Пепел на витражах

      На площади Гриммо и близко не пахло никакими пирогами.       Они аппарировали прямо в гостиную дома Гарри Поттера — резко, почти грубо, будто вырываясь из чужого пространства. За окнами стояла глухая ночь, Лондон спал, и только редкие отблески фонарей скользили по шторам. День выдался изматывающим для каждого из них, и это чувствовалось в тишине, которая повисла в комнате сразу после появления.       Никто не решался заговорить.       Только Джим, казалось, выбивался из общего настроя. Его волосы уже успели высохнуть, но одежда всё ещё оставалась влажной и неприятно холодила кожу. Он вскинул палочку и лениво пробормотал согревающее заклинание — по комнате прошёлся тёплый поток воздуха. Джим уселся в кресло, с облегчением стащил сапоги, и из носков тут же закапала вода. Он скривился, посмотрел на образовавшуюся лужицу и с тихим вздохом повторил заклинание.       — Так… — протянул он, оглядываясь по сторонам. — А где тот пресловутый пирог?       Джим поднял брови и усмехнулся, будто всё происходящее всё ещё казалось ему забавным.       — Я, между прочим, и правда голоден, — продолжил он. — Малфой даже не дал мне перекусить. Такое чувство, что я сейчас могу съесть слона. Целиком.       Драко бросил на него недобрый взгляд и коротко мотнул головой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.       — Нет никакого пирога, Джим, — устало сказала Гермиона и без сил опустилась на диван, откинувшись на спинку. — Придётся тебе ещё немного потерпеть.       — Что? — в голосе Джима мгновенно появилась искренняя обида. — Тогда зачем ты меня вообще вытащил сюда, Гарри?       Он развёл руками.       — Я бы, может, пересилил себя и прожевал те черствые булочки, которые остаются ночью в нашей столовой. Они, конечно, похожи на строительный материал, но всё же…       В комнате на мгновение повисла пауза. Ни пирога, ни запаха малины — только усталость, мокрая одежда и ощущение, что здесь, за этими стенами, наконец можно говорить… но никто пока не знал, с чего начать.       Гарри некоторое время молчал, стоя у камина. Он смотрел в огонь, будто пытался прочитать в нём ответы, которые сегодня так и не удалось получить в стенах Аврората. Потом медленно повернулся к остальным.       — Ладно, — наконец сказал он. — Теперь без шуток.       Даже Джим притих.       Гарри прошёл к столу, положил на него ладони и наклонился вперёд, словно собирался читать приговор.       — То, что произошло на допросе, мне не понравилось с первой минуты, — начал он. — Этот человек… — он коротко усмехнулся без тени юмора, — …даже не пытался притворяться. Он знал больше, чем имел право знать. Не по должности. Не по протоколу.       Гермиона выпрямилась на диване.       — Он знал, где мы были, — продолжил Гарри. — Знал, о чём говорили. Не в общем смысле — в деталях. Обычные разговоры, случайные фразы, маршруты. Это значит только одно.       Он поднял взгляд и по очереди посмотрел на каждого.       — Отдел тайн следит за нами.       В комнате стало заметно холоднее, хотя камин продолжал гореть.       — Не «наблюдает», — уточнил Гарри. — Не «интересуется». Следит. Системно. Постоянно. И, судя по всему, давно.       Джим присвистнул.       — Ну… — протянул он, — это многое объясняет. Например, почему нам так «везёт».       — Это объясняет, — резко перебил Гарри, — почему Аврорат больше не безопасное место для разговоров.       Он провёл рукой по волосам, устало снял очки и потер переносицу.       — Нас слушают. В кабинетах. В коридорах. В залах совещаний. Возможно, даже в камерах для допросов. И нет, — он посмотрел на Гермиону, — это не паранойя.       Гермиона медленно кивнула. Всё, что сегодня произошло, вдруг сложилось в единую, неприятно логичную картину.       — Значит… — начала она и замолчала.       — Значит, — подхватил Гарри, — всё важное мы обсуждаем здесь.       Он обвёл взглядом гостиную.       — С этого момента. Любые сдвиги по делу. Любые догадки. Любые странности — только здесь. На площади Гриммо. Без исключений.       Драко, всё это время стоявший у окна, наконец оттолкнулся от подоконника.       — А если нас и здесь услышат? — спросил он тихо.       Гарри посмотрел на него внимательно.       — Тогда у нас проблемы куда серьёзнее, чем взрывы. На моем доме наложены одни из самых сильных охранных чар, не считая родовой защиты Блэков.       Между Драко и Гермионой повисло напряжение — тонкое, почти осязаемое. Они не смотрели друг на друга, но оба чувствовали присутствие другого слишком остро. Всё, что было между ними раньше — ссора, злость, недосказанность — никуда не делось. Оно просто затаилось.       Гермиона сжала пальцы на коленях.       Драко скрестил руки на груди.       — Отлично, — наконец сказал он сухо. — Значит, теперь мы ещё и под колпаком.       — Мы были под колпаком и раньше, — спокойно ответил Гарри. — Просто теперь мы это знаем.       Он выпрямился и уже мягче добавил:       — С этого момента мы команда не только по документам. Хотим мы этого или нет.       Он посмотрел сначала на Гермиону, потом на Драко.       — И если кто-то из вас решит «разобраться сам» — предупредите. Потому что в одиночку здесь никто не выживет.       В комнате снова повисла тишина. Но это была уже другая тишина — не растерянная, а настороженная.       И где-то глубоко внутри каждый из них понял: игра началась по-настоящему. Тишину в гостиной разорвал тихий, почти музыкальный звук — будто воздух дрогнул. Первой это заметила Гермиона.       — Гарри… — она подняла голову.       Из ниоткуда, прямо над журнальным столиком, вспыхнул мягкий серебристый свет. Он сжался, вытянулся — и в следующий миг в воздухе уже трепетала крошечная колибри, сотканная из чистого света. Её крылья двигались так быстро, что казались почти прозрачными, а от каждого взмаха по комнате рассыпались искры.       — Ого… — выдохнул Джим. — Это красиво. Обычно у нас максимум коты или хорьки. Колибри зависла в воздухе, резко развернулась к Гарри — и заговорила знакомым, чуть взволнованным голосом стажёра:       — Мистер Поттер. Срочно. Наш коллега, аврор Томас Рид, найден у себя дома. Предположительно — нападение. Он жив. Повторяю: жив, но в тяжёлом состоянии. Адрес уже передали дежурным. Мы ждём распоряжений.       Патронус дрогнул, словно собираясь добавить что-то ещё, но вместо этого рассыпался серебряной пылью и исчез.       В гостиной повисла секунда абсолютной тишины.       — Чёрт, — первым выдохнул Гарри и уже тянулся за мантией.       — Вот и буря, — мрачно бросил Драко. — Даже ждать долго не пришлось.       Гермиона вскочила с дивана.       — Это не совпадение, — сказала она быстро. — Ни на секунду.       — Конечно нет, — отрезал Гарри.       Джим уже натягивал сапоги, на ходу взмахивая палочкой, чтобы высушить оставшиеся мокрые пятна.       — Прекрасно. Просто прекрасно.       Гарри оглядел всех троих — собранных, напряжённых, готовых сорваться с места.       — Выдвигаемся немедленно, — жёстко сказал он. — мы должны быть там раньше, чем кто-либо ещё.       Он шагнул к камину и бросил через плечо:       — И держите головы холодными. Это уже не просто расследование.       Зелёное пламя вспыхнуло.       И через секунду гостиная на площади Гриммо снова опустела.       Главный аврор имел доступ ко всем каминам, зарегистрированным в системе Аврората. Не имело значения, было ли это служебное жильё, выданное Министерством, или дом, приобретённый на собственные средства — каждый камин находился под защитным контуром и в экстренных случаях открывался по прямому приказу главы службы. Эта мера существовала именно для таких ночей, когда промедление могло стоить жизни.       Зелёное пламя вспыхнуло почти одновременно.       Гарри вышел первым — резко, без колебаний. За ним шагнули Гермиона и Драко, следом — Джим, который, появившись последним, машинально отряхнул мантию и тут же замер. Они оказались в гостиной.       И первое, что ударило — не тишина, а хаос.       Комната была залита светом магических ламп, но он не создавал уюта. Напротив — высвечивал разрушение. Низкий столик был перевёрнут, одна из ножек треснула. Диван стоял криво, будто его с силой оттащили от стены, подушки валялись на полу, одна была разорвана, и из неё торчал наполнитель.       Рамки с фотографиями — те самые, что когда-то, вероятно, стояли ровно и аккуратно, — теперь лежали на полу. Стекло хрустело под ногами. Некоторые снимки были разорваны пополам, другие — смяты, будто кто-то в ярости сжимал их в руках, прежде чем бросить. Картины висели криво, одна и вовсе сорвалась и опиралась краем о стену.       Детские игрушки были повсюду — но не так, как их разбрасывают дети. Их швыряли. Деревянный дракон с отбитым крылом лежал у камина, мягкий нюхлер был придавлен ножкой стула, а плюшевый кролик с пришитой вручную пуговицей вместо глаза валялся под столом, лицом в пол.       — Здесь… рылись, — тихо сказала Гермиона.       Она не двигалась, словно боялась наступить не туда.       Драко медленно прошёл вперёд, взгляд цеплялся за детали.       — Не просто рылись, — глухо произнёс он. — Искали что-то конкретное.       Джим присвистнул, но без привычной насмешки.       — Чёрт…       Гарри стоял посреди гостиной, сжав челюсти. Его взгляд задержался на одной из фотографий — мужчина в аврорской форме, смеющийся, с ребёнком на плечах. Рамка была разбита, снимок надорван по диагонали.       — У него дети, — сказал он тихо, говоря фактами.       Гермиона кивнула, сглотнув.       Драко выпрямился, обвёл комнату ещё раз.       — Здесь не было драки, — сказал он. — Его либо выманили, либо он не успел вернуться. А потом спокойно перевернули дом вверх дном.       Джим резко выдохнул.       Гарри поднял взгляд на всех троих. Он сделал шаг вперёд, голос стал жёстче.       — Работаем тихо. Фиксируем всё. Здесь важна каждая деталь.       И в этот момент разрушенная гостиная перестала быть просто частью когда-то уютного дома и окончательно превратилась в погромлённое место преступления.       Драко подошёл к колдографии и аккуратно поднял её с пола. На снимке была изображена счастливая семья: Томас целовал в щёку улыбающуюся жену, а дети носились вокруг них с бумажными самолётиками в руках.       — А где его семья? — Драко повернулся к Гарри.       — В случае опасности семья аврора, согласно протоколу, немедленно эвакуируется в безопасное место, — Гарри выдохнул, осматривая выдвинутые ящики и разбросанные вещи.              — Надеюсь, всё сработало так, как должно, и они в безопасности.       В этот момент через камин один за другим вышли ещё несколько человек. Это были взрослые, статные авроры — люди, проработавшие в Аврорате не один десяток лет. Мистер Шеборт и мистер Роил. Следом за ними появился и тот самый дежурный аврор, чей патронус сообщил о нападении.       Они обменялись короткими кивками и сразу направились к Поттеру.       — Мистер Поттер, — начал один из них, — Томас Рид доставлен в отделение Святого Мунго. Он сейчас на операции. Ранения не угрожают жизни, но восстановление будет долгим.       Гарри медленно выдохнул и кивнул.       — Слава Мерлину. Когда он придёт в себя?       — Предположительно через несколько дней. Колдомедики собирают раздробленные рёбра, после начнётся длительная реабилитация.       — Его семья?       Стажёр заметно оживился и сделал шаг вперёд.       — Его жена ожидает вас в Аврорате. Дети находятся у родителей со стороны матери.       — Отлично, спасибо, — Гарри больше ничего не добавил и направился к камину. — Мистер Шеборт, место преступления за вами. Осмотрите всё, до последней детали.       Он повернулся к другому аврору.       — Мистер Роил, усильте защитные чары во всех жилищах авроров. Проверьте, насколько исправно работает система эвакуации семей в случае угрозы.       Гермиона будто очнулась от оцепенения.       — Ты думаешь, это может повториться?       Гарри остановился у камина и повернулся к ней.       — Мы не имеем права считать, что это был единичный случай.       И, не добавив больше ни слова, он исчез в языках зелёного пламени.

***

      Осмотр места преступления растянулся до рассвета. С первыми лучами солнца Драко и Гермиона вместе с Джимом переместились на площадь Гриммо. Лица у всех были поникшими — ни намёка на былое веселье, даже воздух казался тяжёлым от напряжения.       Гарри уже ждал их в гостиной, сидя за письменным столом и перечитывая записи разговора с женой Томаса.       Когда авроры заняли места на диване, он отложил пергаменты и посмотрел на них поверх очков.       — Вы что-нибудь нашли в квартире Томаса?       Гермиона отрицательно покачала головой. Подавив зевоту и усталость, она заговорила:       — Ничего. Дом перевернули вверх дном. Все шкафы выдвинуты, вещи разбросаны, столы вывернуты.       Драко внимательно наблюдал за её лицом. Тёмные круги под глазами, растрёпанные после долгой ночи волосы, обычная одежда вместо формы — всё выдавало крайнюю усталость.       Они сначала зашли в Аврорат, но Поттера там уже не было — после разговора с миссис Рид он сразу отправился домой.       Сейчас Гермиона выглядела измотанной, а бледный рассветный свет, пробивавшийся сквозь окна, отражался в её глазах.       Его от наблюдений отвлёк Джим, который прошёл мимо и взял со стола печенье.       — Мы нашли много ценных вещей, — сказал он. — Но ничего не пропало. Ни галеоны, ни семейные драгоценности.       — Мы думаем, — продолжил он, пытаясь прожевать, — что злоумышленник что-то искал. И, не найдя, просто ушёл.       — Нужно будет провести туда миссис Рид, — добавила Гермиона. — После завершения описи. Пусть опознает вещи. Если что-то пропало — составим список. Гарри кивнул и протянул ей листок.       — Это её показания. Она говорит, что нападавший был высоким мужчиной в мантии. — Он снял очки и устало потер переносицу. — Лицо скрыто. Он напал, когда они с Томасом отдыхали дома.       Драко встал и пробежался взглядом по записям в руках Гермионы. Ничего полезного.       — Она согласна показать воспоминания? — спросил он, возвращаясь на диван.              — Да. Но есть проблема. — Гарри поднял взгляд. — Для работы с Омутом памяти нужен запрос в Отдел тайн. И по протоколу их сотрудник должен присутствовать при просмотре.       Драко это прекрасно знал. За годы службы он не раз участвовал в подобных процедурах — и никогда раньше невыразимцы не настаивали на присутствии.       Сейчас он не сомневался: в этот раз они придут.       — А если использовать легилименцию? — сказал он тихо.       Гарри сразу покачал головой.       — Даже с твоим уровнем это будет болезненно. Миссис Рид и так в шоке. Я не имею права заставлять её.       Драко развёл руками.       — Я понимаю. Но действовать нужно жёстче.       Он редко общался с Томасом Ридом, но знал его как сильного аврора — человека, который всегда горел делом.       Джим замычал, доедая печенье.       — А если после пробуждения использовать легилименцию на самом Томасе? — предложил он. — Я уверен, он согласится. Он сделает всё, чтобы найти того ублюдка, который вломился в его дом.       Драко кивнул, соглашаясь.       — Но это опасно, — резко возразила Гермиона. — Он серьёзно ранен. Если есть повреждения головы, легилименция может только усугубить состояние.       Она указала на Малфоя пальцем.       — И ты можешь ему навредить. Серьёзно.       — Если всё сделать аккуратно, он ничего не почувствует, — холодно ответил Драко. — Откинь эмоции, Грейнджер. Напали на аврора. Это уже не рядовое дело. И, возможно, опасность грозит всем нам.       Они сверлили друг друга взглядами. В этот момент дверь в комнату приоткрылась с лёгким скрипом. В проёме появилась рыжая макушка.       Джинни оглядела всех присутствующих и широко улыбнулась. Она энергично махнула рукой и тут же подбежала к Гермионе.       Напряжение в воздухе растворилось почти мгновенно. Комнату будто наполнило светом — появление Джинни изменило атмосферу, разрядило её без лишних слов. Гермиона обняла подругу в ответ и тоже улыбнулась, на секунду забыв даже о недавней перепалке с Драко.       — Дорогая, я так рада тебя видеть, — защебетала Джинни, отпуская её и тут же направляясь к Джиму, который, не стесняясь, доедал печенье со стола Гарри. Джинни обняла парня и прищурилась.       — Как хорошо, что угощение для сов пришлось тебе по душе, — она легонько потрепала его по щеке. — Судя по всему, ты был очень голоден.       — В смысле угощение для сов?! — вскрикнул Джим и тут же получил звонкий подзатыльник.       Джинни замерла с поднятой рукой и одарила его недоброй улыбкой.       — Если ты разбудишь Джеймса, я нашлю на тебя летучемышиный сглаз.       — Простите, миссис Поттер! — Джим вытянулся по струнке, чем вызвал смешки у остальных.       Гарри подошёл к жене и мягко поцеловал её в щёку.       — Мы тебя разбудили, милая?       Джинни покачала головой.       — Что вы здесь делаете в такую рань? Солнце ещё толком не встало.       — Мы решили немного поработать дома, — ответил Гарри. — Сменить обстановку. Может, появятся новые догадки.       Он провёл рукой по спине жены и тепло улыбнулся.       — Тогда, может, кофе? — Джинни обвела всех взглядом, который в итоге остановился на Драко.       — Привет, Малфой. А я-то думаю, почему в моём доме вдруг почувствовалась такая… сомнительная аура.       Драко лишь закатил глаза и откинулся на спинку дивана.       — Давно тебя не видела у нас в гостях, — продолжила она. — А как же твои громкие заявления, что пока Джеймс не начнёт приносить тебе сливочное пиво, ноги твоей здесь не будет?       — Я вот думаю, — лениво отозвался Малфой, ухмыльнувшись, — что пришло время проверить его способности.       — Тогда советую с осторожностью пить тот кофе, который я тебе приготовлю, — прищурилась Джинни. — Никогда не знаешь, что туда может попасть.       — Ты, как всегда, великолепна, Джиневра, — усмехнулся Драко.       Джинни ещё раз улыбнулась Гермионе и направилась в сторону кухни.       Гермиона на мгновение задержала взгляд на Джинни, исчезающей в кухне. Да, вот она — нормальная жизнь. Такая, какой она и должна быть. Колкая, шумная, живая. Без страха, без протоколов, без крови и отчётов.       Ей стало неожиданно тепло от мысли, что у Джинни всё именно так. Что та осталась собой — острой на язык, весёлой, жизнерадостной, способной одним появлением рассеять тяжёлую тишину. Гермиона поймала себя на тихой улыбке и тут же отвела взгляд.       Она заметила Джима — тот всё ещё с сомнением смотрел на печенье в своей руке, будто оно могло в любой момент превратиться во что-то опасное.       — Боже, Джим, — выдохнула Гермиона и хлопнула себя ладонью по лбу, совсем легко. — Это же не угощение для сов. Это обычное печенье.       Джим моргнул, потом посмотрел на печенье, потом на неё — и, наконец, осторожно откусил.       Гермиона краем глаза уловила взгляд Драко. Он смотрел на неё с едва заметной ухмылкой, той самой, которую она предпочитала не замечать.       И потому сделала вид, что не заметила.       — Есть что-то новое? — Гарри вопросительно переводил взгляд с Гермионы на Драко, ожидая ответа.       — Пока ничего, — Гермиона развела руками.       Драко выпрямился и заговорил:       — Вообще-то я осмотрел кабинет, в котором работает большинство сотрудников фонда, — Гарри сразу сосредоточился на Малфое. — И нашёл кое-что интересное. Под столом у одного из сотрудников. Достаточно странный тип. Там была коробка, а в ней — бумаги. Исследования, отчёты по реставрации древних архитектурных объектов.       Гермиона внимательно слушала, её брови медленно ползли вверх.       — Я видел документы по церкви Святого Дункана и по собору Святого Павла, — продолжил Драко. — Последние даты посещений, перечень проведённых работ… и ещё десятки мест. Но времени было мало, я не успел изучить всё как следует.       Гарри заметно оживился, начал ходить взад-вперёд по комнате.       Джим хлопнул в ладони, будто вспомнил что-то важное:       — И ещё. Мы с Малфоем проникли в один из кабинетов фонда и нашли странные документы. По ним можно предположить, что наш убитый чиновник был связан с фондом куда теснее, чем мы думали. Его имя значилось в строке о передаче «неизвестных находок».       Драко кивнул, подхватывая мысль:       — Этот человек что-то передал фонду. Нам нужно понять — что именно и на каких основаниях. Думаю, стоит осторожно опросить его окружение. Выяснить, кем он был и чем, чёрт возьми, на самом деле занимался.       Гарри остановился, задумчиво потер переносицу.       — Раньше мы предполагали, что его убили из-за проблем с финансированием фонда… — медленно произнёс он. — Но если он был связан с ними глубже…       — Значит, он что-то знал, — серьёзно добавил Джим. — Или обладал тем, что было им нужно. И когда мы поймём, что именно он передал, картина станет яснее.       Всё это время Гермиона молча слушала. И чем дольше говорили мужчины, тем сильнее внутри неё нарастало напряжение.       Драко Малфой — её напарник — провёл расследование за её спиной. Нашёл новые зацепки. Добыл факты. И не сказал ей ни слова.       Он просто оставил её. Пошёл дальше без неё.       Нет. Не без неё. С Джимом.       Гермиона резко вспомнила их ссору после фонда. Его крик. Его внезапный уход. А теперь — это. Он не просто ушёл. Он скрыл от неё важные для дела сведения. Злость вспыхнула внутри, будто раскалённая лава. Тихая, опасная, готовая прорваться наружу.       Она машинально кивала, делая вид, что слушает, но в голове звенело только одно:              Он вычеркнул меня.       — Джим, — голос Гарри вернул её в реальность, — возьми Маклаггена. Наведите все возможные справки об этом человеке. Соберите список всех, кто хоть как-то с ним контактировал. Мы должны поговорить с каждым.       Он уже снова был собран, сосредоточен, живой.       А Гермиона сидела, сжимая пальцы, и понимала: разговор с Малфоем неизбежен. Гермиона резко хлопнула ладонями, звук вышел сухим и неожиданно громким.       — Прекрасно, — сказала она, уже не скрывая ярости. — Просто прекрасно, Малфой.       В комнате повисла тишина. Драко медленно перевёл на неё взгляд. Холодный. Непроницаемый.       — Ты вообще собирался мне это рассказать? — Гермиона сделала шаг вперёд. — Или я должна была узнать случайно, спустя сутки, сидя здесь, как статист в собственном расследовании?       — Не драматизируй, — ровно ответил он.       Это было ошибкой.       — Не драматизировать?! — её голос сорвался. — Ты вычеркнул меня из дела. Из нашего дела. Мы оба назначены ведущими аврорами, Малфой, или ты внезапно решил, что можешь играть в одиночку?       Она начала метаться по комнате, словно не могла удержать накопившуюся злость внутри.       — Ты что, решил, что я бесполезна? Что я мешаю? Или ты просто не счёл нужным поставить меня в известность, потому что тебе так удобнее?       Драко всё это время сидел неподвижно. Локти на коленях, пальцы сцеплены в замок. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде не было ни оправдания, ни раскаяния — только сдерживаемое раздражение.       — Я действовал быстро, — наконец сказал он. — Потому что нужно было действовать. А не обсуждать каждый шаг.       — Быстро?! — Гермиона резко развернулась к нему. — Ты действовал за моей спиной. Это разные вещи!       Она остановилась прямо перед ним.       — Ты даже не дал мне возможности участвовать. Не спросил. Не обсудил. Ты просто решил за меня.       Он медленно поднялся.       — Потому что ты была занята, — голос Драко стал жёстче. — Ты избегала меня. Ты бегала по углам, исчезала, работала ночами и делала вид, что меня не существует.       — Это не даёт тебе права…       — Даёт! — он сорвался так же резко, как и она. — Потому что кто-то должен был двигать дело вперёд!       Он сделал шаг к ней, и теперь они стояли слишком близко.       — А ты что делала, Грейнджер? Варилась в своих догадках и злилась, вместо того чтобы говорить?       — Не смей переворачивать всё так, будто это моя вина! — её глаза сверкали. — Ты просто решил, что умнее всех. Что справишься сам. Как всегда.       В этот момент дверь кухни открылась.       — Я принесла кофе… — голос Джинни оборвался.       Почти сразу же сверху раздался плач Джеймса — резкий, требовательный, разрывающий тишину.       Джинни замерла, оглядела их обоих — напряжённых, злых, стоящих друг напротив друга, как перед дуэлью.       — Так, — быстро сказала она, ставя чашки на стол чуть резче, чем нужно. — Я поговорю с вами позже.       Она развернулась и исчезла на лестнице, не дожидаясь ответа. Гермиона даже не посмотрела ей вслед.       Она подошла вплотную к Малфою и посмотрела ему прямо в глаза.       — Ты просто… омерзительно поступаешь, — прошептала она с ядом. — Ты омерзительный — и точка.              Драко дёрнулся, словно его ударили. Он резко отвернулся и выругался сквозь зубы.       — К чёрту всё это.       Он шагнул к камину, не оборачиваясь.       Пламя вспыхнуло, поглотило его фигуру — и через секунду Драко Малфоя в комнате уже не было.       Гермиона осталась стоять на месте, с бешено колотящимся сердцем.       Поттер очнулся первым. Он выдохнул, провёл рукой по угольным волосам и устало произнёс:       — Гермиона, успокойся. Мы все напряжены после этих тяжёлых недель расследования.       — Нет, Гарри, — резко ответила она. — Он просто не считает меня равной. А теперь ещё и сбегает от разговоров.       Гермиона шумно опустилась на диван и уставилась в окно. За стеклом виднелись макушки деревьев, уже залитые мягким утренним светом. Она смотрела на них, почти не моргая, пока рядом осторожно не сел Джим.       — Прости, если тебя задело то, что я там был, но… — начал он неуверенно.       — Нет, Джим, всё в порядке, — перебила она, не поворачивая головы. — Я не злюсь на тебя. Просто этот придурок меня выводит из себя.       В этот момент дверь снова открылась, и в комнату вошла Джинни, держа на руках маленького сына. Мальчик сонно тёр кулачками глаза и зевал, уткнувшись в мамино плечо.       — Посмотри, Джеймс, на вот эту девушку, — Джинни кивнула в сторону Гермионы. — Это она виновата в том, что ты не досмотрел свой сладкий сон. Да-да-да. И как же тётя Гермиона будет извиняться?       Она подошла ближе, и Гермиона, подняв взгляд, увидела мальчика в пижаме с рисунками метёл и снитчей. Сердце тут же сжалось от умиления, а губы сами собой растянулись в улыбке. Она поднялась и осторожно приняла его из рук подруги.       — У-у-у, мой малыш, — тихо сказала она. — Прости тётю Гермиону. Она просто не любит, когда какие-то мерзавцы ставят себя выше других.       Джеймс тут же расслабился у неё на руках, уткнулся щекой в плечо и ухватил прядь её волос, начав задумчиво накручивать кудряшку на пальцы.       Джинни погладила сына по спине и с лукавой улыбкой добавила:       — Как думаешь, Джеймс, мы простим тётю Гермиону, если она придёт с тобой порисовать?       Сонный малыш усердно закивал, не переставая теребить её волосы.       — Сёня? — протянул он хриплым от сна голосом, полным надежды.       Гермиона цокнула языком, бросив на Джинни выразительный взгляд. Та явно вынуждала её остаться сегодня на площади Гриммо не по рабочим причинам.       — Джинни, ты используешь запрещённый приём.       — И я это знаю, — невозмутимо ответила та.       — Хорошо, Джеймс, — сдалась Гермиона. — Я постараюсь прийти сегодня.       Мальчик широко улыбнулся, отпустил её волосы, и Джинни забрала сына обратно. Она подошла к Гарри, и тот тут же принял Джеймса на руки, тепло приветствуя его. Комната снова наполнилась тихим, почти домашним спокойствием — редкой передышкой перед тем, что их всех ещё ждало.       Они посидели ещё совсем недолго — по кружке кофе, почти молча. Разговор больше не клеился: слова застревали где-то между усталостью и раздражением. Гермиона чувствовала, как внутри всё ещё пульсирует напряжение, не отпуская, не давая расслабиться ни на секунду.       Она попрощалась первой. Спокойно, ровно, даже слишком сдержанно — так, как прощаются, когда знают: если задержатся ещё на минуту, сорвутся. Камин вспыхнул зелёным пламенем, и Гермиона шагнула в него, позволив каминной сети унести себя прочь.       Она вышла в холле небольшого скрытого от посторонних глаз отеля — одного из тех, что были подключены к каминной сети и принимали магов. Тихое фойе, мягкий свет, приглушённые голоса — всё это на секунду притупило ощущения. Но стоило выйти на улицу, как злость снова начала нарастать.       Гермиона шла пешком, квартал за кварталом. Лондон дышал прохладой, редкие фонари отражались в мокром асфальте. Каждый шаг будто подбрасывал в огонь ещё одно воспоминание: его тон, его взгляд, как он ушёл, хлопнув дверью, не дав договорить, не дав объясниться. Злость копилась — тихо, методично, почти опасно.       Дом появился впереди внезапно. Она остановилась на секунду, посмотрела на тёмные окна и вспомнила тот момент, когда Малфой вот так же развернулся и вышел, оставив после себя только холод и ощущение недосказанности. Гермиона сжала пальцы в кулак и вошла внутрь.       Третий этаж. Ключ провернулся в замке.       Дверь открылась — и её словно ударили.       На диване были разбросаны вещи: рубашка, брюки, пальто, ботинки. Что-то валялось под диваном, что-то — небрежно перекинуто через спинку, будто хозяин квартиры влетел сюда на эмоциях и бросил всё, не задумываясь. Он был здесь.       Гермиона закрыла дверь и замерла.       Сверху, из глубины квартиры, доносился отчётливый звук льющейся воды.       Внутри что-то щёлкнуло. Как курок. Как сухой порох.       Она сорвалась с места, почти бегом поднялась по лестнице и остановилась у двери в ванную. Не раздумывая, ударила по ней ладонью.       — Малфой! — её голос дрожал от злости. — Ты мерзавец. Ты просто омерзителен!       Ещё удар. Сильнее.       — Ты вообще считаешь это нормальным? Вот так уходить посреди разговора? Хлопнуть дверью и сбежать, будто тебе нечего сказать?       Вода за дверью продолжала шуметь.       Гермиона прижалась лбом к холодному дереву, а потом снова стукнула ладонью — резко, отчаянно.       — Выходи, — почти приказала она. — Мы не закончили. Мы сейчас всё выясним. Что с тобой происходит? Что ты творишь?       Её сердце колотилось так, будто готово было вырваться из груди.       Внезапно шум воды оборвался. За дверью послышалось движение — шорох, приглушённые шаги, короткая пауза. Всего несколько секунд, растянувшихся для Гермионы в вечность, — и дверь распахнулась.       Пар из ванной ударил ей в лицо, обволакивая плотным тёплым облаком. Перед ней стоял Драко.       Мокрый. Распаренный. По пепельным волосам стекали капли воды, срываясь на кафельный пол. Кожа была покрасневшей от горячего душа, а запах мужского шампуня — свежий, терпкий — резко заполнил её лёгкие. Гермиона на мгновение забыла, как дышать. Злость исчезла так же внезапно, как и вспыхнула.       Она смотрела на него — на напряжённую линию челюсти, на капли, застрявшие в ресницах, на то, как под полотенцем едва заметно поднимается и опускается грудь. Драко обмотал полотенце вокруг бёдер, второе небрежно накинул на шею — оно свисало по обе стороны плеч, подчёркивая его резкость и уязвимость одновременно. Он не сказал ни слова.       Резкое движение — и его ладонь сомкнулась вокруг её запястья. Гермиона даже не успела ахнуть, как он дёрнул её на себя, без усилий втянул в ванную. Дверь захлопнулась с глухим стуком, и в следующий миг она оказалась прижата к его влажной, горячей от пара груди. Воздух в помещении был тяжёлым, влажным, почти невыносимым.       Гермиона выдохнула — коротко, удивлённо. Её спина упёрлась в дверь, а тело Драко нависло над ней, отрезая путь к отступлению. Он был слишком близко. Непозволительно близко.       Капли воды с его волос падали ей на щёки, на шею. Его дыхание было тёплым, неровным. Серые глаза впились в неё — тёмные, напряжённые, опасно сосредоточенные.       Он наклонился чуть ниже, прижимая её сильнее, и его голос прозвучал глухо, низко, почти сорванно:       — Ты хотела поговорить, — произнёс он, не отводя взгляда. — Давай поговорим.       И в этом «поговорим» не было ни тени насмешки.       Гермиона внезапно очнулась, будто вырвавшись из сна. Она резко упёрлась ладонями в его грудь и попыталась оттолкнуть Драко, но тот лишь сильнее прижал её к двери, не давая ни шанса отстраниться.       — Отпусти меня, Малфой, — выдохнула она сквозь сжатые зубы, снова пытаясь вырваться.       — Ты же хотела поговорить, — его голос был низким, жёстким. — Так давай. Прямо сейчас.       Капли с его мокрых волос срывались вниз, падая ей на щёки, на губы. Гермиона вздрогнула.       — Отпусти. Меня.       — Говори, — он наклонился ещё ближе, почти касаясь лбом её лба. — Говори, что ты хотела сказать.       — Ты просто… невыносим, — слова вырвались резко. — Я не могу тебя понять.       — Это я тебя не понимаю, — огрызнулся он в ответ.       — Правда? — Гермиона вскинула подбородок, не отводя взгляда. — Это не я вычеркнула тебя из расследования. Не я скрывала важную информацию и решила действовать за моей спиной.       — Так вышло, — резко бросил он. — А я должен был рассказывать тебе всё в коридорах фонда? Или по дороге домой, когда за нами таскались чужие уши?       — Как минимум тогда, когда ты вылетел из квартиры, наорав на меня! — почти выкрикнула она. — Даже не попытавшись объясниться!       Он стиснул челюсть.       — Ты слишком многого от меня хочешь. Я не обязан отчитываться перед тобой за каждый шаг.       — Вообще-то обязан, — Гермиона уже почти кричала, глядя прямо в его серые глаза. — Ты мой напарник. Или ты считаешь меня бесполезной?       — Это ты сама пришла к таким выводам? — резко спросил он.       Она не ответила. Но молчание было красноречивее слов.       Драко замер. Его хватка ослабла едва заметно.       — Я просто не успел, — его голос вдруг стал тише, глуше. — Не злись.       Всего два слова.       И злость отступила так же внезапно, как и вспыхнула.       Гермиона перевела взгляд на его лицо — на серые, потемневшие глаза, на напряжённые черты. В груди стало пусто и странно тепло одновременно. Колени предательски дрогнули — то ли от усталости, то ли от того, как он на неё смотрел.       Она уже и сама не была уверена, за что именно злилась. И почему это вдруг перестало иметь значение.       Драко медленно отвёл взгляд от её глаз ниже. Он чуть наклонился и почти невесомо провёл носом по её щеке — вверх, вниз, едва касаясь кожи. У Гермионы глаза закрылись сами собой, дыхание сбилось, и она неожиданно для себя расслабилась в его руках.       — Я всё такой же омерзительный? — его голос, хриплый и тихий, прозвучал у самого её уха.       В голове у неё было пусто. Будто все мысли разом исчезли, оставив только это ощущение — тепло, близость, напряжение между ними. Собрав остатки воли, она попыталась ответить ровно:       — Д-да.       Но даже ей самой это прозвучало неубедительно.       — Хорошо.       Это было последнее, что она услышала, прежде чем почувствовала его губы на своих. Поцелуй был коротким — всего мгновение, — но Малфой тут же углубил его, мягко, настойчиво, заставляя её приоткрыть рот. Сначала он целовал медленно, сдержанно, словно проверяя границы, но затем его губы стали двигаться увереннее, быстрее. Гермиона не выдержала — приподнялась на носочки и обвила руками его шею, отвечая.       Он почувствовал это и сильнее притянул её к себе, ладони сжались на талии, сквозь тонкую, уже влажную от пара рубашку. Поцелуй стал жаднее, будто в нём было слишком много несказанного, слишком долго сдерживаемого.       Одна его рука скользнула выше, коснулась линии её челюсти, удерживая её лицо, не давая отстраниться. Гермиона выдохнула прямо в его губы и поддалась, позволив ему углубить поцелуй.       Её пальцы скользили по его мокрой коже, и от каждого прикосновения по телу пробегала дрожь. Мир сузился до этого момента — до дыхания, до тепла, до ощущения, что отступать уже поздно.       Поцелуй продолжился — уже тише, медленнее, будто они оба наконец позволили себе выдохнуть. Драко чуть наклонил голову, смягчая напор, и Гермиона ответила так же осторожно, почти неуверенно, словно проверяя: это всё ещё происходит на самом деле или ей просто мерещится.       И именно в этот момент тишину квартиры разрезал резкий, совершенно неуместный звук.       Пиии-пиии-пиии.       Гермиона вздрогнула всем телом.       Где-то за пределами ванной, в спальне, надрывался магловский будильник — тот самый, который они поставили, чтобы не опоздать в фонд. Звук был сухой, настойчивый и абсолютно лишённый всякой романтики.       Она резко отстранилась, широко распахнув глаза.       — Мерлин… — выдохнула она, чувствуя, как лицо заливает жар.       Драко на секунду замер, а потом тихо усмехнулся. Его лоб всё ещё почти касался её, дыхание было тёплым, голос — мягким, чуть охрипшим:       — Похоже, — протянул он лениво, — нам стоит… собираться.       Он слегка склонил голову, будто собирался сказать что-то ещё, но вместо этого просто остановился и отпустил Гермиону.       Гермиона кивнула слишком быстро — почти судорожно. Она не решалась посмотреть ему в глаза, развернулась и, не сказав ни слова, буквально выскользнула из ванной, оставив за собой только запах пара и звук поспешных шагов.       Драко остался один.       Он несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь, потом медленно выдохнул и улыбнулся — той самой редкой, настоящей улыбкой, которую он никому бы не показал.       — Ну конечно, — тихо пробормотал он себе под нос. — Самое время.       Будильник продолжал звенеть.