22. Красный периметр
16 июня 2026 г., 00:00
Гермиона была в Аврорате с первыми лучами солнца. Сейчас она оказалась единственной, кто действительно работал в этом огромном, ещё сонном здании. Она пришла сюда задолго до того, как закончилась ночная смена и начали подтягиваться остальные авроры.
Ей хотелось думать, что всё дело в накопившихся за неделю бумагах. Или в том, что она просто не смогла сомкнуть глаз этой ночью.
Но мысль о том, что она пришла сюда из-за вчерашнего вечера — из-за того, что сама поцеловала Драко после его почти признания — Гермиона старательно отталкивала.
Её личная жизнь, которая до недавнего времени спокойно покрывалась пылью и мхом где-то в дальнем углу, внезапно решила ожить. И, разумеется, именно сейчас — в момент, когда она была втянута в самое сложное и запутанное расследование за последние годы. Когда каждый день мог закончиться чем угодно. Когда у неё не было ни времени, ни сил, ни желания разбираться ещё и в этом.
Гермиона тихо хмыкнула, но в этом звуке не было веселья — только усталость.
Сейчас она уже несколько часов перебирала бумаги, не видя букв перед собой. Строки расплывались, смысл ускользал. Она просто двигала листы из одной стопки в другую, пытаясь занять руки, чтобы не думать.
За это время она даже разобрала почту, которая копилась на её столе почти неделю. Среди писем она нашла приглашение от Джинни на ужин в Норе. Потом — ещё одно. И ещё. На некоторых листах по краям тянулись детские рисунки — неровные линии, круги, что-то похожее на человечков. Гермиона невольно задержалась на них дольше, чем на тексте.
Джинни писала о том, как устала всё время проводить дома с Молли, пока та буквально сияла от счастья из-за Рона и его «прекрасной Лизы». Писала о скучных походах по магазинам в одиночку. О том, как ей не хватает их обычных встреч.
Сначала в этих письмах была лёгкость, даже шутка. Но чем дальше Гермиона читала, тем сильнее менялся тон. К концу в строках появлялось что-то другое. Непроговорённое ощущение, что её забыли. Гермиона медленно опустила письмо. В груди неприятно сжалось.
Она перелистнула ещё несколько писем — от Рона, коротких, неровных, написанных будто наспех.
Гермиона протянула пальцы к письму с детскими рисунками на полях и невольно улыбнулась, чувствуя, как по коже разливается тихое, тёплое чувство.
Она сложила его, но не убрала его сразу. Взгляд на секунду вновь задержался на рисунке.
Дверь в кабинет распахнулась без стука. Гермиона вздрогнула так резко, что почти уронила письмо. Она мгновенно среагировала — сложила его ещё раз и быстро сунула под стопку документов, будто боялась, что сам факт его существования можно прочитать у неё на лице.
— Ты всегда так дёргаешься или только когда прячешь что-то интересное? — раздался знакомый голос.
Малфой уже стоял в дверях, опираясь плечом о косяк, и смотрел прямо на неё. Гермиона выпрямилась, стараясь, чтобы выражение лица оставалось спокойным.
— Ты обычно стучишь, — холодно ответила она.
Он едва заметно усмехнулся и прошёл внутрь, не сводя с неё взгляда.
— Обычно — да. Сегодня решил не тратить время.
Он остановился у её стола, будто оценивая расстояние, и всё-таки подошёл ближе.
— Знаешь, Грейнджер, — лениво протянул он, — я проснулся сегодня утром и даже почти поверил, что ты научилась спать. Но потом понял, что ты просто сбежала раньше, чем я успел проснуться.
Гермиона почувствовала, как щеки предательски теплеют.
— Не все любят спать до обеда, Малфой, — ответила она, стараясь звучать ровно.
— О, я вовсе не про это, — тихо добавил он, чуть наклоняясь ближе.
Гермиона резко отвела взгляд и сжала пальцы на краю стола.
— Что тебе нужно? — быстрее, чем хотела, спросила она.
Он усмехнулся, будто именно этого и добивался.
— Ничего срочного. Просто решил проверить, как долго я смогу прятаться от главы Аврората.
Его взгляд на секунду скользнул по стопке бумаг, под которой лежало письмо, и снова вернулся к её лицу. Гермиона сжала челюсть.
— У тебя ничего не получится, Малфой.
— Конечно, — легко согласился он.
В этот момент в дверь постучали.
— Малфой, — раздался голос Гарри, — я тебя везде ищу вообще-то. Пошли поговорим.
Драко на секунду закатил глаза, но отстранился.
— Похоже, меня всё-таки нашли, — пробормотал он и бросил на Гермиону последний короткий взгляд. — Не скучай, Грейнджер.
***
— И как давно он очнулся? — Драко уже надевал мантию аврора поверх формы, стоя в своём кабинете. — Буквально меньше десяти минут назад, — Гарри мельком взглянул на наручные часы. — Если бы я не искал тебя по всему Аврорату, мы бы уже были в Мунго и имели шанс узнать хоть что-то. Малфой застегнул мантию на верхнюю пуговицу с эмблемой Аврората и расправил полы. — Я просто подумал, что ты внезапно осознал, что я и есть источник всех твоих тайных желаний, и решил удалиться, давая тебе пространство для размышлений, — Драко сделал пару шагов в сторону Поттера. — Прости, дорогой мой друг, но боюсь тебя разочаровать — я играю за другую команду. Гарри закатил глаза и, фыркнув, прошёл мимо, слегка задев его плечом. Они вышли в коридор Аврората, который, как всегда, был наполнен спешащими куда-то аврорами. Гарри внезапно остановился, будто прислушиваясь. Он осторожно осмотрелся и затем быстро направился к общему кабинету авроров. — Ты что делаешь, Поттер? — достаточно тихо спросил Малфой, искоса поглядывая на него. — Пытаюсь избежать скандала, — так же тихо ответил Гарри, не сбавляя шага. — И если ты не хочешь слушать лекцию о морали и этике, советую поторопиться. Вот в чём было дело. Когда Поттер вытащил его из кабинета Грейнджер — где, как он и говорил, Драко прятался от Гарри, — первое, что он сообщил, было о том, что Томас Рид очнулся. Тогда Гарри выглядел просто дёрганым. Драко списал это на недосып или на избыток кофе. Но сейчас… То, как Поттер оглядывался, стараясь кого-то не встретить, выглядело слишком уж подозрительно. Гарри упоминал, что аврор, приставленный к Риду, первым делом спросил, помнит ли тот что-нибудь. Патронус, который он получил, сообщал, что Томас не помнит ничего о нападении. И теперь они направлялись в Мунго, чтобы Драко с помощью легилименции проник в его воспоминания. А всё это поведение Поттера означало только одно. Великий Гарри Поттер не собирался посвящать Гермиону в свои планы. Очевидно, в которые не входило выслушивать лекцию от подруги, которая без сомнения начала бы говорить о морали. Они вошли в общий кабинет авроров и сразу заметили, что Джима нет на месте. — Клянусь Мерлином, когда я его найду, я привяжу его к стулу, чтобы он перестал шастать туда-сюда в самый неподходящий момент, — процедил Гарри. — Похоже, сегодня от тебя бегают все, — лениво заметил Малфой, пожав плечами. — Заткнись, Малфой, — зло бросил Поттер. Он распахнул дверь комнаты отдыха для авроров — и застыл. У стола стоял Джим, сосредоточенно помешивая кофе, и что-то непринуждённо рассказывал Гермионе. Гарри закатил глаза и направил на Джима тяжёлый, почти убийственный взгляд. Он ничего не сказал — просто стоял и ждал. Джим, разумеется, этого не замечал. Или делал вид, что не замечает. — …а потом Джордж дал мне попробовать тот новый порошок. Представляешь, Гермиона, я тут же всыпал его в вино Рона — хах! — Джим уже схватился за живот от смеха. — Он моментально позеленел. И не как обычно говорят, знаешь, «позеленел от отравления» — нет, он реально стал зелёным. Прямо насыщенно-зелёным! Гермиона тихо рассмеялась, прикрывая рот ладонью. — Джордж — гений, — продолжал Джим, размахивая ложкой. — А потом Рон попытался встать и… прилип к стулу. Серьёзно! Просто не смог подняться. А Джордж ещё сверху дунул на него сахарной пудрой — и она начала прорастать у него на коже маленькими… ну… цветочками, чем-то вроде свёклы. Он снова расхохотался. — Как жаль, что ты ушла раньш… Фраза оборвалась. Джим резко замолчал. Его взгляд зацепился за что-то за спиной Гермионы, и лицо буквально вытянулось. Смех исчез так же быстро, как появился. Он сглотнул. Гермиона, заметив эту перемену, тоже перестала улыбаться. Она медленно обернулась — и увидела Гарри. Выражение её лица тут же стало серьёзным. — Что-то случилось, Гарри? — она сделала шаг вперёд, внимательно вглядываясь в него. — У нас появилось срочное задание, — сказал он спокойно, проходя вглубь комнаты так, будто это был обычный разговор. — Мне нужно, чтобы ты занялась тем, что я оставил у тебя на столе. Немедленно. Тон был ровный, почти будничный, но Гермиона слишком хорошо знала его, чтобы не услышать за этим что-то ещё. Это не было просьбой. Это было указание, замаскированное под разговор. Она нахмурилась, не отводя взгляда. — Какое задание? — То, которое я тебе оставил, — так же спокойно ответил Гарри. — Думаю, ты разберёшься. Тем временем Джим поставил кружку с тихим стуком и направился к двери, стараясь выглядеть так, будто просто вспомнил о каком-то деле. Это выглядело настолько неубедительно, что Гермиона даже не сразу поняла, почему внутри вдруг что-то неприятно сжалось. — Куда ты идёшь? — резко спросила она, не сводя с него глаз. Джим замер на полушаге, явно не рассчитывая, что его остановят. Он обернулся, и в его лице мелькнуло короткое замешательство. — Я?.. Ну… мы в Мунго, если… Он осёкся, словно сам услышал, что сказал. Тишина в комнате стала тяжёлой, почти осязаемой. Гермиона медленно повернулась к Гарри, и теперь в её взгляде уже не было вопроса — только холодное, ясное понимание. Ее слова прозвучали тихо, но в них не осталось ни тени сомнения. — Значит, к Риду. Она сделала шаг вперёд, и в этом движении было больше решимости, чем в любом крике. — Вы хотите залезть ему в голову. И даже не собирались мне об этом говорить. Гарри выдохнул, будто ожидал именно этого. — Гермиона… — Нет, — перебила она, и теперь её голос уже не был ровным. — Даже не пытайся сейчас это сгладить. Её раздражение вспыхнуло мгновенно, как сухая трава от искры. Всё напряжение, которое копилось с утра, вся злость, смешанная с тревогой, вдруг нашла выход. — Ты правда думаешь, что я просто спокойно останусь разбирать бумажки, пока вы идёте лезть в голову человеку, который только очнулся? — она почти не повышала голос, но в нём появилась резкость, от которой становилось не по себе. — Это не просто риск, Гарри. Это безответственно. — Это необходимо, — спокойно ответил он, и именно эта спокойность только сильнее её задела. — Необходимо? — она коротко усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли веселья. — Ты решил это сам или вы уже всё обсудили? Она повернулась к Драко, и в этом взгляде было уже не просто раздражение. Там было что-то личное, почти обвиняющее. — Ты тоже считаешь, что это нормальный план? Драко не сдвинулся с места. Он стоял чуть в стороне, наблюдая за происходящим, и в его лице не было ни насмешки, ни привычной лёгкости. Он выглядел собранным и напряжённым, но не терял контроля. — Я считаю, что это единственный способ получить информацию, — ответил он ровно, не повышая голоса. Гермиона почти мгновенно шагнула к нему. — Конечно. Это же так на тебя похоже — выбирать самый прямой способ, не задумываясь о последствиях. Он чуть нахмурился, но не отступил. — Не передёргивай. — Я не передёргиваю, — резко ответила она. — Я просто называю вещи своими именами. — Ты называешь их так, как тебе удобно, — спокойно сказал он, но в голосе уже появилось напряжение. — Это не одно и то же. Она смотрела на него прямо, почти вызывающе. — А тебе, значит, удобно считать, что можно просто вломиться в чужую голову и вытащить оттуда всё, что нужно? — Мне удобно считать, что нам нужно остановить тех, кто это сделал, — ответил он уже жёстче, и в этом впервые прозвучало раздражение. На мгновение между ними повисло молчание, в котором было слишком много невысказанного. — Это человек, Малфой, — тихо сказала она, и в этом «человек» было больше, чем просто аргумент. — Именно поэтому мы не можем терять время, — ответил он. Её губы сжались, и она резко отвернулась от него, словно больше не хотела продолжать этот разговор. — Ты не имеешь права принимать такие решения без меня, — бросила она уже Гарри. Он медленно выпрямился, и выражение его лица изменилось. Исчезла усталость, исчезла привычная мягкость. Осталась только чёткая, холодная сосредоточенность. — Имею, — сказал он спокойно. Гермиона замерла. — Я хоть и твой друг, — продолжил Гарри, глядя на неё уже не как на подругу, — но я глава Аврората. И ты сейчас разговариваешь со мной не как с другом. В его голосе не было крика или угрозы, но именно это делало его слова жёстче. — И даже не думай говорить со мной в таком тоне при моих аврорах. Он сделал шаг ближе, и теперь это уже было не просто предупреждение. — У тебя есть выбор. Ты принимаешь моё решение и идёшь с нами, раз уж так хочешь быть частью этого дела. Короткая пауза. — Или ты снимаешься с него. Слова прозвучали спокойно, но от них словно что-то оборвалось внутри. Гермиона не ответила сразу. Она смотрела на него, потом перевела взгляд на Драко, будто искала хоть какую-то реакцию. Поддержку. Возражение. Хоть что-нибудь. Но он молчал. Она резко развернулась, не сказав ни слова, и направилась к двери. Рука с силой сжала ручку, и в следующую секунду дверь распахнулась и с глухим ударом захлопнулась за ней, разрезав тишину комнаты.***
Если бы Гермиона не кипела изнутри от злости, возможно, она заметила бы больше, когда они переместились через камин в Мунго. Но сейчас, стоя у палаты Томаса Рида, она думала совсем не об этом. Её буквально разрывало изнутри. Она прокручивала в голове каждое своё слово, каждую интонацию, с которой спорила с Гарри, с Драко, с самой ситуацией. Сколько времени она потратила, отстаивая свою правоту, когда могла быть здесь раньше. Когда могла… что? Что именно? Гермиона стояла перед дверью палаты, в которой лежал Рид, и чувствовала, как внутри всё сжимается от тяжёлого, липкого чувства вины. Она подняла руки и уставилась на них. Кровь. Тёмная, густая, уже начинающая подсыхать по коже. Она стекала по пальцам, впитывалась в складки ладоней, оставляла следы на запястьях. Всё произошло слишком быстро. Пять минут назад они ещё были в Аврорате. Четыре — вышли из камина в Мунго. Три с половиной — поднимались по лестнице на этаж с пациентами, которых уже перевели из критического состояния. Две минуты назад шли по коридору, пропитанному запахом зелий, бадьяна и чего-то ещё — сладкого, удушливого. Полторы минуты назад Гарри коротко кивнул двум аврорам у двери палаты. А дальше время перестало подчиняться логике. Гермиона вошла третьей. Она до сих пор не могла понять, почему именно этот образ врезался в память так чётко, будто выжженный изнутри. Кинжал. Он торчал в шее Томаса Рида под неестественным углом, почти до самой рукояти. Гарри среагировал мгновенно — оказался у койки быстрее, чем она успела вдохнуть. Томас бился в судорогах, его тело выгибалось, а кровь… кровь брызгала. Не текла — брызгала. Она разлеталась по стенам, по простыням, по полу, оставляя алые полосы, будто кто-то размахивал кистью, окунутой в краску. Она попала на форму Гарри, на его лицо, на очки, и на секунду Гермионе показалось, что она слышит, как она стучит — глухо, тяжело. Драко исчез почти сразу. Он вылетел из палаты, даже не сказав ни слова, и это движение было настолько резким, что Гермиона заметила его только краем сознания. Всё остальное стало механикой. Две секунды — достать палочку. Семь— начертить руну, рука дрожала, но движения оставались точными. Взмах. Ещё пять секунд — и тело Рида замерло, окаменев в той самой изломанной позе со стеклянными глазами, которые были устремлены в потолок. Гермиона наложила парализирующее заклятие. Но кровь не остановилась. Она продолжала течь из раны, огибая рукоять кинжала, стекала по шее, по ключицам, по ткани. Гермиона даже не помнила, как оказалась рядом с ним. Она упала на колени у койки, прижала ладони к его горлу, пытаясь хоть как-то остановить поток, и почти сразу почувствовала, как горячая кровь проходит между её пальцами, скользит по коже, течёт дальше — к локтям. Она не слышала ничего. Ни шагов, ни голосов. Только собственное дыхание. И это бесконечное, невозможное ощущение, что она опоздала. Через какое-то время — секунды, может, чуть больше — её резко оттащили назад. Сильная рука схватила за плечо и буквально отбросила от койки. Высокий колдомедик в белом халате уже стоял на её месте, его палочка взметнулась вверх, и из неё вырвалось холодное зелёное свечение. Джим стоял рядом, бледный, с напряжённым лицом, будто сам до конца не понимал, как они сюда успели. Гермиона попыталась подняться, но её снова перехватили, уже за локоть, и буквально вытолкнули из палаты, не давая даже оглянуться. Дверь за её спиной так и осталась открытой. И вот теперь она стояла в коридоре, всё ещё чувствуя на руках тепло чужой крови, и смотрела на ладони так, будто видела их впервые. Где-то рядом Гарри жёстко, почти без слов отдавал команды аврорам, которые дежурили у палаты. Его голос стал резким, отрывистым — рабочим. А Гермиона стояла неподвижно. И думала только об одном. Она была здесь. Но всё равно не успела.***
Малфой же не успел осознать увиденное — только зафиксировать его. Кинжал в шее. Кровь. Движение тела. Этого было достаточно. Мысль не оформлялась в слова, не проходила через сомнение или эмоцию. Она возникла сразу, как готовый вывод: произошло нападение. И если нападавший был здесь секунду назад, значит, он всё ещё где-то рядом. Драко развернулся прежде, чем Гарри успел полностью оказаться у койки, и в следующий момент уже был в коридоре. Дверь за его спиной осталась распахнутой — он даже не обратил на это внимания. Первое — перекрыть перемещение. Он поднял палочку, и магия откликнулась мгновенно, но неохотно, словно уже чувствовала масштаб того, что он собирался сделать. — Anti-Apparare. Protego Maxima. Заклинание вышло резким, почти грубым толчком. Волна магии разошлась от него, ударяясь о стены, потолок, пол, словно проверяя границы пространства, прежде чем сомкнуться в единый контур. Купол недосягаемости начал формироваться над зданием, тяжёлый, плотный, вплетаясь в само пространство Мунго. Это было не локальное заклинание. Это была попытка накрыть всю больницу сразу. Магия сопротивлялась. Он почувствовал это почти физически — как давление, как попытку вытолкнуть его силу обратно и не дать заклинанию закрепиться. На долю секунды показалось, что он просчитался, что объём слишком велик даже для него. Драко стиснул зубы, усиливая поток, буквально проталкивая магию дальше, заставляя её подчиниться. — Tenere. Последний импульс лег поверх предыдущего, закрепляя контур. Купол сомкнулся окончательно, накрывая здание, отрезая его от внешнего мира. Почти сразу же следом встал антиаппарационный барьер — плотный, глухой, без единого просвета. Никто не мог ни войти, ни выйти. В этот момент он отчётливо почувствовал, сколько сил это потребовало. Не боль — скорее опустошение, как если бы из него выдернули значительную часть магии разом. Внутри стало холоднее, движения на мгновение утратили привычную лёгкость. Но он не остановился. Аппарировать он больше не мог — сам перекрыл такую возможность. Значит, оставался только один вариант: физически пройти все уровни и замкнуть периметр. Он сорвался с места и направился к лестнице, не тратя ни секунды на раздумья. Ступени сливались под ногами, и он почти не отслеживал, как быстро спускается — тело двигалось на автомате. Каждый этаж он проходил одинаково. Короткая остановка, точный взмах палочки, заклинание, которое глухо ложилось на пространство, запечатывая двери одну за другой — как обычные, так и скрытые, служебные, магически замаскированные. Он не проверял, не возвращался, не сомневался. Он знал, что делает это правильно. Постепенно здание превращалось в замкнутую систему, где любое движение становилось контролируемым, а каждый выход — перекрытым. И только когда последний уровень был закрыт, Драко позволил себе замедлиться. Он остановился на пролёте, на секунду оперевшись ладонью о холодную стену, не потому что устал — просто чтобы зафиксировать состояние. Дыхание оставалось ровным, но внутри всё ещё ощущался гул от недавнего выброса магии. Теперь можно было думать. Он быстро прокрутил в голове увиденное. Нападение произошло в палате, при наличии охраны. Значит, либо нападавший уже был внутри до их прихода, либо проник незаметно — что при текущем уровне охраны выглядело маловероятно, но не невозможным. Кинжал… это выбивалось из привычной картины. Магическое воздействие было бы быстрее, чище, безопаснее для самого нападавшего. Физическое оружие означало либо демонстрацию, либо необходимость обойти защиту, которую нельзя было пробить заклинанием. Сколько их могло быть? Один — если действовал быстро и точно. Несколько — если это была отвлекающая операция. Они всё ещё здесь? С большой вероятностью — да. Он уже закрыл здание до того, как кто-либо мог покинуть его через стандартные пути. Если только у них не было чего-то, что позволяло обойти даже антиаппарационный барьер… Мысль осталась незавершённой. Сейчас это было не главным. Драко оттолкнулся от стены и резко развернулся, поднимаясь обратно тем же маршрутом, не сбавляя темпа. Теперь нужно было вернуться. Посмотреть, что осталось в палате. Понять, в каком состоянии Рид. И главное — оценить, что они вообще имеют. Когда он вышел обратно в коридор нужного этажа, воздух там уже был другим — более плотным, напряжённым, как перед грозой. У палаты стоял Гарри. Двое авроров, которые дежурили там, лежали у стены, явно выведенные из строя. Драко замедлил шаг, окидывая сцену быстрым, цепким взглядом, автоматически отмечая детали, которые могли оказаться важными. Они успели запечатать здание. Теперь оставалось понять, с чем именно им придётся иметь дело внутри. — Это ты запечатал больницу и наложил чары? — Гарри уже повернулся к Малфою. Драко коротко кивнул. Гарри на мгновение задержал на нём взгляд, будто оценивая не сам факт, а масштаб проделанного, и так же коротко кивнул в ответ. В этом жесте не было ни удивления, ни лишних слов — только молчаливое одобрение. Сейчас это было важнее любых комментариев. Малфой не стал ничего отвечать. Он сразу перевёл внимание на Гермиону. Она стояла чуть в стороне, сосредоточенно работая с заклинанием обнаружения. Палочка в её руках двигалась быстро и точно, вычерчивая в воздухе сложные линии, но в этом движении уже не было прежней уверенности — тонкая дрожь всё-таки проскальзывала, выдавая напряжение, которое она пыталась подавить. Драко подошёл ближе и остановился рядом, не вмешиваясь. Он заметил это почти сразу — не ошибку, не неточность, а именно состояние. Но не сказал ни слова. Сейчас это было бы лишним. Он просто ждал, пока она закончит. — На этаже больше пятидесяти человек, — наконец сказала Гермиона, не опуская палочки и продолжая удерживать структуру заклинания. — В здании… больше трехсот. Я не могу точнее. Слишком много источников. Она на секунду провела рукой по щеке, машинально пытаясь убрать кровь, но только размазала её сильнее, оставив неровный тёмный след. Драко это заметил, но снова промолчал. Он смотрел на неё, на то, как она держит заклинание, как быстро перестраивает структуру, пытаясь вычленить лишнее. В этот момент из палаты раздался резкий, сорвавшийся на крик голос колдомедика. — Мне срочно нужна помощь! Вызовите ещё колдомедиков! Зелёное свечение внутри палаты стало ярче, почти резким, вырываясь в коридор неровными вспышками. Гарри сразу оказался у двери. Он не заходил внутрь, но остановился на пороге, перекрывая вход, и его голос прозвучал холодно и чётко, без лишних интонаций: — Аврорат запечатал Мунго. Никто не выйдет и не войдёт в палату, пока код опасности не будет снят. Колдомедик на секунду обернулся, и в его взгляде мелькнуло раздражение, почти злость, но он не стал спорить. Сейчас у него не было на это ни времени, ни возможности. Кровь на шее Рида уже удалось частично остановить, но этого было недостаточно — рук у колдомедика явно не хватало. Гермиона резко опустила палочку. Заклинание обнаружения схлопнулось, оставляя после себя только лёгкий след магии в воздухе. Она стояла всего секунду, будто принимая решение, а затем быстро собрала волосы в тугой узел одним движением палочки. Лицо её стало жёстче, сосредоточеннее, и в этой резкости уже не было той растерянности, которая мелькала раньше. Она шагнула вперёд и переступила порог палаты. Драко даже не попытался её остановить. Он лишь наблюдал, как она входит внутрь — быстро, без колебаний, как человек, который уже отбросил все сомнения и оставил только действие. Гермиона подошла к колдомедику, и тот лишь коротко кивнул ей, даже не задавая вопросов. В его руках была жизнь, и сейчас любой, кто мог помочь, был ценнее любых формальностей. Гермиона вошла в палату без колебаний и сразу оказалась рядом с койкой. Всё вокруг словно сузилось до одной точки — до раны на шее Томаса Рида, до крови, до рук колдомедика, до собственных движений. — Держи здесь, — коротко бросил колдомедик, даже не поднимая на неё взгляда. Она уже знала, что делать. Палочка взметнулась, и заклинание стазиса легло точно на рану, замедляя поток крови, который всё равно продолжал прорываться, словно не желая подчиняться магии. Гермиона сжала губы и усилила заклинание, не давая ему ослабнуть ни на мгновение. — Сильнее. Не давай ей идти, — резко сказал колдомедик. Она кивнула, даже не осознавая этого движения. Всё её внимание было сосредоточено на одном — сдержать кровь, которая норовила вырваться через поврежденные артерии. Колдомедик осторожно взялся за рукоять кинжала. — По моей команде, — коротко предупредил он. Гермиона чуть сильнее сжала палочку. — Давай. Кинжал вышел из раны с глухим, тяжёлым ощущением, и в ту же секунду поток крови резко усилился. Он упал на кафель с характерным звонким звуком, который почему-то прозвучал слишком громко в этой тесной, напряжённой тишине. Гермиона мгновенно усилила заклинание, почти вдавливая его в рану, чувствуя, как магия упирается, как кровь всё равно пытается пробиться сквозь её контроль. Сонная артерия. Она была повреждена, а это плохо, даже ужасно. — Держи! Не отпускай ни на секунду, — голос колдомедика стал резче. — Да, — ответила она, и её собственный голос прозвучал чужим, слишком ровным. Он уже работал над раной, движения были быстрыми и точными. Магические нити вспыхивали в его руках, формируя швы, которые он накладывал один за другим, стягивая повреждённые ткани. — Ещё плотнее, — бросил он. — Я не могу закрыть, пока ты не стабилизируешь поток крови. Гермиона не отвела взгляда. Она чувствовала, как напряжение уходит в пальцы, в запястье, как магия начинает требовать больше, чем обычно, но не ослабляла ни на долю. — Мне нужен ещё один человек! — резко крикнул колдомедик, не отрываясь от работы. Через секунду в палате появился Джим. Он замер на мгновение, оценивая происходящее, но колдомедик даже не дал ему времени. — Ты! Там, слева — пузырьки. Бадьян, крововосстанавливающее, и то, что с серебряной крышкой. Быстро! Джим сразу рванул к шкафу, открывая его с лишней резкостью, вытаскивая нужные зелья почти на ощупь. В палате стало ещё теснее. Все двигались быстро, почти синхронно, без лишних слов. Гермиона держала заклинание, колдомедик накладывал швы, Джим подавал зелья, которые тут же шли в работу. Воздух был густым от магии и запаха крови, и казалось, что время сжалось до коротких, напряжённых отрезков. — Давай, давай… ещё немного… — пробормотал колдомедик, больше себе, чем кому-либо. Гермиона не моргала. И вдруг… Кровь начала поддаваться. Ее поток стал слабее, а швы легли плотнее. Колдомедик выдохнул. — Всё… держи ещё… Мне нужно удостовериться, что все правильно. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем он отстранился. — Можешь отпускать. Медленно. Гермиона не сразу ослабила заклинание. Она делала это постепенно, контролируя каждый импульс, будто боялась, что если отпустит резко — всё вернётся обратно. Когда она наконец сняла заклинание, которым обездвижила аврора когда только вошла в палату, тело Томаса Рида едва заметно дрогнуло. И он хрипло втянул воздух. Звук был слабым, почти незаметным, но он прозвучал как выстрел. Колдомедик быстро провёл палочкой по своим рукам, очищая их от крови, и только тогда позволил себе коротко выдохнуть. — Это хороший знак, — сказал он уже тише. — Осталось ждать. Он перевёл взгляд на Гермиону и Джима, и в этом взгляде уже было раздражение, которое он до этого сдерживал. — А теперь выйдите. Оба. И не мешайте работать. Гермиона не стала спорить. Она просто развернулась и вышла в коридор. Кровь была везде. На руках, на мантии, на лице — мелкими брызгами, неровными пятнами. Тёмные разводы тянулись по коже, уже подсыхая. Она остановилась посреди коридора. Лицо её было совершенно пустым. Настолько неподвижным, что можно было подумать — она держит окклюменцию, но это было не так. Она просто стояла. И только сейчас, медленно, будто сквозь плотную пелену, к ней начинало доходить, что именно произошло.***
30 минут после запечатывания Мунго
Как только колдомедик закончил накладывать чары на Томаса и палата наполнилась густым запахом откупоренных зелий, он вышел в коридор, проводя рукой по лбу. На секунду задержался у двери, будто прислушиваясь к дыханию пациента, затем протёр руки тёплым влажным полотенцем и направился к Гарри. — Я его стабилизировал, — произнёс он устало, но ровно. — Рана серьёзная. Я не могу ничего обещать. Возможно, повреждены голосовые связки, задеты трахея и сосуды. — Он небрежно бросил полотенце, пропитанное кровью, в мусорное ведро. — Я удержу его в стабильном состоянии какое-то время, но это ненадолго. Ему нужны лучшие колдохирурги. Гарри слушал, не перебивая. Его лицо оставалось напряжённым, а в руках он всё ещё держал кинжал — тот самый, что недавно вытащили из шеи Рида. Металл уже остыл, но Гарри всё равно ощущал в нём что-то чужое, липкое, как будто он всё ещё был частью раны. Томас Рид работал в Аврорате задолго до того, как Гарри сам надел мантию стажёра. А теперь он лежал неподвижно, между жизнью и смертью. Гарри медленно положил кинжал на стол. — Мы не можем допустить никого в палату, — сказал он наконец. — Пока не убедимся, что этот человек не представляет угрозы. Колдомедик остановился напротив него, скрестив руки на груди. В его взгляде мелькнуло раздражение. — Мистер Поттер, я понимаю, что это место преступления, — он чуть усмехнулся, — но вам не кажется, что вы действуете… слишком радикально? Вы запечатали Мунго. Это главная больница магической Британии. Гарри сел за стол, не сводя с него взгляда. — А мне кажется, что вы не до конца осознаёте, что произошло, мистер… — он запнулся, нахмурившись. Имя он так и не услышал. Он вытащил из внутреннего кармана мантии блокнот и зачарованное перо. То плавно поднялось в воздух, зависло рядом и приготовилось записывать. — Аврорат благодарен вам за помощь и профессионализм. Но я обязан провести допрос. Он указал на стул напротив. Колдомедик, выглядевший на тридцать с небольшим, сел без лишних слов, положив руки перед собой. Его халат, ещё недавно залитый кровью, снова выглядел безупречно чистым — магия скрывала следы, но не напряжение. — Назовите ваше имя, должность и обстоятельства, при которых вы оказались здесь. — Джек Уолш, — спокойно ответил он. — Колдомедик отделения устранения последствий магических проклятий. Меня привёл один из ваших авроров. Тот, что подавал зелья. Гарри коротко кивнул, но не успел задать следующий вопрос — Уолш его перебил. — Я спас вашего коллегу. И теперь я подозреваемый? Гарри поднял взгляд, в котором мелькнула усталость. — Повторюсь: мы благодарны вам. Но допрос обязателен. Это не означает обвинение. Колдомедик перевёл взгляд на парящее перо. — Это не особо располагает к беседе. — Это моя работа, — спокойно ответил Гарри, откинувшись на спинку стула. — Не стоит воспринимать её как личное оскорбление. — Мы сидим в палате, залитой кровью, — сухо заметил Уолш. — Это тоже не особо располагает. Гарри слегка наклонился вперёд. — А мне кажется, это лучшее место. Иногда люди начинают говорить правду, когда видят последствия. Пауза. — Что вы делали рядом с палатой Томаса Рида? Уолш вздохнул и достал из кармана магическую табличку. — Пациент номер 1905. Плановый осмотр. Его состояние ухудшилось после проклятия. Он взглянул на табличку, словно сверяясь. Гарри протянул руку и взял её. Индикатор состояния — стандартный артефакт. Показатели пациента обновлялись в реальном времени. — У кого индикатор Рида? — У лечащего колдомедика. Имя указано на карточке у изголовья. Гарри коротко кивнул. — Спасибо. Уолш снова провёл рукой по волосам и чуть прочистил горло. — Мистер Поттер, я уже опоздал на сорок минут. Мне нужно вернуться к пациенту. Гарри встал. — Конечно. Но все перемещения должны фиксироваться. Оставайтесь в палате 1905 без необходимости её покидать. Джим вас проводит. Джим молча кивнул и направился к выходу вместе с Уолшем. В этот момент в конце коридора появились двое — Гермиона и Драко. Между ними шёл высокий седовласый мужчина в круглых очках. Его походка была неторопливой, но уверенной, словно он привык, что ему уступают дорогу. И, судя по тому, как напрягся Гарри, он прекрасно понимал, что разговор будет трудным. Поттер сам отправил Драко и Гермиону за главным колдомедиком больницы Святого Мунго. Теперь тот стоял перед ним — высокий, статный мужчина с аккуратно зачёсанными седыми волосами и внимательным, цепким взглядом. Они обменялись рукопожатием, коротким и формальным. В этот момент словно столкнулись два мира, которые постоянно пересекались и при этом неизменно испытывали друг к другу скрытую неприязнь. Всего полгода назад заголовки газет пестрели обсуждениями их конфликта. Тогда писали о странном конфликте между Авроратом и Мунго, доходя до язвительных формулировок вроде: «Целители против охотников: кто платит цену за “порядок”?». Поводом стал скандал — Аврорат задержал нескольких колдомедиков, подозреваемых в незаконном распространении опиатных зелий. Это ударило по репутации больницы, и Гарри прекрасно понимал, что с тех пор их отношения стали ещё более напряжёнными. И теперь он оказался здесь — в самом центре больницы, с запечатанными дверями и десятками людей, оказавшихся заложниками его решения. После рукопожатия Гарри жестом указал на стул напротив. — Извините, мистер Шелби, что принимаю вас в таких условиях, но ситуация диктует свои правила. Шелби сел, не торопясь, и сложил руки на столе. — Мы с вами действительно встречаемся не первый раз, мистер Поттер. Но в таких обстоятельствах — впервые, — его голос был ровным, но под ним чувствовалось напряжение. — И, признаться, я бы предпочёл обойтись без подобных встреч. Особенно учитывая, что под больницей уже сейчас собираются пациенты, прибывшие на плановые осмотры. Прыткопишущее перо плавно двигалось рядом, фиксируя каждое слово. Гарри чуть наклонился вперёд. — Мы были вынуждены запечатать больницу. Протокол „Красный периметр“ . Думаю, вас уже ввели в курс обстоятельств. Шелби поправил очки и внимательно посмотрел на него. — А вы понимаете, чем это оборачивается для Мунго? — его голос стал жёстче. — Колдомедики не могут покинуть палаты, в которых находились во время осмотров. Все двери заперты. Операционные пусты. Пациенты остаются без помощи. Он сделал паузу, будто сдерживая раздражение. — Роженицы в крыле для беременных остались без акушеров. В детских отделениях — неизвестно что происходит. И каждый раз, когда в дело вмешивается Аврорат, у нас начинаются проблемы. Гарри слушал, не перебивая. Он понимал — каждое слово правдиво. — Мне крайне неприятно, что из-за наших действий могут пострадать пациенты, — ответил он наконец. — Поэтому я готов пойти на компромисс. После минимальной проверки мы выпустим часть колдомедиков для продолжения работы. Составьте список тех, кому вы доверяете. Он вырвал лист из блокнота и протянул его Шелби. Тот хмыкнул, но всё же достал перо и начал писать. Строчки быстро заполняли страницу. — Вы ведь понимаете, что я не оставлю это просто так, — произнёс он, не поднимая взгляда. — Да, обстоятельства сложные. Но вы заперли больницу. Независимо от исхода расследования я подам жалобу в Визенгамот. Гарри кивнул. — Это ваше право. Но Аврорат обязан реагировать на попытку убийства своего сотрудника. И мы найдём виновного. Шелби продолжал писать. Список уже перевалил за несколько десятков имён. — Я слышу, как прибывают новые пациенты, — тихо добавил он. — Люди, которым нужна помощь. Мунго не может позволить им умирать у своих дверей. Откройте хотя бы одно крыло для приёма. Гарри сжал пальцы на краю стола. Это был самый опасный момент. Любое открытие — это риск. Но отказ — это чужие жизни. Он медленно выдохнул. — Я не могу открыть здание, — сказал он. — Но могу предложить альтернативу. Разверните полевой госпиталь у Мунго. Вызовите колдомедиков, которые сейчас вне больницы. Мы обеспечим передачу зелий и оборудования. Шелби наконец поднял на него взгляд. На секунду в его глазах мелькнула оценка. — Это… уже ближе к разумному решению, — произнёс он после паузы. — Но времени у нас мало, мистер Поттер. — Я это понимаю, — ответил Гарри. Гарри дождался, пока мистер Шелби закончит писать, и забрал у него лист почти резким движением. Взгляд быстро пробежался по именам. — Мы обеспечим работу больницы, — коротко сказал он. Шелби встал, задержал на нём взгляд — тяжёлый, недовольный — и, не добавив ни слова, ушёл. Его шаги быстро растворились в коридоре. Гарри остался стоять, сжимая лист. Пальцы едва заметно побелели от напряжения. Он закрыл глаза ровно на один вдох, затем резко выпрямился. — Драко. Гермиона. Джим. Они подошли почти одновременно. Гермиона остановилась ближе всех, сразу потянувшись взглядом к списку. Её рука на секунду сжалась сильнее, чем нужно, и Драко это заметил. Она не обратила внимания — или сделала вид. Драко встал чуть сбоку, не наклоняясь к столу, но уже следил за каждым словом Поттера, словно заранее просчитывал, как это будет работать на практике. Гарри развернул лист к ним. — С этого момента каждый человек в этом здании — под нашим контролем. Он говорил быстро, чётко, без пауз. — Берёте список. Проверяете показания каждого. Где находился в момент нападения. С кем контактировал. Кто может подтвердить. Он провёл пальцем по строкам, не глядя на них. — Любое несоответствие — сразу ко мне. Гермиона уже вчитывалась в имена, мысленно сопоставляя их с отделениями. Её взгляд двигался быстро, но чуть напряжённо — концентрация требовала усилий. — После проверки, — продолжил Гарри, — вы составляете точный маршрут перемещения каждого из них. Он поднял взгляд. — Не приблизительно. Точно. По времени и по палате. Драко чуть склонил голову, едва заметно, будто соглашаясь. Это ему подходило — структура, контроль, чёткая схема. — Передвижение разрешается только после этого, — голос Гарри стал жёстче. — И только по согласованному маршруту. Любое отклонение — повод для задержания. Пауза. — Мы должны знать, где находится каждый человек в этом здании. Всегда. Как только закончите — возвращаетесь ко мне. Получите следующее задание. Он перевёл взгляд с одного на другого, задержавшись на долю секунды дольше на Гермионе. — Это не формальность. Если он здесь — он ошибётся. Тишина стала плотной. — Джим. Тот сразу выпрямился. — Да. — Ты остаёшься у палаты Рида. Пост не покидаешь ни при каких обстоятельствах. — Понял. — Никого не пропускать, — добавил Гарри. — Только авроры и те колдомедики, которых проверите вы двое. Джим кивнул, уже переводя взгляд к двери палаты. Гарри снова посмотрел на всех троих. — У нас нет времени на вторую попытку. Он сжал край стола, затем отпустил. — Работайте.
