White Rose

Кабинет Гарри Майерса был небольшим. Здесь не было ничего лишнего: письменный стол из тёмного дерева, книжный шкаф позади, вытянувшийся вдоль стены и заполненный не книгами, а множеством папок-скоросшивателей, хранивших в себе бумаги и документы; два стула перед столом стояли друг напротив друга, для посетителей. На одном из них сидела Луиза, пока шеф штаба просматривал её личное дело. Тёплые лучи июньского солнца пробивались сквозь жалюзи на окнах и расплывались по полу. Сейчас, сидя здесь и наблюдая за сосредоточенным взглядом этого мужчины, изучающим самое сокровенное в папке, Хоуп не чувствовала мандраж, как это было раньше, когда она только начинала работать в ФБР. — Расследовали дело Уайт Роуз? — уточнил Майерс, подняв взгляд на женщину. — Участвовала в расследовании, — поправила брюнетка, — ведущим агентом был Мартин Уокер. — Да-да, знаю его, профессионал... — пробормотал шеф себе под нос. Густые, седые усы дёргались, когда он говорил. — А вы, я так понимаю, тот самый пострадавший от рук убийцы штатный агент? Правая рука сильнее сжалась на стуле. Пальцы левой нашли кольцо, прокручивая металл. — Верно, сэр, — Луиза кивнула. — И зачем тогда же вы решили прийти к нам в D.S.O. спустя четыре года после трагедии?

***

Хоуп сделала медленный глоток из бокала. Поначалу вкус показался ей странным, но с каждым новым глотком она стала привыкать. За окном было совсем темно. Даже в окнах полностью освещённой гостиной был заметен силуэт высокого фонарного столба. Под куполом его теплого света резвились снежинки. За время, пока Луиза рассказывала свою историю Леону, они снова стали крупными. — Чтобы сбежать, забыться, — ответила она Кеннеди. Бокал с тихим стуком тонкой ножки опустился на журнальный столик, рядом с бутылкой. — Думала, смена деятельности на биологические угрозы поможет мне отвлечься. Я даже не представляла, что меня возьмут. Но взяли, как видишь. — Да, как консультантку, — подметил Леон, покручивая вино в бокале. Тёмная жидкость закрутилась небольшой воронкой, доставая почти до краёв стекла. — И что? Зато взяли, — Лу пожала плечами, откинув голову назад. Мягкие диванные подушки с радостью приняли вес её головы. Поза мужчины на диване стала более расслабленной. Алкоголь сыграл свою роль. Вопрос только в том, как он вернётся домой? За руль теперь не сядешь. Но видя, как Луиза позволила себе дать редкую слабину, пусть и с небольшой помощью алкоголя, он понял – это вопрос самый последний. После тяжёлого и горького откровения о её трудном пути, о потере семьи, Кеннеди стал смотреть на Луизу по-другому. Не как на консультантку, порой не осознающую последствий своих действий или способную вспыхнуть, как спичка. Нет. Сейчас он видел в ней женщину, глубоко в сердце которой засело горе, корнем проросшее в организме и не желающее её отпускать до сих пор. Даже он, опытный агент, переживший множество смертельно опасных миссий, никому не признается в том, что с трудом мог вздохнуть, когда она рассказывала о трагедии двадцать пятого декабря. Сдавили его лёгкие не сами слова, не история, а боль, отражавшаяся в этих зелёных глазах, этот ужас потери самых любимых и близких людей. Боль матери, пережившей собственного ребёнка, и ужас жены, потерявшей мужа. Малыш, всё это время сопевший в кресле, развернулся и вытянул лапки. Крошечные коготки впились в мягкую обивку, через густую шерсть виднелись розовые подушечки. Кот переместился и лёг рядом с хозяйкой, прижавшись к её боку. Рука Луизы легла на маленькую макушку. Пальцы осторожно пробежались по мягкой шёрстке.  Леон засмотрелся на них. Бокал перестал двигаться в его руках, замер. Воронка медленно успокоилась, выравниваясь в стекле на донышке. В гостиной стало совсем тихо. Молчание слишком затянулось, но не было для напарников неуютным. Спокойствие, возможность выговориться и выдохнуть, пусть и ненадолго, – вот что подарило им красное полусладкое. Кеннеди очнулся, когда почувствовал что-то мокрое на своём бедре. Он так увлёкся умиротворяющей картиной перед ним, что не заметил, как его бокал накренился и на брюки капнуло вино. Мужчина чертыхнулся и отставил стекло на тонкой ножке на журнальный столик. Луиза услышала и повернулась к нему, глядя на то, как агент пытается пальцем растереть почти незаметное пятно. — Погоди, — Хоуп скрылась на кухне. Через минуту она вернулась и протянула ему смоченное полотенце. Блондин смерил взглядом потемневшую от влаги ткань и взялся за неё двумя пальцами. Лу выгнула бровь. — Это чистое полотенце, а не половая тряпка. — Я... — Леон прочистил горло и занялся оттиранием пятна, чтобы отвлечься. — Я не про полотенце, Луиза. В общем, спасибо. — Пустяки, — она пожала плечами. Звуки трения ткани о ткань разбавил ту тишину. Луиза наблюдала за движениями руки мужчины, пытающегося оттереть от брюк маленькую неприятность. Кот не обращал на них внимания, вновь погрузившись в приятные сновидения. — Кстати, Луиза, — негромко, почти шёпотом начал Леон, не отвлекаясь от своего занятия, — что ты будешь делать, когда всё закончится? Брюнетка медленно перевела взгляд на сосредоточенный профиль мужчины. Пальцы на коленях сжали ткань её собственных брюк. Не до треска, но ткань скрипнула. — О чём ты? — вопрос вырвался без звука. Только губы шевельнулись. Он понял, даже не взглянув на неё. — Ты знаешь, о чём. Что будет, когда с Уайт Роуз покончат? — Покончат? — она повторила с большим напряжением в голосе. Лу вскочила с дивана и схватилась за бутылку, наливая вино в свой бокал. Глоток полусладкого смочил пересохшее горло. — Я покончу. — Луиза... — Нет, Леон, — консультантка развернулась к нему, чуть не расплескав вино из бокала, — не надо. Уайт Роуз – моё дело. Не тебе решать. Рука с полотенцем остановилась. Голова Кеннеди свесилась сильнее, почти касаясь подбородком груди. Губы превратились в нитку. Он прикрыл глаза и сжал ткань сильнее, чтобы не ляпнуть напарнице лишнего и не разозлить её ещё больше. — Я понял. Извини. Луиза ничего не ответила. Леон отложил полотенце на журнальный столик. Влажное пятно на брюках стало больше, но теперь просто от воды, а не вина. Потом отстирать будет легче. Стояли у входной двери. Кеннеди уже обулся, держался за дверную ручку, готовый выходить. Хоуп спрятала свои в карманах, пальцы левой покручивали кольцо. Оно казалось раскалённым то ли от отопления, то ли алкоголя в крови. — Спасибо, что рассказала. — Не за что. Давно пора было, мы всё-таки напарники. — Точно. — Голова качнулась в кивке. Уголки его губ натянулись, но эта улыбка не коснулась глаз. Хватка на ручке усилилась, надавливая, чтобы опустить. — До завтра, Луиза. — Увидимся в штабе. С осторожным хлопком входная дверь закрылась за Кеннеди. Хоуп осталась одна. Только Малыш подбежал к ней и потёрся о щиколотку. Лу не среагировала, продолжая стоять там, уставившись в гладкую поверхность взглядом, полным досады, будто бы агент мог вернуться. Будто откроет дверь, и они проведут ещё немного времени вместе, чтобы она не была одна. В мыслях всплыло его лицо, после её рассказе о Уайт Роуз. Он пытался держаться, но Хоуп увидела всё. Особенно желание помочь. И это было самым страшным осознанием для неё. В машине звенела оглушающая пустота. Леон сидел за рулём, но не выехал из парковки. Не забыл о том, что выпил. Просто на время скрылся от мороза. Руки безвольно лежали на коленях как у тряпичной куклы. И по ощущениям, ему в голову, точно кукле, набили пуха. Снег продолжал вальсировать в воздухе, снежинки кружились кто друг с другом, кто сам с собой. Финал танца всё равно был один – все они становились единым целым с пушистым одеялом, устилавшим всё вокруг. Ему бы тоже сейчас хотелось просто упасть и лежать. Ничего не делать. Не двигаться. Не думать. Не вспоминать её глаз, в которых плескались и бились волнами друг о друга ужас и глубокое горе. Муж, дочь – она всех потеряла. Своих любимых и дорогих сердцу людей. Он, человек женатый на работе, даже не мог и близко представить, какого это. Его собственная боль потери семьи давно угасла со временем. Прошло слишком много лет. Её заменила работа, служение государству во благо граждан. Он не мог представить иного. Внутри мужчины боролись два желания – помочь ей с делом и защитить, уберечь от этой сумасшедшей одержимости, горевшей в ее глазах, потому что Леон был уверен – они не врут. Если она сказала, что покончит, то она покончит. Так или иначе. Кеннеди вышел из автомобиля, заблокировал двери. Руки зарылись глубоко в карманы тёплой куртки, из носа и рта вместе с выдохом вырывались клубы полупрозрачного дыма. Он пошёл по тротуару прочь. За прогулку до дома у него будет достаточно времени, чтобы проветрить голову от ненужных, тревожных мыслей о будущем. А виски? Виски он забыл в салоне.

***

Через день. Двадцать третье декабря. Полдень. Снег утихомирился, перестал падать с неба на землю и головы редких прохожих, что в такой холод выходили на улицу. Скоро праздник. Семейный, теплый, полный любви и радости. Тот, который Луиза ненавидела. Несмотря на приближающееся Рождество, о выходных в штабе никто не заикался. Особенно после передачи дела Уайт Роуз. Леон шёл по светлым коридорам, где совсем редкие прохожие мелькали перед глазами. Только вот прохожими назвать их странно. Вряд ли в стенах Белого Дома будут просто «прохожие». Секретари, чиновники, такие же государственные служащие, как и Кеннеди – вот кто они. Кого-то мужчина знал, кого-то нет. Он пришёл сюда не для того, чтобы разглядывать людей. Он хотел поговорить с тем, кого считал своим другом. — Мистер Президент, — дверь Овального кабинета закрылась с тихим щелчком замочного язычка. Леон сделал один шаг вперёд и остановился. — А, Леон, здравствуй. — Бенфорд стоял у одного из больших окон. На его фигуру падал холодный свет, делая почти неразличимым силуэтом. Он повернулся к агенту, не сходя с места. В линзах очков отражался белый свет. — Ты хотел поговорить о чём-то важном. Кеннеди кивнул. Голубые глаза задержались на седых волосах Президента. С годами Адам изменился. Постарел. Но даже сейчас блондин не спутает ни с кем другим человека, благодаря которому он оказался здесь. — Почему вы передали дело Уайт Роуз в руки D.S.O.? У организации нет компетенции расследовать серийные убийства, — глаза мужчины слегка сузились. — Если, конечно, не нашлись доказательства о том, что убийца несёт биологическую угрозу в том числе, что маловероятно. Я изучил дело. — Тогда ты знаешь, что зацепок и улик критически мало, Леон, — сказал Бенфорд. Он сел за стол из тёмного дерева и сложил руки перед собой в замок. Лицо Президента было не строгим, но серьезным. — Расследование никак не могли сдвинуть с мёртвой точки даже ФБР. Нет отпечатков, нет следов... А, потом, когда нашлась зацепка, убийца посягнул на штатного агента. Ты понимаешь, о чём я? Он ответил не сразу. Пальцы поджались в кулаки, сжимаясь и разжимаясь, дабы сосредоточиться и не вспоминать потухшего лица Хоуп. Агент шагнул вперёд. — Думаете, Уайт Роуз могут добраться до кого-то выше федерального агента? — Опасаюсь. Именно поэтому доверил дело D.S.O. — Поза Адама стала натянутее. Плечи неестественно выпрямились. Тиканье настенных часов разбавляло излишнюю тишину в паузах. Тик-так. Тик-так. — Это давно пора закончить. — Я согласен, но... — Леон впервые отвёл взгляд. Носок его ботинка заступил на самый краешек ковра. — Почерк слишком специфичен. Жертвы – супруги на грани развода. — Твоя напарница с тобой не согласится с этим утверждением, — Адам слегка наклонил голову вбок. Он знал. Он тоже подробно изучил дело. Как иначе?

***

Тот же день, немногим позже. Луиза сидела за рабочим столом. Пальцы шустро перепрыгивали с буквы на букву на клавиатуре. Она искала электронные доклады и отчёты по переданному делу, надеясь увидеть что-то новое. Вдруг Нильсен и Мёрфи всё-таки смогли найти другую зацепку, приближающую к разгадке? Но ничего не было. Всё по-прежнему. Та же информация, которую она вместе со своей прошлой командой нарыла, ещё будучи агентом ФБР. Они тоже стоят на месте. Время идет, а ей чудилось, что несётся быстрее света. Луиза нутром чувствовала – в этот раз Уайт Роуз играют финальную партию. Партию, которую она не имеет никакого права проиграть. Дверь кабинета открылась. Рука Хоуп сразу же метнулась закрывать все окна на мониторе. Никто не должен знать, что она роется в электронной базе штаба. У неё нет таких полномочий. В проём мелькнула рыжая копна. Вивиан. — Луиза, можно тебя? Честер зовёт, он проверил твою зацепку по Кристине Уотсон. Хоуп почти подорвалась с места, услышав знакомые имя и фамилию. Вивиан уже упорхнула в коридор. Это дало немного времени форы для консультантки. Она шумно выдохнула через нос. Зубы скрипнули друг о друга, а внутри клубилось досадное подозрение, что и в этот раз ничего не изменится. Как в прошлые пять раз, так и в этот. Шесть убийств, двенадцать людей. Луиза не спала ночами, молясь, чтобы это поскорее закончилось. Она вышла из кабинета. Леон совсем недавно вернулся в штаб. Слова Адама о «несогласии» Хоуп будто резанули его. Ещё в машине, на обратном пути, после этого из головы не выходил вчерашний вечер с Лу. И сейчас, пока он шёл в коридорах штаба. Снова. Как плёнка в перемотке, крутилась её история. Её лицо. Её глаза. Малыш, которого она поглаживала по шёрстке не как кота, а как... Кеннеди зажмурился и тряхнул головой. Он чуть не врезался на повороте в угол стены коридора. Мужчина втянул воздух носом, чтобы стерпеть неприятную пульсацию после столкновения. Фокус на боли сошел на нет, когда его со стороны окликнул знакомый голос. Сердце сжалось. — Леон? — М-м? — он повернулся к источнику звука. Луиза стояла чуть поодаль. Руки в карманах брюк. — Ты где был первую половину дня? — А что? — Кеннеди отошел от злополучного угла, смерив светлую штукатурку осуждающим взглядом. Уголок губ приподнялся, в попытках поднять самому себе настроение. — Соскучилась? — Ага, конечно, — Хоуп закатила глаза и тряхнула своим тёмным каре. — Скучно было. Некому мозги пилить. — Бедняжка, ты прямо-таки измучилась. — Зрачки мужчины пробежались по напарнице. Щёки Луизы уже не были такими румяными, как в тот вечер. — Даже побледнела. Товарищескую перепалку прервал голос Мёрфи позади Хоуп. Женщина ждала рядом с дверью кабинета Нильсена. — Луиза! Ну скорее! Бровь блондина приподнялась в замешательстве. Внимание с Вивиан вновь перешло на консультантку. — Зачем тебе к Нильсену? — Он проверил мою зацепку по психологу. Леон двинулся вперёд, обгоняя брюнетку. — Я с тобой. — Его крепкая, прямая спина, которую теперь видела Лу, обозначала конец разговора. Она смирилась. Дверь закрылась за Леоном. Нильсен сидел за своим столом, как и в прошлый раз. Вивиан была чуть в стороне, поправляя свои короткие волосы. Её яркая прическа слишком сильно выделялась среди серости внутреннего убранства помещения и бросалась в глаза. Напарники заняли два стула перед рабочим столом и ожидающе уставились на Честера. Мужчина взглянул на обоих из-под очков, задержавшись на Луизе чуть дольше. — Нильсен, не тяни, — не выдержав, поторопила Хоуп. Пальцы обхватили кольцо. Леон заметил. Ничего не сказал. Только огрубевшая линия челюсти и движение кадыка могли его выдать. — Хорошо. — Честер достал папку-скоросшиватель и положил перед собой. Кеннеди нахмурился. — Что это? — спросил он. — Это копия научной работы Кристины Уотсон, с которой она выступала на конференции в день убийства супругов Томпсон. Свидетелей много, каждый утверждает о том, что психолог была там, — агент придвинул через стол папку к ним. Вивиан следила за каждым движением напарников, особенно за Луизой. Молчала. — Если хотите, ознакомьтесь, но это никаким образом не относится к расследованию. — Но почему?! — Лу возмутилась, схватившись за край стола. Её костяшки побелели от напряжения. — Нильсен, она давала сеансы каждой паре супругов! Это не может быть просто так! Кристина как-то связана с убийцей! Ладонь Честера ударилась о гладкую поверхность стола с такой силой, что и папка, и все присутствующие в кабинете, подпрыгнули на месте. Удар мгновенно заткнул Хоуп рот, она застыла на стуле. Оба жгли друг друга испепеляющими взглядами, не отворачиваясь. Нильсен медленно, очень медленно встал, уперевшись пальцами в дерево. Возникшее в замкнутом пространстве безмолвие накалилось до безумия. Леон мог почувствовать, как кожу, даже под слоями костюма, начинает покалывать мелкими иглами. Мышцы сами натянулись, плечи развернулись к Честеру, будто готовясь защищаться. Нет. Скорее, защищать. Боковым зрением Кеннеди уловил, как уголок рта Луизы начал подергиваться от нервов и злости, которую она и не пыталась скрывать. Одна из рук блондина незаметно подтянулась ближе к консультантке, но всё ещё оставалась на коленке. — Это уже верх наглости, Луиза, — едва сдерживая гнев, проговорил по словам Честер. Он рывком снял очки и отбросил на угол стола. Оправа хрустнула, приземлившись. — Я и так оказал тебе уважение, проверив эту догадку, но ты продолжаешь настаивать, даже когда официально не участвуешь в расследовании! — Мужчина наклонился ближе к Луизе. Она не шелохнулась, но хватка на столе усилилась. — Так рьяно лезешь в это дело, Луиза. Может, объяснишь, почему ты сегодня залезла в электронную базу штаба? Зачем это тебе? Хоуп моргнула. Впервые за этот напряжённейший момент её лицо изменилось. Она... растерялась. Растерялась как ребенок, которого застали за мелкой пакостью. Глаза округлились, не разрывая контакта со взглядом Честера. Леон окаменел на стуле. Кадык дернулся вновь. Зрачки метались с агента на Лу и обратно. С языка слетело быстрее, чем он успел подумать: — Доказательства? — Система оповестила о входе, — вмешалась Вивиан. — Она просматривала наши файлы по расследованию. — Ваши? — не вопрос – хрип. Губы Луизы совсем высохли. — Эта информация была собрана нашей командой ФБР чёрт знает когда! Вы никак не продвинулись в деле! — Не верно, — бросила рыжая. Она, сложив руки на коленях, спокойным взглядом смерила консультантку. — Продвинулись. — Поясни, — Леон обернулся к женщине. — Периодичность. — За Мёрфи ответил Честер, так и продолжая пожирать своими чёрными глазами Хоуп. — Новое убийство каждые два года. 2004, 2006 и только в 2008 произошло целых два. Включая твою семью. Сразу после этой «зацепки» про Кристину Уотсон. — В 2007 году убили супругов Саммерс, почему об этом не упомянули? Забыли? И зацепка с Уотсон – моя. К чему вопрос? — Луиза нахмурила брови в непонимании. — О принадлежности ничего в деле не сказано. Твои доказательства? — спросил Нильсен. Брюнетка промолчала. — Дело вёл агент Мартин Уокер, значит, зацепка его. — К чему ты клонишь, Нильсен? — в голосе Кеннеди прозвучали железные ноты. Вивиан продолжала молчать и смотреть на разворачивающуюся перед ней сцену. Честер не ответил на вопрос мужчины. Проигнорировал. — Кристина Уотсон выписала тебе направление к психиатру в январе 2009-го. Ты уже была на учёте у врача. Ты посещала психиатра? — При чем здесь психиатр? — пальцы левой активно покручивали кольцо. Она ощущала, как оно пылает на коже. — После нескольких сеансов доктор Хоткинс причислил тебя в больницу для душевнобольных. Ты должна была быть там. Ты не поехала. — Нильсен обошел стол и встал прямо за спиной Хоуп. По её позвоночнику пробежал лёд от постепенно приходящего осознания его слов. Лицо побледнело. — Зацепка мигом могла вывести на Уайт Роуз, будь она на сто процентов правдива. После смерти твоей семьи ты вплоть до этого года нигде не показывалась. Также, как и Роуз. Ты так помешана на Кристине. Может, следишь за ней и её деятельностью не просто так? После твоего возвращения в строй произошло новое убийство Уайт Роуз. Я не обвиняю официально. Может, ты социопатка и нуждаешься в помощи? — Честер наклонил голову, чтобы лучше видеть её профиль. Он следил за движением капли холодного пота по виску консультантки. — Может, убийством своих мужа и дочери да тем глупым письмецом ты отвела подозрения от самой себя, чтобы продолжить эту больную игру? Она не выдержала. Луиза вскочила со стула и набросилась на Честера. Её рука с широко растопыренными пальцами потянулась на мужчину, но отчаянную женщину удержал Кеннеди. Его крепкие руки обхватили её за корпус, прижимая к себе. Он чувствовал её ярость, её боль и силу, распирающие худое тело. Она билась, пытаясь высвободиться. — ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! ТЫ–! ДА У ТЕБЯ САМОГО ЖЕНА И СЫН! Она ревела как дикий зверь на весь кабинет. Слёзы прыснули из глаз, заливали бледные щёки и оставляли на коже влажные следы. Луиза продолжала тянуться к Честеру, что стоял, прижавшись к стене. Его грудь активно поднималась и опускалась от частого, неровного дыхания. Даже Вивиан вскочила со стула, вжавшись в угол. Кеннеди не отпускал, держал в своих тисках почти до боли. — Луиза, успокойся! — громко просил он, пока консультантка брыкалась. — Луиза! Лу! Хоуп резко замолчала. И в кабинете стало до звона в ушах тихо. Трясущиеся ледяные ладони легли поверх рук Леона, окольцевавших её. Она вся покрылась крупной дрожью. Солёная горечь крупными каплями падала на пол, смачивая линолеум. Молчание разрезали только едва уловимые всхлипы – слабость, которую она впервые показала кому-либо после того страшного дня. Кеннеди почувствовал, как Хоуп по щелчку пальцев расслабилась и обмякла в его руках. — Это... — начал Честер, возвращаясь к своему столу, — я могу позиционировать как угрозу, мисс Хоуп. — Миссис, — прохрипела она. — Что-что? — переспросил Нильсен. Луиза выставила перед носом мужчины левую руку. — Кольцо видишь? Для тебя – миссис Хоуп. — Рука безвольно рухнула вдоль тела. Взгляд зелёных глаз потемнел. — Как скажешь, — он безразлично пожал плечами, будто только что не был готов отойти от страха в мир иной. — Но угрозу в сторону моей семьи я запомнил. Леон, следи за ней. Я запрошу отстранения миссис Хоуп от работы консультантом в штабе до конца расследования. И ни ногой за пределы Вашингтона! Ты поняла?! — Да и хер с тобой, — прошептала она. Луиза высвободилась из рук Кеннеди, достала свою карточку-удостоверение консультанта и швырнула на стол Нильсена. Дверь за ней с грохотом захлопнулась. Рама и, кажется, стены кабинета задрожали. — Леон, иди за ней и не оставляй одну, — Нильсен мотнул подбородком в сторону двери. — За ней нужен глаз да глаз. — За ней? — Леон уперся костяшками пальцев в стол, наклоняясь ближе к агенту. Тон угрожающе-низкий. — Тебе бы за языком следить. Кеннеди вырвался вслед за Хоуп с таким же шумом. В помещении повисло натянутое безмолвие между Вивиан и Честером.