White Rose

Четыре месяца назад. Хоуп с трудом смогла вставить ключ в замочную скважину. Связка звенела, раздражая слух, прямо как протяжный и вымученный стон Кеннеди под боком. Наконец, ключи повернулись – дверь открылась. Напарники ввалились в квартиру агента. Луиза с большим усилием держала часть веса мужчины на себе; его рука, перекинутая через её плечо, почти душила. Он был очень вымотан, недавно прибыл с миссии. Брюнетка прислонила его к стене. Агент попытался стянуть обувь – безуспешно. Вздохнув, Хоуп потянулась помогать напарнику. — Ого... я не думал, что мы настолько близки, — пусть голос и был похож на сплошной хрип, но сарказм Луиза различит всегда. Шутит, хотя от усталости едва ли на ногах стоит. Это её порой бесило, его безответственное отношение к самому себе. — Заткнись, а? — буркнула Лу, сняв один ботинок и отбросив его в сторону. Пальцы принялись развязывать шнурки другого. — Почему не остался в лазарете? — Там уныло. — А здесь весело? — фыркнула она, покончив со вторым ботинком и, выпрямившись, скрестила руки на груди и смерила напарника строгим взглядом. — Здесь? — Кеннеди обвел пространство своей квартиры затуманенными усталостью глазами и остановился на Хоуп. — С тобой – да. Лу раздражённо покачала головой. Леон услышал недовольное бурчание «Ты неисправим», даже когда консультантка скрылась где-то на кухне, даже сквозь шум бьющейся в висках крови. Агент доковылял до дивана в гостиной и рухнул, не раздеваясь. Он переоделся ещё в штабе, пока адреналин не рассосался в крови и тело было полно сил. Простые футболка и джинсы не сковывали тела. Блондин чувствовал себя отвратительно – на череп давило так, словно его сбил огромный бульдозер. Он удивлялся, как его голова ещё не разделилась надвое с такой болью. Окружение перед ним размывалось, превращаясь в размазанные пятна. Каждый раз когда беспощадные импульсы, точно длинные и острые иглы, вонзались глубоко в его нервные окончания. Уколы следовали ритму пульса – быстрому, учащённому после адреналина. Кеннеди сжал ткань футболки на груди, оттягивая удушающий воротник от себя. Его каменные от напряжения пальцы перехватили прохладные, тонкие пальцы Луизы, когда та вернулась к нему. Брюнетка отставила стакан с водой на низенький столик рядом, и разогнула кулак, уложив руку Леона ему на живот. Её руки осторожно растянули воротник, даруя желанное облегчение агенту, постепенно теряющему связь с сознанием из-за непереносимой боли и усталости. Тело перестало его слушаться. Охлаждающая ладонь с нежной заботой, как маленькому ребёнку, легла на разгорячённый жаром лоб. Кеннеди издал сдавленный стон, ощутив почти невесомое давление. — Тихо, у тебя лихорадка, — Луиза убрала прилипшие пряди с его лица и помогла напарнику приподняться, стараясь не касаться перебинтованных ран. Кеннеди не мог ни сопротивляться, ни помочь – с уст сорвался измученный всхлип, как только Лу усадила его. — Открой рот, Леон. Это единственное, на что он оказался сейчас способен. Хоуп положила ему на язык таблетку, а потом наказала проглотить вместе с водой, стакан с которой поднесла к его губам. По вискам стекали мелкие капельки пота. Лу осторожно смахивала их. — Это жаропонижающее, — пояснила она. Он должен знать. Сквозь громкий гул собственного бьющегося сердца блондин уловил звук выдавливаемой таблетки. Расширенные зрачки не могли сосредоточиться ни на чём, даже на размытой фигуре напарницы. — Это обезболивающее, выпей, тебе нужно. Воду всю выпей. Леон принял и эту таблетку. Хоуп уложила агента обратно на диван, подложив ему под голову ещё одну подушку. В гостиную повеял приятный ночной сквозняк – она открыла окно на проветривание. Прохладный августовский воздух по приближении осени был особенно освежающим. Мужчина сделал глубокий вдох, прикрыв глаза. Луиза наблюдала за ним, не отходя от окна. Она присела на подоконник и подтянула к себе правую ногу, обхватив рукой. Хоуп внимательно следила за тем, как поднимается и опускается грудь Кеннеди во время дыхания, постепенно становившегося ровнее и глубже. Испарина медленно сходила, болезненные кряхтения поутихли. Таблетки делали своё дело. Большой палец левой руки легонько касался прохладного золота кольца в поисках опоры. Единственной опоры, что помогала Луизе хотя бы немного избавиться от тревоги. — Идиот безответственный, не бережешь себя, — она тихо бранила мужчину, думая, что он спит. Не спал. Агент вяло повернул голову к ней, приоткрыв один глаз. Уголок губ на долю секунды дёрнулся вверх. — А что ты ещё мне предлагаешь? Это моя работа, Хоуп, — вполголоса сказал он. — Ханниган передавала, что тебе приказали отступить, — хмурые брови консультантки почти встретились. — Ты не отступил. — Зато угрозы больше нет, а остальное поправимо. — Поправимо, значит, — мрачно повторила Хоуп, спрыгнув с подоконника. Брюнетка присела на низенький столик, уперевшись руками о колени. — Повезло в этот раз, но не факт, что так же будет в следующий, Леон. Он приглушённо хмыкнул, скривившись от не полностью угасшей боли. Тело дёрнулось, точно его прошибло током на долю секунды. Лу сочувственно поджала губы, глядя на напарника. — И в следующий так не будет, Хоуп, — глубоко выдохнул он. — Это ты так думаешь. — А ты знаешь? Сердце пропустило удар. Следующий отдался такой болью, что спёрло дыхание. Такой простой вопрос в этом контексте повис между ними тяжёлым камнем. — Ну, вот и всё, — протянул он, так и не дождавшись ответа. Рассеянный голубой взгляд опустился на её руки. Кольцо сверкнуло в приглушённой темноте комнаты. — Всё носишь его? Безобидное любопытство смутило Хоуп. Она быстро накрыла кольцо рукой, чтобы он не видел его. Она ещё не рассказала ему, пока нет, да и понимала, что агент наверняка читал детали о ней в её личном деле перед тем, как стать наставником и куратором. Вопрос не был чем-то удивительным, но вогнал её в ступор, заставив потупить взгляд в пол. — Ты прямо как та психолог, — с лёгким раздражением в голосе пробормотала она. — Что за психолог? — Леон уже был сонным, да только интерес не покидал его глаза, веки на которых норовили слипнуться. — Не сейчас. Потом расскажу как-нибудь. Спи. Дважды повторять не представлялось нужным. Веки, как по приказу, закрылись, и мужчина мгновенно провалился в восстанавливающий сон. Из-за слов напарника перед глазами Луизы встало лицо Кристины. Однажды, на одном из немногочисленных сеансов, которые она посещала, Уотсон сказала так же: «Всё носишь кольцо? Сними, освободи свою душу от груза горя».  Дура, полная дура, а не психолог. Хоуп подскочила и вернулась к окну. Прохладный ветерок приятно обдувал лицо. Лу сделала глубокий вдох и выдох, заставляя себя успокоиться. Она всегда знала, что психологи – люди у которых тоже есть проблемы с головой, и на примере Кристины Уотсон она в этом убедилась. У этой вся башка в проблемах. Консультантка всеми возможными способами пыталась себя отвлечь: смотрела в окно на город, на проезжающие по дороге машины, снова прокручивала кольцо на пальце. Однако почему-то в этот раз ничего из этого не помогло. Только тихое дыхание Кеннеди – вот, на чём она смогла сосредоточиться. Сама того не заметив, ритм её дыхания синхронизировался с его. Бушующая ярость в груди утихла, сменившись простой усталостью.

***

Леон настоял на том, чтобы подвести Хоуп к тёте, и забрать ту после сеанса психолога. Луиза немного попыхтела, конечно, но, понимая желание напарника не оставлять её одну после насыщенных событиями дней, согласилась. Она не хотела ни расстраивать, ни, тем более, заставлять Кеннеди беспокоиться, что он и так делает бесконечно часто. Агент ждал Лу в машине на своем привычном месте на парковке, недалеко от его жилого дома. Печка работала на полную мощность, обогревая салон. Он включил и обогрев переднего сиденья для неё, чтобы совсем холодно не было, особенно, после того как он увидел, в чём она вышла. Хоуп побежала по снежному ковру, придерживая вязаный шарф рукой, чтобы не съезжал с шеи. Вместо зимнего пальто – чёрная куртка, но чуть тоньше и короче. Пальто лежало в пакете в другой руке консультантки. После тёти они поедут в прачечную, отстирывать недоразумение, что пятном расползлось вчера из-за Мёрфи. Лу практически ввалилась в салон, бросив пакет на задние сиденья. Она потерла руки, согреваясь и нежась на своём месте. — Когда эта чёртова зима закончится? — дрожащим после стужи голосом проворчала Лу. — Когда весна наступит, — ответил он, после чего машина выехала из парковки на проезжую часть. Хоуп закатила глаза, откинувшись на спинку сиденья. Он не менялся, никогда. В какой-то степени, это даже было хорошо. Ей это нравилось: его сарказм, эти шуточки, всегда попадающие в цель. В этом было что-то особенное, именно то, что она ценила в нем. В этом был весь Леон. Не только закаленный в бою агент, но и тот, кто заставит улыбнуться. — Новости есть по Грегу? — поинтересовалась Лу, постепенно согреваясь. — По Саммерсу – нет. Пока не найден, — сказал Кеннеди, поворачивая на дороге. Он подождал, пропуская несколько машин из другого потока. — Связался с Ханниган. Она ищет Станковича. — Угу, отлично, — закивала Хоуп, — он нам тоже очень нужен. Пока неизвестно, действительно ли вовлечена Мёрфи. Надо найти Милана как можно быстрее. — Согласен. Если он частный детектив, то, есть вероятность, что он и с остальными убитыми супругами мог быть как-то связан? — Есть, — поддержала Лу. Её пальцы тихо постукивали по коленям. — Как раз родители Саммерса. Они скандалили. Сам Грег, когда его допрашивали, говорил, что они подозревали друг друга в измене. — Значит, вот почему он выставил тот пост в социальной сети... — Верно. На просьбу «отозвались» Уайт Роуз, и любезно помогли, — тон опустился до напряженного шёпота, а пальцы сжали ткань брюк. — Убийца почувствовал себя миротворцем. — Грега жаль. Запудрили мозги парню. Натворил бед, поверив, а теперь ему срок светит. — Да, ты прав, наверное... Леон прав, и Хоуп полностью с ним согласна. Как бы то ни было, если бы не Уайт Роуз, Саммерс не стал вообще выполнять поручений убийцы. И не узнал бы, кто такие Уайт Роуз. Теперь же – он подручный, помощник. Парковка, холл, лифт и, наконец, коридор, ведущий прямиком к тому самому кабинету Кристины Уотсон. Табличка с её именем не изменилась совсем. Тот же шрифт, то же оформление. От светлой двери веяло холодом. Она помнила каждый сеанс как в бреду. Но чувства... Чувства и ощущения – никогда не забудет. Ей было там страшно, отвратительно. Хотелось сбежать. Кольцо на пальце вновь нагрелось; Хоуп покрутила его на пальце, что не ускользнуло от внимания агента, стоящего неподалеку. Он нахмурился и подошел к Лу на шаг ближе, чуть позади. Не слишком рядом, но и не далеко. Мужчина просто находился близко. Так, чтобы она ощутила это. За гладкой поверхностью двери не пробивались даже приглушенные голоса. Идеальная шумоизоляция для сохранения тайны клиента и психолога – единственное, что нравилось Лу. Никто, кроме присутствующих внутри, не мог слышать её сдавленный от горя голос, видеть её понурое лицо и вялое, почти как у овоща, тело. Тогда, четыре года назад, Луиза была сама не своя. Самый страшный период в её жизни – существование в тумане. Густом, непроглядном на расстоянии вытянутой руки, заполняющим лёгкие и не дающем вдохнуть полной грудью, вынуждая задыхаться. Гуще, намного гуще природного тумана. Почти как кисель, если не вязкое болото. Дверь распахнулась перед напарниками, когда они совершенно не ожидали. Две пары глаз уставились на Кеннеди и Хоуп. Немая сцена затянулась на несколько секунд, пока не опомнилась Женевьева: — Лу-Лу? Хоуп кивнула, перемявшись с одной ноги на другую. Леон молча стоял позади, встретившись взглядом с психологом. Уотсон изучала его. — Да, вот решила заехать, забрать тебя, — Лу бросила быстрый взгляд на Кристину, блеснувший неприязнью. — И поговорить. Ты не против? — Нет, Лу-Лу, конечно нет. Я даже с радостью, дорогая, — тётя заулыбалась. Её руки легли на плечи племянницы, заботливо сжав. Приятный момент испортился вмешательством Кристины. Точнее, её словами, которых никто не просил произносить. Тем более Луиза. — Рада видеть вас в добром здравии, Луиза. Вы выглядите хорошо, несмотря на потрясения. У вас крепкая душа. — Спасибо, — сквозь зубы процедила Хоуп, — это не благодаря вам. На шипение дикой кошки Уотсон никак не среагировала. Она, спокойная, как удав, сместила внимание на агента, так и не проронившего ни словечка. — А вы?.. — протянула психолог, выгнув тонкую бровь. — Леон Кеннеди, коллега Луизы, — коротко представился агент, просто кивнув. Он не стал протягивать руки этой женщине. Хоуп осторожно убрала руки тёти с плеч и легонько подтолкнула к агенту, не сводя глаз с психолога и её острого взгляда, нацеленного на мужчину. Ну уж нет, этой змее на него она повлиять не позволит. — Ева, устала? Пока что идите с Леоном к машине, подождите меня, я бы хотела ещё немного поболтать с Кристиной. — О, милая, ты видишь меня насквозь! — Ева приветливо улыбнулась Леону. Он охотно ответил на жест и повёл за собой Нокс, мгновенно поняв намерение консультантки. Леон бросил Луизе благодарный взгляд, говоривший: «Буду должен», но также в глубине этих голубых глаз брюнетка ясно увидела беспокойство. Оставлять её один на один с психологом ему не хотелось больше, чем пытаться поддерживать с Уотсон разговор. Да только выбору Лу он препятствовать не мог. Ему оставалось лишь надеяться, что всё пройдет гладко. Как только фигуры Леона и Евы скрылись за поворотом, Хоуп развернулась к Кристине. Лицо психолога выражало необычайное умиротворение, которое так бесило брюнетку. Уотсон не двигалась, стоя с идеально ровной спиной. — О чём же ты хотела со мной поболтать? — поинтересовалась светловолосая, медленно моргнув. — О чём? Тебе бы держаться подальше от моего напарника, — грозно прошипела консультантка, шагнув ближе к Уотсон. — Ты и так пудришь мозги тёте, да только я не имею права избавить её от той редкой радости, которую она заслуживает. Да и доказательств весомых для этого пока нет. — Пудрю мозги? О, Луиза, — Кристина слегка наклонила голову вбок с лёгкой улыбкой, которую другие назвали бы нежной. Хоуп же – фальшивой. — Я никому не пудрю мозги. И тебе не пудрила. Я говорила правду и только правду. Это моя работа. — Работа, — повторила Лу, — ага. Было ошибкой соглашаться на мольбы Евы посетить твои чёртовы сеансы! Я уверена, ты нечиста, Кристина. Улыбайся сколько хочешь, но я расколю тебя. Психолог плавно оттолкнула от себя обвиняющий палец, который Луиза почти уткнула ей в мягкую ткань блузки. Хоуп отдёрнулась от прикосновения, точно обжегшись. Зелёные глаза стреляли молниями. — Ты совершила много ошибок, Луиза, и посещение моих сеансов – не одна из них. Пойми, последуй ты моему совету, и, возможно, после лечения тебе стало бы легче. Но, нет, ты упряма, — цепкие глаза уставились на обручальное кольцо брюнетки. Лу, почувствовав этот обжигающий взгляд, рефлекторно спрятала левую руку за спину и отошла на шаг. Психолог приблизилась. Из-за каблуков светловолосая была выше на полголовы и склонилась над Хоуп, как кобра над своей добычей. — Я молчу о твоих подозрениях в мою сторону. Ты до сих пор носишь кольцо. Я вижу, как вина внутри тебя нарастает снежным комом, копится в тебе, превращаясь в кошмары, собираясь на твоих плечах огромным горбом. Ты не можешь вдохнуть полной грудью, Луиза. И не сможешь, пока не снимешь его. Я тогда тебе говорила, скажу и сейчас – сними. Освободи себя от груза горя. Хоуп шумно вдохнула. Каждое слово било в яблочко. Кристина видела её насквозь, словно у неё были рентгеновские глаза, способные заметить любую слабость. Консультантка пятилась назад медленно, ещё и ещё, не разрывая зрительного контакта с Уотсон. Психолог видела в глазах Хоуп бушующие ярость и раздражение, разбивающиеся об отвесные скалы боли и страха. Лу не видела в глазах психолога ничего. Только чёрные зрачки, готовые поглотить жертву в свою бездну. — Да как вы только лицензию получили?! — рявкнула Луиза. Брюнетка быстро развернулась и бегом устремилась прочь. Прочь, как можно дальше из этого коридора, этого здания. Сердце колотилось как бешенное где-то в горле. Злость неустанно клокотала в груди. Как психолог только посмела вновь сказать ей подобное?! Это кольцо, эта вина, этот груз на плечах... Они были единственными причинами, почему Лу вообще существует, дышит, и решилась продолжать это чёртово расследование! Ей хотелось поскорее вернуться к Леону, к Еве, но никак не оставаться в этом лабиринте из кирпичей и стекла. Несколькими минутами ранее... Леон и Женевьева ожидали лифт. Кеннеди прислонился плечом к стене и спрятал руки в карманах куртки, пока Нокс, скрестив руки на груди, сосредоточенно наблюдала за меняющимися цифрами на дисплее над дверьми. Тёмные глаза сместились с съезжающей шестерки на сосредоточенного своими мыслями агента. Он явно думал о чём-то постороннем, а в тишине тетя так не любила стоять! — Вы с Лу-Лу напарники, если я не забыла, — ненавязчиво начала разговор Ева, приподняв в любопытстве одну бровь. — И как? Она порой... делает поспешные решения на горячую голову. Я её люблю, но не могу этого не признать, всё-таки воспитывала с малых лет девочку. Не трудно с такой напарницей? Леон поднял немного растерянные глаза к Нокс. Он удивился попытке установления контакта именно со стороны тёти Луизы. Сам бы, особенно после вчерашнего разговора, не рискнул. Сейчас не вышло, Ева оказалась первее. Взгляд агента смягчился. С уст сорвался лёгкий смешок, когда мужчина покачал головой. — Нет. Нет, с ней... — он задумался. В голове прокручивались все моменты, связанные с Хоуп. До сих пор с трудом верилось, что они работают вместе всего полгода. Сигнал прибывшего лифта тонким «дзинь» разбавил задумчивую тишину. Двери разъехались, и оба вошли в светлую кабину. Кеннеди нажал на кнопку первого этажа. Их потянуло вниз. — С ней не так сложно, как может показаться, — продолжил Леон. — Она пусть и вытворяет иногда что-то сумасшедшее, но это потом выливается так, что мы только в выигрыше. — Кеннеди пожал плечами. Искренняя, полная тепла улыбка не сползала с лица. — Я не знаю, как, но Лу это делает. — Лу? — изумлённо протянула Женевьева, будто не поверила своим ушам.  Улыбка съехала с лица агента, словно её и не бывало. Леон растерянно моргнул, встретившись взглядом с женщиной. — Я что-то не так сказал? — О, нет-нет, — тётя загадочно улыбнулась, махнув рукой. Морщинки на внешних уголках глаз выделились сильнее. Блестящие браслеты на запястье бряцнули. — Просто Лу-Лу мало кому разрешает называть себя такой формой имени. Так называем её только я и Эбигейл. Ну, ещё это делал покойный Брайан. Кеннеди остолбенел. Он был похож сейчас на скульптуру – недвижимый, безмолвный. Только ошарашенный взгляд голубых глаз выдавал в нём живого человека. Сердце пропустило в груди удар. Ему почудилось, что не один и не два. Агент поспешно отвернулся и заморгал, стараясь переварить услышанное, с совершенно неожиданной тяжестью обосновавшееся в мозгу. Раньше он и сам не замечал за собой, как именно называет её. Даже не помнил, когда это изменилось. Она просто... стала Лу. Лифт остановился. Двери разъехались, выпуская из тесного плена железной кабины Леона и Женевьеву. Они двинулись прямиком из здания к парковке, где терпеливо ожидала своего владельца машина. Кожу обдало холодом. Зима только набирала обороты – это начало. Как бы потом не стало хуже. К счастью, сейчас снега не наваливает, а его остатки сугробами скомкались то тут, то там. Неравномерно. Прямо как мысли Кеннеди в данный момент. Он не видел перед собой ни седан, ни снег, ни Еву, что стояла рядом с ним у машины и ожидала племянницу. В ушах эхом звучали слова Нокс: «Лу-Лу мало кому разрешает называть себя такой формой имени». Из вороха размышлений его вырвали торопливые шаги Луизы, что шла к ним. На ней не было лица. Леон напрягся, бросив взгляд на Еву – она тоже заметила. Поза тёти стала более натянутой, взгляд – острым. — Поговорили? — спросила Нокс, следя за племянницей. В голосе женщины сквозили настороженность и беспокойство, умело замаскированные под собранность. — Да, что-то вроде, — бросила Хоуп, махнув рукой в пустоту. Её дыхание было учащённым, словно она бежала, почти не останавливаясь. Полупрозрачный пар клубами слетал с тонких уст консультантки. — Садитесь, чего на холоде стоять? Женевьева предпочла сесть на задние сиденья, уступив переднее рядом с водителем племяннице. Разделять места с большим пакетом с пропахшим кофе пальто женщине не было трудно. В салоне повисла давящая атмосфера, которую принесла с собой Луиза, а Леон, до сих пор не отошедший от такого простого, но в то же время обескураживающего осознания, не решался проронить и слова, дабы не раздражать напарницу сильнее. За него это сделала Ева: — Опять повздорила? Хоуп смолчала. Правая рука, локтем упёртая в окно машины, дёрнулась. Пальцы поджались в кулаки. Она закусила ноготь на большом, сдерживая свой порыв. Не при тёте, никогда при ней. Ева продолжила, не услышав ответа: — Лу-Лу, мы же говорили... — Да, говорили! — не сдержалась Хоуп, разведя руками. Хватка Леона на руке стиснулась до побеления костяшек. — Прости, я знаю, что ты в порядке, и она на тебя никак не влияет, но... — Луиза рухнула на спинку сиденья. — Ева, я не могу иначе. Не умею. Родственные души встретились взглядами в зеркале заднего вида. Леон бросил быстрый взгляд на Лу. Не стал задерживать, вернув внимание к дороге. — Знаю, не извиняйся, милая. Я понимаю твои чувства, — мягко проговорила тётя успокаивающим голосом мудрой, взрослой женщины. Идеально накрашенные губы дрогнули в улыбке. — За меня точно не беспокойся. Твоя тётя и через огонь пройдет. — Да, точно, — тихо вздохнула Лу, прикрыв глаза. Седан агента плавно остановился у забора дома Нокс. Женевьева поцеловала племянницу в щёку на прощание и, поблагодарив обоих за то, что заехали за ней, покинула салон и направилась бодрой походкой к позолоченным цветам, переплетенным на чёрных, высоких пиках калитки. Леон не стал задерживаться и сразу тронулся, въезжая в поток машин. — Химчистка, да? — просто напомнил для них он, включая поворотник. Хоуп не ответила. Её голова двинулась в подтверждающем жесте, а глаза уставились на дорогу за лобовым стеклом. Шёл бы снег, было бы белым-бело. Теперь же, в это светлое время суток, пока гирлянды, оставшиеся на фасадах зданий после Рождества, выключены, улицы казались серыми. Невзрачные, скучные, с белыми, измазанными в грязи пятнами несуразных снежных сугробов – тоска. Отсутствие ответа напрягло Кеннеди. Он ещё там, на улице, понял – разговор с психологом не прошел гладко. Если бы он был рядом... Челюсть мужчины сжалась до онемения. Глупо было оставлять Лу одну, ведь он же обещался не бросать её. Но что он мог сделать против её желания? Ничего. Иногда он проклинал свою веру в Хоуп. Если бы не она – этот день мог продолжиться иначе. Без меньшего вреда для неё. — Лу... — Леон сглотнул. Теперь это имя, слетавшее с языка так же естественно, как и любой вздох, прозвучало натянуто. Он стал замечать, как называет её, чего не делал раньше. Это вызывало не дискомфорт, а, скорее, некоторую растерянность и смущение, такие неестественные для него. Перемена в ощущениях пугала. — Ты слышишь меня? — Слышу, — безучастным, плоским голосом протянула брюнетка, не двигаясь. — Что там было? — Неважно. Мгновение тишины. Гудок где-то впереди, скрип скользнувших по заледенелой дороге шин, урчание двигателя. — А мне важно. Луиза повернула голову, уставившись на его чёткий профиль лица, устремлённый вперёд. Кожа порозовела, согревшись в салоне, щетина немного отросла – скоро он будет бриться. Возможно, завтра лишней растительности на лице не будет. И брови. Эти брови, всегда нахмуренные, в этот раз почти встретились. Он даже не скрывал своего беспокойства. — И что ты хочешь услышать? Что я вспылила на Кристину, а она опять по моим ранам прошлась? Ответ поступил не сразу. Седан остановился на светофоре за какой-то иномаркой. Крупный чёрный бампер полностью заляпан в грязи, даже номера. У кого-то будет штраф, если не помыть вовремя. — Пусть так, — кивнул он, — но ты же здесь. Она сколько угодно может тебя ранить словами, Лу, но я вижу, что у неё не получается. — Получается, — запротестовала Хоуп. — Нет. Иначе ты бы не сидела рядом со мной здесь. Не решилась бы вернуться в строй и пойти работать в D.S.O. Лу, ты сильнее, чем думаешь, — пока красный сигнал горел, Кеннеди встретился с консультанткой взглядом, полным тепла и, что самое главное, веры. Веры в неё. — Просто слушаешь не тех. Луиза отвернулась к окну и поерзала на сиденье, точно хотела слиться с ним, уменьшиться. Нерушимая стена внушённого сомнения и глубокой боли не давали ей согласиться с ним в полной мере, хоть и мысль, которую он пытался донести, Хоуп уловила. — Может, ты и прав, — брюнетка неоднозначно пожала плечами. Агент вздохнул. Загорелся зеленый сигнал, нога надавила на педаль газа, и машина тронулась с места за тем грязным бампером. Он хотел переубедить её, открыть глаза, но как ему это сделать, когда она сама не желает верить в себя? Только если будет верить в неё и всегда говорить ей об этом. Губы шевельнулись, уже желая бросить слово, только нерождённый поток оборвал звонок. Кеннеди посерьёзнел, увидев, что звонит Ханниган. — Что там у тебя? — Нашла Милана, Леон, — доложила Ингрид. Хоуп, услышав знакомое имя, напрягла слух и выпрямилась. — Где? — Сейчас скину тебе координаты, это недалеко от столицы. — Давай, съездим, поговорим. На экране появились необходимые данные почти мгновенно. Луиза наклонилась ближе к агенту, чтобы тоже видеть, куда они сейчас отправятся. Небольшой город в паре часов езды. Именно там скрылся Станкович – их возможная ниточка к Уайт Роуз. — Ханниган, — подала голос Лу. Тон переключился на работу, совершенно забыв о хандре. — Оповести о нашем визите Мёрфи. — Уверена? — шепотом спросил Леон. Хоуп с выражением, полным уверенности, кивнула. Она решила продолжать работать на теорию возможной связи Вивиан с убийцей. — Хорошо. — Мне оповещать? — переспросила координатор. — Да, — подтвердил Кеннеди, после чего разговор прекратился. Луиза откинулась на мягкую спинку с протяжным вздохом. Впереди – новые ответы. Это если повезет. Если нет – новые вопросы. Одно было ясно – разговор с частным детективом не будет простым, учитывая то, что он наверняка не хотел, чтобы его нашли. — Ты точно хочешь поехать? Я могу тебя отвезти домой, ты сможешь слушать оттуда, — предложил Кеннеди, меняя маршрут. — Чёрта с два я не поеду, — буркнула Хоуп, скрестив руки на груди. Уголок тонких губ потянулся вверх. — Сам говорил – мы напарники. Работать будем вместе. Агент фыркнул, мотнув головой. — Как нагло ты используешь против меня мои же слова. Ладно, значит, работаем. — Работаем.