Одиннадцать.
27 марта 2026 г., 23:28
Пар из бумажного стаканчика приятно гладил кожу на заплаканных щеках, точно сам хотел помочь Луизе. Леон усадил Хоуп за свой стол и поскорее сделал ей чай, чтобы она могла хотя бы немного, но успокоиться. Язык не чувствовал вкуса. Лу без былого наслаждения отпивала напиток мелкими глотками, уставившись расфокусированным взглядом куда-то перед собой. Она не говорила, совсем. Кеннеди стоял у того самого окна, прислонившись к подоконнику и старался не обращать внимания на результат теста ДНК, от которого по спине пробежал мертвецкий холодок. А Лу... Он и представить не мог, что творится сейчас в её голове в эти минуты.
Руки не могли найти себе места. Он то схватится за край подоконника, то просто на него упрётся, а теперь скрестил руки на груди. Палец нервно постукивал по плечу. Леон не знал, с чего начать. Сейчас трогать Хоуп ему было очень страшно. Боялся, что любым словом сделает ей хуже, больнее. Но и оставлять просто так её нельзя. Чай мало чем может помочь, а он... он должен. Должен сделать хоть что-то.
Кеннеди обошёл стол и опустился перед Хоуп на корточки. Его ладони с боязливой осторожностью обхватили её, сжимающие тёплый стаканчик. Глаза пытались выловить её взгляд. Он надеялся, что прикосновение вернёт Луизу в реальность, возвратит этим глазам, утерявшим всякую веру, осознанность. Надежда в его сердце билась крохотной птичкой в клетке из костей и мышц. Большие пальцы бережно поглаживали костяшки. Её худые руки всё ещё были холодные, такие холодные.
— Лу, — он тихо позвал, не отпуская.
Хоуп не ответила. Её тело дрогнуло, короткие волосы тряхнулись, задевая сильно сжатую линию челюсти. Взгляд вернул фокус, переместившись на Леона. Она услышала. Она хотела его слушать.
— Лу, это не конец. Нам нельзя останавливаться, понимаешь?
Его тон не повышался. Оставался тем же шёпотом, произносящим её имя словно молитву, обращение к чему-то неопознанному, таинственному. Святому. Он забрал у Хоуп стаканчик и отставил на стол. Руки бережно сжал в своих, хоть и грубых, но больших и тёплых ладонях. Кеннеди смотрел на неё, не отрываясь. Ему нужно, необходимо было видеть её. Её лицо, её глаза, увядшую от горя душу в тех тёмных, дрожащих в океане невыплаканных слёз зрачках. Видеть её. Видеть Лу. Её губы двинулись. Леон сглотнул. Пальцы стали активнее поглаживать костяшки, даруя хотя бы немного той самой опоры, которую заслуживает женщина перед ним.
— Что мне делать?.. — не звук. Кеннеди прочитал по губам.
— Нам, — он намеренно поправил, сильнее сжав её руки. — Мы работаем вместе, Лу. Чёрта с два я тебя одну оставлю.
Она мрачно кивнула. Луиза прекрасно понимала, что Леон не бросит. Нет, только не он. Консультантка обречена на работу с ним, и это было единственное осознание, которое она готова принять со спокойствием и покорным смирением. Принятие его правды, такой простой и понятной, уносило терзающую боль дальше, пусть и не могло уничтожить её навсегда. Душевная агония лишь притупилась, и всё благодаря мужчине, сидящем на корточках, точно лягушонок, перед ней. Внезапное сравнение вызвало у Лу измученную, подрагивающую улыбку.
— Что? — он не мог поверить своим глазам. То, как её уголки осторожно приподнялись, заставило ту самую птичку в клетке затрепетать сильнее. Он сам невольно заулыбался. Глаза засияли.
— Ничего, — прохрипела она выстраданным рыданиями голосом. — Как лягушонок сидишь.
Смех застрял у него в горле. Агент поперхнулся, его плечи задергались от неожиданной для него реакции консультантки на его позу. Мужчина прижался лбом к их скреплённым рукам и глубоко вздохнул.
— Чёрт, Лу, — пробормотал он в ткань её брюк на коленях, — как хорошо, что ты не меняешься...
***
Лицо обдало ледяной водой из-под крана. Хоуп стояла посреди женского туалета, рядом с раковинами. Ей нужно было умыться, избавиться от тяжести чудовищной правды. Палец Молли в формалине. Хаотичные мысли метались из стороны в сторону. Она пыталась вернуться в нормальное состояние. Нельзя опускать руки, когда дело сдвинулось с мёртвой точки. Палец... Уайт Роуз не только забирают отрезанные пальцы и обручальные кольца, убийца хранит их, возможно, наслаждаясь самим фактом обладания. Как хищник, стоящий на вершине пищевой цепочки, он смотрит вниз на всех, но главную добычу, своё основное блюдо, видит в Луизе. Руки схватились за края белой раковины. Хоуп всмотрелась в отражение, смазанное разводами на зеркале. Вода стекала крупными каплями: с челюсти, с кончика носа. Водой задела волосы, поэтому и передние пряди были влажными, прилипли к щекам. Она осматривала себя долго, подмечая каждую капельку воды, каждую морщинку на коже, что с годами будут становиться выразительнее. Время никто не остановит. Оно быстротечно, нельзя словить, удержать. И она не должна останавливаться. Размазав отражение мокрой ладонью, Хоуп вернулась в коридоры. Леон стоял немного в стороне, приложив телефон к уху. Он с кем-то разговаривал. Точно не просто со знакомым, судя по его сосредоточенному и серьёзному выражению лица. Луиза молча подошла к нему и стала ждать, пока мужчина закончит. — Да, скоро будем, — сказал Кеннеди, сбросив. Внимание агента переключилось на напарницу. Он изучил её мокрое от воды лицо и кивнул собственным мыслям. — Ханниган только что позвонила. Она проверила записи с камер видеонаблюдения в районе твоей квартиры. — Идём? — Уверена? — Да, — кивнула Хоуп, спрятав руки в карманы брюк. — Хватит уже с меня. Надо заканчивать. Ингрид пригласила напарников в пустой зал для аудиенций. Женщина сидела за длинным овальным столом, а перед ней – её рабочий ноутбук. Кеннеди и Хоуп заняли стулья по обе стороны от Ханниган и уставились на координатора, ожидая новостей. — Так, смотрите... — палец щёлкнул на пробел. Включились записи с нескольких камер, скреплённые в один видеофайл. На первом – вход в подъезд жилого дома. Качество оставляло желать лучшего, но не заметить вошедшую в подъезд высокую фигуру в тёмной одежде и с капюшоном на голове было невозможно. Далее – участок при входе в ближайший продуктовый. Чёрная фигура пробежала мимо. Согласно времени – это случилось за несколько минут до прибытия Леона и Луизы. Ханниган проследила за маршрутом злоумышленника настолько далеко, насколько смогла. Дальнейшая слежка прервалась на более широкой улице, где неизвестный смешался с толпой. — И куда же он побежал? — пробормотал себе под нос Кеннеди, вглядываясь в кадры. — Неизвестно. Но есть кое-что поинтереснее, — Ингрид отмотала назад и поставила запись на паузу. Там, на видео злоумышленник показал лицо. Случайно? Нет. Он намеренно посмотрел прямо в камеру, словно говоря: «Найди меня». У Лу внутри всё заклокотало от ярости. У него ещё хватало наглости так просто показать лицо, после того, как он принес палец её дочери! Ингрид переключилась на вкладку с личным делом. Там, уже на фотографии, все трое видели лицо этой загадочной фигуры в чёрном. — Я попыталась поработать с качеством кадров. Пусть и вышло неидеально, но теперь мы знаем, кто это, — сказала координатор. Глаза Хоуп пробежались по содержимому. Она не могла поверить своим глазам. — Саммерс. Знакомая фамилия, — Леон повернулся к Лу. Они недавно обсуждали дело Роуз, и эта фамилия мелькала в их разговоре. — Да, Саммерс, — повторила Хоуп. Она снова прочитала имя в личном деле. Грег Саммерс. — Это сын супругов Саммерс, убитых Уайт Роуз в 2007 году. Я помню, ему тогда шестнадцать лет было, его отправили в детский дом из-за отсутствия даже дальних родственников. — Хоуп с ошарашенным взглядом повернулась к Ингрид. — Но как? Почему сын жертв... помогает убийце? — Думаю, — протянула Ханниган, — у меня и на этот вопрос найдется ответ. Она открыла новую вкладку. На экране перед троицей открылась страничка популярной социальной сети. Ингрид указала пальцем на конкретный пост: «Я устал. Они никогда не станут прежними. Может, Уайт Роуз мне помогут?» — Вот, взгляните на дату. Незадолго до убийства супругов. — Этот пост выставил Грег? — спросил Кеннеди, вчитываясь в слова. — Да, — кивнула координатор, — и как только в комментариях появилась точка от неизвестного пользователя – пост удалили. Я попыталась проследить, кто именно оставил эту точку, но след ушёл через Мексику и оборвался в Европе. Без шансов, увы. — Здесь и гадать не надо, — низко проговорила Хоуп, наклонившись ближе к экрану. — Эту точку поставили именно Уайт Роуз. Убийца увидел послание, просьбу. И... исполнил. — Поэтому третье убийство произошло так скоро, — сделал вывод Леон. Они с Лу встретились уверенными в версии мужчины взглядами и кивнули друг другу. — Ханниган, объяви Саммерса в федеральный розыск. Нельзя его упускать, — сказала Луиза, вставая из за стола. — Всё сделаю. — Отлично, Ханниган, ты наше спасение. Я буду должен. — Потом сочтёмся, Леон, — Ингрид махнула рукой в сторону выхода, уже полностью погрузившись в работу. — Идите, не мешайте мне. Напарники улыбнулись жесту, но не стали спорить. Ничего не сказав, оба покинули комнату для аудиенций. На выходе из штаба они столкнулись с Мёрфи. Вивиан буквально налетела на Хоуп, испачкав её пальто своим кофе. Она до сих пор была сама не своя, но выглядела лучше, чем вчера. Лу же, брезгливо попытавшись отряхнуть пропахшую ткань, бросила на рыжую недовольный взгляд. Леон поспешил первым заговорить, пока Хоуп не открыла рта и не ляпнула чего-нибудь лишнего со злости: — Мёрфи, ты уже в порядке? — Я? Да, я в порядке, — кивнула Вивиан, бросив виноватый взгляд на консультантку. Пустой стаканчик она продолжала держать в руках. Она оглядела обоих и в зрачках короткостриженой посеялся вопрос. — А вы... куда? — К Женевьеве Нокс, — ответила Хоуп, пока Кеннеди не успел среагировать. Леон смерил её удивлённым и одновременно напряжённым взглядом, так и говорившим: «Что ты делаешь?» — Честер нашел зацепку о том, что Нокс нанимала частного детектива, чтобы следить за Брюсом Ноксом. — Правда? — брови Мёрфи подлетели вверх. — Почему же он не сказал мне? — Не знаю, — Лу безразлично пожала плечами, спрятав руки в карманы. Её нос сморщился, когда она вновь вдохнула насыщенный запах, исходивший от пятна. — Но мы всё равно хотим задать Нокс пару вопросов. Луиза прошла вперёд и незаметно подтолкнула Кеннеди, чтобы он шёл дальше. Не успели они дойти до дверей, как Мёрфи окликнула Луизу: — Нокс, — задумчиво протянула она, — это же твоя тётя. Верно, Луиза? Хоуп не сдвинулась с места, Леон тоже. Он просто смотрел на неё, ожидая, что будет дальше. — Да, моя тётя, — спокойно ответила Лу, но что-то неприятно защекотало под грудью. На том разговор окончился. Оба вышли на свежий мороз и двинулись к автомобилю Кеннеди, покорно ожидавшему их на парковке.***
Седан нёс их по давно знакомой Луизе дороге. Остальные машины в движении, заметив, как напарники спешат, охотно пропускали машину агента. Известие за известием, и день полнился потрясениями. Даже таких, которых консультантка совершенно не ожидала. Вовлечён сын жертв. Сколько же тогда на самом деле у Уайт Роуз «помощников»? Убийца, словно паук, раскинул свою паутину так далеко, что конца и края этой сети не было видно. И Луиза, стоящая в самом центре, завязла в липких нитях как в болоте, из которого не может все эти годы выбраться. Сейчас же, за вчера и сегодня, на них с Леоном навалилось столько, что и осмыслить всё это, собрать в единый пазл сложно. — Лу, объяснишь? — тон Кеннеди терял всякое терпение. — Что именно? — Хоуп повернула к нему голову, в её поле зрения попало это уродское пятно на пальто. — Мне стоит уточнить? — тихий, сдерживающий раздражение вздох вырвался из лёгких агента. Пальцы помяли руль. — Хорошо. Какого... Зачем ты рассказала Мёрфи о Нокс? Ты же сама говорила, что она может быть причастна, а теперь в лоб говоришь такое? — Знаю, я понимаю, Леон, но так нужно. — Для чего? — машина остановилась на светофоре. Это давало мужчине немного времени отвлечься от дороги и повернуться к напарнице. — Лу, если мы работаем вместе, это значит – мы работаем вместе. Давай без тайн и загадок, прошу тебя. Луиза немного поёрзала на сиденье, устраиваясь поудобнее. Руки похлопали по коленкам, пока Хоуп думала, как бы объяснить свои намерения агенту. — Слушай, я понимаю, как это выглядит. И я прекрасно помню, что тебе говорила, — брюнетка полностью развернулась к нему. Теперь они были лицом к лицу. Она видела, как в его холодных голубых глазах бушевало нетерпение. — Да, Мёрфи и Майерс могут быть причастны. Но надо же как это проверить теорию? — Поэтому ты рассказала Мёрфи о... — Да, Леон, именно поэтому. Я понимаю, это риск, и ты бы об этом мне сказал, и я согласна с этим! Но... — Хоуп протяжно вздохнула, рухнув обратно на сиденье так тяжело, словно на плечах висел неподъёмный груз. Рука рассеянно провела по лицу в попытках стереть усталость, накопившуюся за эти два сумасшедших дня. — Короче говоря... Если что-то случится в ближайшем будущем, и это будет связано с тем самым Миланом, то можно без сомнений сказать, что Вивиан причастна к убийствам, ну или помогает Уайт Роуз. — Лу, это безумие! Пока не известно, где Станкович сейчас! Риск того, что Роуз доберутся до него... — Да, я знаю! — не выдержав, выпалила Лу. Её руки рухнули на колени, совсем обессилев. Голос потерял громкость, упав до шёпота. — Знаю, Леон. Прости. Дура я. Наверное, сгоряча поторопилась. — Не извиняйся, — он положил на её плечо руку и легонько сжал. Ткань пальто примялась под пальцами. — И не с таким справлялись. Хоуп медленно закивала, глядя на свои руки. Тонкие пальцы покручивали обручальное кольцо. От его гладкой поверхности отразился сигнал светофора, сменившийся на зелёный. Кеннеди надавил на газ и продолжил движение к дому тёти Евы. Леон, пока они ехали, часто бросал быстрые взгляды на Лу через зеркало заднего вида. Её фигура, усталая, откинутая на мягкую спинку сиденья выглядела изнеможённой. Она словно боролась за то, чтобы не закрыть в любой момент глаза и не уснуть. Не мудрено, что при таком стрессовом состоянии она будет на взводе. Особенно после... Он даже не хотел вспоминать о результатах. Он не имел никакого отношения к семье Хоуп. Леон, когда всё закончится, поставит Луизе памятник стойкости. Она заслужила, пусть и будет не согласна с этим. Остановились недалеко от знакомых Луизе железных ворот. Позолоченные цветы, спустя столько лет, продолжали крепко обвивать каждый прут, не отпуская. Этот дом не менялся, оставаясь таким же, как в самых светлых воспоминаниях Лу. Только вот приехали они с Кеннеди не чай пить, увы. Хоуп позвонила тёте и оповестила об их прибытии, и только потом напарники двинулись вперёд. — Нас не будут встречать? — поинтересовался Леон, придерживая калитку для брюнетки. — Она никогда не встречает, — хмыкнула Лу. — Ева не такая. — Женщина с характером? — О, только попробуй её назвать «женщиной» или «мэм» в её присутствии – тебе конец, я гарантирую. — Значит, с характером, — вздохнул Кеннеди, следуя за Хоуп. Всё здесь оставалось таким же, как она помнила в более ярких красках в детстве. Газон, сейчас в снегу, по которому они с тётей обожали играть в догонялки, пока Брюс наблюдал со стороны, читая газету. Между каменными плитками на дорожке так же выклёвывалась трава – в этот холод спряталась под землей, не желая замерзать. Тёте нравилось, как это выглядит, поэтому, несмотря на ворчания мужа, не давала полностью убирать растительность. Только розовых кустов не осталось. После дня, когда они с Евой нашли тела Брюса и его любовницы, тётя совсем перестала ухаживать за ними. Они около двух лет росли без внимания, пока Ева не наняла садовников. Они выкорчевали каждый куст с корнем – больше от роз не осталось во дворе и следа. Летом и весной – пустая зелень газона, сегодня – ровный слой снежного ковра. Хоуп не так давно была здесь – может, с месяц назад заходила в дом? Это не мешало ей каждый раз погружаться в счастливое детство, прокручивая в голове приятные и дорогие сердцу моменты, когда жизнь ещё не преподнесла своих коварных сюрпризов и испытаний. Широкая дверь со всегда смазанными петлями открылась бесшумно, впуская напарников в уютное убранство большого дома Нокс. Лу никогда не удивлялась, что дверь не заперта, в отличие от Кеннеди сейчас, нахмурившегося в некой растерянности. Для Луизы эти стены всегда открыты. Когда-то так сказала Женевьева, провожая племянницу на учебу в колледж в другой штат. Слова врезались в память крепким саморезом и никогда её не покидали. Хоуп помнила, всегда помнила. Не забудет сказанные родным человеком слова, такие дорогие сердцу. Внутреннее убранство не было вычурным, как у какого-нибудь нувориша, нет. Интерьер выполнен в сдержанных, светлых оттенках, не бьющих в глаза золотом, серебром или любым другим блеском. Только мебель, сделанная из качественного и дорогого дерева, могла выдать статус хозяина дома. Или, как в данном случае, хозяйки, которой не было видно. В остальном – жилище с ремонтом, сделанным со вкусом. Напарники повесили верхнюю одежду на крючки в прихожей и прошли дальше в дом. В тишине вытянутых стен с высокими потолками шаги казались слишком громкими, что ненароком вынуждало Леона чувствовать себя неуютно в новом для него пространстве. В стороне, где агент приметил проём без двери, он услышал знакомые звуки. Закипал чайник. Его свисток, набираясь сил, заполнял визгом пространство, доходя до прибывших гостей. Свист тотчас прервался – кто-то снял чайник с плиты. Кипяток с глухим шипящим звуком разливался тонкой струёй по чашкам. Напарники заглянули на кухню, в надежде увидеть Женевьеву, но у кухонной стойки хозяйничала другая, более молодая фигура в белых брюках и чёрной шерстяной водолазке. Девушка. Она обернулась, уловив ухом шаги позади. — Лу! — очаровательная брюнетка заулыбалась. Чайник опустился на решётку плиты, и она поспешила к Хоуп обниматься. — Приехала! Давно не виделись, я соскучилась! Луиза приняла незнакомую для Леона девушку в объятия, похлопав ту по спине и осторожно высвободив себя из тёплого плена. — Я тоже рада, Эбби. Заехала с ресторана? А где Ева? — Мама дома, скоро спустится. И, да, с ресторана. Администратор со всем справляется, особенно с усмирением сложного характера нового шеф-повара. Не зря именно её наняла, ни разу не сомневалась в своём решении, — ответила Эбигейл. Она наконец то обратила внимание на Кеннеди. Глаза цвета янтаря блеснули искренним любопытством. — А это?.. Агент моргнул, опомнившись, и протянул руку для приветствия. Эбби пожала её в ответ. — Леон Кеннеди, — представился он. — Вы, Эбигейл, я правильно понял? — Правильно, но на «вы» это уже слишком, — улыбнулась она, уперев руки в бока и возвратившись к кружкам на стойке. — Да, Леон, это... — Хоуп внимательно посмотрела в глаза мужчины. Её тон опустился, чтобы только он мог её слышать. — Волнуешься, что ли? — Я? — брови в непритворной растерянности взлетели вверх, но блондин не мог ответить отрицательно. Читала. Лу читала его как открытую книгу. — Сама понимаешь, какой нелёгкий разговор предстоит. — Да, — она кивнула, легонько похлопав мужчину по плечу. Даже такое простое, быстрое действие что-то шевельнуло внутри Леона. Он и забыл о растерянности в этом неизвестном пространстве, о возможных трудностях во время грядущего разговора. Он смотрел на спину Хоуп, отдаляющуюся от него, когда она подошла к Эбигейл и взяла себе кружку с дымящимся чаем. Они были похожи на сестер. Кеннеди в жизни не догадался бы, что для одной из них Женевьева Нокс – мать, а для другой – тётя. В присутствии Эбби Луиза немного приободрилась. Мужчина не хотел нарушать воцарившейся семейной идиллии, свидетелем которой невольно стал. Продлилась приятная атмосфера недолго. Кеннеди спиной через ткань ощутил движение. В ноздри ударил густой аромат парфюма. Жасмин. Мышцы напряглись, он резко обернулся и увидел рядом с собой женщину. Она была в домашнем вязанном костюме нежного светлого оттенка. Глаза такие же, как и у Эбигейл; тёмные волны собраны крупной заколкой, и лишь некоторые прядки с редкой проседью выбивались из этой простой причёски. Хоть лицо и было изменено годами, но блондин сразу увидел схожесть между этой женщиной и Эбби. Это была Женевьева Нокс. — Ева! — улыбнулась Хоуп, обнявшись с Евой. Нокс чмокнула племянницу в щёку и сморщенным пальцем стёрла помаду. Рядом с ней Лу была маленькой девочкой, свободной от забот и груза на душе, а не взрослой, и это не смущало обеих. — Привет, Лу-Лу, — в ответ Ева одарила её такой же. Эбби оставалась у стойки, потягивая мелкими глотками свой чай. Тётя повернулась к Леону и первая протянула руку с изящным маникюром. — Ева, очень рада. А вы? — Леон Кеннеди, тоже рад, — он охотно ответил на рукопожатие и приветливую улыбку хозяйки дома. — У вас легкая поступь, Ева. Я почти не заметил вас. — Почти? — бровь тёти выгнулась. Она переглянулась с Хоуп и Эбби, те усмехнулись, точно предавшись воспоминаниям. — Кажется, я теряю хватку. Леон совсем растерялся. Три женщины перед ним, и он не имеет понятия, как ему следует себя вести. Помощь пришла незаметно со стороны той, в ком он никогда не сомневался. Рука Луизы легла на плечо напарника. — Никогда не забуду, как ты меня в детстве застукивала за поеданием печенья с верхней полки, Ева, — поддержала Луиза. Эбигейл, соглашаясь с ней, активно закивала. — О, вы обе были такими неуклюжими, — тётя махнула рукой с улыбкой ностальгии на лице. Она повернулась к напарникам. — Так что? В гости познакомиться приехали или нервы потрепать одинокой даме? Леон и Луиза встретились обеспокоенными взглядами друг с другом. Приятной, светлой атмосферы как не бывало. Она мигом рассеялась, и в воздухе отяжелело напряжённое ожидание... чего-то. Первой решилась заговорить Хоуп: — Да, Ева, есть разговор. — Разговор, — протянула женщина, обхватив себя руками и протяжно вздохнув. Подбородком она кивнула на обеденный стол позади. — Тогда сядем. Сели. За столом обстановка совершенно не изменилась. Напарники расположились рядом, прямо напротив матери и дочери. Хоуп смотрела на тётю почти виновато, будто та накосячила, как в далеком детстве. — В общем... — неуверенно начала Лу, опустив глаза к своему кольцу. — Это разговор касательно нашего с Леоном расследования. — Расследования? — нахмурилась Эбби. Вместе с тётей они уставились на Леона. — Да, — подтвердил Кеннеди. — Касательно расследования по делу Уайт Роуз. Тонкие, сухие пальцы Евы поджались на столе. Дочь сразу же накрыла их своей ладонью, стиснув посильнее, чтобы поддержать мать. Беспокойство она не могла скрыть в своих чертах. — Роуз, значит... — Женевьева ненадолго замолчала, на долю секунды прикрыв глаза. С тихим вздохом женщина часто заморгала, будто отметая любое видение того страшного дня, когда всё только началось. — Лу-Лу, это связано с обвинениями в твою сторону? Осторожный вопрос, но такой точный, заставил Хоуп сглотнуть. Леон тоже сейчас хотел бы накрыть её руки, сжать и не отпускать. Но он понимал. Не здесь, не сейчас. И позволит ли она когда-либо вообще? — Косвенно, — уточнил агент, склонив голову набок. Ева помрачнела. — Как это понимать? — брови её насупились, недовольно окинув мужчину взглядом. Он вновь почувствовал себя неуютно. Ощутил на своей шкуре статус чужака в этом доме. — Слушай, — влезла Хоуп, наклонившись чуть вперёд и смещая фокус с напарника на себя, — да, это связано с обвинениями. Человек, подозревающий меня, искал доказательства. И... Мы с Леоном нашли информацию о том, что... Луиза крепко поджала губы, не решаясь произнести правду вслух. Ранить тётю ей не хотелось больше всего, ведь не просто так она не рассказывала о найме детектива? Терять связь с близким человеком... она боялась. Увидев нерешительность и сомнения Хоуп, Кеннеди решил принять удар на себя: — Вы нанимали частного детектива для слежки за своим мужем, — спокойным и ровным тоном заявил Леон. Без нажима, без обвинений – просто факт. — Зачем? Ева понурила глаза к тёмной поверхности стола. В его идеальной, до блеска натертой плоскости виднелось отражение всех четырёх фигур – блеклые, размытые тени – смотрели пустыми глазницами выжидающе. Глаза же живые, что напротив, в них сталкивались в борьбе сочувствие и тревога. Тёте не нужно было долго изучать, чтобы понять чувства дочери и племянницы. Пальцы Евы, точно как у Хоуп, коснулись безымянного пальца, да только там давно уже не было обручального кольца. Возможно, осталось лишь его призрачное присутствие, вызванное нелёгким разговором. Луиза заметила жест тёти – взгляд зелёных глаз совсем помрачнел от вины. — Лу-Лу, ну ты же помнишь, откуда я выбралась благодаря браку с Брюсом... — начала Нокс, постукивая кончиками пальцев по дорогому дереву. Она посмотрела на Эбби. — Ты не знала этого, доченька, но моё положение без Брюса оставляло желать лучшего, особенно когда моя сестра умерла, внезапно оставив мне Лу-Лу. Такую маленькую... Напарники молчали. Их лица были чернее тучи, тень плотным саваном накрыла их глаза, но она не могла скрыть сочувствия и печали за женщину. Особенно у Лу, что знала её историю, просто не всю. Сейчас открывать для себя и такую правду было нелегко брюнетке. Что же Леон? Он не знал, не понимал, как ему следует себя вести. Не имел понятия, может ли он что-то сейчас вообще сказать, как-то поддержать или продолжить задавать наводящие вопросы? Или это вызовет у женщин злость? Мужчина молчал. Женевьева подняла глаза к потолку и быстро заморгала. Глаза заблестели от непролитых слёз, которые она пыталась с достоинством сдержать и не дать вырваться дальше. Пробивающаяся сквозь голос дрожь выдавала её состояние: — Да, я наняла этого... детектива, Лу-Лу. Но ты пойми! — тётя потянулась к племяннице и обхватила её руки своими, сильно сжав. — Я боялась не за себя. Я боялась за Эбби, дорогая. Брюс становился холоден даже к собственной дочери... Я подозревала, что он мне изменяет, я же... уже тогда была немолода. Поэтому наняла того человека, чтобы на случай развода мы с Эбигейл не остались ни с чем! Пойми меня, Лу-Лу, я не хотела зла, просто... так совпало. Я-я даже не помню имени того детектива! Я... Неужели это хотели использовать против тебя, спустя-то столько лет?.. Лу медленно кивнула. Она не могла врать любимой тёте, даже если правда была жестокой. Ева медленно отпустила Хоуп и рухнула на свой стул, накрыв лицо руками. Осознание ошибки, пусть даже и случайной, но способной сломать жизнь и стремления племянницы, накрыли её с головой. Эбигейл приобняла мать, поглаживая её по плечу в попытке успокоить. — Выходит, я частично виновата в том, что тебя обвинили... — неразборчиво прошептала Женевьева, теряя всякое спокойствие. — Твоя цель, твоё расследование... Я всё это могла сломать... Так глупо... — Ева... — Хоуп встала из-за стола, желая подойти к тёте ближе, но её удержал за локоть Леон и незаметно мотнул головой на женщину. Лу взглянула на неё ещё раз. Та отшатнулась в своем стуле, отстранившись от дочери. — Нет, уйдите. Оставьте меня. Все вы. Просьба, произнесенная голосом, полным вины, досады и сожаления, прошлась особенной волной по сидящим за этим столом. Все молча поднялись. Леон тоже. Видя, как Эбигейл и Лу и вправду собираются уйти, не стал задерживаться. Они знают Женевьеву Нокс намного лучше него, значит, они понимают, что делают. Тяжёлая входная дверь закрылась с тихим щелчком, оставляя одинокую фигуру Женевьевы позади. — Вы сильно не тревожьтесь за неё, — нарушила напряжённое молчание Эбби, пока они двигались к выходу со двора. — Да, она сейчас наверняка чувствует себя паршиво, но потом... оправится. Это же мама. — Уверена? — спросил Кеннеди, не сбавляя шага. — Без сомнений, — ответила Хоуп. Её руки, спрятанные в карманах тёплого пальто, всё ещё пропахшего кофе, не могли согреться. — Это... Это Ева. Она и с таким справится. Я ей напишу позже, что не считаю её виноватой. Она же не знала, что это повлияет на такое далёкое будущее. Троица прошла через ворота. Они остановились у машины агента. Эбби встала чуть дальше. — Да, мама такая у нас, — она пожала плечами с печальной улыбкой. — Прозвучит странно, но она быстро отходит. Тем более, вы же не обвиняли. Сейчас она посидит, подумает обо всём, а завтра на сеансе с Кристиной всё обсудит. Исповедается, так сказать. От упоминания психолога челюсть Хоуп незаметно напряглась. Брюнетка старалась всем видом показать, что это её не тронуло. Не сейчас. — Тогда я завтра сама заеду за Евой. Прямо в лицо и скажу, что не считаю её виноватой, — заявила Луиза, наблюдая вместе с Леоном, как Эбигейл открыла дверь своей машины, стоявшей совсем недалеко от автомобиля Кеннеди. — Хорошо, — Нокс улыбнулась шире, обрадованная желанию племянницы её матери. Обстановка между троицей немного расслабилась. — Кстати... — она окинула взглядом напарников, подольше остановившись на Леоне. — Приходите как-нибудь в мой ресторан. — Ты серьёзно? — фыркнула консультантка, пока Кеннеди в растерянности нахмурился. — Не люблю рестораны. — У меня бариста делает замечательный кофе. И чай, даже твой кислючий зелёный, Лу! Ну же, зайдите как-нибудь в гости, я буду только рада! — Эбби быстро подмигнула Кеннеди, после чего, оставив их в полном недоумении от своего жеста, запрыгнула в свою машину и уехала. — Что это было? — Леон встретился с Луизой озадаченным взглядом. Хоуп выглянула через плечо мужчины, наблюдая, как задние фары седана Эбигейл скрываются за поворотом. Расслабленная улыбка не сходила с её лица. Эта девушка умела отвлечь от горя и проблем насущных. — Это Эбби, Леон, — ответила она, похлопав напарника по плечу, и направилась к его машине. — Поехали, хватит с нас на сегодня, правда. Блондин не мог не согласиться. Ему даже не потребовалось отвечать. Он последовал за Лу, и машина с ними тронулась, покидая дом Нокс.
