24. 22 часа 17 минут
23 июня 2026 г., 00:00
20 часов после запечатывания Мунго
Когда Гарри увидел человека, направляющегося к его импровизированному рабочему месту, то постарался как можно незаметнее закатить глаза. Видит Мерлин, после того как они снимут Красный периметр, он добровольно ни за что больше не посетит это место, лишь бы снова не пересечься с мистером Шелби — главным колдомедиком больницы Святого Мунго. Мистер Шелби даже не стал дожидаться приглашения. Он спокойно вошёл в каморку и сам занял стул напротив Гарри, будто это был его собственный кабинет. Несмотря на усталость, мужчина выглядел слишком собранным и самодовольным для человека, которого уже пятнадцать часов держали запертым в больнице вместе с сотнями пациентов и колдомедиков. Гарри отложил перо и устало посмотрел на него. — Чем заслужил такую честь, как наша встреча? — Мы заперты в одном здании уже почти сутки, — невозмутимо ответил Шелби, поправляя манжеты халата. — Я решил узнать, как продвигается расследование Аврората. В его голосе сквозило что-то раздражающе спокойное. Он говорил так, будто уже заранее знал исход этого разговора и теперь просто наблюдал, как Гарри медленно приходит к тем же выводам. — Весьма успешно, — без колебаний ответил Гарри. Шелби чуть приподнял бровь. — Тогда я могу предположить, что скоро мои колдомедики смогут отправиться домой? Он снял очки и аккуратно положил их на стол перед собой. — Не думаю. Нам ещё нужно проверить несколько теорий. — Тогда, возможно, стоит быстрее переходить от теорий к практике, мистер Поттер. Гарри невольно сжал челюсть. Теперь, когда Шелби сидел так близко, усталость на его лице становилась заметнее. Главный колдомедик явно давно уже не занимался обычной работой в палатах, но нехватка рук заставила даже его вернуться к пациентам. Рукава халата были небрежно закатаны, а на воротнике виднелись следы засохших зелий. И всё же этот человек каким-то образом умудрялся выглядеть так, словно именно Гарри сейчас находится под следствием. — Мы работаем настолько быстро, насколько это возможно, — холодно ответил Поттер. — Не только у вас здесь проблемы с персоналом. — Но ещё и со временем, — тихо произнёс Шелби. Его голос стал чуть тише, почти доверительным, и именно это Гарри не понравилось больше всего. — Красный периметр нельзя удерживать дольше двадцати четырёх часов согласно протоколу Министерства. А учитывая, что речь идёт о Святом Мунго… последствия будут куда серьёзнее обычного дисциплинарного слушания. На секунду Гарри всё-таки замер. Но Шелби это заметил. — Вижу, вы времени зря не теряли, мистер Шелби, — ровно произнёс Гарри. — Я просто готовлюсь к слушанию в Визенгамоте. Его всё равно не избежать. — Шелби снова надел очки и внимательно посмотрел на Поттера. — Надеюсь, вы понимаете, в какое положение поставили больницу. Гарри медленно провёл рукой по лицу. За последние часы он почти перестал чувствовать усталость — осталась только глухая тяжесть где-то за рёбрами и постоянное напряжение, не отпускающее ни на секунду. — Я глава Аврората, — наконец произнёс он. — И сейчас Аврорат расследует дело приоритетного масштаба. Я не собираюсь разбрасываться уликами и временем только потому, что кто-то боится дисциплинарных слушаний. Шелби несколько секунд молча смотрел на него. Потом медленно поднялся со стула и поправил халат. — Знаете, в чём проблема таких людей, как вы, мистер Поттер? Гарри ничего не ответил. — Чем сильнее вы зацикливаетесь на преступниках и разгадках, тем быстрее начинаете терять союзников. После этих слов он направился к выходу. Дверь в каморку осталась открытой. А Гарри ещё несколько секунд неподвижно сидел за столом, глядя куда-то мимо разбросанных бумаг, пока в коридоре Мунго снова не послышались торопливые шаги авроров. Поттер даже не сомневался, что направляются именно к нему. За годы работы в Аврорате он научился различать звук аврорских ботинок среди десятков других шагов. Особенно когда люди шли быстро, напряжённо и целенаправленно. Гермиона и Джим появились в открытом дверном проёме почти одновременно. — Гарри, ты решил здесь проветрить помещение? — Джим кивнул на открытую дверь кладовки. — Что-то вроде того, — устало отозвался Поттер, потирая переносицу. Он выглядел измотанным. Последние часы будто высосали из него всё, кроме упрямства. Гарри указал рукой на свободный стул напротив. Гермиона сразу же села. Она сложила руки на груди так резко, будто пыталась удержать саму себя в собранном состоянии. — У нас кое-что есть. Гарри тут же поднял взгляд на подругу. Усталость никуда не исчезла, но в глазах моментально появилось напряжённое внимание. — Невилл после того, как отнёс растения в лабораторию, решил подняться к родителям, — произнесла Гермиона. На её лице на короткое мгновение мелькнула тень чего-то болезненного. Гарри слишком хорошо знал этот взгляд. Каждый раз, когда речь заходила о родителях Невилла, в комнате будто ненадолго становилось тише. Но Гермиона быстро взяла себя в руки. — Он поднялся по лестнице и видел одного из колдомедиков. Гарри сначала никак не отреагировал. Информация казалась слишком размытой на фоне сотен допросов и лиц, через которые они прошли за эти часы. Но уже через секунду до него дошёл смысл услышанного. Он резко выпрямился. — Кого именно? Мы его уже допрашивали? — Это ты нам скажи, — отозвался Джим, прислоняясь плечом к стене. — Ты его допрашивал. Гарри нахмурился. — Я сегодня допрашивал половину Мунго. Если кто-то соврал и это вскрылось из-за случайного свидетеля — дело принимало совсем другой оборот. Гермиона смотрела прямо на него. — Мистер Уолш. Тот самый колдомедик, который стабилизировал Томаса. На секунду в комнате повисла тишина. Голос Гермионы звучал холодно и ровно, но Гарри слишком хорошо её знал, чтобы не заметить напряжение под этой внешней собранностью. — Где он сейчас? — быстро спросил Поттер. Гермиона коротко покачала головой. — Неизвестно. Как только мы поговорили с Невиллом, выяснилось, что он встретил Уолша именно на лестнице, ведущей к этажу Томаса. Они знакомы — Уолш когда-то консультировал Невилла по состоянию его родителей. — Значит, Невилл его точно опознал? — Да. Гарри уже поднялся со стула. — И когда именно это было? — Невилл сказал, что Коннор и Эдгар тогда разговаривали у палаты, когда он поднялся на этаж. Этого оказалось достаточно. Гарри резко двинулся к выходу. В голове моментально начали складываться куски картины. Если Уолш действительно был там ещё до нападения, если солгал о маршруте, если… — Гарри, задержись на минуту. Голос Гермионы заставил его остановиться. Она перевела взгляд на Джима. — Можешь оставить нас? Джим нахмурился. Он явно почувствовал, что дело не только в Уолше, но всё-таки коротко кивнул и вышел за дверь. Гермиона дождалась, пока шаги окончательно стихнут в коридоре, после чего поднялась со стула и плотно закрыла дверь. Щёлкнул замок. Только тогда Гарри заметил, насколько напряжённо она выглядит. Её руки мелко теребили край аврорской рубашки, а взгляд впервые за весь день выглядел не злым и не уставшим, а испуганным. — Нам нужно поговорить, — тихо произнесла Гермиона.***
1 час до разговора с Гарри
Проведя почти девятнадцать часов в запечатанном Мунго, Гермиона впервые за долгое время позволила себе остановиться хотя бы на несколько минут. Она зашла в общий женский туалет на одном из нижних этажей. Здесь было непривычно тихо после бесконечных шагов, голосов, приказов и напряжённых разговоров, которые не прекращались ни на секунду. Белый свет магических ламп отражался от кафеля и зеркал, а где-то в соседних кабинках тихо капала вода. Гермиона подошла к раковине и открыла кран. Холодная вода приятно ударила по уставшему лицу. Она закрыла глаза, позволяя себе несколько секунд просто стоять так, упираясь ладонями в край раковины. Когда девушка подняла голову, то недолго просто смотрела на своё отражение. Усталое лицо, потемневшие круги под глазами, растрёпанные волосы, которые окончательно перестали слушаться ещё несколько часов назад. Она медленно провела пальцами по волосам, собирая их назад, и только сейчас вдруг заметила, насколько они отрасли. Это была совершенно незначительная мысль, ненужная и глупая, но почему-то именно сейчас она показалась важной. Сколько времени прошло с того момента, как она вообще обращала внимание на подобные вещи? Последние недели её жизнь превратилась в бесконечные отчёты, трупы, магические артефакты, расследование и попытки понять людей, которые взрывали здания и оставляли после себя только пепел и кровь. Она редко смотрела на себя. Редко думала о себе вообще. Гермиона тяжело выдохнула и снова плеснула холодной водой в лицо. Наверное, ей и правда нужен был отдых. Им всем. Но сейчас никто из них не мог себе этого позволить. Она чувствовала себя липкой от пота и усталости. Воздух в Мунго за эти часы стал тяжёлым и спёртым, а закрытые помещения только усиливали это ощущение. Гермиона начала расстёгивать рубашку аврора, намереваясь хотя бы немного привести себя в порядок. Ткань неприятно липла к коже. Она стянула рубашку с плеч и уже хотела намочить руки водой, когда случайно подняла взгляд на зеркало. И замерла. На правом плече, ближе к ключице, под кожей тянулись тонкие чёрные полосы. Сначала Гермиона даже не поняла, что именно видит. Они напоминали потемневшие вены и медленно расходились под кожей тонкой сетью, уходя ниже, к руке. Её сердце неприятно сжалось. Именно это плечо болело последние часы. Тянуло, немело, иногда будто жгло изнутри, но в хаосе расследования она просто не обращала на это внимания. Теперь же неприятный холод медленно прошёлся вдоль позвоночника. Гермиона быстро схватила палочку. — Diagnostica. Над плечом вспыхнули бледно-зелёные руны. Она внимательно всматривалась в них несколько секунд, а потом почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. — Проклятие Морвейн… — тихо выдохнула она. Гермиона знала о нём. Редкое тёмное проклятие контактного типа, которое обычно накладывалось через прикосновение или отталкивающее заклинание. Сначала оно поражало мышцы и нервные окончания, постепенно распространяясь по телу вместе с кровотоком. На ранних стадиях появлялись онемение, слабость и боль, позже — потеря контроля над конечностями, паралич и разрушение магических каналов. Если проклятие добиралось до сердца или мозга, то могут быть последствия. Гермиона почувствовала, как по коже пробежал холод. Она резко подняла голову и снова посмотрела на себя в зеркало. Чёрные полосы уже начали медленно расползаться ниже по плечу. — Чёрт… Паника не пришла. Пока нет. Но где-то внутри уже появилось тяжёлое понимание. Но Гермиона умела мыслить трезво. Она видела людей проклятих этим проклятьем. И судя по его распространению на данный момент, оно могло потерпеть, пока не стало критичным. Девушка прочертила сложные руны над плечом и остановила на некоторое время действие проклятия. Это должно помочь на пару часов. Пока они не выберутся отсюда. Сейчас нужна ей трезвая и холодная голова, чтобы поскорее уйти отсюда. Гермиона быстро натянула рубашку обратно и застегнула её дрожащими пальцами. После этого она вышла из туалета и почти сразу увидела Драко. Он шёл по коридору медленно, чуть сутулясь, будто каждое движение давалось ему тяжелее обычного. Лицо было непривычно бледным, а под глазами залегли глубокие тени. Если бы Гермиона не знала его так хорошо, то решила бы, что он просто устал. Но что-то было не так. Он даже не сразу заметил её. Лишь мельком посмотрел в её сторону и хотел пройти дальше. Это насторожило сильнее всего. — Малфой. Он остановился. — Грейнджер. Голос прозвучал ровно, но слишком тихо. — Ты выглядишь ужасно. — Спасибо, это очень поддерживает. Обычно после подобных фраз он хотя бы ухмылялся. Сейчас — нет. Гермиона внимательнее посмотрела на него. — Что случилось? — Ничего. Он ответил слишком быстро, и именно это её насторожило. Но прежде чем она успела продолжить, из соседнего коридора показался Джим. — Я нашёл Долгопупса. Следующие двадцать минут прошли в небольшой переговорной, где Невилл нервно пытался объяснить, почему его палочка выглядела так, будто он выращивал запрещённую ботанику прямо в теплицах Хогвартса. Он быстро рассказал про растения для лабораторий Мунго, про усиленные чары роста и про то, что случайно видел Уолша возле лестницы, ведущей к этажу Томаса. Именно тогда всё начало складываться. Было много совпадений и странностей. А Гермиона всё это время всё чаще замечала, как Драко начинает терять концентрацию. Сначала он просто сидел молча, почти не участвуя в разговоре, потом начал сильнее сжимать переносицу пальцами, а когда Невилл закончил объяснять, Драко резко отвернулся и опёрся рукой о край стола. Гермиона сразу подошла к нему. — Что с тобой? — Всё нормально. — Малфой. Он раздражённо выдохнул. — Грейнджер, сейчас не время… Но он оборвался на полуслове, когда Гермиона заметила тонкую струйку крови, медленно скользнувшую у него из носа. А потом всё поняла сама. Легилименция. Десятки проникновений в чужое сознание. Антиаппарационный барьер. Купол недосягаемости. И всё это он держал уже почти двадцать часов. Гермиона почувствовала, как внутри поднимается тяжёлое беспокойство. Сейчас определенно не было времени для ее проклятья. — Ты истощён магически, Малфой, это не шутки. Даже не смей отрицать, — Гермиона легко сжала плечо Драко в беспокойном жесте. — Как наблюдательно.— он попытался усмехнуться, но получилось слабо. — Малфой, ты держишь на себе всю нашу защиту. — Я в курсе. — Тогда перестань вести себя так, будто это ничего не значит. Драко медленно поднял на неё взгляд, и впервые за всё это время Гермиона увидела в его глазах не раздражение, а настоящую, почти болезненную усталость.***
— Я требую разрешение на передачу барьера мне, — Гермиона скрестила руки на груди и уставилась на Гарри с такой решимостью, будто уже заранее была готова спорить до конца. Поттер даже взглядом не повел, даже не допуская мысли. — Это невозможно. Его голос прозвучал жёстко и слишком быстро, словно этот разговор уже происходил у него в голове десятки раз. Гермиона раздражённо выдохнула. — Он истощён, Гарри, как ты не понимаешь? — её голос всё-таки сорвался почти на крик. — Малфой едва держится на ногах. Гарри резко поднял взгляд. — Я прекрасно это понимаю, Гермиона. Но сейчас это невозможно. С той стороны постоянно давят на купол и намереваются его прорвать. Во время передачи барьера защита ослабнет на несколько секунд, а этого хватит, чтобы кто-то пробрался внутрь. Гермиона нервно провела рукой по волосам и отвернулась на мгновение, пытаясь успокоиться. Ей было тяжело даже просто смотреть на Драко последние часы. Она видела, как его буквально начинает ломать собственная магия. Видела, как он едва заметно морщится от боли, как иногда закрывает глаза на лишнюю секунду дольше положенного, как у него дрожат пальцы после очередной легилименции. И хуже всего было то, что он продолжал делать вид, будто всё в порядке. Будто кровь из носа, бледность и почти постоянная слабость — это нормально. Гермиона никогда раньше не видела его настолько измотанным. И теперь ей приходилось стоять здесь и спокойно обсуждать, сколько ещё часов он выдержит, прежде чем окончательно рухнет. — Тогда мы можем усилить купол, — упрямо произнесла она. — Подключить ещё кого-то, перераспределить… — Послушай меня внимательно, — Поттер устало провёл рукой по лицу. — Я понимаю, что ты переживаешь за Малфоя, но он сам, не посоветовавшись ни с кем, поставил эти барьеры. Гермиона резко выпрямилась. — Да как ты вообще смеешь говорить это сейчас? Он действовал по протоколу. — Да, действовал. Но приказа никто не отдавал. Малфой всегда был своевольным, но в последнее время он вообще перестал спрашивать разрешения хоть на что-нибудь. Гарри раздражённо обвёл рукой помещение, будто в этом хаосе тоже виноват был Драко. — Ты бы сам отдал этот приказ, — резко бросила Гермиона. Поттер на секунду замолчал. И именно это было самым раздражающим. Потому что она была права. — Да, — наконец признал он. — Но тогда я сам бы поднял купол. А сейчас Малфоя раскачивает от того, что он почти сутки держит защиту и параллельно проводит сеансы легилименции. Это чудо, что он вообще ещё стоит. Гермиона отвернулась и медленно размяла правое плечо. Боль снова неприятно потянулась вдоль руки. Под тканью рубашки проклятие, судя по ощущениям, продолжало медленно распространяться, и это тоже нельзя было надолго откладывать. Но сейчас не время. Она до сих пор не понимала, в какой именно момент её прокляли. Никакой вспышки боли. Никакого заклинания. Скорее всего, это был контакт через предмет или прикосновение. Возможно, тогда, возле палаты Томаса. Возможно, даже раньше. Но сейчас времени разбираться с этим просто не было. Гермиона подняла взгляд на Гарри. — Тогда что мы делаем дальше? Поттер тяжело выдохнул и наконец отложил бумаги. — Ему нужно продержаться максимум ещё четыре часа. После этого Красный периметр придётся снимать официально, нравится нам это или нет. Эти слова прозвучали почти как приговор. Гарри поднялся со стула. — Я иду к Уолшу. Попробую всё-таки расколоть его до того, как у нас закончатся варианты. — Я с тобой, — сразу ответила Гермиона. — Тянуть дальше нельзя. Гарри уже хотел что-то возразить, но посмотрел на неё внимательнее и вдруг нахмурился. — Что у тебя с рукой? Гермиона мгновенно опустила её вдоль тела. — Ничего. Теперь уже Гарри посмотрел на неё тем самым взглядом, которым обычно смотрел на лгущих подозреваемых. И Гермиона вдруг с раздражением поняла, насколько сильно они все стали похожи друг на друга за эти часы. Они искали мистера Уолша не больше двадцати минут. Как оказалось, колдомедик решил внепланово проверить детское отделение. Когда Гермиона вошла внутрь, оставив Гарри в коридоре, у неё невольно сжалось сердце. В просторной светлой палате сидело около десятка детей разных возрастов. Кто-то расположился прямо на подушках на полу, кто-то лежал на кроватях, укрытый одеялами, а несколько ребят сидели ближе к центру комнаты и с восторгом наблюдали за небольшим кукольным театром, который Уолш устроил при помощи магии. Мистер Уолш стоял возле окна, управляя заклинанием лёгкими движениями палочки. Принцесса в розовом платье убегала от огромного зелёного дракона, который был сшит явно из старой ткани и выглядел скорее смешно, чем страшно. Следом за ними на совершенно нелепом плюшевом коне без одного глаза скакал рыцарь с перекошенным картонным мечом. Дети смеялись так искренне и громко, что на секунду Гермиона почти забыла, зачем вообще пришла сюда. Она сделала шаг вперёд и мягко улыбнулась детям. — Прошу прощения, но нам нужно ненадолго забрать вашего друга. Мистер Уолш поднял голову и спокойно посмотрел на них. Ни страха, ни напряжения на его лице не появилось. Только усталость. Он коротко взмахнул палочкой, и куклы продолжили двигаться уже самостоятельно. — Ну нет… — Не уходите. — Мистер Уолш, останьтесь с нами! Дети тут же зашумели. Несколько малышей даже начали подниматься с подушек, словно собирались физически удержать его в комнате. Уолш тихо усмехнулся и повернулся к ним. — Ну что же, дорогие мои, я ненадолго, — его голос был удивительно спокойным. — Правда ведь, мисс Грейнджер? Гермиона на секунду растерялась. Сейчас на неё смотрело больше десятка детских глаз, и от этого внутри стало неприятно тяжело. Они буквально забирали у больных детей человека, который последние часы отвлекал их от боли, страха и стен больницы. Кошки неприятно заскребли внутри. Гермиона поправила волосы и чуть наклонилась к детям, переходя почти на заговорщический шёпот. — А что вы скажете, если к вам придёт самый настоящий профессор Хогвартса? Вы ведь слышали о школе чародейства и волшебства? Дети мгновенно оживились. Маленькая кареглазая девочка, удивительно напоминавшая Гермионе её саму в детстве, быстро подбежала ближе и осторожно дёрнула её за рукав рубашки, прося присесть. — Прямо настоящий профессор? — её глаза буквально сияли. — И он покажет нам заклинания? Гермиона улыбнулась уже искренне. — Да. Профессор Невилл Долгопупс. Он преподаватель травологии в Хогвартсе. А ещё он помог победить самого настоящего тёмного мага. По палате сразу прокатились восхищённые ахи. Дети тут же начали переговариваться между собой, а кто-то даже восторженно спросил, есть ли у Невилла настоящий меч. Гермиона воспользовалась моментом и поднялась на ноги. Она посмотрела на мистера Уолша и коротко кивнула ему в сторону выхода. Колдомедик спокойно направился за ними. Только когда стеклянные двери детского отделения остались позади и шум детских голосов стал тише, Гермиона остановилась. Её лицо мгновенно изменилось. Она вытащила палочку из кобуры на боку и направила её прямо на Уолша. — Сдайте свою палочку, мистер Уолш, и вытяните руки вперёд. Теперь её голос звучал холодно и твёрдо, без малейшего намёка на прежнюю мягкость. Уолш нахмурился. На его лице впервые появилось настоящее удивление. — Что происходит? Гарри тоже вытащил палочку и встал чуть сбоку, перекрывая коридор. — Вы задержаны по подозрению в попытке убийства аврора, — спокойно произнёс Поттер. — Вы будете допрошены и временно задержаны до выяснения вашей причастности к произошедшему. На данный момент это не обвинение, а подозрение. Несколько секунд Уолш просто смотрел на них. А потом очень медленно перевёл взгляд на Гермиону. И именно в этот момент она вдруг почувствовала, как боль в плече резко дёрнулась глубоко под кожей. Комнату для допросов они заняли ту же самую. На столе лежали разбросанные списки сотрудников, схемы этажей Мунго, маршруты колдомедиков и исписанные блокноты с показаниями. Мистер Уолш сидел напротив Гарри с удивительно спокойным лицом. Его руки были сцеплены в замок на коленях, а сам он выглядел скорее раздражённым происходящим, чем напуганным. Гермиона стояла чуть в стороне, прислонившись плечом к стене. Она не сводила с колдомедика взгляда, хотя под тканью рубашки плечо неприятно ныло всё сильнее. Иногда боль будто проходила тонкой иглой вдоль руки, заставляя пальцы едва заметно неметь. Но нельзя было показывать слабость при подозреваемом. Рядом с Гарри сидел Драко. И выглядел он действительно плохо. Слишком бледный даже для самого себя. Под глазами залегли тёмные тени, а пальцы периодически машинально касались носа, будто он проверял, не пошла ли снова кровь. На столе возле него стоял нетронутый стакан с укрепляющим зельем, которое он так и не выпил. Гарри сидел напротив Уолша, сцепив руки перед собой. — Начнём ещё раз, мистер Уолш, — спокойно произнёс он. — Почему вы нам солгали? Колдомедик слегка нахмурился. — Я не лгал. — Свидетель видел вас возле лестницы, ведущей к палате Томаса Рида, ещё до нападения, — Гарри не повышал голос, но в комнате от этого становилось только напряжённее. — Во время первого допроса вы об этом не упомянули. Уолш медленно выдохнул. — Я действительно проходил через тот этаж. — Интересно, как быстро вспоминаются детали, когда появляются свидетели, — сухо бросил Драко, — ранее вы говорили по другому. Уолш перевёл на него взгляд. — Я не обязан помнить каждый свой шаг спустя почти сутки непрерывной работы. — Нет, — спокойно ответил Малфой. — Но люди обычно запоминают, что оказались рядом с местом преступления за несколько минут до попытки убийства. Гарри открыл блокнот и быстро перелистнул несколько страниц. — Согласно вашему маршруту, утверждённому после введения Красного периметра, вы должны были находиться в отделении проклятий и не покидать свой сектор без уведомления Аврората. — Мне сообщили о пациенте. — Кто именно? — Один из младших колдомедиков. — Имя? Уолш замолчал буквально на секунду. И этого хватило. Гермиона заметила, как взгляд Гарри стал тяжелее. — Я не помню. — Не помните имя человека, из-за которого нарушили приказ Аврората? — голос Поттера оставался ровным. — Или не помните, потому что этого человека не существует? — Вы сейчас пытаетесь сделать из меня преступника только потому, что я оказался не в том месте не в то время. — Нет, — неожиданно заговорила Гермиона. — Мы пытаемся понять, почему человек, который случайно оказался рядом с местом преступления, сначала скрывает это, потом меняет показания и нарушает установленный маршрут без уведомления. Уолш посмотрел на неё внимательнее и именно это Гермионе не понравилось. Она почувствовала, как плечо снова болезненно дёрнуло. Драко тоже это заметил. Его взгляд на мгновение скользнул по её руке, а потом вновь вернулся к Уолшу. — Вы также слишком вовремя появились в палате Томаса Рида, — продолжил Гарри. — Настолько вовремя, будто уже знали, что произошло. — Я колдомедик, мистер Поттер. Когда аврор орёт на весь этаж о помощи, люди обычно реагируют быстро. — Но вы оказались там раньше остальных. — Потому что был ближе. — Хотя не должны были быть на этом этаже, — холодно вставил Драко. В комнате повисла тишина. Уолш медленно посмотрел сначала на Гарри, потом на Драко. И впервые за всё время его спокойствие дало небольшую трещину, совсем небольшую. Но они все это почувствовали. Гермиона вдруг отчётливо поняла: они уже не ищут подозреваемого. Они сидят напротив него. Осталось только расколоть его. Но именно с этим и возникала проблема. Прибегать к легилименции сейчас было далеко не лучшим решением. Гермиона несколько раз замечала, как у Драко шла кровь носом. Он выглядел всё хуже с каждым часом, и дело было уже даже не в обычной усталости. Магия буквально вытягивала из него силы, а он всё равно продолжал сидеть ровно, будто ничего не происходит. Гермиона ненавидела это его упрямство. Она перевела взгляд на Малфоя. Тот как раз машинально провёл большим пальцем под носом, проверяя, не появилась ли снова кровь. Его лицо оставалось спокойным, но пальцы слегка дрожали, когда он убрал руку обратно на стол. Нет. Она не позволит ему снова лезть кому-то в голову в таком состоянии. Особенно сейчас и ради этого человека. Гермиона медленно отвела взгляд и снова посмотрела на Уолша. Колдомедик держался удивительно хорошо для человека, которого уже почти прижали к стене. Он нервничал — это было видно по напряжённой линии плеч и тому, как он иногда сжимал челюсть, — но страха всё ещё не было. Гермиона начала прокручивать в голове всё, что они уже узнали. Империус на аврорах. Поддельный патронус. Маршруты. Нападение. И воспоминания Коннора. Она резко замерла. Что именно тогда сказал Драко после легилименции? Гермиона нахмурилась, пытаясь восстановить разговор почти дословно. «Лица не видно». «Фигура будто размыта». «Только голос». Она медленно перевела взгляд обратно на Уолша. Гермиона резко выпрямилась. — Коннор сказал, что не видел человека, наложившего Империус. Гарри тут же повернул голову к ней. Уолш остался неподвижен. — Что? — тихо спросил Поттер. — В воспоминаниях всё было размыто. Лицо, фигура, даже очертания. Драко тогда сказал, что это выглядело почти как туман. Теперь уже Малфой медленно поднял взгляд на Гермиону. Она продолжала говорить, всё быстрее собирая мысли воедино. — Но это невозможно при обычном Империусе. Если только… И тут она поняла окончательно. У неё даже внутри всё похолодело. — Иллюзорный морок, — тихо произнесла Гермиона. — Кто-то наложил на себя морок размытия восприятия. Драко резко выпрямился. Даже Уолш впервые заметно напрягся. Гермиона почувствовала это почти физически. Она попала. — Это сложная колдомедицинская техника, — продолжила она уже тише. — Её используют при работе с пациентами, пережившими тяжёлые повреждения памяти, чтобы разум не фиксировал внешние раздражители и не перегружался. Теперь Гарри смотрел на Уолша совсем иначе. — И кто в Мунго владеет такими чарами? — медленно спросил он. Гермиона не сводила глаз с колдомедика. — Тот, кто работает с повреждениями сознания и последствиями тёмных проклятий. Драко очень медленно подался вперёд, не отрывая взгляда от Уолша. — Отделение устранения последствий магических проклятий, — тихо произнёс он. — Именно там вы работаете, мистер Уолш. И впервые за весь допрос колдомедик перестал выглядеть спокойным. — Что я увижу, если прямо сейчас просмотрю заклинания, использованные вашей палочкой? — Гермиона лёгким движением подняла палочку Уолша в воздух своей собственной. — Два Империо и заклинание Иллюзорного морока? Мистер Уолш медленно выпрямился, а потом неожиданно расслабленно откинулся на спинку стула. Будто наконец перестал изображать растерянность. — Вы вправе это сделать, мисс Грейнджер, — спокойно произнёс он. — Но уверяю вас, вы будете удивлены, не обнаружив ни того, ни другого. Гарри нахмурился. Драко же резко поднял взгляд. Что-то в этой фразе ему не понравилось. — Вы имеете доступ к палочкам пациентов, — заговорил он неожиданно холодно. — Если мы проверим палочки ваших пациентов… Уолш даже не шевельнулся. Ни одного лишнего движения, ни одного нервного взгляда. Он снова выглядел совершенно спокойным. И именно это вдруг заставило Гермиону почувствовать неприятный холод где-то под рёбрами. Они копают не там. Если бы дело было в его палочке — он нервничал бы сильнее. Если бы он использовал палочки пациентов — тоже. Это очевидно и легко проверяется. Значит, это была не его палочка. Мысль пришла резко, настолько резко, что Гермиона даже сама замерла на секунду. Они проверили палочки пациентов, сотрудников, посетителей, авроров — буквально всех, кто находился в Мунго. Всех живых. Но ни разу не подумали о другом. Что если палочка вообще никому больше не принадлежит? Или принадлежала человеку, которого уже нет в живых. Палочка мертвеца. Ну конечно. Морг Мунго был переполнен вещами умерших пациентов. После смерти палочки, как и личные вещи, временно хранились в больнице до передачи родственникам или Министерству. Идеальное место для того, чтобы взять оружие, которое никто не станет искать среди текущих проверок. Она резко повернула голову к двери. — Джим! Её голос прозвучал так резко, что даже Гарри вздрогнул. Через несколько секунд в дверном проёме появилась макушка Джима. — Что случилось? — Срочно принеси журнал посещений морга и все палочки, изъятые у умерших пациентов за последние несколько недель. Гарри медленно повернулся к Уолшу. И впервые за всё время допроса колдомедик действительно напрягся. Джиму потребовалось не больше десяти минут, чтобы принести всё необходимое. Он быстро вошёл в комнату, передал Гермионе свёрток с палочками и потрёпанный журнал посещений морга, после чего молча занял место у двери импровизированной допросной. Гермиона первым делом открыла журнал посещений. Старые страницы были исписаны десятками имён колдомедиков, санитаров и работников Мунго, которым приходилось спускаться в морг по рабочим причинам. Она быстро пробежалась глазами по последним записям и почти сразу нашла то, что искала. Джек Уолш. Его имя стояло в журнале дважды за последние сутки. Последний визит был зарегистрирован всего за несколько минут до нападения на Томаса Рида. Гермиона почувствовала, как внутри неприятно похолодело. Это только сильнее подпитывало её догадку. В комнате снова стало тихо. Гермиона развернула ткань на столе и обнаружила внутри всего семь палочек. Семь попыток. Или она права, и этот бесконечный, выматывающий день наконец закончится, или же они снова зашли в тупик. Она глубоко вдохнула и начала проверку. Первая палочка не дала ничего интересного. Вторая содержала только бытовые и лечебные заклинания. Гермиона уже чувствовала, как внутри начинает подниматься раздражение от страха ошибиться, когда подняла третью. И резко замерла. Список заклинаний вспыхнул в воздухе тонкими золотистыми строками. Среди обычных чар она увидела то, что искала. Иллюзорный морок. А следом — два Империо. На секунду внутри всё буквально вспыхнуло триумфом. Она нашла это сама. Без подсказок, без случайных совпадений, без того, чтобы кто-то принёс разгадку ей в руки. — Нашла, — тихо произнесла Гермиона. Гарри резко поднял голову. Драко медленно повернулся к ней, а Уолш впервые за всё время действительно напрягся. Гермиона подняла палочку и подошла ближе к столу. — Интересно, — произнесла она почти спокойно, хотя внутри всё уже кипело от напряжения. — Палочка умершего пациента. Как удобно. Она положила палочку на стол и лёгким движением подтолкнула её в сторону колдомедика. — Мистер Уолш, осталось совсем немного. Мы сверим магический отпечаток, и если вы окажетесь невиновны, то сразу сможете уйти. Мужчина сглотнул. Впервые настолько заметно. Он медленно поднял руки. На его запястьях тускло светились тонкие серебристые нити ограничивающего заклинания, блокирующего использование магии. — Может быть, вы всё-таки снимете с меня ограничители? — ровно спросил он. — Как, по-вашему, я должен это сделать? Драко чуть подался вперёд. Даже в таком состоянии его голос прозвучал холодно и остро. Он кончиками пальцев медленно подвинул палочку ещё ближе к Уолшу. — А вы попробуйте, — тихо произнёс Малфой. — Оно отлично сработает и так. На несколько секунд в комнате повисла тяжёлая тишина. И Гермиона вдруг отчётливо почувствовала — они почти загнали его в угол. Мистер Уолш смотрел на лежащую перед ним палочку так, будто просчитывал в голове десятки вариантов одновременно. Гермиона не сводила с него взгляда, чувствуя, как напряжение в комнате становится почти осязаемым. Даже Джим у двери выпрямился сильнее, а Гарри уже держал палочку наготове. Только Драко сидел неподвижно, хотя по его побледневшему лицу было видно, насколько тяжело ему даётся даже просто оставаться в сознании. Уолш медленно опустил взгляд на свои руки, скованные ограничивающими чарами. Серебристые нити тускло мерцали на его запястьях. А потом он всё-таки протянул руку к палочке. Гермиона невольно задержала дыхание, когда пальцы колдомедика коснулись древка. И палочка отреагировала мгновенно. Тонкая вспышка магии пробежала по древесине, а воздух над столом дрогнул, будто узнавая своего владельца. Золотистые нити диагностического заклинания вспыхнули ярче, подтверждая магический отпечаток. В комнате стало очень тихо. Уолш медленно закрыл глаза. Кажется, впервые за всё это время он действительно понял, что всё закончилось. Гарри резко поднялся со стула. — Finite Vinculum. Ограничивающие нити на руках Уолша исчезли лишь на мгновение. И почти сразу Поттер взмахнул палочкой снова. — Incarcerous. Толстые магические жгуты резко обвились вокруг запястий колдомедика, связывая руки уже гораздо жёстче и надёжнее. Уолш даже не сопротивлялся. Гарри подошёл ближе. Теперь в нём не осталось ничего от друга или уставшего человека, который почти сутки не выходил из допросных. Перед ними стоял глава Аврората. Холодный, собранный и жёсткий. — Джек Уолш, — ровно произнёс Поттер, — вы арестованы по подозрению в попытке убийства аврора, применении Непростительных заклинаний, вмешательстве в расследование Аврората и использовании тёмной магии. Уолш медленно поднял голову. Его лицо снова стало удивительно спокойным. Это почему-то раздражало Гермиону сильнее всего. — Встаньте, — продолжил Гарри. — На вас будут наложены дополнительные ограничивающие чары, после чего вы будете перевезены в Аврорат для дальнейшего допроса. Уолш медленно поднялся со стула. И именно в этот момент Драко резко побледнел ещё сильнее. Он схватился рукой за край стола, будто пытаясь удержать равновесие. А потом где-то глубоко внутри Мунго что-то дрогнуло. Гермиона почувствовала это мгновенно. Магия. Купол.***
22 часа 17 минут после запечатывания Мунго
Антиаппарационный барьер пал. Защитный купол рухнул вместе с ним. Гермиона почувствовала это мгновенно. Магия, которая почти сутки плотным слоем окутывала всё здание Мунго, исчезла так резко, что воздух будто стал легче. Давление, к которому все уже успели привыкнуть, пропало в одно мгновение. Драко резко согнулся, хватаясь рукой за край стола. В последний час атаки на купол стали особенно сильными. Те, кто находился снаружи, больше не пытались действовать осторожно. Они буквально ломали защиту волнами магии, снова и снова проверяя её на прочность. И даже Малфой не выдержал. Почти сутки без отдыха. Легилименция. Допросы. Поддержание Красного периметра. Купол недосягаемости. Антиаппарационный барьер. Его магия просто перестала справляться. Возможно, ситуацию добило ещё и то, что рядом начали активно использовать заклинания. Магические всплески ударили по уже нестабильной защите именно в тот момент, когда Уолш коснулся палочки. И Драко сорвался. Гермиона увидела, как кровь тонкой струйкой скользнула у него из носа прямо на стол. А в следующую секунду по коридорам Мунго прокатился звук аппарации. Один. Второй. Третий. Громкие хлопки эхом ударили по этажу. И почти сразу вслед за ними послышались крики. — АВРОРАТ! НЕ ДВИГАТЬСЯ! — Stupefy! — Protego! Заклинания вспыхнули за стенами ослепительными вспышками света. Что-то с грохотом врезалось в стену коридора, послышался звон разбитого стекла и крик боли. Гарри отреагировал мгновенно. — Джим, уводи Уолша! Немедленно! Джим уже рванул вперёд, хватая колдомедика за связанные руки. Но Уолш вдруг впервые за всё это время улыбнулся. Спокойно и почти устало. И именно эта улыбка заставила Гермиону почувствовать настоящий холод. — Слишком поздно, — тихо произнёс он. В следующую секунду дверь допросной буквально сорвало с петель взрывным заклинанием. Дерево разлетелось в стороны щепками. Воздух наполнился пылью и запахом жжёной магии. В этот же момент неизвестный снял чары с колдомедика и он стал на их сторону. В проёме показались фигуры в тёмных мантиях. Лиц не было видно — их скрывали плотные маски и мороки, размывающие очертания тел. Первое заклинание полетело прямо в Гарри. Поттер едва успел выставить щит. — Protego! — рявкнул он, и золотистая преграда вспыхнула перед ним, принимая удар. Драко попытался подняться. И почти сразу пошатнулся. Гермиона почувствовала, как внутри всё оборвалось. Он был слишком слаб. Но даже сейчас Малфой всё равно поднял палочку. Гарри мгновенно расширил щит, и золотистая полупрозрачная стена вспыхнула шире, укрывая собой Гермиону и Драко. Заклинания с треском ударялись о защиту, рассыпаясь искрами по воздуху. — Вот это встреча, — холодно бросил Поттер, не опуская палочки. — Может, пока мы задержали одного, вы тоже решите сдаться? Обещаю коллективную сделку со следствием. Может, даже одну камеру в Азкабане с видом на океан. Он резко взмахнул палочкой. — Stupefy! Красный луч ударил в первого нападавшего, но тот спокойно отбил заклинание щитом, даже не сдвинувшись с места. Из-под капюшона послышался смешок. — У меня встречное предложение, мистер Поттер, — голос мужчины звучал спокойно, почти лениво. — Как вы смотрите на то, чтобы провести ещё пару ночей под этой прекрасной крышей? Возможно, переломанные и сильно проклятые. Новое заклинание с грохотом ударило в щит Гарри. Нападавший чуть склонил голову набок. — Я смотрю, вам здесь понравилось, раз уж вы так надолго тут обосновались. Гарри только сильнее сжал палочку. — Ты даже не представляешь, насколько меня раздражают люди, которые много разговаривают. Он резко убрал щит в одну сторону, открывая себе обзор, и сразу же бросил цепочку заклинаний. Коридор вспыхнул яркими лучами. Один из нападавших едва успел увернуться, второй выставил защиту, но от силы удара его всё равно отбросило в стену. Гермиона уже стояла рядом с Гарри. — Protego Maxima! Новый щит вспыхнул поверх старого как раз в тот момент, когда в них полетело сразу несколько проклятий. Позади неё Драко тяжело поднялся на ноги. Одной рукой он всё ещё держался за край стола, но палочку не опустил. Гермиона обернулась лишь на секунду — и внутри всё болезненно сжалось. Он выглядел ужасно. Слишком бледный. На подбородке всё ещё оставались следы крови, а дыхание стало тяжёлым и рваным. Но взгляд Малфоя оставался холодным и сосредоточенным. Будто его тело вообще не имело значения. Уолш вдруг коротко рассмеялся, когда с него сняли чары и он мог двигаться. Джим все еще лежал у стены, к которой его отбросило заклинаннием. Но колдомедик продолжал смотреть прямо на Гарри. — Вы правда думаете, что всё это было ради одного аврора? — тихо произнёс он, разминая затекшие запястья. — Это только начало. И в следующую секунду один из нападавших резко вскинул палочку. Гермиона почувствовала вспышку тёмной магии раньше, чем успела понять само заклинание. — ЛОЖИСЬ! — крикнул Драко. Он резко дёрнул Гермиону за руку на себя, и зелёный луч пронёсся прямо там, где секунду назад была её голова, врезавшись в стену позади. Камень треснул. А потом весь коридор окончательно превратился в поле боя. Один из нападавших снова бросил заклинание в сторону Гарри, и коридор вспыхнул красным светом. Поттер резко расширил щит, удерживая его перед собой, пока Джим пытался удержать Уолша возле стены очередью заклинаний. Именно в этот момент колдомедик вдруг поднял голову. На его лице появилась странная, почти спокойная улыбка. — Достаточно, — тихо произнёс он. Гермиона даже не сразу поняла, что именно он сделал. Джек Уолш едва заметно шевельнул палочкой и произнёс короткое, незнакомое заклинание. Воздух дрогнул. А в следующую секунду Гермиона закричала. Это был не просто вскрик боли. Звук вырвался из неё резко и надломленно, будто что-то внутри буквально рвало мышцы и нервы. Ноги подкосились мгновенно, и если бы Драко всё ещё не держал её за руку, она бы рухнула лицом прямо на каменный пол. — Гермиона! Малфой опустился рядом с ней быстрее, чем успел подумать. Гермиона сжимала правое плечо так сильно, будто пыталась вырвать боль руками. Её дыхание сбилось, а по лицу мгновенно прошёлся болезненный спазм. Драко резко расстегнул верхние пуговицы её рубашки, а потом и вовсе рванул ткань в сторону. Он даже не обратил внимания на обнажённую кожу. Только на проклятие. Тонкие чёрные полосы уже расползлись по плечу и ключице, уходя ниже, под кожу, словно ядовитые трещины. Они пульсировали тёмной магией прямо у него на глазах. И Драко мгновенно понял, что это. Его лицо резко изменилось. — Поттер! — рявкнул он так резко, что Гарри сразу обернулся. — Это Морвейн! Он активировал проклятие! Уолш тихо рассмеялся. Гарри перевёл взгляд на плечо Гермионы и выругался сквозь зубы. — Сколько времени? — Если оно распространится дальше… — холодно бросил Драко, хотя в его голосе уже пробивалась плохо скрытая паника. — Ей нужен противоядный ритуал. Немедленно. Гермиона снова закричала, когда новая волна боли прошла по руке. Пальцы уже плохо слушались её. И именно в этот момент Уолш резко вскинул палочку. Гермиону буквально дёрнуло вперёд. Она вскрикнула от боли, когда тело против воли резко потянуло через комнату. Драко попытался удержать её, но пальцы соскользнули. Через секунду Гермиона уже оказалась возле Уолша. Колдомедик резко схватил её за талию и поставил перед собой, как живой щит. Палочка тут же прижалась к её шее. Гермиона тяжело дышала, пытаясь не закричать снова от боли в плече. — Назад, — спокойно произнёс Уолш. Гарри мгновенно замер. Даже нападавшие в коридоре перестали бросать заклинания. Уолш чуть склонился к Гермионе ближе. — Всё это вообще-то началось только ради того, чтобы передать вам сообщение, — тихо произнёс он. — Но вы были так заинтересованы в том, чтобы поймать меня, что я не удержался и решил подыграть. Он медленно провёл носом по её щеке, вдыхая запах её волос. Гермиона дёрнулась, чувствуя приступ тошноты от отвращения. Рука Уолша сильнее сжалась на её талии. — Простите, мисс Грейнджер, что пришлось проклясть вас, — почти мягко произнёс он. — Но по-другому вы бы не стали меня слушать. Драко смотрел на это — и внутри у него будто что-то окончательно оборвалось. Весь холод, вся выдержка, весь контроль, которыми он держался последние сутки, начали трещать прямо на глазах. Он видел, как чужая рука держит Гермиону. Как палочка касается её шеи. Как по её коже расползается проклятие. И впервые за очень долгое время Драко Малфой почувствовал ослепляющую ярость. Коридор будто замер. Даже вспышки заклинаний стали реже. Нападавшие больше не рвались вперёд, а авроры не могли атаковать, пока палочка Уолша была прижата к шее Гермионы. Она тяжело дышала, едва удерживаясь на ногах. Боль уже не ограничивалась плечом — теперь она растекалась по всей руке, поднималась выше, будто под кожу медленно заливали раскалённый яд. Гермиона пыталась не показывать этого, но короткие сдавленные стоны всё равно срывались с губ. Драко слышал каждый из них. И это сводило его с ума сильнее любого заклинания. — Что вы хотите? — голос Гарри прозвучал резко и холодно. Уолш усмехнулся. — Наконец-то правильный вопрос. Он сильнее прижал Гермиону к себе, заставляя её болезненно поморщиться. — Верните артефакты туда, откуда забрали. Все до единого. До следующего новолуния. Гарри нахмурился. — И ради этого вы устроили нападение на аврора? — Ради этого? — тихо рассмеялся Уолш. — Нет, мистер Поттер. Это было предупреждение. Вам показали только малую часть того, что будет дальше, если вы продолжите вмешиваться. Гермиона снова сжала зубы, когда новая волна боли прошла по руке. Она уже почти не чувствовала пальцев. — Если артефакты не окажутся на месте, — продолжил Уолш, — вы увидите, как выглядит настоящая мощь. Драко медленно сделал шаг вперёд. — Отпусти её. Уолш даже не посмотрел на него. — Нет. Но Малфой продолжал двигаться. Очень медленно. Гермиона заметила это первой. Как он чуть сместился влево. Как взглядом коротко встретился с Гарри. Как Джим у двери почти незаметно поменял положение палочки. Они уже начали действовать. Уолш всё ещё говорил что-то Гарри, продолжая держать Гермиону перед собой, когда Драко вдруг резко поднял палочку. — Lumos Maxima. Ярчайшая вспышка света взорвалась прямо в коридоре. Уолш инстинктивно дёрнулся, а Гермиона, даже сквозь боль, почувствовала, как его хватка ослабла всего на секунду. Этого хватило. — Expelliarmus! — рявкнул Гарри. Палочка вылетела из руки Уолша. Почти одновременно Джим ударил связывающим заклинанием в одного из нападавших, а Драко рванул Гермиону на себя. Она буквально рухнула ему в руки. Коридор снова взорвался заклинаниями. — PROTEGO! — STUPEFY! — CONFRINGO! Стены дрожали от ударов магии. Один из преступников успел выпустить тёмное проклятие, но Гарри отбил его обратно, и заклинание с грохотом разнесло часть стены позади. Джим уже сцепился с другим нападавшим почти вплотную. Драко опустил Гермиону на пол у стены, стараясь придерживать её голову рукой. — Грейнджер. Она едва слышала его. Перед глазами всё расплывалось , а плечо горело так, будто его разрывали изнутри. — Смотри на меня, — голос Драко стал жёстче. — Гермиона. Она попыталась открыть глаза шире, но не получилось. Где-то впереди всё ещё продолжался бой. Гарри выкрикивал заклинания. Кто-то кричал от боли. По коридору снова прокатился звук аппарации — часть нападавших начала отступать. — Они уходят! — крикнул Джим. И действительно — фигуры в тёмных мантиях начали исчезать одна за другой. Последним исчез Уолш. Перед аппарацией он ещё успел посмотреть прямо на Гарри и улыбнуться. А потом исчез и он. В коридоре повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только треском разрушенных стен и тяжёлым дыханием авроров. Драко снова повернулся к Гермионе. И почувствовал, как внутри всё резко холодеет. Её глаза медленно закрывались. — Нет, нет, нет… Гермиона. Он осторожно коснулся её щеки. Ответа не последовало. И в следующую секунду она окончательно потеряла сознание.
