White Rose

Полное на события Рождество наконец-то закончилось. Атмосфера в квартире Кеннеди повисла отнюдь не расслабляющая. Малыш спрятался где-то, не показываясь на глаза. Диван промялся под Хоуп, поглотив полностью её вес. Она не ответила так же. Сидела на удобных подушках как на бетонных плитах. Даже то, как часовая стрелка медленно переползла число двенадцать на циферблате, не отпускало её внутренней тревоги перед грядущим. Неизвестность. Она пугала. Пальцы правой руки плавно покручивали обручальное кольцо. Сейчас оно было холодным и не обжигало тонкую кожу. Крупные капли воды падали с передних прядей на колени, смачивая ткань домашних штанов. Их и остальную необходимую одежду любезно сюда привезли агенты, которых посылали осматривать её квартиру. Удобно, и очень кстати. Короткие влажные волосы на затылке прилипли к коже, вызывая мелкие мурашки и пропитывая воротник простой футболки сзади. Душ не принес желанного облегчения. Наоборот, тело стало тяжелее, а спина согнулась так, точно Луизу хорошенько огрели чем-то очень увесистым. Позади доносились звуки возни – Леон что-то делал на кухне. Кипение чайника, тонкий скрип открывающихся кухонных шкафчиков и приглушенный доводчиком стук их закрытия. Глаза не отрывались от кольца на левой руке, но видели его фигуру, кружащую около кухонной столешницы. Подушечки обхватывали прохладную гладкую золотую поверхность здесь, а чувствовали тёплую керамику, что нагревалась от заливаемого в кружки кипятка там. Лицо обдало призрачным паром, окутавшим Кеннеди сейчас. Она поняла – Леон делает чай. Его землистый аромат подкрался неторопливо до самой гостиной и коснулся её носа. Легонько. Она ни с чем его не спутает. Слабая, утомлённая нелёгким днём гримаса исказила лицо морщинками, на которые Луиза уже давным-давно перестала обращать какое-либо внимание.  Размеренными шагами мужчина прошёл в гостиную и поставил дымящуюся кружку перед напарницей на низенький столик. Брюнетка удивленно вскинула бровь, встретившись взглядом с Кеннеди. Он тоже был в простых футболке и штанах. Тоже после душа. Его волосы от воды стали темнее, пряди свисали сосульками. — Что? — непонимающе спросил он, откинувшись на спинку дивана рядом с ней. Между ними растянулось расстояние в целую подушку. — Одна чашка? — Да, тебе. — Леон взглянул на принесённую чашку. — Чтобы было комфортнее рассказывать о подозрениях к Мёрфи. И, кстати, ты обещала рассказать и про Уотсон. — А, точно, — Хоуп потянулась к чаю и обхватила небольшую чашку обеими ладонями, согреваясь теплом любимого напитка. — Я и забыла. — Сходи потом ко врачу, когда всё закончится. Боюсь, что это уже начальная стадия деменции. — Пфф, придурок, — усмехнулась Лу, ударив его в бок рукой. Кеннеди тихо ухнул, притворившись, будто ему больно. О, Хоуп уверена в том, что он специально это сказал. Он достиг цели – она немного отвлеклась. Поднеся к губам чашку, напарница сделала аккуратный глоток горячего чая, перед этим немного подержав его во рту и смакуя травянистый вкус. Без сахара. Идеально. — С чего бы начать?.. — задумчиво протянула она, постукивая короткими ногтями по белой керамике. — С Кристины. И почему ты так ей не доверяешь. — Но это же очевидно. Со всеми супругами, убитыми Уайт Роуз, она проводила несколько сеансов! — чашка опустилась на столик. Брюнетка полностью повернулась к мужчине, поджав под себя ноги. — Все убийства. — Кроме... — Леон наклонил голову в бок, почти касаясь щекой своего плеча. Хоуп замолчала, понимая, что он имеет ввиду. — Да, кроме моей семьи, я помню. Ну, и Нильсена, конечно. И её алиби на момент убийства супругов Томпсон и всех остальных... — Лу закусила нижнюю губу. Взгляд женщины остановился на руках, безвольно лежащих на коленях. — Я не утверждаю, что она Уайт Роуз, но наверняка как-то вовлечена, Леон. — Я понял, — кивнул он. Его рука расслабленно легла на спинку дивана. Пусть это и выглядело немного вальяжно, но то было не так. Он тоже думал. И, несомненно, был согласен с Лу. Совпадений слишком много, чтобы называть их именно так. — А что насчёт Мёрфи? — Не только она. Ещё Майерс. Кеннеди нахмурился. Его пальцы, перебирающие мягкую обивку дивана, остановились. — Поясни. — Нильсен обвинил меня в убийствах, начал искать информацию, чтобы подтвердить подозрения, — пока Хоуп говорила, Леон не отрывал от напарницы взгляда. Прохладный ветер, проскользнувший через открытое на проветривание окно, облизывал их кожу, вынуждая ёжиться. Кеннеди не захотел этого терпеть и закрыл окно. К дивану не вернулся, оставшись на подоконнике. — О подозрениях Честера знали мы с тобой, Вивиан и Гарри. Больше ведь никто? — Нет, — блондин покачал головой, отодвинув штору подальше от себя. Позади, за стеклом в ночи под уличными фонарями танцевали снежинки в неторопливом ритме. — Больше никто не знал. Кажется, я понял, о чем ты. — Да. Либо Вивиан, либо Гарри доносят информацию Уайт Роуз. Иначе почему Роуз убили Честера? Они узнали, мы сами видели в той записке. Убийце кто-то доложил. Кто-то, кто знал о подозрениях Нильсена. И не забывай о зацепке про частного детектива. Зачем прятать? — Нильсен тоже подозревал кто-то из штаба, — ответил Леон. — Верно. — Круг подозреваемых доносчиков в штабе очень узкий. Остаётся только понять, кто из этих двоих наш человек. — Да, — Луиза закивала, прислонившись боком к спинке дивана. — И как же? — мужчина наклонился немного ближе, схватившись за пластик подоконника. — Следить за ними – дохлый номер. У Роуз, как я понял, глаза и уши почти везде. — Не везде, — поправила Хоуп, — просто... рядом, я думаю. Намного ближе, чем нам кажется. — Ты думаешь или знаешь, Лу? — Я... — Хоуп вздохнула и облизнула губы. Мозги уже окончательно отказывались работать после такого кошмарного дня, да и все мысли крутились вокруг чертового теста ДНК. — Я... Я не знаю. Я ни хрена уже не знаю, Леон. В комнате воцарилось молчание. Долгое, полное невысказанных слов, но значение и смысл которых понимали оба. Они устали. Они вымотались. Луиза понятия не имела, на сколько её ещё хватит, когда как Кеннеди не знал, сможет ли он вывезти это расследование без неё. Он совсем забыл работу, когда не было Луизы. Агенту казалось, что они тысячу лет работают вместе, если не десятки тысяч. Без этой женщины он больше не может представить той рутины в штабе, редких товарищеских перепалок двух напарников, полных сарказма и подтрунивания друг над другом. Пока Роуз не объявились, Лу жила. Или пыталась жить, вернуться к жизни. Искра в её глазах, цвета густого хвойного леса, никогда не угасала за эти полгода, становясь ярче. А сейчас, глядя на эту женщину, сидящую на его диване, в его квартире, недавно во второй раз пережившую самую страшную трагедию в её жизни... Нет. Пальцы сильнее сжали подоконник, почти до треска, пока он смотрел на её сгорбленную фигуру. Нет. Он сделает всё, чтобы закрыть это чёртово дело. Чего бы для этого не потребовалось. Лишь бы только вернуть то самое сияние в глазах Лу. — Справимся, Лу, — его голос не дрогнул, прозвучал уверенно, даже буднично, как будто это было любое другое дело, с которым они справлялись вместе. Брюнетка тотчас вскинула к нему голову, уставившись взглядом, излучающим неверие, сомнение и удивление одновременно. Зрачки метались по его лицу, ища хоть любой намёк на ложь, но его не было. Ни единого. Как всегда. Этот взгляд Кеннеди она давно распознала – единственная загадка, которую смогла разгадать в агенте. Он не сомневался в ней. Не ставил под вопрос её версии, её мысли и действия, пусть они бывали безрассудны. Этот человек верит в неё, чего не может сделать она для самой себя. Что-то это да значит, верно? Хоуп взялась за свою чашку. Ароматный чай, уже остывший, она не допила. А надо бы. Медленный, небольшой глоток разнес по телу ту самую невозмутимость и спокойствие, что излучал Кеннеди, не сводивший с неё своих голубых глаз. Как он это делает? — мелькнула мысль в её голове. Кривое отражение-тень Луизы на глади напитка ей не ответило. Дрожало в чашке от напущенного в гостиную зимнего холода и молчало. Предательница-тень. Ей так сейчас не хватало ответов. — Справимся, — повторила Лу едва слышным шепотом Леону.

***

Утро началось не с кофе или, в случае Хоуп, чая. Оно началось с раннего будильника, вырвавшего брюнетку от сна без сновидений, которые в этот сложный период были бы очень некстати. Луиза хлопнула по дребезжащему на прикроватной тумбе телефону – будильник вырубился. Рука задела упаковку со снотворными. Баночка благополучно шлёпнулась на паркет, но, к счастью, не открылась. Таблетки остались внутри. Луиза вернула её на место и покрутила головой, чтобы вспомнить где она вообще в этот ранний час семи утра. Она только что проснулась в гостевой комнате, в квартире Кеннеди. Помещение не было роскошным, да и самой Лу этого не требовалось. Кровать есть, и этого достаточно. Малыш спал на рядом, свернувшись в клубок. Соизволил показаться на глаза, проказник. Стены светлые, но не белые, резали заспанные, или, скорее, не выспавшиеся глаза Хоуп. Она потерла руками лицо, убирая песок после сна. Мягкая и тёплая постель звала консультантку обратно, однако брюнетка вынуждена отказаться. Оторвав ягодицы от кровати, Хоуп поплелась на кухню. Кеннеди давно хозяйничал там. На обеденном столе её ожидали простенькие, но сытные сэндвичи и чашка зелёного чая. Помнит, он помнит. Не забывает. Мысль согрела сердце и окончательно разбудила. Хоуп уселась на стул и сразу же принялась завтракать, пока Леон готовил себе кофе. — Как спала? — спросил он невзначай, поколачивая в кружке свой бодрящий напиток. — Как убитая, — ответила с набитым ртом Лу. — Снотворное творит чудеса. Плечи мужчины заметно затвердели, как только она ответила ему. Он знал о печальном положении напарницы со сном и этими кошмарами, продолжающими её преследовать после того дня. Она не рассказывала в подробностях о них, но ему и не нужно было – Леон видел их влияние. Её черты ожесточались, прибавляя в возрасте. Она хранила много в себе, а он боялся из неё это вытягивать. И до сих пор боится. Даже когда Хоуп рассказывала, ему было страшно. Страшно, что вот-вот, ещё момент, и она разобьется как хрустальная ваза. Чайная ложка приземлилась на столешницу сильнее нужного, неестественно громко лязгнув о поверхность. Звуки жевания позади утихли. Кеннеди понял, что Луиза заметила. Даже сейчас, после вчерашнего... Внимательная. Поджав губы и ничего не сказав, он опустился на стул напротив Лу и глотнул кофе. Хоуп наблюдала за ним, уже забыв о своем завтраке – недоеденный сэндвич лежал в плоской тарелке. — Леон... — протянула она, сложив руки и подперев ими подбородок. — Ты чего? — Ничего, Лу, — он прочистил горло. — Сегодня нам предстоит трудный день. Не бери в голову. — Хм, — Лу явно не поверила агенту. Зная его, она была уверена – это из-за неё. Поэтому она не в силах что-то сделать. Такой вот он, этот Леон Скотт Кеннеди. Упрямый. — Ну, смотри мне. Мужчина лишь хмыкнул, закрыв лицо кружкой, когда в очередной раз отпил кофе.

***

Двигатель приятно урчал, наполняя убаюкивающим звуком салон. Машина двигалась по дороге прямиком ко штабу. На полную мощность работала печка. Леон за рулем – его автомобиль. Машина Луизы так и осталась на парковке её квартиры, забытая. На приборной панели больше не лежала ромашка. Леон ещё вчера занес цветок в дом и где-то спрятал. Где? Она понятия не имела. Кеннеди успокоил её, сказав, что не выбросил. На том вопрос и закрылся. Хоуп уставилась на город за окном. Рождество прошло, а праздник у людей продолжался: кто сидел в кафешках и ресторанах веселыми компаниями, кто просто гулял и фотографировался у ярких рождественских украшений. Огни пока не горели – утро. Вечером засияют цветом и светом. Хотела бы и Луиза так же. Беззаботно погулять, посидеть в кафе, зная, что день дальше не подготовил новостей и испытаний. Но, видимо, не сегодня. Затянувшуюся в салоне тишину первым нарушил Леон: — Меня уже оповестили – результаты готовы, — он бросил на Лу короткий изучающий взгляд. — Их доставят в штаб и передадут мне в руки, я попросил. — Хорошо, — коротко кивнула брюнетка. — Спасибо. Кеннеди не ответил, продолжая следить за дорогой. Спустя несколько минут впереди показалось здание штаба. Припарковавшись, напарники пробежали через морозную улицу, сильнее запахивая воротники верхней одежды. Хотелось поскорее вернуться в тепло. Холл штаба исполнил их желание, окутав согревающим воздухом. Лу поёжилась, пока не торопясь снимать зимнее пальто. Вместе они направились к кабинету Кеннеди, где агент оставил Хоуп одну, пока он ушёл за результатами. Хоуп не находила себе места. Сидела на диванчике в его кабинете и совершенно не могла расслабиться. Правая рука вцепилась в кольцо. Пальцы нервно крутили его туда-сюда, растирая кожу. Лу чувствовала, как драгоценный металл нагревается. Она думала, часто думала: кажется ли ей это? Если нет, то нагревается ли кольцо Брайана, что забрали Уайт Роуз? Она яростно надеялась, что да. Надеялась, что кольцо Брайана приносит убийце только страдания, не давая кичиться своим триумфом. Чем дольше время тянулось, тем более раздражённой и нервной чувствовала себя Луиза. На таком взводе она была только после смерти любимых. Да и это было лишь вспышкой, после которой последовала тёмная бездна, поглотившая женщину в собственную тьму. Хоуп вскочила с диванчика и начала обхаживать помещение. Её пальто, скомканное, лежало в уголочке дивана. Пальцы не отпускали кольцо. Мысли не давали покоя брюнетке. Что, если палец?..  Она чувствовала себя потерянной девочкой, которую Роуз водят за нос. Причём очень мастерски. Крот в штабе, психолог и, неожиданно, подозрения Евы в измене мужа. Мозг вот-вот готов взорваться, разлететься на мелкие кусочки, точно арбуз, по которому ударили кувалдой. Хоуп казалось, что она уже истоптала здесь не только линолеум, но и собственную подошву. Сквозь неё консультантка чувствовала малейшие неровности пола и рельеф тонкого ковра в зоне рабочего стола, такого похожего на тот, что постелен в кабинете Нильсена. Она резко остановилась. Её, как заклинанием, заставил замереть звук открывающейся двери и фигура Леона, вошедшего внутрь с большим конвертом в руке. Злость и раздражение как рукой сняло. Остался только самый настоящий животный страх. Мужчина, заметив реакцию напарницы, сделал осторожный шаг вперёд. — Лу? — Всё... — Хоуп сглотнула, пытаясь собраться. Она протянула левую руку к конверту. Пальцы дрогнули. — Всё нормально. Нужно узнать правду. Она на короткое мгновение сжала бумагу конверта сильнее нужного. Леон видел плещущийся трепет страха в её глазах. Агент понимал – Лу заслуживает знать. Но он боялся. Боялся, что она сейчас разобьется на мелкие кусочки. Только вот нюанс – Кеннеди не имел никакого права не отдавать конверт Луизе. Он это отлично осознавал. Поэтому, поджав губы, он отпустил хрустящую бумагу. Лу ухватилась за другой край как за последнее, что вообще держит её на этой бренной планете, и отошла к окну, за которым было белым-бело. Всё из-за снега, что продолжал упрямиться и совершенно не собирался таять, а зимняя стужа помогала ему в этом. Луиза стиснула в руках конверт. Она пару минут просто стояла и смотрела на него, словно он мог дать ответ, который её устроит. Леон не двигался вместе с ней. Он не отводил взгляда от Хоуп, не мог её бросить в этот момент. Даже если вот так, в стороне, но он будет рядом. Хруст разрывающейся бумаги резанул по густой, звенящей тишине, образовавшейся в кабинете. Пустой конверт отлетел на подоконник. Зрачки брюнетки помчались по строчкам, пока не остановились в самом низу. Между агентом и консультанткой – ни единого звука. Только на фоне, за закрытой дверью кабинета, шаги агентов и сотрудников. Кто-то разговаривал – их приглушённые деревом и стеной голоса доносились до двух фигур, замерших изваяниями. Неизвестно, сколько времени прошло. Хоуп отложила лист с результатами в сторону. Отложила так осторожно, как будто бумага могла взорваться. Сглатывать нечего. Слюны нет. Во рту сухо, в горло насыпали разбитого стекла. Каждое впивалось острием в нежные ткани, пуская кровь вниз по организму и заставляя ею обливаться сжавшееся от боли сердце. Перед глазами всё замылилось, внутренние уголки защипало. Слёзы так и норовили политься по щекам, дабы обжечь бледную кожу. Почти белая, полупрозрачная как призрак, Хоуп уткнулась лбом в ледяное оконное стекло. Руки уперлись в пластиковую поверхность. Кольцо пылало пуще прежнего. Леон видел. Он все видел. И не выдержал. Не мог оставить её там, одну. Мужчина осторожными шагами приблизился к сжавшейся фигуре Луизы. Сейчас она выглядела совсем крохотной. Вся трясётся, плечи вздымаются от беззвучных рыданий и рваных вздохов. Руки мягко легли на плечи Лу. Пальцы слегка сжали ткань пиджака, даруя опору, на которую, если захочет, всегда может положиться. Хоуп не говорила ни слова. Ни единой буковки или звука не вырвалось с её уст. Лу плакала тихо. Совсем не осталось сил на крики, на рёв, на протяжный стон боли, которая, как Леон был уверен на все сто процентов, разрывала её сейчас изнутри. Его глаза боязливо опустились на лист с результатами. Он увидел. Увидел правду, которую так хотела узнать Хоуп. Палец был настоящий. Её девочки, её Молли. Кеннеди прикрыл глаза и вздохнул. Получилось не очень хорошо. Ощущение дрожи в его собственном теле не осталось незамеченным. Агент сильнее сжал её плечи, проведя ладонями вверх и вниз. Он не знал, что мог сказать. Он не был отцом. У него не было детей. Не было семьи. Он не имел права что-либо говорить Луизе сейчас, ибо даже не имел представления, какой хаос творится сейчас внутри этой женщины. Боль, горечь, печаль, страх, злость, ярость – просто слова, не способные описать реальное состояние человека перед ним. Но он рядом – это единственное, что сейчас мог дать Леон. Слова не залечат глубокую и кровоточащую рану. Он ощутил лёд на своей коже. Это она. Лу. Своими пальцами сжала его ладонь, уцепившись, как за свое последнее спасение. Её пальцы холодные, такие холодные. По коже мужчины пошли мурашки. Он перехватил её ладонь и осторожно сжал в своей, согревая окоченевшие тонкие пальчики Хоуп. Он не мог не ответить. Не мог не поделиться своим теплом. Мало того, он считал себя обязанным это сделать. Для неё. Для Лу. — Ты сильная, Лу... — Леон тихо-тихо прошептал ей на ушко, пока она продолжала плакать, не издавая ни единого звука.