White Rose

Горло саднило, сдавливало, точно удавкой. Снег летел прямо в лицо. Луиза бежала прочь как можно дальше от штаба. Сердце не билось, оно долбило по грудной клетке, ломая кости. В груди болело, давило. В горле встал ком – колючий, крупный, перекрывающий дыхание. Каждый вздох давался с трудом. Хоуп хватала воздух ртом, морозя своё горло. Захлебывалась в слезах и убегала куда глаза глядят. Прохожие оборачивались ей вслед, перешёптываясь. Слова не долетали до неё. В ушах стоял гул сердцебиения, стучавший по голове не хуже молота. Леон несся по коридору за Луизой как ужаленный. Глаза искали её впереди, но знакомой фигуры не было видно. На душе мужчине стало очень неспокойно. Сейчас, в таком состоянии, Лу может сделать всё что угодно. Плохие варианты так и норовили влезть в мысли, вгрызаясь в кору мозга своими острыми зубами. Рука толкнула дверь. Кеннеди встал посреди её кабинета. Он был пуст. Агент осмотрел каждый угол – Луизы не было. Как и её пальто. Наверное, это было единственным, что его хотя бы немного, но успокоило. Она в тёплом пальто, она не вышла на улицу в одном пиджаке. Снег стал валить сильнее. Блондин быстро спрыгнул с крыльца, чуть не поскользнувшись, и побежал через парковку по тротуару. Куртку не застегнул – неудобно на бегу. Он искал её. Заходил в ближайшие кафе, магазины. Нет, он врывался туда, точно сумасшедший – именно так его видели люди: громко дышит, чуть ли не задыхается; волосы взъерошенные от бега и ветра, да весь в снегу, куртка нараспашку. Ещё и зовет какую-то Лу. Сумасшедший? Поиски привели Леона в небольшой парк. Он лавировал между прохожими по уложенной каменной плиткой тропинке, продолжая выкрикивать её имя. Впереди мужчина увидел знакомое пальто. Глаза засияли, он подбежал и развернул фигуру, но то была не Луиза. Другая женщина в таком же пальто, с похожей причёской. — Вам помочь? — неловко спросила незнакомка, боязливо поглядывая в горящие паникой глаза блондина. — Нет... — Леон резко отпустил плечи женщины, будто обжёгшись. Голос охрип от частых попыток дозваться до Хоуп. — Нет, прошу прощения. Он помчался дальше, пока незнакомка провожала Кеннеди растерянным взглядом. Леон увидел. Её, именно её. Луизу Джессику Хоуп, сидящую на одинокой скамейке недалеко от водоёма, покрытого тонким слоем льда. Она сжалась в одной стороне, обхватив себя руками. Спина сгорблена, плечи мелко дрожат то ли от холода, то ли от всхлипов, которые агент услышал ещё за несколько метров от неё. Посиневшие от мороза тонкие пальцы впивались в мягкую ткань пальто в попытке удержаться. Просто удержаться. Кеннеди сбавил темп. Он приближался медленно, осторожно, чтобы не спугнуть Луизу. Сейчас, на этой скамейке она, вся сжавшаяся, была похожа на дикого зверька. Такая напуганная, дрожащая. От этой картины у мужчины сердце сжалось в несколько раз. Шаги были тише её всхлипов. Леон обошел скамейку и потихоньку опустился на корточки перед ней, оказавшись с Хоуп на одном уровне. Её убитый, именно убитый взгляд, заставил мужчину сглотнуть. Глаза, эти зелёные глаза, которые ещё недавно, до всего этого кошмара горели огнем и интересом работы, когда она помогала ему как консультантка, потухли. Были направлены на него, но глядели в никуда. Или в себя. — Лу, — шёпот сошёл с уст агента лёгким морозным дымком. Она не ответила. Молчала и смотрела сквозь его глаза. Он полез в карман куртки и достал перчатки. Его пальцы, жёсткие и грубые после множества смертельно опасных миссий, с осторожной нежностью взяли её руки и натянули большие для неё перчатки. Выглядело нелепо. Зато тепло. Леон аккуратно сложил её руки на колени, накрыл своей ладонью. Голубые глаза искали её зелёные. Хотели вернуть те ясные, живые огоньки, но он понимал, что это почти невозможно. — Лу, — повторил он, — поговори со мной, ну же. Скажи хоть словечко. Пересохшие тонкие губы дрогнули в попытке вымолвить слово. Ей было трудно. Он готов был ждать столько времени, сколько ей потребуется. — Я... Я не убивала... их... — сдавленным сиплым из-за простуженного горла голосом промямлила Луиза. Пальцы Кеннеди сжались чуть сильнее на её руках. — Никого из них... — Я верю, — без сомнений ответил он, — Лу, я верю тебе. Забудь о словах Нильсена. — Но как?.. — Хоуп сглотнула и сморщилась от режущей боли в горле. — Почему он?.. — Лу, забудь, — с большим нажимом повторил агент. — Ты не убивала. Они не докажут обратного, основываясь только на том, что ты не отправилась лечиться в больницу для душевнобольных. — Им всё равно, им... Они найдут способ, чтобы поскорее закрыть... Мне не поверят... — Я тебе верю, Лу. — Кеннеди сел на лавку рядом с ней. Поближе, чтобы было теплее. Свою куртку он так и не застегнул. Приобнял Хоуп одной рукой за плечи. — Всё, перестань даже думать об этом. На идиотах жизнь не кончается. Брюнетка не ответила. Не отстранилась от Леона. Наоборот, тоже его приобняла и прикрыла глаза, выпустив долгий, дрожащий выдох. Он почувствовал, когда ткань рубашки шелохнулась, вызвав мурашки на коже. Сейчас ему было не до мурашек. Совсем не до них.

***

Двадцать четвертое декабря. Десять утра. Машина Хоуп стояла у знакомого, будто целую тысячу лет, здания, где проводила свои сеансы Кристина Уотсон. Из главного входа вышла Женевьева и на ходу рылась в своей глянцевой сумочке цвета бордо. Серая шубка шла тёте – просто создана для неё. Даже сейчас, после вчерашней катастрофы, Луиза не могла налюбоваться красотой любимой тёти Евы. Она любила ею любоваться. Всегда любила. А теперь это помогло ей немного отвлечься. Густые кудри ворвались в салон с дурманящим ароматом жасмина от любимых духов тёти. Летом Луиза всегда морщится от этого аромата, но в зимнее время терпимо. Женевьева потянулась к племяннице и чмокнула алыми губами в щёку. — Здравствуй, Лу-Лу! Как ты? Вчера не звонила. Занята была? — Что-то вроде того, — ответила Хоуп, выезжая из парковки на дорогу. — Как я? Сойдет. Как у тебя дела? Ещё не надоело посещать сеансы Кристины? — О, милая, ты же знаешь, эти сеансы с ней – терапия для меня! — тётя откинулась на спинку сиденья и расслабилась. Пальцы с аккуратными ногтями перебирали шёрстку на шубе. — Да и сама она неплохой специалист, тебе же помогла? — Вряд ли, — бросила Лу, — только проблем прибавила своими советами. — Ну, это потому что ты проигнорировала назначение доктора Хоткинса и предвзято относишься к Уотсон, дорогая. Причастность Кристины не доказана. Может, лечение тебе бы и в правду помогло, кто знает? — Ева пожала плечами, наблюдая за проезжающими мимо машинами в соседней дорожной полосе. Её глаза встретились с глазами Луизы. Тётя нахмурилась, заподозрив неладное. — Какая-то ты сегодня странная, Лу-Лу. Что-то случилось? — Не бери в голову, Ева, — она попыталась сменить тему разговора. — Кстати, как там Эбигейл? Почему она сегодня тебя не забрала? Седан Луизы остановился на светофоре. Нокс достала из сумочки помаду и пока не торопилась отвечать. Женщина открыла себе зеркальце и стала выводить более чёткий контур губ. — Эбби в порядке, просто сегодня у неё проблемы в ресторане. Неожиданно уволился шеф-повар, и теперь ей нужно поскорее найти замену, чтобы клиенты были довольны и бизнес не погорел. — Помада закрылась с характерным щелчком позолоченной крышечки. Тётя не собиралась сдаваться. — Лу-Лу, что случилось? Ты сама не своя. Даже не пошутила про пустую трату денег на сеансы! — Могу пошутить сейчас. Трата денег на час сплетен и болтовни – пустая, — машина тронулась, когда загорелся зелёный сигнал. Через зеркало заднего вида Хоуп увидела взгляд тёти и поняла, что она не отступит. Пальцы крепче сжали руль. — Ладно... Помнишь, где я работаю? — М-м! Да-да, опять в какой-то государственной организации. Снова расследуешь сложные дела? — Да, что-то вроде, — кивнула Луиза. — Так вот... Уайт Роуз вернулись. И... — Хоуп облизнула губы. — Неофициально, конечно, но думают на меня. Ответа не последовало с соседнего сиденья. Женевьева замолкла, уставившись остекленевшим от новости взглядом на дорогу впереди. Идеально накрашенные губы искривились в злости, даже в гневе. — Останови машину, Луиза. Строгий тон и полное имя заставили Хоуп быстро переключиться и послушаться. Брюнетка свернула на пустую улицу в тихом частном секторе, где можно припарковаться у любой обочины без проблем. Нокс полностью повернулась к племяннице, когда та заглушила мотор седана. Тётя взяла руки Лу в свои и крепко сжала. — Мне всё равно, какой придурок это сказал. Я знаю – ты не убийца, милая. — Большие пальцы поглаживали костяшки племянницы в успокаивающем жесте. Глаза направлены только на неё. — Я верю, что ты невиновна, потому что я знаю тебя лучше всех. Не сомневайся. Я буду на твоей стороне. — Я... — Луиза заикнулась. На глаза набежала непрошенная влага. Она тихо сглотнула и кивнула. — Спасибо. Спасибо, Ева...

***

Тот же день. Позже через пару часов. — Вот видишь, как хорошо? Тебя и тётя поддерживает, — Леон сидел за своим столом в кабинете, откинувшись назад. — Ты не одна, Лу. Луиза обосновалась в небольшом диванчике у стены. Нога закинута на ногу, а пальцы выдавливают леденец от боли в горле из шелестящего блистера. Всё-таки застудила. На углу стола агента стояла небольшая чашка – зелёный чай, без сахара. Кеннеди принес, чтобы Хоуп могла согреться после мороза на улице. Он помнил, какой именно она любит. Это согревало сильнее любого чая. — Да, ты прав, — кивнула она, положив леденец на язык. — Прости за... вчерашнюю нервотрепку. Ты, наверное, с ума сходил. Сама не знаю, что на меня нашло... — Злость и боль, Лу, вот что на тебя нашло. — Пальцы мужчины сильнее сжали ручку, пока он обдумывал следующие слова. Неосознанно. Треснул тонкий пластик корпуса. — После того, что сказал Нильсен... Чёрт бы его побрал, как ему вообще в голову пришло? — Всё, — Луиза с выражением отвращения на лице мотнула головой, — забудем об этом к чёртовой матери. Лучше скажи, как ты добился чтобы меня пускали в штаб и не заперли в квартире? Кеннеди ухмыльнулся. Он поднялся из-за стола и устроился поудобнее на подоконнике, прямо напротив Хоуп. Их теперь разделяло расстояние в ширину его кабинета. — На руку сыграли мое обаяние и долгие годы верной службы, — ответил он, прислонившись спиной к прохладному стеклу. Приятный холодок прошелся по всей спине, расслабляя. — Ну да, как я могла забыть? — Хоуп хмыкнула, отхлебнув из чашки. Чай остыл до нормальной температуры. Не слишком горячий, и не холодный. Идеально. — Именно, — протянул он, расставив руки на подоконнике по обе стороны. — Без твоего мастерства пилить мне мозг я уже не смогу тут находиться. Так что, пусть в качестве гостя, но тебе ещё можно сюда приходить. — Отлично, я запомню. — Кстати, — Леон начал неуверенно, что было очень удивительно для него. Брюнетка немного растерялась, замерев с чашкой у губ. — Это правда про... больницу для душевнобольных? Луиза тихо вздохнула. Чашка вернулась на угол стола. Руки её теперь просто лежали на коленях. Пальцы побарабанили без ритма. Пробежались по коленкам и замерли. Указательный правой руки легонько коснулся обручального кольца. Женщина подняла задумчивый взгляд с линолеума на напарника. — Всё-таки мало я тебе рассказывала о себе...

***

Кабинет психиатра своими маленькими размерами давил, намереваясь превратить Хоуп в лепёшку или просто в ничто. Сидеть сейчас здесь, в раз, наверное, третий или четвёртый, желания не было. Боль потери, столь свежая и болезненная, не отпускала женщину, сколько бы ей в голову ни пытались впихнуть мыслей о том, что она «не виновата» или дать ей пройти какие-то непонятные тесты. Она точно знала, что большую часть из них провалила, ведь поэтому она сейчас сидит здесь и слушает слова Хоткинса о том, что ей нужно будет лечь в психушку. — Луиза, это ради вашего же блага. Больница для душевнобольных – не тюрьма и не приговор. Там помогут. Вам просто нужно согласиться, поверьте, от этого будет только легче. Хоуп слушала психиатра в полуха. Руки скрещены на груди, но позу она пыталась сделать максимально расслабленной – откинулась на мягкую спинку кресла, закинула ногу на ногу. Та, что в воздухе – медленно подергивалась. Она хотела поскорее уйти отсюда. Её сначала держала здесь слепая вера в то, что ей действительно помогут. Разочарованию не было предела. Суют всякие проверки, и Хоткинс говорит с ней о её чувствах в момент расследования дела и смерти Брайана и Молли. Всего-то спустя два месяца после того дня. Как будто бы это делало хуже, но кто она такая, чтобы вставить слово против специалиста, верно? Машина стояла напротив подъезда жилого дома, в котором она временно снимала квартиру. Хоуп смотрела на неё в окно через плотную тюль, чтобы её не увидели. Две фигуры вышли из автомобиля и прошли внутрь. Стали подниматься к её двери. Она услышала шаги, потом – звонок. Протяжный, противный, но Хоуп не двигалась с места. Даже старалась не дышать. Эти люди не должны знать о её присутствии, иначе заберут в эту чертову больницу. Она не хотела туда. Там ей сделают только хуже, и ещё сверху таблетками напичкают, а она уже без снотворного жить не может. Нет, на такой рацион Хоуп не была согласна. Брюнетка так простояла час. Люди не переставали звонить, голова пульсировала от боли, пульс колотился в висках. Фигуры вернулись на улицу. Машина уехала. Луиза облегчённо вздохнула. Больше они не вернутся.