Пепел на витражах

      — Если нас разделили, это значит, что мы движемся в правильном направлении, Грейнджер.       Драко сидел на диване, закинув ногу на ногу, и внимательно изучал папку, которую утром выдал им мистер Байерс.       Гермиона вошла в гостиную и поставила перед ним чашку ароматного чая. Они вернулись домой всего несколько часов назад, и после насыщенного дня квартира казалась особенно уютной и тихой.       После ванной от Гермионы всё ещё пахло гелем для душа с лёгкими цветочными нотами, а влажные кудри рассыпались по плечам и тёмной футболке. Драко на мгновение оторвался от документов и задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало. Затем снова опустил глаза в папку.       Он пытался разобраться в терминах, которыми щедро сыпали реставраторы и архитекторы, но чем больше читал, тем сильнее убеждался, что предпочёл бы иметь дело с тёмными артефактами, чем с отчётами о состоянии каменной кладки.       — Не знаю, — Гермиона устроилась рядом, поджав под себя ноги, и провела пальцами по влажным волосам. — Ты прав, это выглядит подозрительно. Но пока рано делать выводы.       Драко хмыкнул и перевернул страницу.       — Слишком много совпадений для одного расследования.— он постучал пальцем по списку участников. — Стивен снова оказывается рядом. Нас распределяют по разным группам. Отдел Тайн слишком хорошо осведомлён о том, что происходит в Аврорате. Артефакты украдены.       Гермиона взяла со стола свою папку и задумчиво пробежалась взглядом по маршруту экспедиции.       — И всё же у нас нет доказательств.       — Пока нет, — поправил её Драко, он потянулся за чашкой, сделал глоток кофе и слегка поморщился. — Слишком горячий.       Гермиона улыбнулась краешком губ.       — Неужели великий Драко Малфой не способен подождать пару минут?       Он поднял на неё взгляд.       — Обычно нет. Но в последнее время у меня появляется всё больше причин учиться терпению.       Гермиона вопросительно приподняла бровь, а Драко лишь невозмутимо вернулся к документам, словно не сказал ничего особенного. Вот только уголки его губ едва заметно дрогнули в улыбке.       За окном постепенно сгущались сумерки, а где-то на улице негромко проехала машина. Гермиона смотрела на Драко, пытаясь понять, действительно ли он сказал именно то, что она услышала.       Но Малфой уже снова листал бумаги, будто разговор закончился. Она тихо усмехнулась и покачала головой.       — Ты ведь специально это делаешь.       Драко оторвался от папки и вопросительно поднял взгляд.       — Что именно?       — Говоришь что-то такое, а потом делаешь вид, будто ничего не произошло.       Он медленно закрыл папку и положил её на журнальный столик.       — Возможно.       Серые глаза внимательно изучали её лицо. Гермиона почувствовала, как внутри разливается знакомое тепло. Слишком давно они ходили вокруг да около. Между ними было много взглядов, случайных прикосновений и недосказанных слов.       Она уже открыла рот, чтобы ответить, но Драко неожиданно подался вперёд. Одна его ладонь осторожно коснулась её щеки, убирая за ухо влажную прядь волос. Его взгляд на мгновение опустился к её губам, словно давая ей возможность отстраниться. Но Гермиона даже не подумала этого делать. Наоборот, она сама подалась ему навстречу.       Поцелуй получился мягким и осторожным. Совсем не таким, каким она представляла его раньше. Не было ни спешки, ни страсти, которая сбивала бы дыхание. Только тёплое, почти невесомое прикосновение губ и ощущение, что всё наконец встало на свои места.       Когда Драко чуть отстранился, его лоб всё ещё касался её лба. На губах играла едва заметная улыбка.       — Кажется, терпение всё-таки иногда вознаграждается, — тихо произнёс он.       Гермиона почувствовала, как щёки предательски начинают гореть.       — Малфой, ты невозможен.       Он тихо усмехнулся и, не убирая руки с её щеки, ответил:       — А ты только сейчас это поняла?       Малфой вновь припал к её губам.       На этот раз его поцелуй был требовательным и настойчивым. Гермиона отвечала ему со всем нетерпением. Кажется, слишком много времени прошло с того момента, когда он целовал её в последний раз.       И сейчас, сидя на диване в гостиной дома, который, казалось, всё больше норовила стать для них уютным уголком, она чувствовала себя намного спокойнее.       Его губы были мягкими, а сердце от этого поцелуя трепетало. Гермиона почувствовала, как внутри разрастается желание ощущать эти губы снова и снова.       Как только Драко отстранился, Гермиона не стала терять ни минуты и сама припала к его губам снова. Поцелуй становился горячим и страстным. Кажется, она наконец набралась смелости и решила взять ситуацию в свои руки. Слишком долго она думала о нём, и сейчас ей вовсе не хотелось, чтобы всё закончилось вот так.       В следующий миг комнату озарила серебристая вспышка.       Гермиона вздрогнула и резко отстранилась. Ещё секунду назад её пальцы сжимали воротник рубашки Драко, а теперь между ними повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь их сбившимся дыханием.       Прямо посреди гостиной материализовался патронус — крупный сокол с широко расправленными крыльями. Серебряные перья мерцали холодным светом, отбрасывая на стены причудливые блики, а внимательный взгляд хищной птицы скользнул по ним обоим.       Сокол открыл клюв, и раздался голос Маклаггена:       — Малфой, срочно явись в Аврорат. Дело не терпит отлагательств.       Патронус растворился в воздухе, оставив после себя россыпь серебристых искр.       — Мерлин…       Она вскочила так резко, что едва не запуталась в подушках, и бросилась в спальню. Через несколько секунд Гермиона вернулась обратно, на ходу натягивая первые попавшиеся брюки. Её волосы окончательно растрепались, губы всё ещё пылали после поцелуев, а пальцы дрожали, пока она торопливо застёгивала ремень.       — Что могло случиться? — быстро проговорила она. — Новое нападение? Что-то с Гарри? Что-то явно серьезное, ведь известно, что с нами нельзя связывать магическим путем.       Драко всё ещё сидел на диване. Его взгляд был прикован к тому месту, где секунду назад парил патронус, а челюсти сжались так сильно, что на скулах заходили желваки.       Он медленно выдохнул сквозь зубы.       — Удивительное чувство времени, — процедил он.       Гермиона застыла у двери, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.       — Малфой!       Он поднялся с дивана с таким видом, будто его только что вызвали на казнь. Раздражённо провёл ладонью по волосам, затем одёрнул рубашку и машинально поправил брюки, скрывая последствия внезапно прерванного момента, он не хотел показывать Гермионе насколько ему понравились их недавние действия.       Тень недовольства на его лице стала только заметнее.       — Клянусь, Грейнджер, — тихо произнёс он, поднимая с кресла пиджак, — если это не конец света, я лично придушу Маклаггена.       Он накинул мантию резким движением и, всё ещё что-то недовольно бормоча себе под нос, направился к выходу. Гермиона уже ждала его в коридоре. Через мгновение они выскочили из квартиры, захлопнув за собой дверь.

***

      Дверь кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Гермиона влетела первой. Запыхавшаяся, с растрёпанными волосами, в домашней футболке, чёрных брюках и кроссовках, которые явно были маггловскими, выглядела так, будто только что бежала через половину Лондона.       Следом вошёл Малфой. В отличие от Гермионы, он старался сохранять хотя бы видимость спокойствия, но раздражение читалось в каждом его движении: в напряжённой линии плеч, плотно сжатых губах и ледяном взгляде.       Маклагген, сидевший за столом с кипой документов, ошарашенно поднял голову.       — Малфой?..       — Вижу, ты всё-таки умеешь узнавать людей, — сухо бросил Драко. — Это обнадёживает.       Он захлопнул за собой дверь и сделал несколько шагов к столу.       — Ты отправлял мне патронуса с сообщением, что дело не терпит отлагательств. Так что либо Министерство горит, либо кто-то снова решил проверить мои нервы на прочность.       Гермиона даже не дала Маклаггену ответить.       — Что случилось? — выпалила она. — Новое нападение? Что-то с Гарри? Есть пострадавшие?       Маклагген перевёл на неё удивлённый взгляд.       — С Гарри всё в порядке, насколько мне известно.       Она нахмурилась.       — Тогда что происходит?       — Первое досудебное заседание по делу Мунго перенесли на сегодня.       В кабинете повисла тишина. Драко медленно моргнул.       — Прости, что?       — Предварительное слушание, — терпеливо повторил Маклагген. — После него будет решаться, есть ли основания для полноценного уголовного разбирательства.       Гермиона недоверчиво уставилась на него.       — И ради этого ты прислал патронуса со словами «дело не терпит отлагательств»?       — Заседание начнётся через двадцать минут, — пожал плечами Маклагген. — Поттер сказал, что справится сам, но я просмотрел материалы дела и решил, что нет. Нужен человек, который ставил антиаппарационый барьер, думаю из-за него могут возникнуть вопросы.       Он кивнул в сторону Драко. Малфой коротко усмехнулся — без намёка на веселье.       — Потрясающе. Значит, конец света отменяется.       — Пока что, — невозмутимо ответил Маклагген.       Его взгляд снова скользнул к Гермионе. Он нахмурился.       — Подождите. — Маклагген откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел сначала на неё, потом на Драко. — Я отправлял патронуса только Малфою.       Гермиона замерла.       — И?..       — И почему тогда ты примчалась вместе с ним?       Его взгляд задержался на её футболке, затем опустился к кроссовкам. Пауза затянулась. На лице Маклаггена медленно проступило понимание.       — Подождите… Так это правда?       Гермиона шумно выдохнула.       — Маклагген, сейчас не время.       — Так вы действительно…       Она раздражённо взмахнула рукой.       — Просто скажи, в какой зал нам нужно.       — Седьмой, — автоматически ответил он.       Гермиона резко развернулась и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Маклагген проводил её взглядом и растерянно посмотрел на Драко.       — Что?       Малфой смерил его тяжёлым взглядом.       — Поздравляю. Ты сумел испортить мне вечер дважды за десять минут. — Драко развернулся и направился к выходу.       — Я всего лишь делаю свою работу! — крикнул ему вслед Маклагген.       Драко остановился у двери и, не оборачиваясь, бросил:       — Тогда попробуй делать её чуть менее катастрофично.       Дверь закрылась. Маклагген устало потёр переносицу.       — Мерлин, какие же они оба невыносимые.

***

      Зал Визенгамота располагался глубоко под Министерством Магии.       Огромный амфитеатр из тёмного камня уходил вниз широкими полукруглыми ярусами. Высокие стены терялись в полумраке, а факелы, закреплённые в нишах, отбрасывали на древние камни дрожащие золотистые блики. Когда-то здесь судили самых опасных волшебников Британии.       Теперь в центре зала вместо кресла подсудимого располагался длинный стол для участников разбирательства, но ощущение тяжести, пропитывающее эти стены, никуда не исчезло.       Над рядами кресел возвышались места членов Визенгамота — высокие, отделанные тёмным деревом и бордовым бархатом. Над ними, под самым куполом, мерцал зачарованный герб Министерства.       Голоса собравшихся сливались в приглушённый гул, который эхом отражался от каменных стен.       Драко вошёл в зал первым. Парадная черная форма старшего аврора сидела на нём безупречно: идеально выглаженный китель, серебряные нашивки на плечах и значок Аврората, поблёскивающий на груди.       Вот только выражение его лица никак не сочеталось с безупречным внешним видом, раздражение никуда не исчезло. Напротив, за время дороги оно успело окрепнуть. Следом вошла Гермиона.       Она тоже успела переодеться в парадную форму, но несколько непослушных прядей всё ещё выбивались из собранных волос, выдавая, насколько поспешными были сборы.       Взгляд Гермионы сразу же отыскал знакомые лица. Гарри и Джим сидели на одной из скамей у центрального стола, склонившись над кипой документов и о чём-то тихо переговариваясь. Услышав шаги, Гарри поднял голову. Его взгляд остановился на них, и на лице мгновенно отразилось искреннее удивление.       — Малфой? Гермиона? — нахмурился он. — А вы здесь что забыли? Откуда вообще узнали?       Драко коротко усмехнулся.       — Передай Маклаггену мою глубочайшую благодарность за великолепно сформулированное сообщение.— он засунул руки в карманы форменных брюк. — Когда тебе присылают патронуса со словами «дело не терпит отлагательств», обычно предполагаешь, что Министерство снова кто-нибудь пытается взорвать.       Гермиона шагнула ближе.       — Гарри, почему ты ничего нам не сказал? — быстро спросила она. — Мы должны участвовать в этом разбирательстве, разве нет?       Гарри устало потёр переносицу.       — Я думал, справлюсь сам. Это только предварительное слушание.       — Только предварительное? — переспросил Драко. — Именно так обычно начинаются самые неприятные вещи.       Гарри бросил на него короткий взгляд, но спорить не стал.       — Я не хотел дёргать вас перед экспедицией.       Гермиона скрестила руки на груди.       — Гарри, речь идёт о деле Мунго. Мы и так в нём замешаны.       Он уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент тяжёлые двери зала распахнулись. Разговоры мгновенно стихли. В зал вошёл Глава Визенгамота в тёмно-бордовой мантии с золотой вышивкой. Он занял своё место на возвышении и обвёл присутствующих внимательным взглядом.       — Прошу всех занять свои места.       Его голос, усиленный магией, эхом разнёсся по залу.       — Визенгамот начинает предварительное слушание по делу о событиях в больнице Святого Мунго.       В зале воцарилась напряжённая тишина.       Мистер Эванс, главный судья Визенгамота, ударил серебряным молотком по каменной подставке.       — Предварительное слушание по делу о правомерности действий сотрудников Аврората во время инцидента в больнице Святого Мунго объявляется открытым, — произнёс он.       По залу прокатилось приглушённое эхо.       Министр Магии занял место в первом ряду рядом с Главой Департамента магического правопорядка. Члены Визенгамота расположились на своих местах полукругом, внимательно изучая лежащие перед ними материалы дела.       Мистер Эванс развернул свиток.       — Предметом слушания является рассмотрение жалобы мистера Шелби, утверждающего, что сотрудники Аврората превысили свои полномочия при проведении операции в больнице Святого Мунго, а также неправомерно ограничили свободу передвижения граждан посредством наложения масштабного защитного барьера.       Он поднял взгляд поверх очков.       — Мистер Шелби, вам предоставляется слово.       Шелби поднялся со своего места и поправил очки.       — Уважаемые члены Визенгамота, — начал он размеренным тоном, — я не ставлю под сомнение необходимость защиты граждан. Однако считаю, что действия Аврората вышли далеко за пределы разумной необходимости.       Он выдержал короткую паузу.       — Сотни пациентов, посетителей и сотрудников больницы оказались заблокированы внутри здания на протяжении почти суток. Люди были лишены возможности покинуть территорию, не получали своевременной информации и находились в состоянии постоянного страха.       По рядам слушателей пробежал тихий шёпот.       — Более того, — продолжил Шелби, — в ходе операции на территории больницы произошёл вооружённый магический конфликт. С обеих сторон велись боевые действия. Я убеждён, что подобного развития событий можно было избежать.       Он перевёл взгляд на членов Визенгамота.       — Именно поэтому я прошу дать правовую оценку действиям Аврората.       Мистер Эванс кивнул.       — Руководитель оперативной группы, мистер Поттер, вам слово.       Гарри поднялся.       — Уважаемые члены Визенгамота, — спокойно начал он, — на момент проведения операции Аврорат располагал достоверной информацией о непосредственной угрозе жизни граждан. Так же произошло нападение на раненого и находящегося в тяжелом состоянии старшего аврора Томаса Рида, который вследствии нападения находится в критическом состоянии и был введен в искуственную магическую кому.       Он положил ладонь на папку с материалами дела.       — Имелись основания полагать, что подозреваемые обладают средствами мгновенного перемещения, имеют доступ к запрещённым артефактам и готовы использовать пациентов больницы в качестве заложников.       Гарри перевёл взгляд на Шелби.       — Что касается боевых действий, о которых упомянул заявитель, они начались уже после снятия защитного барьера.       По залу вновь прокатился шёпот.       — Пока барьер оставался активным, он не только ограничивал магическое перемещение, но и сдерживал неоднократные попытки злоумышленников прорвать периметр.       Гарри сделал короткую паузу.       — По оценке оперативной группы, именно наличие барьера позволило избежать массовых жертв.       Министр Магии слегка подался вперёд.       — Подтверждает ли Аврорат, что решение принималось в условиях ограниченного времени и непосредственной угрозы жизни граждан? — уточнил он.       — Подтверждаю, — кивнул Гарри. — Любое промедление создавало неприемлемый риск.       — Министерство считает, что в сложившихся обстоятельствах сотрудники Аврората действовали добросовестно и в рамках своих полномочий, — произнёс Министр.       Один из членов Визенгамота поднял голову.       — Кто именно наложил защитный барьер?       — Старший аврор Малфой, — ответил Гарри.       Драко поднялся со своего места.       — Защитный барьер был создан в соответствии с протоколом чрезвычайного реагирования, разделом четвёртым, пунктом семнадцатым, предусматривающим временное ограничение магического перемещения при наличии непосредственной угрозы, — ровным голосом произнёс он. — Старший аврор имеет полномочия в наложении Красного периметра не советуясь с Главой Аврората, если по его мнению промедление может привести к жертвам в числе гражданских.       Несколько перьев заскрипели по пергаменту.       — Продолжительность действия барьера составила двадцать два часа и семнадцать минут, — продолжил Драко. — За это время были эвакуированы пациенты критических отделений, локализована угроза и задержаны подозреваемые.       Он перевёл взгляд на членов Визенгамота.       — В течение всего времени барьер подвергался множественным попыткам взлома и прямым магическим атакам.       В зале воцарилась тишина.       — Признаёте ли вы, что действия Аврората ограничили права граждан? — спросил один из судей.       — Безусловно, — спокойно ответил Драко. — Однако вопрос заключается в том, что следовало поставить выше в конкретной ситуации: временные ограничения или человеческие жизни.       Шелби резко поднялся со своего места.       — А как насчёт сотрудницы Аврората, взятой в заложники? — возмущённо спросил он, поправляя очки. — Или этот факт также предлагается считать допустимым риском?       Гермиона напряглась, Гарри же ответил раньше, чем успел заговорить кто-либо ещё.       — Захват старшего аврора Грейнджер произошёл во время активной фазы операции, — твёрдо произнёс он. — Это стало следствием действий подозреваемых, а не решений аврорской группы.       Он выдержал паузу. Мистер Эванс задумчиво постучал пальцами по столу.       — Представленные материалы свидетельствуют о том, что действия Аврората могли быть продиктованы чрезвычайными обстоятельствами, — произнёс он. — Однако коллегия обязана оценить соразмерность принятых мер.       Глава Департамента магического правопорядка слегка подался вперёд.       — Учитывая длительность действия барьера, количество затронутых граждан и общественный резонанс, полагаю, что полноценное судебное разбирательство отвечает интересам как Министерства, так и общества.       На его губах мелькнула едва заметная удовлетворённая улыбка. Мистер Эванс обменялся взглядами с членами Визенгамота.       — Коллегия принимает к сведению позицию сторон.       Он выдержал короткую паузу.       — Предварительная оценка представленных материалов позволяет сделать вывод о том, что на момент проведения операции сотрудники Аврората действовали добросовестно и руководствовались необходимостью предотвращения непосредственной угрозы жизни граждан.       Гермиона незаметно выдохнула.       — Вместе с тем, — продолжил мистер Эванс, — учитывая общественную значимость данного дела и необходимость дополнительного изучения обстоятельств, Визенгамот постановил назначить полноценное судебное разбирательство.       Серебряный молоток опустился на подставку.       — До вынесения окончательного решения действия сотрудников Аврората признаются соответствующими действующим протоколам.       В зале поднялся приглушённый гул голосов.       — Дата основного слушания будет назначена дополнительно, — завершил мистер Эванс.       Предварительное заседание было окончено.

***

      Коридоры Визенгамота постепенно пустели.       Тяжёлые шаги, приглушённые голоса и шелест пергамента эхом разносились под высокими каменными сводами. Члены коллегии расходились небольшими группами, продолжая негромко обсуждать итоги заседания.       Гермиона шла рядом с Драко, крепко прижимая к груди папку с материалами дела. Он молчал.       За всё время, прошедшее с окончания слушания, Драко не произнёс ни слова. Лишь двигался чуть быстрее обычного, будто хотел как можно скорее покинуть эти коридоры.       Тёмная форма старшего аврора сидела на нём безупречно, но напряжение выдавало всё остальное: слишком прямую спину, стиснутые челюсти и побелевшие костяшки пальцев. Гермиона несколько раз открывала рот, собираясь что-то сказать, но каждый раз передумывала. Она хорошо знала этот взгляд.       — Мистер Малфой.       Низкий голос заставил их обоих остановиться. У высокого окна стоял мистер Эванс. Без бордовой мантии главы Визенгамота он выглядел менее внушительно, но цепкий взгляд зеленых глаз всё так же внимательно изучал собеседника, словно видел больше, чем тот хотел показать.       Драко едва заметно напрягся. Но Гермиона всё равно это заметила.       — Мистер Эванс, — ровным тоном произнёс он.       Судья сцепил руки за спиной и слегка улыбнулся.       — Должен признать, ваше выступление было весьма убедительным, мистер Малфой.       Драко коротко кивнул.       — Благодарю.       Эванс перевёл взгляд на Гермиону.       — Мисс Грейнджер.       — Мистер Эванс, — вежливо ответила она.       На несколько секунд повисла пауза.       — И всё же жаль, что вы так и не приняли моё предложение, — продолжил судья, снова обращаясь к Драко.       Гермиона вопросительно посмотрела на него. Эванс заметил её взгляд.       — Несколько лет назад я предлагал мистеру Малфою место младшего советника при Визенгамоте, — пояснил он с лёгкой улыбкой.       Уголок губ Драко едва заметно дёрнулся.       — И, к счастью для себя, я отказался, — сухо ответил он.       Гермиона нахмурилась.       — Драко...       Но он словно не услышал её.       — Жаль, — спокойно продолжил Эванс. — У вас острый ум и редкий талант видеть слабые места в чужих аргументах. В Визенгамоте такие люди всегда нужны.       Драко тихо усмехнулся.       В этом коротком звуке не было ни капли веселья.       — Предпочитаю приносить пользу там, где проблемы решают, а не обсуждают их годами, — бросил он.       Пальцы Гермионы крепче сжались на папке. Она почувствовала, как внутри нарастает раздражение. Не из-за Эванса, а из-за Драко. Он прекрасно понимал, с кем разговаривает. И всё равно намеренно провоцировал.       — Малфой, — тихо предупредила она.       Драко бросил на неё быстрый взгляд. В серых глазах мелькнуло что-то резкое, колючее.       — Что? — холодно спросил он. — Я всего лишь озвучил очевидное.       Эванс негромко усмехнулся, словно принял его слова за безобидную шутку.       — Всё такой же прямолинейный, — заметил он.       — Просто не люблю тратить время впустую, — отрезал Драко.       Гермиона шумно выдохнула.       — Драко, достаточно.       Он резко повернул голову в её сторону.       — Грейнджер, — произнёс он чуть тише, но от этого не менее жёстко, — я вполне способен вести разговор самостоятельно.       Гермиона замерла, в груди неприятно кольнуло. Эванс внимательно посмотрел сначала на неё, потом на Драко. Его улыбка не исчезла, но взгляд стал серьёзнее.       — В этом я не сомневаюсь, мистер Малфой, — произнёс он мягко. — Однако в стенах Визенгамота способность держать эмоции под контролем порой ценится не меньше, чем умение безупречно ориентироваться в протоколах.       Он выдержал короткую паузу.       — Особенно если впереди предстоит полноценное судебное разбирательство.       В коридоре повисла тишина. Драко слегка прищурился.       — Это угроза? — спросил он с ледяным спокойствием.       — Совет, — невозмутимо поправил Эванс. — От человека, который искренне хотел бы видеть вас по другую сторону зала.       Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Затем Эванс коротко кивнул Гермионе.       — Хорошего дня, мисс Грейнджер.       И, развернувшись, неторопливо направился по коридору. Драко проводил его тяжёлым взглядом. Только когда фигура судьи скрылась за поворотом, он шумно выдохнул.       — Невероятно, — процедил он. — Даже вне зала суда он умудряется звучать как приговор.       Гермиона резко повернулась к нему. Её щёки слегка порозовели от раздражения.       — Малфой.       Он устало прикрыл глаза.       — Только не начинай.       — В мой кабинет. Живо, — отчеканила она.       Драко медленно открыл глаза и посмотрел на неё. Взгляд Гермионы не оставлял пространства для споров, он тяжело вздохнул.       — Знаешь, иногда я начинаю понимать, почему люди боятся авроров.       Не дожидаясь ответа, Гермиона развернулась и быстрым шагом направилась по коридору. Драко бросил последний взгляд в ту сторону, где исчез Эванс, сжал челюсти и всё же пошёл следом.       За время отсутствия Гермионы кабинет успел измениться. Вынужденная работа под прикрытием отнимала почти всё её время, и помещение, которое раньше выглядело почти образцово, теперь хранило следы затянувшегося хаоса.       В воздухе стоял лёгкий запах пыли, старого пергамента и чернил. Почта продолжала прилетать ежедневно, оседая на столе неровными стопками. Часть писем лежала нераспечатанной уже несколько недель, а отчёты, запросы и служебные записки постепенно захватывали свободное пространство.       На спинке дивана всё ещё валялись брошенные впопыхах футболка и чёрные брюки — те самые, в которых Гермиона несколько часов назад вылетела из квартиры, уверенная, что произошло нечто ужасное.       Обычно подобный бардак заставил бы её немедленно навести порядок. Но сейчас она даже не взглянула в сторону стола. Всё её внимание было приковано к Драко. Гермиона резко захлопнула за ними дверь кабинета и повернула ключ в замке. Следом полетело заглушающее заклинание.       Гнев, который она сдерживала с того самого момента, как мистер Эванс остановил их в коридоре, наконец прорвался наружу. Она была готова буквально вытрясти из Малфоя весь его сарказм, надменность и эту совершенно неуместную потребность огрызаться каждый раз, когда кто-то задевал его гордость.       То, как он разговаривал с главным судьёй Визенгамота, могло обернуться для них серьёзными последствиями. Впереди их ждал полноценный суд. И каждое неосторожно брошенное слово могло повлиять на его исход.       — Ты вообще понимаешь, что только что сделал? — резко спросила Гермиона, разворачиваясь к нему.       Драко молча снял мантию и небрежно бросил её на спинку кресла.       — Если ты про то, что я отказался благоговейно внимать каждому слову Эванса, то да, прекрасно понимаю, — ответил он, расстёгивая верхнюю пуговицу форменного кителя.       Гермиона недоверчиво покачала головой.       — Нет, Малфой. Я про то, что ты нагрубил главному судье Визенгамота за несколько недель до слушания, на котором будут рассматривать дело против нас, — возразила она, скрестив руки на груди.       — Против Аврората, — спокойно поправил Драко, поднимая на неё взгляд. — И это, знаешь ли, две большие разницы.       — Неважно.       — Напротив, очень важно, — холодно отозвался он. — Потому что я не собираюсь извиняться за то, что сказал правду.       Гермиона шумно выдохнула.       — Иногда мне кажется, что ты намеренно всё усложняешь.       Он чуть склонил голову набок.       — А мне иногда кажется, что ты слишком сильно веришь в силу вежливых улыбок и притворных реверансов, — усмехнулся Драко.       — Это называется дипломатия, — отрезала она.       — Нет, Грейнджер, — возразил он, медленно приближаясь. — Это называется позволять людям думать, что они могут тобой управлять.       Она сделала шаг ему навстречу, не желая уступать ни дюйма.       — Мистер Эванс не пытался тобой управлять.       — Конечно нет, — протянул Драко с откровенным сарказмом. — Он всего лишь напомнил, что моё поведение может повлиять на исход дела. Исключительно из доброты душевной.       — Он предупреждал тебя, — повысила голос Гермиона.       — Он давил на меня.       — И ты решил доказать свою независимость, ведя себя как самодовольный идиот?       В серых глазах Драко вспыхнуло что-то опасное. Он подошёл ещё ближе. Теперь между ними оставалось не больше пары сантиметров.       — Осторожнее с формулировками, Грейнджер, — тихо произнёс он.       Она вскинула подбородок.       — А что? Я не права?       Уголок его губ дрогнул в знакомой усмешке.       — Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего? — спросил он негромко, не отводя от неё взгляда.       Гермиона закатила глаза.       — Даже не начинай.       — Ты отчитываешь меня так, будто я всё ещё шестнадцатилетний идиот из Хогвартса, — произнёс Драко, скользнув взглядом по её лицу. — И при этом выглядишь так, что мне становится совершенно невозможно сосредоточиться на твоей лекции.       Её щёки вспыхнули. То ли от злости, то ли совсем по другой причине.       — Не пытайся перевести тему, — предупредила она, ткнув пальцем ему в грудь.       Драко перехватил её руку.       — Уже поздно, — едва заметно улыбнулся он.       И, не дав ей возразить, наклонился и поцеловал её. Поцелуй вышел коротким, почти дерзким — словно продолжение их спора. Гермиона тут же упёрлась ладонью ему в грудь и отстранилась.       — Нет, — возмущённо выдохнула она. — Не смей так делать. Я ещё не закончила.       Самодовольная улыбка стала только шире.       — О, поверь, я заметил, — протянул Драко.       Она сердито ткнула его пальцем в грудь ещё раз.       — Ты невозможен.       — А ты слишком красива, когда злишься, — ответил он, не сводя взгляда с её губ.       Гермиона покачала головой.       — Малфой, я серьёзно.       — Я тоже, — тихо произнёс он.       На этот раз он притянул её к себе осторожней. Только с тем напряжением, которое копилось между ними весь день: тревогой после заседания, страхом за будущее и невысказанными словами.       Его ладонь легла ей на талию, а другая коснулась щеки.       Когда он поцеловал её снова, Гермиона почувствовала, как остатки злости смешиваются с чем-то гораздо более сильным. Она продержалась всего несколько секунд. Потом резко выдохнула и ответила на поцелуй. Её пальцы сжались на лацканах его рубашки, притягивая ближе.       Поцелуй стал глубже, горячее, словно каждый из них пытался доказать другому свою правоту без единого слова. Когда они наконец отстранились, их дыхание сбилось.       — Это не значит, что я перестала злиться на тебя, — пробормотала она.       Драко тихо усмехнулся и коснулся губами её виска.       — Я бы начал волноваться, если бы это было так, — ответил он, снова наклоняясь для поцелуя.       Кудри щекотали его лицо, но Малфою было плевать. Он буквально тонул в приятных ощущениях от поцелуя с женщиной, из-за которой, к собственному раздражению, давно потерял остатки разума.       Гермиона, перехватив инициативу, притянула Малфоя за ворот аврорской рубашки, пока он неторопливо двигался в сторону дивана в ее кабинете. Драко сел на него и потянул за собой Гермиону, не разрывая поцелуй. Она немного сместилась и, не отрываясь от его губ, устроилась у него на коленях.       Он шумно выдохнул сквозь поцелуй и, притянув её за талию, стал целовать ещё настойчивее.       Малфой чувствовал, как сквозь ткань к нему прижимаются её горячие бёдра. Проведя ладонями по талии Гермионы, он сжал её ягодицы через ткань аврорских брюк, которые, как назло, сильно обтянули ягодицы девушки сидящей на нем.       Драко разорвал поцелуй и тут же переместил губы на шею Гермионы. Он мог поклясться всем содержимым хранилищ Гринготтса, что теряет последние остатки разума, когда она застонала в первый раз..       Гермиона выгнулась ему навстречу, когда Малфой слегка прикусил тонкую кожу на её шее. По спине тут же пробежали мурашки.       — Ты всегда знаешь, чего хочешь, — прошептал Драко, оставляя ещё один поцелуй на её шее. — Да, Грейнджер?       Гермиона не ответила, лишь сильнее подалась навстречу его губам. Он будто ждал ответа, поэтому его поцелуи стали легче и осторожнее. Гермиона разочарованно выдохнула. Малфой, всё ещё сжимавший её ягодицы, слегка усилил хватку, отчего по телу Гермионы разлилась сладкая дрожь.       — Я спросил, да, Грейнджер? — его поцелуи стали почти невесомыми.       — Д-да, Малфой.       Он коснулся губами её ключицы, а затем медленно провёл по ней языком, уже чувствуя, как собственное желание внизу всё настойчивее требует внимания.       Драко снова притянул её ближе. Гермиона невольно охнула, почувствовав сквозь брюки его возбуждение. Она опустила руки с его шеи и провела ногтями по груди, чувствуя, как ткань рубашки собирается под её пальцами. Малфой отреагировал мгновенно: его руки скользнули с её талии вытаскивая края рубашки из под ремня.       — И чего бы ты хотела, Грейнджер? — его горячий шёпот обжигал кожу возле её уха.       — Ох… — только и смогла выдохнуть Гермиона, когда Драко откинул её кудри назад. —              Ничего такого, чего ты не смог бы мне дать здесь и сейчас.       Гермиона слегка качнулась, тем самым задевая его и без того ноющую плоть под брюками. Малфой почувствовал, как между ног болезненно заныло от того, как она дразнила его своими движениями.       Всего секунда потребовалась Драко, чтобы стянуть с девушки рубашку, которая вдруг стала ему невыносимо мешать. Когда ткань упала на пол, Малфой на мгновение замер. Под ней не оказалось белья, и теперь впервые за долгое время он мог насладиться открывшимся ему видом.       Он отстранился от её шеи и откинулся на спинку дивана, бесцеремонно рассматривая Гермиону, сидящую у него на коленях и даже не пытающуюся прикрыть мягкую грудь с маленькими розовыми сосками.       — Старший аврор Гермиона Джин Грейнджер, — прошептал Драко ей в губы, и в его голосе отчётливо прозвучало самодовольство, — не носит белья под аврорской формой.       Гермиона тихо выдохнула, прикрывая глаза.       — Я спешила, когда прилетел патронус Кормака, — так же тихо ответила она, запуская пальцы в его волосы.       На губах Драко появилась едва заметная улыбка.       — Хоть за что-то я сегодня ему благодарен, — пробормотал он, притягивая её ближе.       Гермиона тихо фыркнула.       — Даже не думай, что это отменяет наш разговор.       — Ни за что, — согласился Драко, скользнув ладонью по её талии. — Но, может быть, ненадолго отложит.       Она хотела возразить, напомнить ему про Эванса, про суд и про его невозможный характер, но вместо этого только сильнее сжала пальцы в его волосах. Кажется, спор действительно мог подождать ещё несколько минут.       Она потянулась руками к его рубашке, но Драко перехватил её запястья и мягко уложил Гермиону спиной на диван.       — Ох… — выдохнула девушка.       Не отпуская её рук, Малфой завёл их ей за голову и удерживал за запястья, нависая сверху. Он уже целовал её грудь, наблюдая, как Гермиона выгибается ему навстречу.       — Ты сама сказала, что всё я могу дать тебе здесь и сейчас, а не то, что ты возьмёшь это сама, — Малфой слегка прикусил сосок, вызвав у девушки негромкий вскрик. — Поэтому не мешай мне.       Гермиона хотела что-то ответить, но вновь почувствовала, как он вобрал чувствительный бугорок губами, и все мысли моментально испарились из головы.       Драко перенёс вес тела на руку, которой удерживал её запястья, а другой медленно провёл по боку и талии девушки, задержав пальцы на пряжке ее ремня, которая предательски звякнула и сам ремень улетел в сторону.       Не отвлекаясь от поцелуев, он скользнул ладонью ниже, чувствуя, насколько Гермиона тает под его прикосновениями.       Сейчас ему было совершенно плевать на болезненное возбуждение под тканью брюк и уж тем более на то шоу, что он устроил Эвансу недавно. Оно, определенно, этого стоило. Он думал только о том, что Грейнджер плавится под его руками, словно мороженое на солнце.       Драко оторвался от её груди и, приподнявшись, стянул с неё аврорские сапоги, а после улетели куда-то и ее брюки с женским бельем. Он даже не заметил его цвет.       Гермиона не смущалась и не стеснялась того, что он делал. Она с радостью отзывалась на каждое прикосновение и хотела большего, приподнимаясь на локтях и наблюдая за тем, как Малфой буквально пожирает её взглядом, поправляя заметное возбуждение под тканью брюк.       Гермиона вновь потянулась к его рубашке и поцеловала его, увлекая лечь рядом. Малфой отвечал настолько страстно, насколько мог. Сильнее желания оказаться ближе к ней было лишь желание доставить этой невыносимой женщине удовольствие.       Он хотел, чтобы она закатывала глаза от его ласк и стонала так, словно могла сорвать голос, прямо здесь в ее кабинете. Он пожалел, что Гермиона наложила заглушающее, когда намеревалась отчитать его, как школьника. Ему было бы куда приятнее, если бы стоны удовольствия Гермионы разнеслись по всему Аврорату.       Рубашка отлетела на пол, а Драко, опустив руку ниже к ее самому чувствительному месту, услышал такой нужный ему стон. Всего несколько движений — и Гермионе показалось, что мир уходит из-под ног.       Она потянулась к пряжке его ремня, но Драко остановил её.       — Ты что-то не так поняла, Грейнджер, — его голос был хриплым и полным удовольствия, он вошел в нее пальцами. — Ты всегда такая властная.       Он вновь поцеловал её, не давая опомниться от нахлынувших чувств.       — Ты можешь командовать на работе, — продолжил он, не отрывая взгляда от её лица, еще раз сильно толкаясь пальцами внутрь, — Признаюсь, меня это заводит.       Он улыбнулся уголком губ, слушая, как она хрипло застонала под его ласками.       — Но ты должна уяснить: в нашей постели командовать буду я.       Его фразу последовал еще один толчок. Гермиона ничего не ответила, полностью растворившись в ощущениях.       Драко стал прокладывать дорожку поцелуев ниже, к животу. Он целовал внутреннюю сторону её бёдер, а лучшей наградой для него были тихие, вырывающиеся стоны девушки.       Когда он коснулся губами самого чувствительного места, Гермиона ещё сильнее выгнулась. Ей казалось, будто по телу разливается жидкий огонь, и она уже не могла сдерживать стоны, когда его язык ласкал возбужденный клитор.       Отбросив последние сомнения, Гермиона запустила пальцы в его волосы, не давая ему отстраниться. Малфой слышал, как её голос начинает срываться, а пальцы в его волосах дрожат. Он ввел два пальца в Гермиону и продолжил ласки языком.       Он чувствовал её реакцию и понимал, что она всё ближе к разрядке. Когда ноги девушки начали дрожать, а бёдра сильнее прижались к нему, Драко ускорил движения, заставляя Гермиону терять остатки контроля.       И когда её самый громкий стон разрезал тишину комнаты, это стало последней каплей. Он видел, как Гермиона тяжело дышит, как дрожат её колени и как испарина выступила на лбу. Драко больше не мог сдерживаться. Он быстро избавился от ремня и брюк, не обращая внимания, куда они упали. Сейчас для него существовала только раскрасневшаяся Гермиона перед ним. Малфой приставил пульсирующую головку члена к входу и резким толчком вошел в нее.       Когда Гермиона почувствовала, как Драко наконец оказался внутри, то громко вскрикнула. Он был ближе, чем когда-либо прежде, и девушка поняла, что именно этого ждала всё это время.       Она нашла его губы, на которых всё ещё ощущался её вкус. Целуя его, Гермиона буквально теряла связь с реальностью. Она чувствовала каждое движение, каждый вдох, каждое прикосновение. Его толчки были медленными и размашистыми, но постепенно перерастали в сильные и властные.       Малфой отстранился, чувствуя, как между ними натянулась тонкая нить дыхания. Он посмотрел ей прямо в глаза. О Мерлин, её карие глаза буквально поглощали его. Он наблюдал, как от каждого движения Гермиона неровно выдыхает.       И больше не осталось сил сдерживаться. Драко прижал её крепче, наслаждаясь её стонами и тем, как она отвечает ему. Комнату заполнили её сбившееся дыхание и его хриплые выдохи. Он не выдержал и стал буквально вдавливать Гермиону в мягкие подушки дивана своими движениями.       — О Мерлин… ещё… — выдохнула Гермиона.       И Драко понял, что окончательно потерял голову. Она так идеально сжимала его своими внутренними мышцами, а когда ее жар был обжигающим Драко стал входить рывками до упора. Почувствовав приближающуюся разрядку, он хотел отстраниться, но Гермиона крепче обхватила его ногами и прошептала:       — Я… выпью зелье, Драко…       Это было последним, что он услышал, прежде чем его накрыло волной удовольствия. Некоторое время они просто лежали молча, пытаясь выровнять дыхание. За окном окончательно стемнело, и только мягкий свет настольной лампы освещал кабинет Грейнджер.       Где-то за окнами кабинета продолжалась обычная жизнь Министерства: хлопали двери, торопливо стучали каблуки по каменному полу, шелестели пергаменты. Но здесь, за запертой дверью и заглушающими чарами, время словно ненадолго остановилось.       Гермиона лежала рядом с Драко, чувствуя, как постепенно успокаивается его дыхание. Он лениво водил пальцами по её запястью, а на губах всё ещё играла та самая довольная улыбка, которая обычно выводила её из себя. Именно сейчас — особенно сильно. Гермиона приподнялась на локте и потянулась за разбросанной одеждой.       — Даже не думай, что тебе удалось отвлечь меня от разговора об Эвансе, — предупредила она, натягивая рубашку.       Драко откинулся на спинку дивана и скрестил руки за головой, уже успев натянуть брюки обратно.       — А мне показалось, моя стратегия сработала безупречно, — заметил он с довольной усмешкой.       Гермиона бросила на него выразительный взгляд.       — Ты невыносим.       Он поднял на неё глаза. Серые, спокойные и непривычно тёплые.       — Знаю, — ответил Драко без тени раскаяния. — Но теперь это, кажется, уже твоя проблема.       Гермиона замерла, застёгивая пуговицы.       — Малфой...       Он потянулся к её руке и переплёл их пальцы. Гермиона закатила глаза, хотя предательская улыбка уже коснулась уголков губ.       — Не обольщайся.       — Поздно, — усмехнулся Драко, притягивая её ближе для короткого поцелуя. — После того как ты добровольно впустила меня в свой кабинет, шансы избавиться от меня стали катастрофически малы.       Гермиона тихо фыркнула и ткнула его пальцем в грудь.       — И всё же с Эвансом ты повёл себя как идиот. Признай это.       — Возможно, — легко согласился он. — Но, к счастью для меня, рядом есть самый талантливый аврор Британии, который обязательно прочитает мне лекцию.       Она покачала головой.       — Именно этим я и собираюсь заняться.       — Тогда, может быть, сначала дашь мне одеться? — невинно поинтересовался Драко.       Гермиона невольно рассмеялась. И только сейчас поняла, что злость окончательно отступила.