White Rose

Нильсен не ответил сразу. Молчал с полминуты, вглядываясь в глаза Хоуп. Леон старался не встревать. Однако «Уайт Роуз» показалось ему знакомым. Он слышал о деле, но не помнил, откуда о нём узнал. Видя реакцию Луизы, мужчина понял – это что-то нехорошее, ведь это связано с ней. Плечи машинально напряглись. — Да, к сожалению, это Уайт Роуз, — наконец выдал ответ Честер. Он приподнял пакет для улик, демонстрируя и Кеннеди, и Хоуп белую розу. — Его почерк. — Их, — натянутым от сдерживаемой ярости поправила Луиза. — Личность Уайт Роуз до сих пор неизвестна, Честер. Даже... чёртов пол. — Луиза, — тихо вмешался Кеннеди, видя, как её терпение иссякает. Крепкая ладонь осторожно, боясь спровоцировать, легла на плечо консультантки. Сквозь ткань пиджака он чувствовал натянутость каждой мышцы. — Успокойся. Это было открытие – Хоуп не ответила агрессией. Наоборот. Переключение Леоном фокуса с розы и Честера на него самого вышло более чем успешно. Пусть телом она не расслабилась, зато ярость в самых глубинах её глаз рассосалась, сменившись на вымученную усталость. Кеннеди всё равно оставался настороже. Она никогда прежде не была такой. Лу провела ладонью по лицу в попытках стереть разбитость. Получилось плохо. Стало хуже, когда она заговорила: — Прости, Честер. И ты... В-Вивиан. Простите меня, оба, — голос брюнетки был хриплым, сдавленным, точно два камня друг о друга трут. — Этого не повторится. Хоуп не стала задерживаться и покинула их, растворившись в собравшейся из-за переполоха толпы других агентов и сотрудников. Тишина между Вивиан, Честером и Леоном стала более ощутимой. Нильсен кивнул, собираясь уйти, но блондин задержал его. — Погоди, — он обошёл Честера и встал прямо перед агентами. — Наша организация специализируется на противостоянии биологическим угрозам. Если я не ошибаюсь, дело Уайт Роуз к нему не относится. — Не относится, — Мёрфи согласно кивнула. — Убийца давно стал угрозой более серьёзной, чем просто поехавший сумасшедший, особенно после нападения на... — Вивиан бросила быстрый взгляд в коридор, где скрылась Луиза, — семью штатного агента. Леон, ФБР не справились с расследованием. Четыре года в тупике. Президент лично распорядился о передаче дела в руки D.S.O. — Лично распорядился, — повторил он. Леон кивнул и проводил взглядом их отдаляющиеся спины. Сейчас разбираться в компетенции организации не было ни сил, ни желания. Его беспокоила одна консультантка, которая в спешке почти убежала от них, чуть ли не устроив сцену перед этим. И, возможно, могла разнести этот коридор в щепки, дай ей только на это добро. Любопытные лица агентов и сотрудников мелькали перед глазами мужчины, когда он быстрым шагом проходил мимо них. Он не обращал внимания. Незачем. Эти люди не смогут ему помочь в сдерживании чувств почти сорвавшейся с цепи Луизы Хоуп. А это от одного только прозвища убийцы. Он не ожидал такого, пусть и знал связь этой женщины с расследованием. Леон нашёл её, перепрыгивающую через две ступеньки на крыльце штаба. Луиза не надела куртку, осталась в пиджаке. Как, в общем-то, и он сам. Вокруг её головы в белом свете дня клубились пары, выходящие с тяжёлым дыханием из лёгких. Плечи её высоко вздымались, ткань пиджака натягивалась от активного расширения грудной клетки. Ладони, крепко сжатые в кулаки, дрожали. Она сжимала и разжимала пальцы, чтобы унять эмоции. Обручальное кольцо сверкало золотом, контрастируя с белоснежным снегом вокруг. — Луиза, — её имя слетело вместе с дымкой конденсата из уст Кеннеди. Она обернулась к агенту, торопливо пряча руки в карманах, чтобы не выдать предательскую дрожь. Ровная линия каре сбилась. Хоуп осталась стоять на месте. Снег на ступеньке, успевший улечься, примялся под её ногами, смешиваясь с грязью, попадавшей с подошвы ботинок. Тёмная грязь слишком сильно выделялась в полностью белом пространстве. С неба, подгоняемые холодным ветром, падали крупные снежинки. Несколько осело на чёрных волосах Луизы. Щёки порозовели у обоих из-за стужи. — Что? Я не буду извиняться за эту выходку, — бросила она на расстоянии, стараясь не дёргаться от мороза. Специально сдерживалась. — И без того паршиво. Его глаза прошлись по ней. Дрожала. И он начинал. Чувствовал, как нос легонько покалывает ледяной воздух. Наверняка уже красный на кончике. Кеннеди тоже спрятал руки в карманы, чтобы хоть как-то согреть задубевшие пальцы. — Холодно на улице, заболеешь. — Почему это так тебя волнует? — Ты моя напарница. Конечно, меня это волнует. — Я не хочу возвращаться в штаб. — Я и не приглашал. — И что ты предлагаешь? — Надень куртку для начала, — он наклонил голову и кивнул в направлении своей машины, потом развернулся и пошёл ко входу, бросив через плечо. — Поедем. — Куда? — Куда хочешь. — Стеклянные двери захлопнулись за мужчиной. Его силуэт размазался по мере отдаления. Луиза не дёргалась. Пальцы совсем окоченели, металл на безымянном пальце, точно крепкий пут, передавливал своим льдом. «Куда хочешь,» — сказал он. А куда она хотела? Слова Хоуп восприняла в слишком широком смысле. Как всегда, чтобы порыться в себе. Хотела она сюда. В эту организацию. Лишь бы сбежать от Уайт Роуз, отвлечься. Но Уайт Роуз не собираются её оставлять в покое. Убийца гонится, ходит за ней по пятам. И, спустя четыре года, нашел. Убийца не остановится. Игра Роуз нравится. И она, как бы того не хотела, будет играть. Так или иначе. — Придётся... — пробормотала она себе под нос. Луиза сдвинулась с места. Вошла внутрь, в тепло. Леон стоял в холле, прислонившись плечом к стене светлого оттенка. Руки скрещены на груди, голова немного опущена вниз в ожидании. Он ждал её. Хоуп остановилась напротив, потирая красные после улицы ледяные руки, чтобы согреться. Кеннеди ничего не сказал. Только поднял голову и выгнул одну бровь, ожидая вердикта консультантки. — Мы можем увидеть тела? Леон помедлил с ответом, нахмурив брови в лёгком сомнении. — Нужно спросить у Нильсена и Мёрфи. Они, кажется, ведут расследование. Ты уверена? — Нет. Но я хочу увидеть. — Ладно, — мужчина оттолкнулся от стены и поправил пиджак, — тогда идём к ним.

***

Нашли только Честера в его кабинете. Напарники сидели на стульях перед его рабочим столом и прожигали агента просящими взглядами. Нильсен сложил руки в замок перед собой, будто бы это могло помочь и защититься от Кеннеди и Хоуп. После просьбы, озвученной консультанткой, мужчина замолчал. Молчал долго. Коленка брюнетки задёргалась вверх и вниз, пока агент испытывал обоих этой густой, растягивающейся как мёд, тишиной кабинета. — Хотите увидеть тела... — Честер снял очки и аккуратно положил перед собой. — Хоуп, после того, что ты устроила, это... Ты вообще будешь в адеквате? — Я единственный живой человек, напрямую связанный с этим делом, Нильсен. Плюс, я консультантка не только для Кеннеди. Для всего штаба. Я могу помочь. Я... должна помочь. Нильсен потер ладонями усталое лицо. Звук трения сухой кожи о кожу немного разбавил гнетущую атмосферу кабинета. Леон не встревал. Пока что. Интерес к этому делу у него уже глубоко внутри загорелся. Сейчас, видя сквозь подавленность Луизы отчаянное желание покончить с делом, сомнения о его участии отпали. Пусть и не официально, но Кеннеди будет участвовать в расследовании. — Хоуп, я понимаю, но... — мужчина вздохнул. Спинка стула жалобно скрипнула, принимая вес спины на себя. — Ты заинтересованное лицо, понимаешь? Ты эмоционально привязана. Ты можешь прибавить лишних забот. — Я... — Луизу остановила рука Леона на плече. Он наклонился ближе к столу, и теперь его и Нильсена разделяло всего-то сантиметров тридцать. — Я всё ещё её наставник и куратор. Я за неё отвечаю и гарантирую, что буду присматривать за ней. Обещаю, Честер, — спокойный, сдержанный тон блондина не оставлял за собой сомнений. Равно как и уверенный взгляд голубых глаз. Нильсен сдался. — Ладно, хорошо, — он вздохнул, надевая очки. — Тела в морге. Туда, совсем незадолго до вашего прихода, поехала Вивиан. С ней взглянете на тела, если поторопитесь.

***

От безликих коридоров морга веяло холодом. По коже обоих прошли мурашки, но никто бы в этом друг другу не признался. Белые стены с выложенной на них плиткой сливались на глазах в замыленные пятна по бокам, и только в самой дали этих пятен напарники увидели невысокую фигуру Мёрфи. Её короткую рыжую стрижку Хоуп успела запомнить за полгода службы. Узнала сразу. Услышав их шаги, Вивиан обернулась и активно начала подзывать, чтобы они двигались быстрее. Луиза и Леон ускорились. Тела лежали на поддонах, накрытые простынями. Только что их выдвинули для троицы из холодильных камер для повторного изучения. Вивиан откинула ткань с обоих и открыла бледные замершие лица. Хоуп сглотнула. Пальцы нервно покрутили обручальное кольцо. Взволнованные зелёные глаза бегали по нанесенным увечьям, а мысли сами отправляли женщину в то роковое Рождество 2008-го. В носу защекотал фантомный аромат хвои и шоколада. Лу тряхнула головой, избавляясь от кошмарного наваждения. — Супруги Томпсон. Лили и Паркер. Ровесники, обоим – сорок лет. Почерк Уайт Роуз, определённо, — прокомментировала Мёрфи, обводя пальцем в воздухе над пулевыми ранениями. — На каждом теле три выстрела из пистолета в туловище. Калибр – девять миллиметров. — Отрезан безымянный палец на левой руке каждого супруга. Кольца забрал убийца вместе с пальцами. Белая роза как подпись на груди одной из жертв. — Луиза закончила быстрее Вивиан, как будто прокручивая заученный текст. Её глаза не отрывались от тел. — Зачем Уайт Роуз безымянные пальцы? — поинтересовался Леон, поглядывая на консультантку. — Жертвы Роуз – супруги, находящиеся на грани развода, — пояснила Хоуп, подняв голову. Руки спрятала в карманах брюк, кончики пальцев подёргивались. Она обратилась к Мёрфи. В глазах рыжей промелькнуло сочувствие, которое вмиг улетучилось от недовольно нахмуренных бровей брюнетки. — Они тоже посещали сеансы Кристины Уотсон? Женщина спохватилась и начала перебирать какие-то бумаги в своих руках, которые достала из сумки. Первый, второй документ – их шелест резал уши Хоуп, испытывая терпение. Челюсть сжалась до треска зубов. И сразу же расслабилась, когда Леон её легонько ткнул пальцем между лопаток. Луиза перестала замечать наплывы агрессии. Всё из-за возвращения Уайт Роуз. Она быстро заморгала, точно очнувшись от транса. Пока Вивиан лазила в бумажках, брюнетка незаметно кивнула Кеннеди в знак благодарности. Даже таким простым жестом он мгновенно смог переключить её внимание. За полгода работы с ним она до сих пор не разгадала его секрета. — Да, супруги Томпсон посещали сеансы Кристины Уотсон, — наконец ответила Мёрфи, протянув одну из бумажек Кеннеди. Он изучил её, после – протянул Луизе. На листе чёрным по белому запечатлены банковские переводы. Несколько транзакций совершено на счёт Уотсон. — Хорошо, что успела распечатать перед выездом. Луиза безучастно кивнула, продолжая вглядываться в переводы. Брови сосредоточенно сдвинулись, выделяя больше морщин. Они не обошли стороной её и постепенно, с возрастом характерный рельеф вырисовывался на женском исхудавшем лице. Она до сих пор не могла вернуть свой вес в норму. Хоуп вернула лист Мёрфи. — Узнайте, где была Кристина в день убийства. Не может быть такого, чтобы и в этот раз она осталась невинной овечкой, — сказала брюнетка. — «В этот раз»? — шёпот Кеннеди коснулся уха. Луиза отмахнулась, чуть не задев рукой лицо мужчины. — Потом расскажу, — тихо шикнула она. Мёрфи, в свою очередь, притворилась, что не услышала напарников. Она спрятала распечатку в свою сумку. Теперь в её руке был телефон. — Я передам Нильсену. Он всё проверит. Хоуп и Кеннеди почти синхронно кивнули. Луиза крутанулась на каблуках и поспешила покинуть здание морга. Теперь ей тут делать больше нечего.

***

Алкомаркет. Стеллажи из дерева выстроились в идеальные ряды, точно солдаты. Аромат сосны щекотал нос при каждом вдохе. Хоуп стояла перед одним из стеллажей, возвышающимся до самого потолка. Она чувствовала перед ним себя крошечной, ничтожной. Бутылки с вином самых разных объёмов и форм обосновались каждая на своём месте. Этикетки с изящным шрифтом, чаще золотым или серебряным, пестрили своими цветами перед глазами. Подзывали, чтобы на них обратили внимание и взяли. Стёкла бутылок в тёплом освещении магазина ловили её кривое отражение, её лицо, на котором застыло выражение неловкой растерянности. В заведениях подобного рода она никогда не была. Алкоголя ни разу не пила, а тут... захотела. И попросила Кеннеди съездить в ближайший алкомаркет. Леон неторопливо подошёл к ней и остановился в стороне, немного позади. Лица он не видел, зато по неестественной прямоте спины и быстрым поворотам головы понял. Всё понял. В его собственной руке была бутылка виски. Взял не слишком дорогой, чтобы не шокировать свой кошелёк. Мужчина обвел взглядом сосновые стеллажи, изучая этикетки. — Могу посоветовать красное полусладкое, — вдруг нарушил он затянувшуюся раздумьями Луизы тишину, — для начала, так сказать. Она не обернулась. Просто перестала искать ту самую. Какую-то. Она не знала, какую. Глаза смотрели перед собой, но не в конкретную точку. — Как понял, что в первый раз? — тихо спросила она, покрутив кольцо большим пальцем левой руки. — Долго выбираешь. — Он заметил. Проследил за торопливым покручиванием золотого обруча. Явление, участившееся после утренней новости о деле Уайт Роуз. Луиза хмыкнула, скривив тонкие губы в подобии ухмылки, такой, на которую сейчас была способна. — Ты, видать, сведущ в этом? — брюнетка обернулась к агенту, встретившись с его взглядом. Конечно, он смотрел на неё. Иначе она не могла объяснить, почему ей стало припекать на затылке. Рука махнула на его бутылку. — Виски, да? — Ага, — он приподнял бутылку и взглянул на тёмную этикетку. — Предпочитаю что-то более крепкое виноградному соку. Хоуп выгнула одну бровь на подобный комментарий от «изысканного сомелье». Решила не отвечать, принимая и такой ответ. Она кивнула на стеллажи. — Что ж, знаток, подскажи тогда. Какой «виноградный сок» мне лучше взять для первого раза? Уголок губ Леона дрогнул, ползнув по лицу вверх. Она заметила, как лёгкая, почти незаметная щетина уже успела вырасти за день на его челюсти. Некоторые, совсем редкие волоски, буквально единицы, поблёскивали серебром. С подобной работой, как у Кеннеди, Хоуп вообще была удивлена, каким образом агент до сих пор полностью не поседел. Даже она каждый месяц тратится на краску для волос, а он... Непробиваемый. Леон подошел к рядам из бутылок и взял в руки узкую, вытянутую. На тёмном стекле налеплена фиолетовая этикетка. Мужчина протянул её Луизе. — Как и сказал – красное полусладкое, — он следил за тем, как консультантка стала крутить бутылку и изучать название, написанное на французском. Блондин специально выбрал вино из недорогого ценового сегмента. Он же не знал, каким бюджетом сегодня располагает она. Сосредоточенный прищур прибавлял ей морщинок. Тень, упавшая от бровей, делала впадиины под глазами выразительнее. Касса. Оплата. Выход. Теперь они сидели в салоне авто Кеннеди, каждый в своих мыслях. Яркие огни Вашингтона проносились мимо, размазываясь неосторожными мазками художника. Агент вёз Луизу домой. Пальцы мужчины барабанили по рулю в тихом, но чётком ритме. Звук не бил по ушам Хоуп, к её искреннему удивлению. Что-то было в этом Кеннеди, чего она не понимала. Как она всегда в его присутствии оставалась спокойной? Каким таким волшебным образом этот человек мог её утихомирить одним лишь прикосновением пальца? Никаких адекватных аргументов у женщины не находилось, кроме того, что за полгода совместной работы она просто привыкла к нему. Причём быстро. С самого первого дня они нашли общий язык. Просто удивительно, особенно учитывая... случившееся с ней. И при всём притом Леон знал о её связи с делом Уайт Роуз, пусть и немного. Машина продолжала плыть вперед. Столица преображалась к стремительно приближающемуся празднику Рождества – день, который Лу искренне ненавидела. Эти запахи хвои, имбирного печенья, эти яркие гирлянды, что и сейчас резали глаза через окна машины. Висят украшениями, должны дарить радость, а ей приносят только боль и терзают сердце. Видеть счастливые улыбки детей и взрослых в этот день – самая великая несправедливость, которой наградила её жизнь. Досада и горечь перекрывали дыхание, собираясь комом грязи в горле. Но что она могла? Разве имела право отнимать счастье у других, только потому что у неё его отняли? Конечно нет. Луиза и не смела. Седан припарковался во внутреннем дворе жилого комплекса. Здесь, в одной из квартир, в этих кирпичных, многоэтажных муравейниках, жила Луиза. Тот дом... она как можно быстрее продала, чтобы забыть. Хоуп вышла из салона и тихо захлопнула дверь машины. Прозвучал второй хлопок. Консультантка обернулась на полпути к подъезду и увидела приближающегося Кеннеди. Свой виски он оставил в салоне. — Зачем вышел? — Подумал, что сегодня хочу зайти к тебе в гости, — ответил он, спрятав руки в карманы тёплой куртки. Снег так и не переставал валить, будто и не собирался останавливаться. Только снежинки превратились из крупных хлопьев в мелкую крошку. — В гости? — Луиза удивлённо приподняла брови и моргнула, чтобы убедиться точно ли перед ней Кеннеди. Вроде он. — Зачем это? — Надо, — мужчина пожал плечами. Голубые глаза опустились на бутылку с вином в её правой руке и вернулись к лицу. — Обычно напарники поддерживают друг друга в трудные минуты. И ещё я бы хотел узнать больше о... Уайт Роуз. Из первых уст, так сказать. Можно? Хватка на бутылке усилилась. Стекло от мороза на улице холодело, но под ладонью Хоуп было жарко. Леон не настаивал. Не давил. Одна только осторожная просьба «Можно?» сдавила грудь. Рассказать кому-то о том дне рождения, о том Рождестве... Брюнетка высунула левую руку из кармана зимнего пальто. Между пальцами блеснул металл связки ключей, слишком громко звякнувших в этой сонной тишине спального района. Она мотнула подбородком к подъезду и ничего не сказала. Просто пошла, зная, что он последует за ней. Ее квартира на пятом этаже встретила прибывших темнотой и мяуканьем, доносившимся из глубины. Хоуп, сняв обувь и верхнюю одежду, включила во всей квартире свет, и только тогда к её ногам стало притираться пушистое, хвостатое чудо. Белый, прямо как снег за окном, кот оставлял на брюках своей хозяйки тонкую шерсть. — Не знал, что у тебя есть кот, — Леон опустился на одно колено, когда ушастик подошел к нему и поднес раскрытую ладонь, чтобы животное смогло понюхать чужака. — Я и не говорила. — Лу поставила бутылку на журнальный столик, стоящий перед диваном в гостиной. — Ты вообще мало о себе рассказывала, если вспомнить, — кот, ласковый пройдоха, уже прижался к мужчине. Кеннеди не жалко было погладить его по спинке. — Как хоть звать его? — Малыш. — Малыш, значит, — повторил он, ещё раз пройдясь рукой по спине шерстяного. Тем временем Луиза принесла чистые бокалы и поставила рядом с бутылкой. Она позволила себе впервые за этот ужасный день опуститься на диван и расслабиться. Голова откинулась назад. Интересно наблюдать за тем, как Леон не перестает дарить ласку её коту. Эта картина, такая мирная и добрая, вызвала у Лу усталую улыбку. Кеннеди – серьезный мужчина, часто граничащий между жизнью и смертью на своей работе – мастер в завоёвывании внимания ушастых и хвостатых. — Ты, вроде как пришёл сюда узнать. Блондин поднял голову. Пальцы, чесавшие Малыша за ушком, замерли. Шерстяной фыркнул носом, недовольно взглянув на хозяйку, и убежал на кресло в углу гостиной, свернувшись на мягкой подушке калачиком. — Да, — коротко ответил мужчина, садясь на противоположную сторону дивана. Сейчас это расстояние между ними казалось пропастью. Той самой, которая стала более ощутимой сегодня, несмотря на их развивающуюся на работе товарищескую связь. Он мало, очень мало знал о Луизе. И хотел узнать больше. — Расскажи мне. Она быстрым движением пальца указала на бутылку вина. — Открывай, наливай.