грех ангела

Феликс чуть не подпрыгнул на месте, когда Хёнджин появился во второй раз. Он стоял на краю крыши небоскреба, глядя на город, названия которого до сих пор не знал. Минхо бездельничал с одним из своих друзей — кажется, его звали Сан, — перебрасываясь фразами, показывая смешные рилсы в Инстаграме, отпуская шутки и попивая пиво из банок. Феликс не собирался прыгать с крыши; он даже не знал, умрёт ли он от такого — он сомневался. В любом случае, ему нравилось быть на высоте. Ветер трепал его волосы, даря глоток свежего воздуха, которого он не получал уже давно после всех клубных ночей Минхо и душных дней в квартире. Было просто расслабляюще — стоять здесь. — Я не заметил, что у тебя веснушки, — раздался голос справа, и Феликс чуть не свалился с крыши. Он поднял взгляд и уставился на принца-демона, который стоял в нескольких шагах от него. На Хёнджине был черный костюм, облегающий его фигуру, руки он держал в карманах, две верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, а галстука не было. — Уйди, — огрызнулся Феликс. Хёнджин саркастически приподнял бровь. — Знаешь, я нахожу это довольно оскорбительным, солнышко. — Ой, боже, какой ужас. Построй мост и переберись через это, — огрызнулся Феликс, отходя на пару шагов от Хёнджина и отворачиваясь от него. — У тебя нет причин меня не любить, знаешь ли, — сказал Хёнджин, легко перемахнув через край крыши, чтобы встать перед Феликсом, словно гравитация на него не действовала. — Я тебе ничего плохого не сделал, солнышко. — Нет, не сделал. Пока что, — Феликс нахмурился, глядя на демона и скрещивая руки на груди. — Но ты сделаешь. — И что же заставляет тебя быть в этом таким уверенным? — спросил Хёнджин, вынимая руки из карманов и зеркально скрещивая их на груди. — Ты демон, Хёнджин, — сказал Феликс так, будто это было очевидно. — Это у тебя в природе. — Что именно у меня в природе? — Ложь, обман, грех, — Феликс окинул Хёнджина взглядом с ног до головы. — И это лишь некоторые из них. — У меня в природе — грешить? — переспросил Хёнджин, глядя на Феликса игриво, но снисходительно. — Да, — вздохнул Феликс, пытаясь обойти Хёнджина, но принц каждый раз умудрялся снова оказаться у него на пути. — Ты можешь уйти? Я не хочу с тобой разговаривать. — Почему? — спросил Хёнджин, приподнимая бровь. — Думаешь, моя «злоба» на тебя перейдёт? Думаешь, я заставлю тебя грешить, солнышко? Феликс сжал губы в тонкую линию, хмурясь ещё сильнее. — Думаешь, ты способен заставить меня грешить? Хёнджин игриво пожал плечами. — Кто знает? Может быть. Феликс покачал головой и рассмеялся, хотя это был просто смех от нервов. — Ты бредишь, Хёнджин. — Правда? — спросил Хёнджин, и Феликс начинал понемногу раздражаться от всех этих риторических вопросов. — Да. — То есть совершенно ничего во мне тебя... не привлекает? — спросил Хёнджин, наклоняясь чуть ниже, чтобы оказаться на уровне глаз разгневанного ангела. Он ухмылялся. — Ничего во мне не заставляет тебя чувствовать... хоть что-то? Феликс оторвал взгляд от того места на вороте принца, где виднелась грудь, заставив себя смотреть куда угодно, только не туда. — Нет. Хёнджин пожал плечами, снова выпрямляясь. — Мне кажется, ты только что солгал мне в лицо, но неважно. Феликс наблюдал, как Хёнджин уселся на край крыши, свесив ноги вниз. — Что ты делаешь? — Сижу? — сказал Хёнджин, глядя на Феликса. — Ты не уйдёшь? — спросил Феликс, хотя это больше походило на мольбу. — Нет, — пожал плечами Хёнджин. — Так что можешь составить мне компанию. Феликс посмотрел с отвращением. — Нет, абсолютно нет. С какой стати? Хёнджин хмыкнул, кивнув в сторону Минхо. — Ну, он, похоже, никуда не собирается, а насколько я могу судить, ты не можешь уйти без него. И вдобавок, куда бы ты ни пошёл на этой крыше, я просто последую за тобой, так что нет смысла садиться где-то ещё и продолжать двигаться. Просто смирись с тем, что я здесь надолго. Осознав, что Хёнджин прав, Феликс обречённо вздохнул и сел примерно в метре от демона. — Умный выбор, — усмехнулся Хёнджин. — Разве тебе нечем заняться? Чем-то более важным, чем сидеть здесь и надоедать мне? — спросил Феликс с протяжным стоном. — Кажется, ты говорил, что ты принц или что-то в этом роде? Хёнджин кивнул, пожимая плечами. — Это так. — Значит, тебе не нужно заниматься принцевскими делами? Хёнджин рассмеялся и покачал головой. — Наверное. — ТАК ПОЧЕМУ ТЫ ИМИ НЕ ЗАНИМАЕШЬСЯ?! — О, сам знаешь, как это бывает, — пожал плечами Хёнджин, доставая серебряную фляжку из внутреннего кармана пиджака. — Нет, не знаю, если честно. — Ну, — сказал Хёнджин. — Быть Принцем Дома Аида и следующим в очереди на трон — это всё может быть таким скучным. Мне не очень нравится давление, под которое меня в последнее время ставят. Я знаю, что должен к этому привыкать, но иногда мне нравится сбегать. А ты, солнышко, — единственное, что позволяет мне это сделать. Феликс моргнул. — Ты следующий в очереди на трон? Звучит так, будто посадить тебя на любую должность — плохая идея, если честно. Хёнджин усмехнулся, отпивая из фляги. — Вероятно, так и есть. Но с этим ничего не поделаешь, когда ты рождён в такой семье. И вообще, я могу быть довольно утончённым, когда нужно. — Я не верю ни на секунду, — фыркнул Феликс. — Нет, правда, — кивнул Хёнджин. — Я следующий в очереди на то, чтобы править всей Бездной. Иногда мне нужно быть утончённым. — Вау, и конечно же, я привлёк внимание будущего Короля Ада. — Что я говорил про название «Ад»? Феликс закатил глаза. — Ладно, Бездна. Неважно. — И в любом случае, — сказал Хёнджин, проглатывая очередной глоток из фляги. — Это я привлёк твоё внимание первым. — Вау, это удар ниже пояса, Хёнджин, — сказал Феликс, в который уже раз за день закатывая глаза. — Я просто слишком хорош собой, видимо, — сказал Хёнджин, встряхивая волосами. — Ты слишком много о себе думаешь. — Правда? — Я тебя ненавижу. Хёнджин кивнул, покручивая крышку фляги так, что она поймала свет заходящего солнца. Феликс смотрел, как металл сверкает в лучах. Хёнджин заметил, что Феликс глазеет на флягу, и протянул её ему. — Хочешь? Феликс быстро покачал головой. — Нет. — Ой, какой ты скучный, — притворно надул губы Хёнджин, делая ещё глоток. — Я никогда в жизни не возьму ничего у демона, пока я в здравом уме, — сказал Феликс, скрещивая руки. — То есть мне сначала нужно свести тебя с ума? — усмехнулся Хёнджин. — Что это вообще такое? Хёнджин усмехнулся, делая ещё глоток. — Да, наверное, тебе лучше не знать. Феликс прищурился на демона. — Нет, теперь я хочу знать. — Тебе придётся это выпить, чтобы узнать, — сказал Хёнджин, дразняще помахивая флягой. Феликс скривил нос. — Не хочу. Хёнджин пожал плечами и снова отпил. — Ладно. Феликс посидел, кипя от злости, минуту. А потом он раздражённо выхватил флягу из руки Хёнджина и сделал маленький глоток. Хёнджин усмехнулся, увидев гримасу отвращения на лице ангела, когда тот вернул флягу. — Вау, я так быстро свёл тебя с ума? Феликс покачал головой, пытаясь перебороть кислый вкус тёмной жидкости, и прижал тыльную сторону ладони ко рту. — О боже... Что это? Хёнджин усмехнулся, заглядывая во флягу. — Я, если честно, не знаю. Это рецепт одного из моих друзей, Чанбина. Семейный секрет Дома Тартара, как мне сказали. Он не говорит, что внутри. — И зачем ты это пьёшь? — спросил Феликс, нахмурившись. — Это вкусно! — Это ужасно! — Это на вкус как мёд, о чём ты говоришь? — потребовал ответа Хёнджин. Феликс посмотрел на него так, будто он сошёл с ума. — Это самая кислая гадость, которую я когда-либо пил в своей жизни. Хёнджин хмыкнул, заглядывая во флягу, пока Феликс продолжал возмущаться. — Хм. Видимо, на вкус ангелов оно действует иначе. — Это самое отвратительное — о боже — вот это да, — закашлялся Феликс. Хёнджин рассмеялся над состоянием Феликса. — О, успокойся, не может быть всё так плохо. Феликс показал Хёнджину средний палец, кашляя в локоть. — Ты ничего не знаешь. Хёнджин улыбнулся про себя, снова отпивая из фляги. — О, ты слишком забавный. Феликс наконец перестал кашлять и хихикнул. Хёнджин указал на него. — Ха! Значит, чувство юмора у тебя есть. Феликс отмахнулся, на его лице появилась лёгкая улыбка. — О, иди ты. — Готов поспорить, тебе бы этого хотелось, не так ли? — усмехнулся Хёнджин. Феликс посмотрел на лицо Хёнджина — он выглядел таким довольным собой после этой фразы — и почувствовал, как что-то зашевелилось у него в груди. Он не знал, что это было, и ненавидел это, поэтому злобно отмёл это чувство прочь, словно воображаемой палкой. Мозг Феликса внезапно включился, словно до этого был в офлайне. Боже, это же демон. — Не говори таких вещей, — огрызнулся Феликс. Хёнджин быстро приподнял брови, заметив перемену в Феликсе и, видимо, восприняв это как вызов. — Попробуй меня остановить, солнышко. Феликс сверкнул на него глазами. — Не называй меня «солнышко». — О, не смотри на меня так, солнышко, я знаю, что сейчас у тебя в голове, наверное, бушуют всякие мысли, — поддразнил Хёнджин. Феликс прикусил щеку изнутри, стараясь не показать, что Хёнджин абсолютно прав. — Отвали. Хёнджин с улыбкой наблюдал, как Феликс встал и, топая, пошёл сидеть рядом с Минхо. Тот теперь стоял, сложив руки в молитвенном жесте, и пел гимн Австралии (фальшиво и меняя слова, потому что знал всего первые четыре строчки). Феликс поднял взгляд туда, где они с принцем-демоном сидели всего минуту назад, и вздохнул с облегчением, обнаружив, что Хёнджин исчез.

***

Феликс сидел в тревожном ожидании следующего визита Джисона. Ему нужно было поговорить с ним. Нельзя было ожидать, что Феликс справится с этим парнем, Хёнджином, сам, не имея возможности говорить ни с кем, кроме Минхо. Чёрт возьми, Минхо даже не мог его слышать, не то что ответить. Поэтому Феликс отправлял свои молитвы напрямую Джисону каждую ночь в надежде, что тот получит их в своём маленьком почтовом ящике и поймёт, что что-то не так. Через неделю после второго визита Хёнджина Джисон наконец его услышал. Впорхнув на свободное место напротив Феликса в крошечном, тускло освещённом кафе, где бездельничал Минхо, Джисон уставился на Феликса. Тот бешено тряс ногой, а брови его были нахмурены. Три дубовых вентилятора с лопастями в виде пальмовых листьев лениво крутились на потолке, почти не принося пользы. В остальном кафе было почти пустым, если не считать скучающей старушки за стойкой и небольшой семьи из трёх человек. Мать двоих детей выглядела уставшей и замученной. Единственной компанией для витрины с нетронутыми глазированными пончиками рядом с кассой была медленная, сонная песня, которую Феликс смутно узнал как «Rainy Days» Ви (V) — один из его новых релизов. — Феликс, я получил твои молитвы вчера в почтовом ящике, что, чёрт возьми, происходит? — взволнованно спросил Джисон. Феликс видел, как он изо всех сил старается смотреть на него, а не на человека, листающего ленту в телефоне рядом с ним. Рядом с Минхо стоял почти нетронутый шоколадный молочный коктейль. — Слушай, извини, что заспамил тебя, но мне очень нужна твоя помощь, — сказал Феликс, нервно постукивая по деревянному столу. — Выглядишь немного нервным, чувак, — заметил Джисон, когда Феликс подпрыгнул от звонка колокольчика на двери, возвещавшего о чьём-то приходе. — Ага, что ж, думаю, у меня есть на это полное право, — сказал Феликс, в тринадцатый раз за этот визит в кафе оглядываясь через плечо. — Да ладно, Феликс, ты меня пугаешь, — сказал Джисон, теперь выглядя искренне обеспокоенным. — Что случилось? — Ладно, — сказал Феликс, кладя руки на стол. — Я кое-кого встретил. Увидев озорное выражение лица Джисона, Феликс немедленно покачал головой. — Не в этом смысле, Джисон, совсем не в этом. Джисон склонил голову набок. — Ладно, если не в этом, то в каком? — Джисон возмущённо застонал, когда Феликс снова оглянулся через плечо. — Феликс, ты тянешь резину, что случилось? Феликс вздохнул, моргнул на мгновение дольше обычного, прежде чем снова посмотреть на Джисона. — Я встретил демона. Брови Джисона взлетели вверх, а рот открылся. — Ты что?! Феликс кивнул. — Я встретил демона, и случайно сделал так, что он стал мной одержим. Джисон фыркнул, услышав свои мысли. — Он красивый? Феликс ахнул, перегнулся через стол и ударил Джисона по руке, пока тот заливался смехом, его крылья подрагивали при каждом смешке. — Джисон! О боже... Иисусе! — Счастливчик ты, — вздохнул Джисон, уронив щёку на ладонь. — Тебе можно ругаться. Феликс замахал руками, качая головой. — Неважно, неважно. Это не имеет значения. Суть в том, что я не справляюсь. Джисон глубоко вздохнул, слегка кивая. — Ладно, расскажи мне, что он делает. — Ладно, — сказал Феликс. — Он постоянно появляется и разговаривает со мной. Джисон моргнул, словно ожидал чего-то большего. Он приподнял бровь, когда Феликс не продолжил. — Что, и всё? Феликс закатил глаза. — Ну, если так сказать, это звучит жалко. Джисон облегчённо вздохнул. — О, боже, Феликс. Я думал, тебя насилуют через день, не пугай меня так. Феликс застонал; Джисон не понимал. — Нет, Джисон, ты действительно меня не понимаешь. — Тогда будь конкретнее, и я перестану шутить, — сказал Джисон. — Нет, потому что он постоянно ко мне приближается, такой игривый, это странно, это... я даже не знаю. Джисон приподнял бровь. — Это... плохо? Феликс прищурился на Джисона. — «Это плохо»? О чём ты вообще спрашиваешь? — Ну, когда с тобой флиртуют, это иногда бывает очень лестно, — объяснил Джисон. — Так... Тебе это нравится? Челюсть Феликса отвисла. — Что? — Я не знаю, как ещё сказать, Феликс, — сказал Джисон, положив руки на стол и раскручивая солонку, как волчок. — Есть флирт хороший и флирт плохой, тебе нужно выбрать что-то одно. — Это плохой флирт, очень плохой флирт! — воскликнул Феликс. — Слушай, он, может быть, и красивый, но Хёнджин — демон. И не просто демон, он ещё и сын Аида и следующий в очереди на трон Короля Бездны. — Что, чёрт возьми, такое Бездна? — Ад. Просто они так его больше не называют, — объяснил Феликс. — Это интересно. — Джисон! — Ладно, ладно, извини, я буду внимательнее, — сказал Джисон, отставляя солонку и складывая руки перед собой. — Итак, давай разберём то, что ты мне рассказал. Есть красивый демон по имени Хёнджин, который является сыном Аида и следующим в очереди на трон, чтобы править Бездной. Так? Феликс кивнул. — Ладно, — кивнул Джисон. — И каким-то образом ты привлёк его внимание, и теперь он с тобой флиртует и... что? — Я просто... Джисон, он демон, — повторил Феликс. — Я не знаю, чего ты не понимаешь. Я ангел, он демон. Я не хочу иметь с ним ничего общего, а он не отстаёт от меня! — Ладно, ладно, — сказал Джисон, слегка поднимая руку, чтобы попытаться успокоить Феликса. — Ты не хочешь, чтобы он был рядом, но он не уходит. Ты пробовал выяснить, чего он хочет? Феликс открыл рот, чтобы что-то сказать, но обнаружил, что ему нечего сказать. Джисон приподнял бровь. — Ты умоляешь меня о помощи, но даже не знаешь, чего хочет этот демон? Серьёзно, Феликс? Феликс скривился. — Мне как-то не приходило в голову спросить. Джисон постучал по столу. — Что ж, может, тебе стоит сначала это сделать. А потом приходи просить помощи у меня. — Что, ты прямо сейчас уйдёшь? — спросил Феликс, слегка нахмурившись. Джисон фыркнул. — Нет. — Он повернулся к Минхо, сидящему напротив, и мечтательно опёрся щекой на ладонь. — Я собираюсь некоторое время поглазеть на своего будущего мужа, прежде чем уйти. — Может, мне оставить вас наедине? — бесстрастно спросил Феликс. — Нет, можешь остаться и пожалеть себя ещё немного, — хихикнул Джисон, теперь уже не отрывая глаз от Минхо. Феликс фыркнул и откинулся на спинку стула, скрестив руки. Именно это он и планировал делать.

***

Вздохнув, Хёнджин перевернул очередной лист бумаги, который нужно было подписать. Бегло просмотрев его, он понял, что этот касается Королевских садов, садовников и сохранения их зарплаты, когда он станет королём. Он фыркнул, небрежно ставя свою подпись внизу страницы. Это было изнурительно. На этой неделе он уже разобрал несколько стопок бумаг и всё это время пренебрегал ими, тратя отведённое на них время на визиты к Феликсу. Он должен был признать, что их взаимодействия не всегда проходили гладко — точнее, они никогда не проходили гладко. Хёнджина почти всегда прогоняли и посылали подальше, и обычно это было потому, что Феликс либо не доверял ему, либо решил, что демон попытается манипулировать им и заставить сделать что-то только потому, что он демон. Хёнджину приходилось отдать ему должное за осторожность, учитывая, что в прошлом он делал вещи, которые соответствовали мнению Феликса о нём, и он, конечно, был не прочь повторить их, но Феликс просто вёл себя нелепо. Хёнджин застонал и стукнулся лбом о простыни. Он лежал на животе, лицом к краю кровати, просматривая стопки, откладывая подписанные справа и беря новые слева. Стук в дверь заставил его поднять голову. — Хёнджин, это я, — раздался знакомый голос Чана, и Хёнджин благодарно улыбнулся. — Ладно, заходи, — крикнул в ответ Хёнджин, и дверь открылась, впуская Чана. — Привет, Хёнджин, — улыбнулся Чан, закрывая за собой дверь. В руках у него что-то было. — Я принёс тебе банановый хлеб, который только что испекли повара. — О, Чан, ты мой спаситель, — благодарно вздохнул Хёнджин, беря тарелку, которую протянул ему Чан. — Эти контракты сводят меня с ума. — Ну, ты сегодня пропустил несколько встреч, — сказал Чан, скрещивая руки на груди, пока Хёнджин уплетал хлеб. — Господи Иисусе, Хёнджин, ты принц, разве ты не должен есть более утончённо? Хёнджин отмахнулся, доедая хлеб буквально за три укуса. — Я голоден, ладно? Я забыл попросить прислать ужин, а все повара уже ушли спать. Скажи, если они все спят, как, чёрт возьми, ты умудрился это раздобыть? — спросил Хёнджин, указывая на тарелку, на которой сейчас не осталось даже крошек. — Пробрался на кухню. — Чан потёр подбородок, пока Хёнджин ставил тарелку на каменный пол рядом с кроватью. — Хёнджин, я надеюсь, твои визиты к Феликсу приносят хоть какие-то результаты. Ты постоянно отсутствуешь и, очевидно, пропускаешь приёмы пищи. Хёнджин пожал плечами. — Наверное. — Ты узнал что-нибудь об этом парне? — спросил Чан. Хёнджин пожал плечами, подписывая очередной лист. — Я узнал, что он считает то пойло, которое делает Чанбин, кислым. Должно быть, у него другие вкусовые рецепторы, чем у нас. Или напитки Чанбина просто прокляты. — Думаю, напитки Чанбина просто прокляты. Я никогда не слышал, чтобы у ангелов были другие вкусовые рецепторы, — сказал Чан, а затем покачал головой. — Ты узнал что-нибудь ещё? Хёнджин покачал головой, всё ещё занятый подписанием листов. — Пока нет, я доберусь до этого. — У тебя до сих пор ничего нет? — спросил Чан, потирая лицо. — Что же ты там делаешь? — Чан, успокойся, я скоро всё сделаю, — сказал Хёнджин, махнув рукой. — Я ему не очень нравлюсь, так что мне нужно быть рядом, чтобы он начал рассказывать о себе. Даже не переживай. Чан вздохнул, потирая глаза. — Ладно, ладно. Можешь, пожалуйста, просто помнить... — Нашу сделку, знаю, — фыркнул Хёнджин, перекатываясь на спину. — Нет, я хочу, чтобы ты помнил о своих обязанностях, — ответил Чан, всё ещё расхаживая перед принцем. — В последнее время ты так часто навещаешь Феликса, что мне пришлось говорить отцу и другим, кто ждёт тебя на важных встречах, что ты слишком болен, чтобы присутствовать. Это становится немного нелепым, Хёнджин, и твоя мать ни на секунду не верит моим оправданиям. Хёнджин вздохнул, сел и потёр лицо одной рукой. — Да, знаю... Спасибо, что делаешь всё это для меня. Я обязательно поговорю с матерью. Я скоро задам эти вопросы и... и тогда вернусь к встречам, планам, занятиям и общению. — Обещаешь? — спросил Чан, обхватив себя руками за талию. Он выглядел уставшим. Хёнджин кивнул, на его лице появилась немного грустная, сдержанная улыбка. — Обещаю.

***

Всё было черным. Феликс сидел в тёмной, холодной комнате. Стены были из толстого тёмного камня, и ни одного окна. Единственным светом в комнате был мерцающий оранжевый свет, просачивающийся под дверью на противоположном конце комнаты, — вероятно, от горящего факела. Феликс слышал, как его сердце колотится в ушах — но ему не было страшно. Сердце колотилось от чего-то другого. От чего-то захватывающего. От чего-то нового. Он не мог сказать, была ли на нём одежда. Если и была, то немного, потому что он чувствовал каменный пол голенями, на которых сидел. Волосы его были спутаны и падали на голую шею, голые плечи, голые руки. Однако ничто не побуждало его попытаться их убрать. И даже если бы он захотел, он обнаружил, что не может. Попытавшись пошевелить руками, он понял, что его запястья закованы в металлические кандалы, соединённые цепями, которые крепко держали его руки за спиной и прижимали кандалы близко к полу, а значит, и его запястья. Он резко поднял голову, когда услышал шаги по каменному полу. Он был уверен, что минуту назад в комнате никого не было, и та дверь не открывалась, чтобы кто-то вошёл. Феликс не стал размышлять о природе комнаты или о том, как этот человек попал внутрь. Он просто смотрел в полумрак широко раскрытыми глазами, пытаясь разглядеть человека в комнате. Пара чёрных ботинок попала в оранжевый свет из-под двери и медленно направилась к нему, частично загораживая свет и посылая резкий цокающий звук эхом по стенам комнаты. Когда владелец ботинок опустился на колени перед ним, Феликс понял, кто это был. Он не мог видеть его лица, и он не произнёс ни слова, но по ауре вокруг него Феликс понял. Это был принц-демон. Феликс сглотнул, почувствовав, как дыхание мужчины щекочет его лицо. — О, солнышко, — прошептал Хёнджин. — Посмотри на себя. Феликс заскулил, его тело наполнилось желанием, которого он никогда раньше не испытывал. Он даже не знал, чего именно хотел, — он знал, что демон, стоящий перед ним на коленях, мог дать ему это. — Ты весь связан, — сказал Хёнджин, проводя пальцами по предплечьям Феликса и слегка касаясь металлических кандалов. Феликсу хотелось, чтобы рука Хёнджина убралась от металла, сковывающего его. Он не хотел, чтобы демон освобождал его. — Я не хочу — солгал Феликс, слегка сбивчиво дыша. — Ты же знаешь, я чувствую, когда ты лжёшь, правда? — прошептал Хёнджин, его палец двинулся от кандалов, чтобы провести по внутренней стороне бедра Феликса, оставляя за собой дорожку мурашек. Феликс снова застонал, когда Хёнджин тихо усмехнулся; лицо принца всё ещё было скрыто тенью, и Феликс не знал, увидит ли он когда-нибудь его идеальные черты. — Давай же, — тихо пожаловался Феликс, слегка поёрзав. — Такой жадный, — прошептал Хёнджин, наклоняясь к левой стороне шеи Феликса и нежно целуя чувствительную кожу. Феликс почувствовал, как по его телу побежали мурашки, когда большая рука Хёнджина легла на его бедро, чувственно поглаживая и пощипывая нежную плоть, пока он продолжал покрывать шею Феликса поцелуями. — Хёнджин, — заскулил Феликс. Он понятия не имел, что это за чувство разливается по его груди и животу, но он знал, что оно приятное. Он также знал, что испытывает его, потому что находился во власти Хёнджина — он ничего не мог сделать, чтобы помешать демону делать с ним всё, что тот захочет. Ему это нравилось. — Скажи мне, чего ты хочешь, — пробормотал Хёнджин, прижимаясь губами к коже Феликса. Феликс слегка откинул голову назад, когда рука Хёнджина поднялась выше. — Я... Я хочу... Рука Хёнджина скользнула ещё выше, заставив Феликса слегка ахнуть. — Продолжай. — Я хочу, чтобы ты... — выдавил из себя Феликс, заставив Хёнджина дразняще прикусить кожу под ухом Феликса. — Я хочу, чтобы ты что? — спросил Хёнджин, растягивая слова. Феликс выдавил из себя скулёж. — Д-прикоснись ко мне... — Где? — спросил Хёнджин. — Не заставляй меня говорить это, — простонал Феликс, всё ещё откинув голову назад, когда он приподнял бёдра навстречу руке Хёнджина. — Тебе придётся сказать мне, если хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся, — прорычал Хёнджин. Феликс не заметил, когда его глаза закрылись. — Просто... немного выше. Рука Хёнджина скользнула выше по бедру Феликса. — Здесь? — Выше, — сказал Феликс. Хёнджин снова подвинул руку вверх, но едва ли на полсантиметра. — Здесь...? Феликс слегка покачал головой, всё ещё пытаясь контролировать желание закричать. — Выше, Хёнджин, пожалуйста. Феликс услышал, как Хёнджин усмехнулся, прежде чем его рука скользнула выше бедра и уже через секунду должна была наконец дать Феликсу то, чего он так отчаянно хотел. Ощущение было таким неожиданным, что Феликс проснулся. Он обнаружил, что заснул на диване Минхо. Он поднял взгляд и увидел, что фиолетоволосый мужчина откинулся на спинку дивана рядом с ним, в руках у него был контроллер. Он играл в какую-то шутер от первого лица, от которой Феликса укачивало от просмотра. Феликс пошевелился, медленно поднимая голову, оглядываясь и чувствуя себя очень сбитым с толку. То желание, то чувство, которое он испытал во сне, медленно уходило из его тела по мере того, как он просыпался. Он медленно сел, голова немного кружилась, и он не совсем осознавал сон, который только что видел. Когда он полностью осознал, что его мозг нарисовал, его накрыло волной вины и отвращения. Он в панике посмотрел вниз, на свои колени, где осознал проблему, с которой столкнулся: стояк. Быстро встав и сказав Минхо, что он скоро вернётся (хотя Минхо всё равно его не слышал, и ему не нужно было знать, куда идёт ангел, которого он даже не мог видеть), он поспешил в ванную. Войдя внутрь, Феликс сразу же опустился на колени перед ванной, сложил руки вместе и закрыл глаза. — Помилуй меня, Боже, ибо я умоляю Тебя омыть все мои беззакония, очистить меня от греха моего и избавить меня от этого исполненного похоти желания, — молился он, прижимаясь лбом к рукам. — Ибо я не желаю этого греха и молю о твоём прощении, Господи. Аминь. Феликс сделал паузу, чтобы глубоко вздохнуть и успокоиться. Он позволил рукам упасть на край ванны и опустил голову между ними. — Чёрт, — выругался он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. С ним такого никогда раньше не случалось. У него никогда в жизни не было подобных снов, никогда его тело не предавало его в такой степени. И тот факт, что это произошло из-за демона... Боже, он никогда в жизни не чувствовал себя таким виноватым, даже после той лжи много лет назад. Дрожащими маленькими руками он прижался большими пальцами к глазам, не чтобы вытереть слёзы, а пытаясь заставить их вернуться обратно, остановить поток. Это не помогло. Феликс сел на пятки, плача в ладони, неизвестно сколько времени. Наконец, он убрал руки от глаз и уставился на плитку на полу ванной перед коленями. Глубоко вздохнув, Феликс дрожащей рукой встал, радуясь, что проблема, с которой он столкнулся ранее, практически исчезла. Он потряс руками и ногами, мышцы на спине сократились так, как раньше, когда он встряхивал крыльями. Но это было тогда, когда они у него ещё были. Он прикусил губу, глядя на свои слегка растрёпанные волосы и очень покрасневшие глаза в зеркале над раковиной. Он не делал этого уже давно. По крайней мере, в последний год или около того. Он закрыл глаза, молясь изо всех сил, чтобы у принца-демона за ночь переменилось мнение и он решил оставить его в покое.

***

Феликсу не повезло. Минхо решил остаться дома на весь день, что избавило Феликса от некоторых страданий и мучений наблюдать за тем, как человек совершает греховные поступки. К сожалению, одна проблема сменилась другой. Хёнджин нашёл Феликса слишком легко. На перилах снаружи, под дождём, барабанящим по стеклу и металлу квартиры на четвёртом этаже кирпичного дома, где жил Минхо. Звук был ритмичным и успокаивающим, позволяя Феликсу попытаться очистить свой разум от греховного сна прошлой ночью и сосредоточиться на более чистых мыслях. Феликс подпрыгнул от стука в окно, вырвавшего его из лёгкого медитативного состояния. Подняв взгляд, он замер, увидев Хёнджина, сидящего на корточках на подоконнике. Он легко балансировал, положив предплечья на колени. Хёнджин приподнял брови, когда Феликс быстро отвернулся от окна. — Ау? — Хёнджин надоедливо постучал костяшками указательного и среднего пальцев по стеклу. — Солнышко? Феликс покачал головой, отказываясь смотреть на демона, и уставился на телевизор, который Минхо вечно забывал выключить. Человек в это время спал в своей комнате. Хёнджин застонал снаружи. — Да ладно, солнышко, не заставляй меня делать это самому. Феликс показал Хёнджину палец, заставив нахально усмехнуться, прежде чем тот спрыгнул прямо сквозь стекло, легко проходя через совершенно твёрдое окно. Феликс застонал от досады, откидывая голову на подушки дивана, пока Хёнджин усаживался на кухонный островок, где сидел в день их первой встречи. — О, не надо так разочарованно вздыхать при виде меня, солнышко, — усмехнулся Хёнджин, слегка болтая ногами. Феликс не сказал ни слова. Он даже не хотел смотреть на Хёнджина после всего, что случилось сегодня утром. — О, теперь игнорируешь меня, да? — хитро спросил Хёнджин. Феликс скрестил руки на груди, сверля взглядом экран телевизора, будто Гордон Рамзи, который в данный момент орал на какого-то бедного повара, был причиной всех его проблем. — Да ладно, — сказал Хёнджин. — Не будь таким. Феликс перевёл взгляд на Хёнджина, свирепо глядя на него. — Слушай, Хёнджин, я не знаю, чего ты от меня хочешь. Я не хочу с тобой разговаривать, я не хочу иметь с тобой ничего общего, я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Хёнджин хмыкнул, скрестив руки на груди. Когда Феликс закончил, он кивнул. — Знаешь, это справедливо. Феликс собирался что-то сказать, но Хёнджин начал снимать пиджак, и рот Феликса замер. Его взгляд внезапно приклеился к мускулистым, татуированным рукам, которые Хёнджин демонстрировал в майке, которую носил. Хёнджин усмехнулся, увидев выражение лица Феликса. — Нравятся? Феликс покачал головой, по большей части приходя в себя. — Заткнись. — Это королевские татуировки Дома Аида, — объяснил Хёнджин, поворачивая руки, пока говорил о них. — На них есть руны и узоры, потому что их дизайн восходит к моим предкам, к тем временам, когда они использовали тёмную манию для всего. — Я не помню, чтобы спрашивал, — огрызнулся Феликс. Хёнджин усмехнулся, доставая из кармана пиджака книгу и тростниковое перо. Он кивнул, что-то записывая в неё. — Необоснованная агрессия... Феликс прищурился. — Что это, по-твоему, такое? Что это? — Блокнот, — спокойно сказал Хёнджин. — Просто делаю заметки. Феликс сердито встал с облезлого дивана и указал на Хёнджина, а затем на окно, через которое он вошёл. — Тебе пора уходить. — Но, солнышко, я только пришёл, — поддразнил Хёнджин. — Мне всё равно, — возразил Феликс, указывая на дверь. — Убирайся. — Ну и резкий ты сегодня, — сказал Хёнджин, вставая с островка и засовывая руки в карманы. Он медленно направился к Феликсу. — Какая-то особенная... причина? Феликс сглотнул — с трудом — и сделал глубокий вдох, когда Хёнджин приблизился к нему. — Нет. Хёнджин усмехнулся, теперь медленно кружа вокруг Феликса, оставляя около полуметра между ними, и, казалось, оглядывал ангела с ног до головы, как хищник, выслеживающий кусок мяса. — Я же знаю, что ты лжёшь. Феликс сжал кулаки и сосредоточился на том, чтобы дышать ровно, когда Хёнджин произнёс фразу, пугающе похожую на ту, что вымышленный Хёнджин сказал в его сне. — Я был бы очень признателен, если бы ты ушёл сейчас, — пропищал Феликс, пытаясь сохранять спокойствие, пока Хёнджин продолжал кружить. — Извини, солнышко, не могу, — вздохнул Хёнджин, потирая подбородок. — К сожалению для тебя, у меня есть сделка с одним дорогим другом, которую мне всё ещё нужно выполнить — он слишком нетерпелив со мной из-за этого. — Что это за сделка? — спросил Феликс, зажмурившись. — Просто такая, в которой ты рассказываешь мне о себе, — сказал Хёнджин, всё ещё медленно расхаживая. — Немного основ... твой опыт... подробности об опозоренных ангелах... Мой друг довольно дипломатичен, видишь ли, и он, кажется, довольно... заинтересован в тебе. Хёнджин приподнял бровь, когда Феликс ничего не сказал. — В чём дело, солнышко? Язык проглотил? Ты как будто немного застрял. При этих словах Феликса прорвало. Он вскинул руки, отказываясь оставаться в одной комнате с Хван Хёнджином. — Ладно, хорошо! Я отвечу на любые твои вопросы, если ты уйдёшь прямо сейчас и придёшь в другой раз, хорошо? Хёнджин выглядел немного шокированным. — Правда? — Да, да, — быстро сказал Феликс, подбегая к островку и хватая пиджак Хёнджина. — Просто уйди сейчас, я поговорю с тобой завтра, хорошо? Просто уходи. Убирайся! У Феликса закружилась голова, когда он бросил пиджак Хёнджину и почувствовал сильный запах кожи и цитрусовых, но ему просто нужно было, чтобы Хёнджин ушёл, иначе он очень скоро снова встанет на колени для молитвы. Хёнджин с лёгкостью поймал пиджак. Он усмехнулся над готовностью Феликса. — Что ж, ладно, солнышко, — хихикнул он. — Скоро увидимся. Феликс рухнул на диван, когда Хёнджин исчез в воздухе. Его дыхание было слишком тяжёлым, поэтому он закрыл глаза, чтобы успокоиться. — Ты не поддашься искушению, ты не поддашься искушению, — прошептал он себе, от запаха демона у него всё ещё кружилась голова. — Ты не поддашься искушению.

***

Минхо заснул на траве, когда Хёнджин снова нашёл Феликса. Солнце стояло ниже, было около четырех часов дня, розоватый солнечный свет пробивался сквозь гладкий слой фиолетово-серых облаков, которые начали покрывать большую часть неба. У Феликса не было способа разбудить Минхо, поэтому он просто сидел рядом с ним, пока воздух становился прохладнее по мере приближения солнца к горизонту, теребя маленькие цветы, росшие среди травы. Его волосы слегка развевались на ветру. Он с мягкой улыбкой наблюдал, как мимо прошла пара, младенец в чёрной коляске, которую они толкали, гулил и лепетал, размахивая пластмассовой погремушкой. Феликс улыбнулся про себя, хоть и немного грустно. Они выглядели счастливыми. Он часто замечал пары, наслаждающиеся обществом друг друга — просто разговаривающие, идущие рука об руку. Он часто ловил себя на желании иметь такую связь с кем-то. Каждый раз, когда он чувствовал это желание, он его пресекал. Он был ангелом. У ангелов не бывает отношений. Романтики. Любви. Он покачал головой, снова сосредоточившись на траве, на которую начали падать маленькие розовые лепестки с цветущих сакур, разбросанных по парку. Он вздохнул. — Почему такой мрачный, солнышко? Феликс подпрыгнул, резко подняв голову, и увидел Хёнджина, сидящего рядом с ним. Его длинные ноги были скрещены, а в руке он держал блокнот и тростниковое перо. На нём был менее формальный пиджак, с серебряными пряжками и завязанными чёрными шнурками, прикреплёнными к нему, а его чёрные волосы лежали мягкими, казалось бы, естественными волнами. — Иисусе, не делай так, — тяжело вздохнул Феликс, прижав руку к груди. — Тебе разрешено произносить имя Господа всуе? — спросил Хёнджин, его фирменная усмешка застыла на лице, когда он слегка склонил голову набок. Феликс закатил глаза. — Ты ничего не знаешь. Хёнджин приподнял бровь, розовый свет заходящего солнца отбрасывал тени на его идеальные черты. — Правда? — Нет, — сказал Феликс, качая головой. — Иисус — сын Божий, а не Бог. Произнести имя Господа всуе было бы, если бы я неискренне сказал «Бог». — Значит, Иисус не считается Господом? — спросил Хёнджин. Феликс пожал плечами, откинувшись на ладони. — Смотря кого спросить. Но для меня? Нет, Иисус не считается Господом. Хёнджин кивнул, открыл книгу и что-то записал в неё. — Итак... почему ты был опозорен? — Вау, сразу к делу, да, — сказал Феликс, снова выпрямляясь и сцепляя пальцы. — Я солгал, что равносильно поддаться искушению. — Значит, ты не согрешил? — спросил Хёнджин. — Нет, — сказал Феликс. — Если бы я согрешил, я бы превратился в демона. Искушение и грех — это не одно и то же. Хёнджин нахмурился в замешательстве. — Но мне говорили, что поддаться искушению — это грех. Феликс кивнул. — Это так. — Но ты только что сказал, что поддался ему, потому что солгал, но также сказал, что не согрешил, — сказал Хёнджин, слегка помахивая пальцем взад-вперёд. Феликс приоткрыл рот, будто у него был ответ. У него не было. Поэтому он просто замахал руками, качая головой. — Нет, нет, твои вопросы слишком сложные, нет. Вау, какой же ты надоедливый. — Мне больно. — Заткнись. — Для ангела ты не очень-то добрый. — Я тебя ненавижу. Хёнджин надул губы, перекидывая тростниковое перо через пальцы. — Как жаль. Феликс сердито скрестил руки. — Ладно, солнышко, дуйся сколько хочешь, — сказал Хёнджин дразняще. — Меня это не беспокоит — я нахожу это милым. Феликс немедленно разжал руки, заставив Хёнджина усмехнуться. — Ладно, сколько тебе лет? — 21, — коротко ответил Феликс. — Хм, интересно, мне 22, — рассеянно сказал Хёнджин, записывая это в блокнот. — Э-э... следующий вопрос, который просил задать Чан... у тебя были крылья и, если да, то куда они делись? Феликс прикусил щеку изнутри. — Да, они у меня были, но их отрезали прямо перед тем, как меня опозорили, так что я не могу взлететь обратно. — Это то, что ангелы делают? — Хёнджин говорил так, будто не совсем верил ему. — Да, это то, что ангелы делают, — огрызнулся Феликс. — Давай просто продолжим, хорошо? Следующий вопрос. — Что, у тебя встреча с королевой Англии или что-то в этом роде? — спросил Хёнджин, переворачивая страницу блокнота. — Нет, но я не люблю с тобой разговаривать и находиться рядом, так что чем быстрее мы закончим, тем скорее ты уйдёшь, — ответил Феликс с фальшивой улыбкой на лице. — И кстати, королева Англии умерла. — Боже, какие же ангелы злые. — Я не «злой», — огрызнулся Феликс. Хёнджин пожал плечами. — Конечно, нет. Ладно, следующий вопрос... как долго ты здесь? — Чуть больше двух лет, — ответил Феликс. — Что, два года охраняешь его? — спросил Хёнджин, слегка приподняв брови. Феликс кивнул. — И ты ни разу не отходил от него? Феликс снова кивнул. Хёнджин так быстро приподнял брови, что если бы Феликс не сверлил взглядом лицо демона, то легко мог бы это пропустить. — Вау, — пробормотал Хёнджин себе под нос, записывая слова в блокнот. — Ладно, следующий... — Чего ты хочешь, Хёнджин? — спросил Феликс. Хёнджин взглянул на ангела. — Прости? — Чего ты хочешь? — повторил Феликс. — Чего ты хочешь от меня, чего пытаешься добиться? Глаза Хёнджина не отрывались от Феликса, пока он захлопывал блокнот одной рукой. — Чего я хочу? — Потому что ты торчишь рядом уже, наверное, три недели, и я начинаю думать, что тебе просто нравится меня доставать, — сказал Феликс. — Так чего ты хочешь? Хёнджин опустился перед Феликсом на колени, уставившись ему в глаза так пристально, что Феликс забыл, как заставить своё тело двигаться. — Тебя. Феликс запнулся, когда снова заговорил, и возненавидел себя за это. — М-меня? Хёнджин хмыкнул, его пальцы потянулись к волосам Феликса — они почему-то всегда так делали. — Раньше я говорил себе, что я просто заинтересован в том, чтобы узнать о тебе... Недавно я понял, что просто обманывал себя. Я хочу тебя... совершенно определённым образом. Феликс обнаружил, что не только его тело отказывается двигаться, но и рот внезапно перестал работать, и, хотя он отчаянно хотел что-то сказать, из его горла ничего не выходило. — Я не буду вдаваться в подробности сейчас... Большая часть из этого, вероятно, слишком «греховна» для твоих хорошеньких маленьких ангельских ушей, — вздохнул Хёнджин, нежно накручивая волосы Феликса на пальцы, его глаза были прикованы к светлым прядям. — И я не могу тебе это показать из-за моей дурацкой сделки с Чаном... Феликс слышал, как его сердце грохочет в барабанных перепонках, и у него внезапно возник иррациональный страх, что Хёнджин тоже может его слышать. Демон, в конце концов, находился всего в нескольких дюймах от лица ангела. Когда Феликс уже был уверен, что его уши начнут кровоточить от того, как сильно колотится сердце, Хёнджин отстранился и встал. — Я, пожалуй, пойду сейчас. Думаю, у меня достаточно информации, чтобы утихомирить Чана и мою дурацкую сделку с ним на данный момент, — сказал Хёнджин, слегка потягиваясь и помахивая блокнотом. — Я вернусь когда-нибудь. — Он насмешливо приподнял бровь, глядя на всё ещё ошеломлённое выражение лица Феликса. Он подмигнул с усмешкой. — Увидимся позже, солнышко. И он исчез, растворившись в воздухе, оставив Феликса в состоянии шока наедине со спящим Минхо, заходящим солнцем и падающими лепестками сакуры.

***

Хёнджин лениво провёл кистью по бумаге в своей книге в кожаном переплёте, на обложку которой был нанесён Герб Дома Аида. Багровый фон контрастировал с блеском золотых и персиковых оттенков, которые он уже нанёс, и он осторожно провёл выцветшей вишнёво-красной краской по губам в форме сердечка, поверх которых он уже нанёс несколько других цветов. Он хмыкнул, глядя на свой прогресс в этом последнем произведении, свет от костра перед ним отбрасывал тени на остальную часть его тёмной комнаты. Стикс зарычал во сне, и Хёнджин погладил каждую из голов собаки, с улыбкой успокаивая кошмары Цербера размером с лошадь. Он вздохнул, снова глядя на страницу книги, разложенной перед ним, опираясь на локти. Лицо Феликса смотрело на него из верхнего левого угла. Характерный для ангела прищур был тщательно выписан, а золотые украшения лежали поверх его светлых волос. Остальная часть страницы была заполнена предложениями с информацией не только о Феликсе, но и об опозоренных ангелах в целом, написанными аккуратным почерком Хёнджина. Буквы были красивым курсивом — он надеялся, что они будут такими после всех мучительных уроков каллиграфии дяди Бана. Он вздохнул, слегка болтая ногами. Он должен был признать, что Феликс завораживал его — он был так же заинтересован в опозоренном ангеле, как и Чан, хотя, скорее всего, по совершенно разным причинам. Хёнджин покачал головой, эффективно выметая мысли из своего слегка блуждающего разума. Он не спешил, поэтому он осторожно опустил кисть в банку с водой, из-за которой преломлённые осколки света разлетались по красному и золотому ковру, покрывающему большую часть пола в его спальне, смывая последние следы красного с щетины. Когда кисть стала чистой, Хёнджин положил её обратно к остальным и закрыл свою палитру с акварельными красками со щелчком. Вылив воду в решётку рядом с камином, которую использовали для хранения старого пепла для последующей утилизации, Хёнджин снова посмотрел на свою картину. Он недовольно фыркнул, обнаружив маленькую полоску красного цвета на заднем плане, которую пропустил, когда наносил второй слой. Он всегда находил маленькие вещи, которые упускал или хотел изменить, когда наконец упаковывал свои художественные принадлежности. Он вздохнул, слегка раздражённый, но отодвинул книгу в сторону, чтобы она немного подсохла, и положил руку на одну из огромных голов Стикса. Тот проснулся и прижался поближе к прикосновению принца. Хёнджин улыбнулся этому действию — Стикс был в семье поколениями, и Хёнджин даже не знал, сколько ему лет. Хотя Хёнджину говорили, что похожему на собаку животному было хорошо за два века, Стикс всё ещё вёл себя как любой молодой щенок — игривый и беззаботный. При мягком стуке в дверь и звуке открывающейся двери Хёнджин взглянул через плечо и увидел свою мать, медленно закрывающую за собой дверь. — О, здравствуй, — улыбнулся Хёнджин, когда королева села слева от него. Её зелёное и белое расшитое платье распустилось вокруг неё, как огромный цветок. — Добрый вечер, — ответила Персефона, убирая волосы на одну сторону шеи, её цветочный венок слегка зашелестел при этом движении. Мельчайшим жестом руки она подозвала Хёнджина к себе. Хёнджин приподнял бровь, но получил от королевы настолько властный взгляд, что у него не осталось выбора, кроме как перекатиться — осторожно, чтобы не разбудить Стикса — и осторожно положить голову ей на колени, так что её руки легли ему на волосы и начали с ними играть. — Как ты, дорогой? — спросила Персефона. Хёнджин довольно вздохнул, пока Персефона нежно заплетала его волосы в свободные косы. Он говорил, что ненавидит, когда она это делает, но на самом деле ему это очень нравилось; это заставляло его снова чувствовать себя ребёнком, так как это было обычным проявлением привязанности Персефоны, когда он был намного моложе. Она всё ещё иногда заставляла его позволять ей заплетать его тёмные волосы. — У меня всё хорошо, — сказал Хёнджин. — А у тебя? — О, сама знаешь, как это бывает, — тихо сказала Персефона. — Твой отец так нервничает из-за Фестиваля Тёмного Огня и твоей коронации, он хочет, чтобы всё было «идеально». Хёнджин тихо усмехнулся. — О да, Фестиваль Тёмного Огня скоро, да? Персефона хмыкнула, кивнув. — Да, всего через полтора месяца. Твой отец был очень занят такими неважными мелочами, он свёл меня с ума своими разговорами. Болтает, болтает, болтает — только этим и занимается, когда я пытаюсь нормально выспаться. — Типичный отец, — вздохнул Хёнджин, глядя на огонь перед ними, пока мягкие пальцы Персефоны перебирали его волосы. — Сводит всех вокруг с ума. На мгновение единственным звуком в комнате были треск и шипение огня. Лёгкое шуршание раздалось над ним, когда Персефона взяла книгу Хёнджина. — Дорогой, эта картина невероятна, — мягко сказала она, останавливая свои действия в его волосах, чтобы указать на картину с Феликсом. — Почему я не видела её раньше? Хёнджин пожал плечами, глядя на мать — она была прекрасна под любым углом. — О, это был просто быстрый акварельный набросок, который я только что закончил для этой страницы... Было бы лучше, если бы я использовал свои масляные краски. — Это больше, чем быстрый акварельный набросок, дорогой, это потрясающе, — прокомментировала Персефона. — Кто это? Хёнджин вздохнул. — Просто тот, кого я недавно встретил. — Если он хоть немного похож на эту картину, он, должно быть, очень красив, — добавила Персефона. — Не знаю, он так себе, наверное, — сказал Хёнджин, пытаясь звучать беспечно. — Он ангел, так что... знаешь... — «К сожалению для меня, как и для любой другой души, что проходит мимо него, вне всяких сомнений, Ли Феликс завладел моим вниманием и до сих пор удерживает его, используя свою потрясающе красивую внешность и огненный характер в качестве рычага против моих ухаживаний», — прочитала Персефона, а затем посмотрела на Хёнджина с приподнятой бровью. — Он «так себе», говоришь? Хёнджин застонал, немного смущённый. — Мам. — Что? — спросила Персефона с невинным смехом. — Я всего лишь читаю то, что ты написал. Я полагаю, это причина, по которой я тебя почти не видела в замке в последнее время? Хёнджин пожал плечами. — Может быть. — Что ж, я думаю, это мило, что ты заводишь друзей, — сказала Персефона. — Тебе нужно больше. — Феликс мне не друг, — вздохнул принц, закатывая глаза. — Он ангел, он очень открыто меня недолюбливает. Персефона пожала плечами. — Это не значит, что он всегда будет тебя недолюбливать. Мне тоже не очень нравился твой отец, когда меня заставили выйти за него замуж, но с годами я научилась его любить. Хёнджин вздохнул, когда Персефона отложила книгу и вернулась к плетению его волос. — Нет, мам, это другое. Он меня ненавидит, и я это не просто так говорю. Он думает, что демоны как раса — эгоистичные придурки, которым плевать только на себя. Ты знала, что он даже не знал, что мы больше не называем Бездну «Адом»? — О, дорогой, я бы не очень удивилась, — усмехнулась Персефона. — Большинство ангелов, которые учат и воспитывают новых, стары, они не контактировали с демонами столетиями — они передают свои предвзятые и искажённые убеждения новым поколениям, которые затем рассказывают эти вещи новорожденным. Сомневаюсь, что у него был очень другой опыт. — Он не хочет иметь со мной ничего общего, мам, — объяснил Хёнджин. — Я едва могу поддерживать с ним разговор, чтобы он не послал меня. Персефона пожала плечами. — Тогда сделай что-нибудь с этим, Хёнджин. — Я не знаю, что делать, — вздохнул Хёнджин, теребя рукав своей ночной рубашки. — Я хочу быть рядом с ним, но у меня есть обязанности, которыми нужно заниматься — и он никогда не спустился бы сюда и не остался. — Сделай его своей тенью, — предложила Персефона. — Мам, ты же знаешь, что для этого он должен добровольно подписаться под меня, он никогда на это не согласится, — сказал Хёнджин так, будто его мать сошла с ума. — Только если он будет знать, на что подписывается, — сказала Персефона, избегая его взгляда. Челюсть Хёнджина слегка отвисла. — Что ты предлагаешь? Персефона пожала плечами. — Заключи с ним пари, которое, как ты знаешь, он не сможет выиграть. В этой книге сказано, что он охраняет Ли Минхо, я не совсем понимаю, как это работает, но... заключи пари, в котором будет замешан он. Сделай так, чтобы его частью пари, в случае проигрыша, стало то, что он станет твоей тенью. Он ангел, они слишком убеждены, что в каждом есть добро, чтобы подвергать сомнению пари, в котором оно замешано. Они поставят на кон что угодно, даже свою свободу, чтобы доказать, что люди хороши и неподкупны. Они идиоты, дорогой. Хёнджин ахнул от шокированного смеха. — Мам! Разве ты не богиня доброты и нежности или что-то в этом роде? Персефона невинно пожала плечами. — Я не знаю, о чём ты говоришь. Я не сказала ни слова, я просто сидела здесь, пока ты размышлял о своих собственных мыслях, дорогой. Хёнджин усмехнулся, всё ещё находясь в лёгком шоке. — Зачем ты вложила эту идею в мою голову, мам? Ты плохо на меня влияешь. — Что ж, Хёнджин, позволь мне объяснить кое-что как можно проще. Когда мой дорогой чего-то хочет, у меня просто возникает материнский порыв добыть это для него, — улыбнулась Персефона, наклоняясь и целуя Хёнджина в лоб. — Даже если эта вещь, которую он хочет, — ангел, который его ненавидит. Хёнджин хмыкнул с мягкой улыбкой. — Спасибо, мам.