчётов — и первый же лист заставил его приподнять брови. Что-то важное. И, судя по всему, совсем не предназначенное для обычных сотрудников фонда. Уголки его губ невольно поползли вверх — это, черт побери, уже начинало быть интересным. Отчеты с мест исследований. Ему в глаза бросилось лишь одна интересующая его строка. "Собор святого Павла" Но в тот же момент по коридору прозвучал отчётливый стук каблуков. Быстрый, звонкий. Гермиона. И Эмма. — Нет-нет-нет… — прошипел он, запихивая всё обратно. Он вернул коробку на место, поставил держатель для ручек, как было, и метнулся к своему столу. Успел сесть, наклониться над карточкой с видом занятого исследователя — и ровно через секунду дверь распахнулась. Вошли Гермиона и Эмма, смеясь о какой-то шутке. Гермиона — раскрасневшаяся от прогулки. Эмма — болтливая, сияющая, таща в руках два стаканчика с кофе. Драко поднял глаза и сделал вид, что вовсе не следил за тем, как Гермиона входит. И что сердце у него не кольнуло странно — от облегчения или раздражения, он сам не понял. Когда Эмма уселась к себе за стол, продолжая что-то напевать под нос и раскладывать документы, Драко бросил быстрый взгляд на Гермиону. Та аккуратно поставила стакан с кофе рядом со своей картой артефакта и задвинула стул ближе к столу. Малфой сделал вид, что читает текст на карточке, но косился на неё едва заметно — из-под ресниц. Ему нужно было узнать, что она успела услышать. И при этом не выдать, что сам тоже кое-что нашёл. Он облокотился на стол, приподняв бровь: — Ну? Как прошло ваше девичье рандеву? — спросил он ленивым тоном, в котором Гермиона уловила знакомую колкость. — Эмма успела рассказать тебе половину истории фонда? Гермиона закатила глаза, доставая латте. — Почти что. Она рассказала достаточно, чтобы кое-что понять. — Она поставила пирожное в сторону и наклонилась к нему чуть ближе. — Ожерелье, Малфой… это была проверка. Драко сделал паузу. Совсем маленькую. А потом хмыкнул так, будто именно этого и ожидал: — Разумеется. Я и сам был уверен, что это слишком дешёвый артефакт, чтобы быть настоящим. Гермиона прищурилась. Она уже начинала понимать его манеру — всё знать первым, даже если узнаёт последним. — Конечно, — сказала она сухо. — Ты же у нас специалист по древним реликвиям… два дня как. Драко не шелохнулся. Лишь небрежно закрыл блокнот рукой, будто просто сдвигал его ближе к себе. — Когда ты знаешь структуру камня, — произнёс он ровно, — достаточно одного взгляда, чтобы понять, что крепления просто имитируют старинный стиль. И что два камня явно были вставлены для вида. Он говорил уверенно. Гермиона скрестила руки на груди. — Значит, ты догадался об этом сам? — А ты сомневаешься? — он поднял на неё светлые, чуть насмешливые глаза. Она закусила губу. Спорить не хотелось — и всё же что-то в его тоне резало по самолюбию. — Эмма сказала, что мистер Баэрс проверяет так всех новых сотрудников, — тихо продолжила она. — И что настоящие артефакты нам ещё не скоро покажут. Это… просто тест. Чтобы понять, умеем ли мы работать вместе. Драко вскинул бровь: — Ну, работать мы умеем. Ты паникуешь, я сохраняю хладнокровие — гармония. — Малфой! — возмутилась она шёпотом. — Моя милая, ты задергалась так, что твои кудри начали жить собственной жизнью, — протянул он, не скрывая довольства. Гермиона вспыхнула и уже открыла рот, чтобы возразить, но он поднял ладонь: — Но да. — Он стал серьёзнее. — Это была проверка. И мы её прошли. Мы. Он сказал это легко, буднично — но слово прозвучало между ними теплее, чем должно было. Гермиона отвела взгляд, сердце странно кольнуло. И она не заметила, как Драко, пользуясь моментом, прикрыл ладонью блокнот — там уже мерцал маленький ответ от специалиста, но он не собирался показывать это немедленно. Пусть думает, что он действительно всё понял сам.***
Когда рабочий день в фонде подходил к концу, свет в большом помещении стал мягче — лампы автоматически переключались в вечерний режим, и тени на перегородках удлинились. Шум голосов стих: сотрудники тихо обсуждали планы на вечер, закрывали папки, раскладывали бумаги по полкам. Гермиона аккуратно складывала свои вещи в маленькую магловскую сумочку. Движения были размеренными, но внутри всё ещё ощущалась остаточная нервная дрожь — день выдался тяжёлым. Слишком много нового. Слишком много лжи. Слишком много… всего. Незадолго до завершения рабочего дня они вдвоём поднялись в кабинет мистера Баэрса, чтобы отчитаться о проделанной работе. Тот сидел в своём кресле, сцепив пальцы в замок, и слушал их настолько внимательно, будто наслаждался каждым словом, подтверждающим, что его маленькая проверка сработала. — Превосходная работа, — сказал он, когда они закончили. — Честно скажу, далеко не все новички проходят первое задание так спокойно. Многие путаются, спорят или дают разные версии. А вы двое… весьма слаженно действуете. Гермиона почувствовала, как Драко едва заметно напрягся рядом. «Слаженно», ну конечно. Баэрс продолжил, откинувшись в кресле: — Завтра я введу вас в курс реальной работы фонда. Покажу архив, распределю обязанности, передам первый настоящий объект для исследования. Считайте, что теперь вы — часть нашей команды. Он поднялся, пожал им руки и почти торжественно произнёс: — Добро пожаловать. Теперь, мысленно возвращаясь назад к столу, Гермиона выдохнула. Внутри было и облегчение, и тревога, и это странное, мешающее сосредоточиться чувство, которое появлялось каждый раз, когда рядом стоял Драко. Он тоже собирал вещи. Медленно. Гермиона и Драко одновременно повернулись к двери, и на секунду между ними повисла тишина — густая, наполненная чем-то знакомым и непонятным одновременно. Притяжение. Раздражение. Нервная искра. Гермиона первой отвела взгляд. — Нам лучше поспешить домой, — напомнила она. — Да. — Драко подхватил свою сумку. — В наш уютный семейный уголок. Она громко выдохнула. — Ещё слово — и я зашью тебе рот без заклинаний. Он тихо рассмеялся. И это почему-то немного разрядило напряжение. Они только вышли за территорию фонда, когда сзади раздался быстрый цокот каблуков. — Мина! Дэймон! Подождите нас! — звонко крикнула Эмма. Гермиона обернулась — девушка почти бежала к ним, размахивая рукой. Рядом, куда более спокойным шагом, шёл Оливер, держа в руках аккуратную кожаную папку. Эмма догнала их первой, остановилась, отдышавшись, и широко улыбнулась: — Мы как раз собирались домой, и я подумала… а почему бы нам не пойти вместе? Раз уж мы теперь все работаем бок о бок! Оливер кивнул и добавил более сдержанным тоном: — Мы живём совсем неподалёку. Драко сразу напрягся. Гермиона заметила это по тому, как его плечи стали жёстче. Он вскинул бровь, будто предложение ему физически мешало: — Не думаю, что это так уж необходимо… Эмма округлила глаза, словно он только что заявил, что ненавидит котят. — Почему же? — искренне удивилась она. — Это же весело! Мы можем рассказать вам, где покупать лучшие круассаны, а вы… эм… ну… просто расскажете что-нибудь о себе! Гермиона открыла рот, чтобы дипломатично отказаться, но поняла, что это только вызовет ещё больше подозрений — в конце концов, им нужно создавать впечатление открытой, дружелюбной пары. Она мягко коснулась локтя Драко — жест едва заметный, но твёрдый — и с улыбкой сказала: — Конечно, пойдём вместе. Был тяжёлый день, немного компании не помешает. Эмма радостно захлопала в ладоши: — Вот видишь, Дэймон! Мина знает, как правильно отдыхать! Гермиона улыбнулась, а Драко медленно выдохнул, будто собираясь с терпением, которого у него никогда не было в избытке. — Потрясающе, — пробормотал он так тихо, что услышала только Гермиона. — Теперь у нас полноценный семейный поход. Она едва удержалась, чтобы не стукнуть его локтём в рёбра. Оливер подошёл ближе, сохраняя дистанцию — спокойный, вежливый, тёплый: — Я рад, что пойдём вместе. Первый день всегда выматывает. — Это точно, — ответила Гермиона. Эмма громко рассмеялась — звонко, искренне, будто всё в мире было невероятно забавным: — Ну всё! Вперёд! Я покажу вам дорогу, где есть киоск с самыми вкусными булочками в Лондоне! Гермиона улыбнулась, глядя на неё. Драко тихо вздохнул, закатив глаза. Но в итоге он пошёл рядом, чуть ближе к Гермионе, чем требовалось. Эмма всё время шла рядом с Гермионой, то указывая на лавочку у небольшой цветочной клумбы, то на уютный магазинчик со свечами. Она говорила быстро, вдохновлённо, словно боялась потерять хоть одну мысль. — А вот там продают такие чудесные открытки ручной работы, — она ткнула пальцем в витрину. — Мы с Оливером каждый месяц покупаем себе по одной, чтобы… ну знаешь… отмечать маленькие победы. Гермиона, сама не заметив, как, улыбнулась чуть мягче. В этой девушке было что-то удивительно располагающее — лёгкость, искренность, отсутствие любых теней фальши. Гермиона даже поймала себя на том, что рядом с Эммой ощущает почти такое же тепло, как рядом с Джинни. А это, по её меркам, была очень высокая отметка. «Наверное, — подумала Гермиона, — она так же страшна в гневе, как и Джинни…» Эта мысль заставила её едва заметно рассмеяться. За их спинами шли мужчины — одинаково прямые, одинаково сосредоточенные, одинаково холодные. От них буквально веяло ледяным спокойствием, как от двух стратегов, которые вычисляют угрозы в радиусе пяти километров. Оливер время от времени краем глаза следил за Гермионой и Эммой, будто из чистой вежливости и был совершенно не заинтересован в женской болтовне. А Драко по какой-то причине следил куда внимательнее. Он делал это так незаметно, как умел только Малфой, но Гермиона чувствовала этот взгляд на себе, словно лёгкое покалывание воздуха между лопаток. В какой-то момент Эмма внезапно остановилась, вскрикнув: — О! Смотрите, какое милое место! И прежде чем Оливер успел хоть что-то сказать, она подхватила его под руку и потянула к деревянной лавочке под старым каштаном. — Мы здесь с Оливером любим сидеть по утрам, — сообщила она с гордостью. — Тут всегда светло, а кофе вон оттуда, — она махнула в сторону киоска, — просто восхитительный! Оливер чуть смутился, но улыбнулся ей тепло и искренне — так, как улыбаются люди, действительно влюблённые. Драко подошёл ближе и остановился с совершенно непроницаемым выражением лица. — Очаровательно, — сказал он таким тоном, что было непонятно, сарказм это или комплимент. Гермиона бросила на него косой взгляд. Он лишь едва заметно пожал плечами Они шли по улице узкой магловской улочки, переполненной лавочками, в которых продавалось всё — от свечей до открыток. Эмма вдруг замедлила шаг и остановилась у небольшой витрины, где под стеклом лежали аккуратные карточки с мягкими рисунками, пастельными конвертами и трогательными подписьми. — Вот отсюда, — произнесла она с широкими, почти заговорщицкими глазами, — началась одна из самых невероятных историй нашего офиса. Гермиона наклонилась ближе к стеклу, улыбаясь уголками губ. — С открытками? — спросила она с лёгким удивлением. — О да, — Эмма звонко засмеялась и указала на ряд нежных открыток. — Оливер однажды купил одну именно здесь. Для меня. Когда мы ещё… ну, не были вместе. Гермиона расправила плечи, интерес у неё на лице был совершенно неподдельный. Эмма продолжала, слегка проведя по волосам: — Он выбрал открытку с надписью «Ты делаешь будни светлее». Такая тихая, милая, совсем не навязчивая. Решил оставить её мне на столе — анонимно, чтобы, знаешь, просто поднять настроение. Он пришёл поздно вечером, когда уже все ушли. Камеры потом показали, как он несёт открытку двумя пальцами, будто это какой-то хрустальный артефакт… Гермиона прыснула. — Очень романтично, — пробормотала она. — И кладёт её на мой стол, — продолжила Эмма, — а тут в офис заходит Мелания. Наша уборщица. Старенькая, добрая, очень мягкая женщина… но услышала она, конечно, только собственные выводы. Она увидела стол… открытку… и Оливера. И решила, что открытка — для неё. Эмма снова засмеялась, уже громче, вспоминая. — Она так растрогалась! Прижала открытку к груди и сказала: «Ой, милок… ну спасибо тебе, спасибо, я так давно открыток не получала…» А Оливер стоял рядом, белый как мел, и пытался что-то объяснить руками — но Мелания слушала только своё сердце. Гермиона рассмеялась, уже не сдерживаясь. — И что дальше? — А дальше, — Эмма всплеснула руками, — она до самой своей пенсии приносила ему по вторникам выпечку! Каждый вторник. Пирожки, булочки, иногда даже рулет. Она ведь решила, что он её тайный поклонник. У Оливера был период… очень сладкой жизни. Гермиона чуть согнулась от смеха. — Бедный Оливер… и бедная поджелудочная. — А потом, — Эмма наклонилась ближе, — кто-то раскидал по офису распечатки с видеокамер. Стоп-кадры: Оливер стоит с открыткой, рядом Мелания Павловна с сияющим лицом… и подписи вроде «Рыцарь выпечки» и «Сладкое признание». Мы смеялись месяцами. Эмма вытерла выступившие от смеха слёзы. В этот момент к ним как раз подошёл сам Оливер — тихо, как обычно, с документами под мышкой. Он услышал последние слова и немного покраснел. — Да, — сказал он, сдавшись заранее. — Это… правда. Открытка была для Эммы. Но Мелания… ну, она была такой милой. И… да, она правда продолжала приносить выпечку до самой пенсии. Он вздохнул так, словно вспоминал одновременно и мучения, и нежность. Оливер, поёживаясь от воспоминаний, закончил: — Да… и анонимные распечатки мне тоже приходили. До сих пор не знаю, кто это был. Он попытался улыбнуться, но получилось криво. Повисла короткая пауза. Лёгкий ветер тронул открытки за стеклом. Драко, стоявший немного сбоку, отчего-то чуть наклонился к Оливеру, будто невзначай интересуясь чем-то второстепенным. Голос у него был спокойный, но в нём слышалась странная натянутость: — Значит… камеры всё это засняли? — он сделал вид, что спрашивает просто ради любопытства. — Весь процесс? Даже… такие мелкие эпизоды? Гермиона мельком взглянула на него, не уловив причины вопроса, но почувствовав, что он задаёт его не случайно. Оливер кивнул, почесав затылок: — О, ещё как засняли. Камеры у нас работают постоянно. Всегда. День, ночь — без разницы. Они же офисные, для безопасности. И вот — сняли, как я стоял с этой открыткой, как Мелания её забрала, как я пытался что-то объяснить… Всё сняли. Он вздохнул, опуская плечи: — А потом, знаете, людям только повод дай. Распечатки начали приходить всюду: на кухне, на столе, в ящиках. И каждый раз я краснел, как школьник. Вгоняли меня в краску весь год. Эмма рассмеялась, по-своему нежно: — Да ладно тебе, мы же тебя любили! И вообще, это было очаровательно. Но Драко на смех не откликнулся. Он будто напрягся — слегка, но заметно. Пальцы его сжались в кулак, взгляд ушёл куда-то поверх витрины, словно он внезапно вспомнил что-то, что уж точно не должно было попадать ни на какие камеры. Гермиона нахмурилась: — Всё в порядке? Он дернулся — быстро, почти невольно. И ответил слишком поспешно: — Да. Просто… вспомнил одну вещь. Совсем не вовремя. Он повернулся к Эмме и Оливеру, выпрямился: — Извините, но нам нужно срочно зайти в одно место. Я забыл об этом, а это важно. Он взял Гермиону за руку — резким, но тёплым движением — и уже почти разворачивался, чтобы уходить. Гермиона только и успела бросить через плечо: — Простите! Встретимся завтра! — Да-да, конечно! — ответила Эмма, но она так и не успела заметить что-то слишком уж быстрым движением промелькнувшее на лице Драко — тревогу, граничащую с паникой. Оливер смотрел им вслед, недоумённо моргая. А Драко почти тянул Гермиону за собой, уходя так поспешно, будто каждый шаг уводил их от чего-то, что могло оказаться… записано. Путь до дома был недолгим, но с той скоростью, с которой они почти летели туда, казалось, что они собирались сбить всех прохожих на своём пути. Гермиона едва поспевала за Драко, которого будто подгоняла неизвестная сила. Сколько она ни пыталась выведать, что с ним произошло — задавала вопросы, останавливала, тянула его за рукав — он только мрачно молчал и бросал на неё такие тяжёлые, холодные взгляды, что у неё буквально ледело всё внутри. Он был не просто раздражён — он был взвинчен, оборонителен, будто загнан в угол. И стоило за ними захлопнуться двери квартиры, как Гермиона, наконец вырвав руку из его цепкой хватки, почти что взорвалась: — Да что с тобой не так?! Драко резко обернулся. Лицо резкое, какое-то злое, и он сделал шаг к ней, словно собирался загнать её в угол стены. — Со мной? — протянул он, глухо. — У меня есть срочные дела. Я ведь сказал. — Какие такие дела? — Гермиона скрестила руки на груди, не отступая. — Какие могут быть настолько срочные, что ты утащил меня отсюда, как будто мы совершили преступление? Этого хватило, чтобы Драко словно лопнул изнутри. Он рывком сорвал с запястья запонки, бросил их на стол — они громко звякнули о дерево — и, резким движением открыв верхний ящик в тумбе, вытащил оттуда свою палочку. Он развернулся к ней, глаза сверкнули холодом: — Я сказал, что у меня дела, — процедил он. — И это уже не должно тебя касаться, Грейнджер. Он даже не дал ей ответить. Просто развернулся, шагнул к двери — и хлопнул ею так сильно, что в коридоре вздрогнула рама с фотографией. Квартира мгновенно стала слишком тихой.
