грех ангела

Хёнджин закусил губу, мягко закрыл глаза и постучал костяшками пальцев по двери Феликса. Он услышал, как по ту сторону что-то зашуршало, и не ожидал, что дверь откроется, но в тот момент, когда это произошло и Феликс увидел, что это Хёнджин, дверь с грохотом захлопнулась прямо перед его лицом. — Ну и грубо, — заметил Хёнджин. — Уйди. — Время ужина, — сказал Хёнджин закрытой двери, скрестив руки. Именно так часто и происходили его разговоры с Феликсом. Словно он разговаривал с глухой дверью, которая не хотела ему отвечать. Ответа не последовало. — Феликс, серьёзно, — сказал Хёнджин. — Я не хочу с тобой разговаривать, Хёнджин. — Неважно, тебе и не нужно, — ответил Хёнджин. — Но ужин готов, и там мои родители. А тебе нужно поесть. — Я не голоден, — ответил Феликс. — Ты не можешь вечно сидеть в своей комнате, — парировал Хёнджин. — Ещё как могу, — фыркнул Феликс с другой стороны. — О, думаешь? — сказал Хёнджин. — Завтра тебе придётся выйти, у тебя нет выбора. — Тебе придётся меня вытаскивать силой. — Я сделаю это, ты же знаешь. — Тогда я останусь здесь, пока ты не принесёшь топор и не вырубишь дверь. Хёнджин закатил глаза — он не знал, что ангелы могут быть такими упрямыми. — Ты умрёшь с голоду. — И пусть. Хёнджин вздохнул. — Ладно. Если передумаешь, спускайся. Когда Хёнджин отошёл от двери, он был почти уверен, что услышал, как Феликс прошептал что-то о том, что он «снисходительный придурок» (или что-то в этом роде), и Хёнджин просто снова закатил глаза. Он быстро поправил пиджак и затем направился по коридору и вниз по лестнице в столовую. Он быстро проскользнул внутрь как раз в тот момент, когда подавали еду. Обычно он не ужинал с родителями, если это не было очевидно, но сегодня он чувствовал, что должен им немного за своё частое отсутствие, поэтому он с тоской принял просьбу матери присоединиться к ним. Хёнджин не очень ждал этого ужина. Это всегда было неловко. Если бы за столом была только Персефона, всё было бы нормально, но когда Аид сидел на другом конце длинного стола, уплетая целую жареную курицу и бросая на сына убийственные взгляды, Хёнджин не осмеливался поднимать глаза на родителей. — Итак, — начала Персефона, прочистив горло после долгого неловкого молчания. — Апельсины и лимоны? Хёнджин поднял на неё взгляд от своей тарелки. — Тебе не кажется, что я слишком взрослый для этого, мам? Персефона пожала плечами. — Не думаю, что кто-то слишком взрослый для апельсинов и лимонов. — Серьёзно, мам, я... — Хёнджин замолчал, когда Персефона бросила на него мрачный взгляд. — Хёнджин, — рявкнула она. Хёнджин кивнул. — Ладно, ладно. Давай сыграем в эти чёртовы апельсины и чёртовы лимоны. «Апельсины и лимоны» — это было застольное развлечение, которое Персефона придумала, когда Хёнджин был маленьким и ему было трудно поддерживать разговоры, которые Персефона и Аид вели за ужином. Чей-то «апельсин» — это лучшее, что случилось за день, а «лимон» — худшее. Хёнджин не играл в «апельсины и лимоны» с родителями уже несколько лет. Но он знал, что мать просто пытается смягчить неловкое напряжение между двумя мужчинами в их семье — они почти не разговаривали с тех пор, как несколько недель назад у них произошла большая ссора по поводу женитьбы Хёнджина на Кэтрин, и воздух между ними с тех пор был напряжённым. Мягко говоря. — Ладно, хорошо, — улыбнулась Персефона, накалывая кусочек брокколи из своей тарелки. — Я начну. Моим «апельсином» сегодня была встреча с кузиной Лили после долгой разлуки. Мы мило поболтали в саду за чаем и печеньем. — О, — сказал Аид, отрывая взгляд от сына и смотря на жену. — Как поживает Лили? Ей уже, что, 45? Мы не видели её несколько лет. Персефона кивнула. — Да, и она всё ещё заботится о всех тех маленьких детях в центре города. Их число удвоилось, но у неё появилось несколько лишних пар рук. Недавно она наняла несколько юных девушек-демонов. Они очень увлечены своей новой работой. — Очень приятно, — кивнул Аид. — А моим «лимоном» стало то, что Хёнджин чувствует необходимость сидеть так далеко от нас во время семейного ужина. Хёнджин бросил на мать свирепый взгляд, который был сопоставим только с ещё более мрачным взглядом отца. — Продолжай, дорогой, твоя очередь, — сказала Персефона Аиду. — Какие у тебя были «апельсины» и «лимоны»? Аид фыркнул — ему никогда не нравилась эта игра. — Полагаю, моим «апельсином» было то, что я подписал все бумаги по некоторым вопросам в Вафисе. — О, по каким? — спросила Персефона, взяв кусочек курицы с тарелки Аида и зашипев на него, когда он попытался возразить. — Не жалуйся, дорогой, мне нужно разнообразие. — Ну, у Вафиса были некоторые трудности с транспортировкой материалов в Гефест, что-то было не так с телегами для скота и построенной дорогой, — объяснил Аид. — Но не волнуйтесь, транспортировка снова налажена. Персефона кивнула. — Отлично сработано. — Спасибо, — кивнул Аид в ответ. — А твой «лимон»? Аид свирепо посмотрел на Хёнджина, который тут же опустил взгляд обратно в тарелку. — Не сильно отличается от твоего. Я разочарован тем, что Хёнджина не было рядом, чтобы заполнить часть бумаг, это был бы хороший опыт. Хёнджин поднял взгляд и открыл рот, но один взгляд Персефоны заставил его снова замолчать. — Ладно, Хёнджин, твоя очередь, — сказала Персефона тоном, не соответствующим выражению её лица. — Ладно, — Хёнджин неловко заерзал на стуле. — Моим «лимоном» были, наверное, эти неприятные комментарии, — он быстро заговорил дальше, заметив прищуренный взгляд Персефоны, — а моим «апельсином» стало то, что я обзавёлся новой Тенью. Он поднял взгляд, услышав наступившую тишину. Аид и Персефона смотрели на него в шоке. — Что? — Ты взял Тень? — потребовал ответа Аид. Хёнджин кивнул. — Теперь я буду чаще появляться. Я пытался заполучить его там, вот почему меня не было. С этого момента меня будет больше. — Я рада это слышать, — улыбнулась Персефона. — Ну и где же оно? — потребовал Аид, оглядываясь по сторонам от Хёнджина, где обычно стояла или сидела Тень королевской особы. Хёнджин взглянул на отца. — Во-первых, это «он», а не «оно». А во-вторых, я его пригласил, но он отказался выходить из своей комнаты. — Почему? — потребовал Аид, поднимая свой бокал. — Мы должны знать, кто этот демон, раз ты не мог определиться столько лет и отказывался от всех, кого мы предлагали. Хёнджин смотрел, как отец делает большой глоток вина. — Он ангел. Аид отвернулся от стола и выплюнул вино широкой струёй. — Аид, — укоризненно сказала Персефона. — Оставь меня, женщина, — сказал Аид, вытирая рот тыльной стороной рукава и пренебрежительно махнув рукой. Он посмотрел на Хёнджина. — Ты сделал ангела своей Тенью? Хёнджин скрестил руки. — Ага, и что? — Ты привёл ангела в Бездну? — Что именно тебе непонятно? — огрызнулся Хёнджин. — Он никому не причинит вреда. — Дело не в безопасности королевства, Хёнджин, дело в гордости Бездны, — строго сказал Аид. — К чёрту, я заполучил этого ангела честно, — ответил Хёнджин. — Мне всё равно! — закричал Аид. — Ты должен был посоветоваться со мной, прежде чем принимать такое решение! — Мне не нужно к тебе по каждому пустяку бегать! — закричал Хёнджин, его глаза вспыхнули. — Я скоро стану королём, я не должен спрашивать у тебя разрешения на подобные вещи! — Ты ещё не король! — взревел Аид. — Пока я сижу на троне, ты будешь спрашивать у меня разрешения по таким вопросам! Хёнджин отодвинул стул от стола. — Я закончил. Он сердито встал из-за стола, на ходу поблагодарив одного из поваров, и вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь. Хёнджин глубоко вздохнул, свернув за угол и прислонившись к стене. Он ненавидел, когда отец пытался им управлять. — Хёнджин? Хёнджин повернул голову на звук из-за угла. — Я не в настроении для лекций, мам. — Я не читать тебе лекции, — сказала Персефона, выходя из-за угла и вставая рядом с сыном. — Тогда зачем ты здесь? — спросил Хёнджин, глядя на неё. — Я хочу спросить, всё ли у тебя в порядке. — Всё нормально. — Хёнджин... — Пожалуйста, мам, — сказал Хёнджин. — Всё нормально. Персефона сжала губы, сцепив руки вместе. — Хёнджин, я знаю, что вы с отцом не ладите и часто сталкиваетесь лбами, но всё, о чём я прошу, — это пожалуйста, попытайся быть цивилизованным. — Передай это ему, — сказал Хёнджин, скрестив руки. — Я передавала, — ответила Персефона. — Я говорила ему бесчисленное количество раз, что ему нужно контролировать себя, и клянусь тебе, он старался изо всех сил, но это требует совместных усилий. Хёнджин проворчал. — Наверное. Персефона слегка раскрыла объятия, и Хёнджин инстинктивно наклонился, чтобы принять её объятия. — И чтобы ты знал, — сказала Персефона, — я горжусь тобой. — С чего бы тебе гордиться мной? — спросил Хёнджин. — Ты получил этого маленького ангела, который тебе нравится, — улыбнулась Персефона. — Ага, только он не очень-то рад этому, — усмехнулся Хёнджин. — Думаю, он не особо рад, — вздохнула Персефона, отстраняясь от объятий. — Но я думаю, он привыкнет. Хёнджин криво улыбнулся. — Так или иначе, — сказала Персефона. — Ты выглядишь уставшим. Похоже, все эти поиски лазеек вымотали тебя. Хёнджин усмехнулся. — Вроде того. — Ладно, — улыбнулась Персефона, встала на цыпочки — верный знак, что Хёнджину нужно наклонить голову, — и поцеловала его в лоб. — Спокойной ночи, дорогой. — Спокойной ночи, мам.

***

Феликс уставился на корзину с яблоками на столике рядом с диваном, на котором он сидел, свернувшись калачиком. Его желудок заурчал. Пока он находился в мире людей, он не ел — ему не нужно было, каким-то образом; возможно, потому, что он не мог получить к ней доступ. Но теперь, когда он покинул тот самый мир людей, он почувствовал, как голод грызёт его желудок, словно разрывая изнутри. Он уставился на яблоки. Они лежали в тёмной деревянной плетёной корзине с большой изогнутой ручкой. Дуб, наверное, который покрасили в более тёмный цвет — неважно. Феликс сидел на противоположном конце дивана от корзины. Красная кожура яблок блестела в свете огня, который он смог разжечь. Под яблоками лежал клетчатый платок, свисающий через край, словно приказывая Феликсу взять одно. Или пять. Но Феликс не был глуп. Он знал историю Адама и Евы — каждый ангел её знал. Яблоки — это окончательный символ искушения, и Феликс не хотел поддаваться искушению больше, чем уже поддался. Он застонал в ладони, сверкнув глазами на корзину. Но он был голоден. — Нет, Феликс, они могут быть отравлены, — огрызнулся он сам на себя, вставая с дивана и направляясь к креслу перед камином, где и сел, демонстративно скрестив ноги и руки. Он сверкнул глазами на огонь, словно тот был во всём виноват. Он снова застонал, развернулся и встал на колени, чтобы заглянуть за спинку кресла. Боже, как же они хорошо выглядели. Конечно, Хёнджин снова приходил к нему, и хотя ему предложили ужин, он наотрез отказался. С тех пор ни один слуга даже не прошёл мимо его двери, поэтому он предположил, что должен оставаться в своей комнате на ночь — он не собирался выходить из неё, если только его не вытащат силой, как он и сказал Хёнджину. Медленно выскользнув из кресла, Феликс осторожно подошёл к столу. Он нервно закусил ноготь. Желудок снова заурчал, и он протянул руку и взял одно из яблок. Он покатал его в руках. — Оно не выглядит таким уж злым, — пробормотал он себе под нос. — Оно не может быть отравлено. Правда? На всякий случай Феликс протёр его тканью, свисающей с его ног, чтобы очистить снаружи. После очередного вздоха Феликс откусил кусочек и поклялся, что это была лучшая еда, которую он когда-либо ел. Возможно, это было просто потому, что он был голоден, но он сжевал яблоко до сердцевины в кратчайшие сроки и отложил огрызок в сторону, чтобы взять второе. Пока он жевал второе яблоко — уже менее агрессивно, после того как съел первое, — Феликс бродил кругами по комнате. Он открыл свой гардероб в поисках чего-нибудь ещё, чтобы надеть, учитывая, что у него даже рубашки не было и он начинал замерзать, и нашёл только белую хлопковую рубашку и свободные штаны. Он пожал плечами, предположив, что это пижама, и приложил их к себе перед зеркалом, пытаясь понять, подойдут ли они по размеру. Они выглядели слишком большими. Феликс пожал плечами — всё лучше, чем эта глупая сбруя, которую Хёнджин заставлял его носить. Он бросил огрызок куда-то позади себя и собрался переодеться, но остановился. Быстро оглядевшись, Феликс понял, что, кроме двери, через которую его впустили, здесь нет никакой другой двери, а значит, в этой комнате нет ванной. Он застонал, понимая, что ему нужно будет найти её где-то в замке. Может быть, мыло поможет смыть эту дурацкую метку с его руки. Сложив ночную одежду на руку, Феликс медленно приоткрыл дверь своей комнаты. Он взглянул в обе стороны коридора и, поняв, что там никого нет, тихо выскользнул из комнаты и начал пробираться по коридору в поисках ванной. Пока он пытался найти ванную, он боялся открывать любые двери, мимо которых проходил, поэтому он просто бродил, вверх и вниз по нескольким лестницам, и довольно быстро заблудился. — О, чёрт, — выругался Феликс, оглядывая коридор, который выглядел почти так же, как и все остальные. Он взглянул в окно рядом с собой. — Я вообще на том же этаже? Он подпрыгнул, услышав шаги, и, хотя предпочёл бы не разговаривать с демоном так поздно ночью, он понял, что у него сейчас, вероятно, нет выбора, поэтому он быстро последовал на звук. Это оказалась маленькая леди-демон, невысокая и коренастая, которая шла, толкая маленькую тележку, на которой были сложены простыни. Феликс вздохнул, а затем подал голос. — Эм, извините? Леди подняла взгляд и сразу же нахмурилась, увидев его светлые волосы — явно черту, присущую только ангелам. Феликс прочистил горло. — Э-э, я немного заблудился, так что интересно, нет ли у вас случайно знания, где находится запасная ванная? Леди продолжала сверлить его взглядом. — С какой стати я должна тебе помогать? Феликс сглотнул, закусив губу. Он поднял левую руку, указывая в ту сторону, откуда пришёл. — Ну, я только что пришёл оттуда и не очень понимаю, где что находится, так что я просто надеялся... Взгляд леди скользнул по его руке, и её выражение внезапно сменилось с отвращения на ужас. Она быстро отпустила тележку и отвесила глубокий поклон, указывая в сторону коридора. — Там, в конце этого коридора, есть лестница, которая ведёт в купальню. Прошу прощения за моё предыдущее поведение. Феликс моргнул от такой внезапной перемены и оглядел коридор, гадая, не говорит ли она с кем-то другим. Когда он понял, что это не так, он снова посмотрел на неё. — Эм, ничего страшного... эм, спасибо. Леди покачала головой, всё ещё кланяясь ему. — Меня не за что благодарить. Феликс был так сбит с толку внезапной переменой отношения этой леди к нему, что не мог вымолвить ни слова, прежде чем она взяла свою тележку и поспешила прочь. Он смотрел ей вслед. Он посмотрел на себя, гадая, не выросли ли у него чудесным образом чешуя, которая могла бы её напугать, но не нашёл ничего необычного. Бросив ещё один недоумённый взгляд, Феликс ушёл, направляясь к лестнице, которую объяснила леди. Найдя ту самую лестницу, Феликс быстро спустился по ней, стараясь не шуметь, и обнаружил высокую дверь, которая, как он предположил, вела в купальню. Тихо произнеся молитву о том, чтобы внутри никого не было, Феликс приоткрыл дверь и увидел тёплую, наполненную паром комнату. Проскользнув внутрь, Феликс осмотрелся. Потолки были высокими, а всё вокруг было покрыто белой плиткой, покрытой каплями конденсата. Он увидел огромную ванну размером с бассейн, занимающую большую часть комнаты. Несколько ярусов меньших спа-подобных ванн поднимались по задней стене, соединяясь с большой в центре. В центре главной ванны возвышалась высокая серебряная конструкция, с которой свисали различные мыла и краны. Вода, возможно, была прозрачной, но пар поднимался над слегка мыльной поверхностью, скрывая дно ванны. Он быстро осмотрелся и, заметив, что в купальне никого нет, закрыл дверь и осторожно на цыпочках подошёл к правой стороне ванны. Подхватив лежащее с краю полотенце, пока шёл, маленькие капельки воды отлетали от его ног, Феликс быстро снял унизительную сбрую. — Иисусе, — вздохнул он, положив свою пижаму поверх полотенца рядом с краем ванны, а затем сгрудив сбрую сверху, за ней последовали ботинки-трапеции. Выскользнув из шорт, Феликс медленно опустился в ванну, нашёл большую ступеньку, чтобы сесть, и позволил своим ногам свеситься в более глубокий центр ванны. Он вздохнул с облегчением, тёплая вода расслабила его напряжённые мышцы. Вздохнув, Феликс закрыл глаза и быстро окунул голову под воду, намочив волосы и позволив звукам капель в купальне заглушить себя. Находиться под водой было довольно расслабляюще — Феликс всего лишь раз или два был полностью погружён. Через мгновение Феликс вынырнул, откинул волосы со лба и снова сел на ступеньку, его волосы плавали в воде вокруг него. Он глубоко вздохнул, откинувшись на тёплый край ванны. Что за день. — Иисусе, насколько плохое у тебя зрение? Феликс подпрыгнул от неожиданного голоса и посмотрел на воду, увидев того, кого меньше всего хотел видеть. Напротив него, через пар, сидел Хёнджин, положив руки на край ванны, волосы мокрые и зачёсанные назад, а на его лице застыла фирменная усмешка. Феликс немедленно отпрянул, сильнее прижавшись к стене позади себя, и подтянул ноги к ступеньке, свернувшись клубочком. Хёнджин усмехнулся, слегка откинув голову назад. — Расслабься, солнышко, я не буду тебя домогаться. — Что ты здесь делаешь? — потребовал ответа Феликс. — То же, что и ты, солнышко, — ответил Хёнджин. — Нет, я имею в виду, почему ты здесь сейчас? Хёнджин снова усмехнулся. — Я не люблю, когда за мной наблюдают, пока я моюсь... обычно. — Господи, молюсь, чтобы это всё был дурной сон, — пробормотал Феликс, закрыв глаза на секунду. Феликс приоткрыл глаза и увидел, что Хёнджин всё ещё сидит напротив него, приподняв бровь. — Закончил? Феликс выругался. — Как ты вообще сюда попал? — спросил Хёнджин. Феликс быстро окинул Хёнджина взглядом, ненавидя себя за то, что заметил татуировки, покрывающие его руки и переходящие на мускулистые плечи, грудь и ключицы толстыми, похожими на руны линиями. — Я заблудился и спросил дорогу. Хёнджин пару раз покачал головой. — Что ж, это королевская купальня... кто тебе подсказал? Феликс сглотнул, надеясь, что никого не подставит. — Я не знаю её имени. — Ну, это очевидно, — ответил Хёнджин, пошевелив рукой. — Как она выглядела? Феликс снова обхватил ноги руками. — Она была невысокой и с тёмными волосами. Она толкала тележку с простынями. Хёнджин кивнул. — Должно быть, это была Пиппа. Удивлён, что она вообще с тобой заговорила — она не очень-то жалует ангелов. — Я сначала спросил у неё дорогу, но она не хотела со мной разговаривать, — объяснил Феликс, мягкие круги расходились по воде. — Но потом она стала гораздо добрее и объяснила, как пройти сюда. Я не совсем понимаю, почему. — Она видела твою руку? — спросил Хёнджин, кивнув на метку на предплечье Феликса. Феликс пожал плечами. — Возможно. — Вероятно, поэтому. — Почему «поэтому»? — Почему она была добра к тебе, — пояснил Хёнджин. — Эта метка говорит всем, кто смотрит, что ты принадлежишь мне. Никто бы не осмелился тебя оскорбить, если бы они это знали. Феликс хотел спросить почему, но его рот отказался это делать. — То есть, показывая эту метку, я могу получить что угодно от кого угодно? — Почти, — пожал плечами Хёнджин. — Почти? — Почти. — Взгляд Хёнджина скользнул вверх и уставился Феликсу прямо в глаза. — На меня это не подействует. Феликс внезапно почувствовал себя немного напуганным под взглядом Хёнджина и неловко заерзал. Феликс быстро отвернулся, не желая давать демону никаких идей. Он вдруг удивился, не услышав никакой реакции от Хёнджина, у которого, казалось, всегда было что сказать, и поднял взгляд, только чтобы запаниковать, обнаружив, что Хёнджин исчез. — Чёрт, — прошептал он себе под нос, с лёгкой паникой оглядываясь. — Куда он делся? Феликс вздрогнул, когда Хёнджин появился недалеко от него. Феликс закусил щеку изнутри, отодвигаясь назад, заставляя рябь, которую он создал, сталкиваться с той, что вызвал Хёнджин. — Знаешь, — сказал Хёнджин, наклоняясь вперёд, когда ангел откидывался назад. Феликс изо всех сил старался не замечать, как взгляд Хёнджина скользит с его глаз на губы и задерживается там. — У тебя действительно красивые губы, солнышко. Феликс сглотнул, инстинктивно облизнув губы, заставив Хёнджина усмехнуться. — Не называй меня так, — попытался уверенно сказать Феликс, но его голос вырвался из горла дрожащим беспокойством. — Не называть тебя как, солнышко? — Этим. Хёнджин хмыкнул, наклоняясь ещё ближе. — На случай, если ты забыл, я уже говорил, что этого не случится. Феликс откинулся назад, немного обеспокоенный близостью, на которой они с Хёнджином находились, когда в его голове вдруг начали крутиться мысли. Очень конкретные мысли. В картинках. Греховных. О том, как Хёнджин подходит ещё ближе, а Феликс позволяет ему. О том, как Феликс не отталкивает его и не отодвигается. О том, как Хёнджин приближается достаточно, чтобы прижаться этими выглядящими такими мягкими губами к его. И о том, как он это делает. Феликс снова облизал губы, откидываясь ещё дальше. — Я знаю, когда у тебя в голове бушуют мысли, солнышко, — усмехнулся Хёнджин. — Я не знаю, о чём ты говоришь. Хёнджин мягко усмехнулся, затем отстранился и снова откинулся назад, на этот раз он был гораздо ближе к Феликсу. Феликс шумно выдохнул и немедленно сел, снова свернув ноги, просто радуясь, что Хёнджин отступил. Он закусил щеку изнутри, громко молясь в голове, потому что у него была серьёзная проблема, и он умолял её исчезнуть, прежде чем ему придётся вылезать из ванны. Хёнджин откинул волосы с лица. — Я не видел тебя за ужином. Феликс немного растерянно забормотал, гадая, как, чёрт возьми, Хёнджину удаётся вести себя так, будто он только что не довёл Феликса до стояка — может быть, он не заметил. — Нет, я сказал, что не пойду, — сказал Феликс, сжимая ноги руками. — Ну, я не думал, что ты действительно не придёшь, — сказал Хёнджин. — Я думал, голод возьмёт своё. — Что ж, ты ошибся, — парировал Феликс. — Тогда ты что-нибудь ел? — спросил Хёнджин, слегка нахмурившись. Феликс скривил нос. — Какое тебе дело? Хёнджин пожал плечами. — Пытаюсь быть немного добрее. — Ты пытаешься быть добрее? — усмехнулся Феликс. — С какой стати тебе быть ко мне добрым? — Я просто пытаюсь сделать тебя немного менее напряжённым, — сказал Хёнджин. — Это твой дом теперь, так что я просто пытался сделать так, чтобы ты чувствовал себя более желанным. — Удачи, Ваше Высочество, — саркастически огрызнулся Феликс. — Потому что я никогда не буду считать это место своим домом, только тюрьмой, в которую ты меня заманил. — Я тебе действительно не нравлюсь, да? — спросил Хёнджин, склонив голову набок. — Нет, — сказал Феликс, сосредотачиваясь на своей злости, чтобы его дурацкая проблема исчезла. — Я тебя ненавижу, и я предлагаю тебе перестать быть таким... — он махнул рукой в сторону принца, — каким бы ты ни был. — Доброжелательным? — Снисходительным. Хёнджин приподнял бровь, скрещивая руки. — Слушай, солнышко. Я знаю, какими мы были в мире людей, но здесь? Здесь я один из самых могущественных людей, которых ты можешь себе представить. Я советую тебе следить за языком. — Ты ничего мне не сделаешь, — насмехался Феликс. — Ты не должен быть так уверен, — сказал Хёнджин, и он вдруг оказался в дюйме от лица Феликса. — Ты понятия не имеешь, на что я способен. — Ты мне угрожаешь? — потребовал ответа Феликс, заставляя себя на этот раз держаться, а не съёживаться. Хёнджин насмешливо приподнял бровь. — Не думай, что ты неприкасаемый, солнышко. — Пять минут назад ты сказал, что это так. — Для них, может быть, — сказал Хёнджин, кивнув головой в сторону высокого окна в комнате, вероятно, ссылаясь на город и тех, кто там жил. Феликс сглотнул. — Но для меня, — тихо сказал Хёнджин, поднимая руку, чтобы поиграть с мокрыми волосами Феликса. — Ты просто беспомощный ангел, который решил, что заключить пари с демоном — хорошая идея. — Это что значит? — потребовал ответа Феликс, хотя его голос начинал звучать всё менее уверенно. — Это значит, солнышко, — прошептал Хёнджин, отрывая взгляд от волос Феликса и глядя ему в глаза, — что рано или поздно ты подчинишься мне. — Тебе снится. — К сожалению для тебя, солнышко, — сказал Хёнджин, склонив голову набок, — ты так будешь думать недолго. — Чего ты вообще пытаешься от меня добиться? — спросил Феликс, используя все свои силы, чтобы не отодвинуться. — Ты уже взял меня в плен, что ещё у меня есть, чего ты хочешь? Хёнджин слегка нахмурил брови. — Во-первых, я не брал тебя в плен. Я просто заключил пари, на которое ты согласился. А во-вторых, я не могу понять, твой мозг всё ещё слишком «ангельский», чтобы уловить мои намёки, или ты просто притворяешься глупым. Феликс нахмурился. — Мой мозг не «ангельский». — О, нет? — спросил Хёнджин, слегка приподняв брови. — Тогда скажи мне — чего я пытаюсь от тебя добиться? Феликс закусил нижнюю губу, вздохнув. Ему казалось, что у него есть идея, но он не собирался произносить её вслух. Но он хотел доказать, что Хёнджин неправ. — Ты... — Феликс сглотнул лишнюю слюну, уже в который раз. — Ты... Хёнджин приподнял брови, его глаза были полуприкрыты почти лениво. — Продолжай. — Я... я... — Феликс вздрогнул. — Я замёрз, я хочу вернуться в свою комнату. Хёнджин усмехнулся, откидываясь назад. — Ладно. Феликс положил руку на край ванны, но на мгновение замер. Он сверкнул глазами на Хёнджина. — Отвернись. Хёнджин сделал лицо, будто он только что оказался прав, но повернулся к остальной части ванны, и Феликс быстро выскочил из воды, схватив своё полотенце. С благодарностью обнаружив небольшую закрытую секцию, Феликс проскользнул за неё и спрятал лицо в полотенце, пытаясь собраться с мыслями и дыханием. — О Боже, — прошептал он себе под нос, зарывшись лицом в ткань полотенца. Потратив минуту и убедившись, что этот надоедливый стояк исчез, Феликс как следует вытерся и переоделся в пижаму. Он вытер волосы насколько мог, положил полотенце и встал на колени. Он сложил руки вместе перед грудью. — Господи, — прошептал он, склонив голову и закрыв глаза. — Я умоляю о твоём прощении. Я не желаю удерживать эти греховные мысли и молю тебя очистить мою душу от греха. — Он сжал руки на удачу. — Аминь. Феликс опустил руки, открывая глаза и глядя на влажный пол. Он закрыл глаза рукой и сделал дрожащий вдох. Когда он встал, Феликс выглянул из-за стены маленького закутка, за которым прятался, и обрадовался, обнаружив, что Хёнджин ушёл — на этот раз по-настоящему. Он собрал свою остальную одежду и поспешил из купальни, надеясь, что у него больше не будет встреч с принцем-демоном — по крайней мере, сегодня. Проскользнув в дверь и поднявшись по лестнице из купальни, Феликс взглянул на коридор. Окна пропускали лунный свет на красные ковры. Феликс наугад выбрал направление и пошёл по коридору в надежде найти дорогу обратно в свою комнату без помощи другой биполярной служанки. К счастью, он не слишком заблудился и смог узнать лестницу, ведущую в его комнату, поэтому он поспешил наверх и благополучно добрался до своей комнаты. Он тяжело вздохнул и прислонился к двери, когда она закрылась, откинув голову назад. — Чёрт возьми, — простонал Феликс. Он сверкнул глазами на потолок. — Слушай, я понял, я солгал один раз, но я уловил суть всего этого наказания, хорошо? Это немного чересчур, тебе не кажется? Когда ожидаемого ответа — а именно никакого — не последовало, Феликс со вздохом оттолкнулся от двери и посмотрел на часы. Уже почти полночь. Он снова застонал, всё ещё слишком возбуждённый, чтобы пытаться уснуть. Он оглядел комнату, тихо гадая, нет ли там чего-нибудь для вышивания. Он понимал, что, вероятно, нет, но всё же проверил несколько полок вокруг на всякий случай. Ему нужно будет попросить Чана принести ему материалы для вышивания, чтобы скоротать время — он занимался этим всё время на Небесах, когда было свободное время. Уперев руки в бока, Феликс тихо выругался про себя, оглядываясь в поисках чего-нибудь ещё. Он посмотрел на открытые балконные двери. Его взгляд упал на пианино.

***

Когда шаги позади него остановились, Хёнджин взглянул через плечо. Должно быть, Феликс нырнул за одну из перегородок, потому что Хёнджин больше не мог его видеть. Глубоко вздохнув, Хёнджин оттолкнулся от стены ванны и легко переплыл туда, где оставил свои вещи, когда только пришёл. Возможно, он зашёл слишком далеко с Феликсом, но иногда он не мог с собой поделать. Он вылез из ванны-бассейна и взял полотенце. Феликс был для него настолько интересен, что Хёнджин задавался вопросом, как далеко он может его завести, как далеко Феликс позволит себя завести. Посмотреть, взорвётся ли Феликс криком или сделает что-то ещё. Хёнджин быстро вытерся, готовясь уйти до того, как Феликс это сделает. Он быстро переоделся в мягкие штаны и белую рубашку, бросив полотенце в сторону — кто-то всегда убирал королевскую купальню каждое утро и менял там полотенца. Он вышел из купальни и перепрыгивал через три ступеньки, повернул направо и направился по коридору. Хёнджин выжал остатки воды из волос и позволил себе думать, встряхивая головой и взлохмачивая волосы. Он не мог понять, что Феликс к нему чувствует в половине случаев — конечно, ангел говорил, что ненавидит его, но Хёнджин иногда видел маленький огонёк в глазах ангела, заставляющий его думать, что тот лжёт. Хёнджин чуть не подпрыгнул, когда свернул за угол и чуть не столкнулся с Джексоном Баном. Хёнджин вздохнул, прижав руку к сердцу. — Боже, Джексон, ты меня до чёртиков напугал. Джексон кивнул в знак извинения. — Мои извинения, Ваше Высочество. При ближайшем рассмотрении советник короля Джексон был мужчиной, который выглядел всего лишь на 50, хотя на самом деле был намного старше. Его волосы когда-то были длинными и чёрными, но недавно их коротко и аккуратно подстригли, и в них проступали большие пряди блестящей седины; на переносице у него были круглые очки. На его лице была белая клиновидная борода, и он был одет в острый чёрный костюм с белой рубашкой и бордовым галстуком-аскотом, повязанным вокруг шеи. — Серьёзно, я говорил тебе уже много раз, просто называй меня Хёнджином, ты знаешь меня достаточно долго, — сказал Хёнджин, скрестив руки на груди и глядя на чуть более низкого мужчину. — Это было бы не совсем уместно с моей стороны, — сказал хрупкий мужчина, держа руки за спиной. — Ладно, делай как знаешь, — сказал Хёнджин. Он кивнул в сторону коридора. — Пройдёмся со мной. У Джексона действительно не было выбора, поэтому он склонил свою седую голову и последовал за принцем по коридору. — Что ты делаешь в такой час? — спросил Хёнджин. — Я как раз собирался уходить, мне нужно было проверить нескольких слуг, всё ли у них готово для ранних приготовлений к твоей коронации, — ответил Джексон. — Ах, конечно, — кивнул Хёнджин с усмешкой. — Моя коронация. Джексон приподнял бровь и взглянул на Хёнджина. — Ваше... Высочество? — Ну, до меня ещё не дошло, — объяснил Хёнджин. — Всё это... стать королём. — Вы недовольны своим будущим положением? — спросил Джексон. Хёнджин покачал головой. — Нет, не обязательно... но странно думать, что мой отец уйдёт в отставку, хотя его смерть не за горами. Он не кажется таким уж типом. — Вы знаете короля Аида не так долго, как я, — ответил Джексон. — Он очень заботится о вас, но он не стал бы этого делать, если бы не знал наверняка, что вы готовы. Хёнджин скривился. — Это самая «советническая» вещь, которую я когда-либо слышал в своей жизни. — Удивительно, учитывая, что я советник. — Кстати о «готовности», — сказал Хёнджин. — Как насчёт Чана? Ты думаешь, он готов к такой большой роли? Он будет стоять за почти каждым решением, принятым для благополучия всей Бездны. — Это один из немногих способов, которыми вы с отцом похожи, — сказал Джексон. — У нас обоих есть хорошее чутьё на то, сколько могут вынести наши сыновья. Хёнджин тихо усмехнулся. — Я надеюсь, вы оба были отцами уже более 20 лет и знаете друг друга в десять раз дольше. — Я не настолько стар, — усмехнулся Джексон. — Хотя я достаточно близок к этому, не так ли? — Полагаю, да, — улыбнулся Джексон. Двое свернули в другой коридор в тишине. — Скажи мне, Джексон, — медленно сказал Хёнджин. — Ты считаешь меня снисходительным? — Не думаю, что мне подобает это говорить, Ваше Высочество. — Да ладно, я спросил, — сказал Хёнджин, слегка подталкивая Джексона локтем. — Скажи мне. Отключи своё глупое «советническое лицо» и скажи, что думаешь. Джексон прочистил горло. — Я не считаю вас снисходительным. Я думаю, вы знаете себе цену. Почему вы спрашиваете? Хёнджин хмыкнул, слегка отведя уголки губ назад. — Ну, как вы, возможно, заметили по вашей сегодняшней встрече с ним, моя новая Тень, Феликс, не очень высокого мнения обо мне. Думаю, его любимое прилагательное для меня — «снисходительный». — Неужели вы должны позволять ему так с вами разговаривать? — сказал Джексон. — Вы скоро станете королём, он всего лишь ангел. — Ну, думаю, он может быть редким исключением, — заметил Хёнджин. — Он привлёк моё особое внимание не так давно, и мне довольно забавно наблюдать за ним в гневе. — Он вас забавляет, Ваше Высочество? — Можно и так сказать, — кивнул Хёнджин. — Кажется, он не многое повидал в этом мире — он всё ещё придерживается ангельской морали и, кажется, не понимает, что здесь она ничего не значит. Меня почти очаровывает, когда я вижу, как он пытается приспособиться. — Что ж, ему неизбежно придётся встретиться с королём и королевой в ближайшее время, — сказал Джексон. — Я советую вам убедиться, что он знает, как вести себя с ними — вы знаете, как легко король Аид может сделать его пребывание с нами некомфортным. — Не волнуйтесь, я прослежу, чтобы он был готов, — сказал Хёнджин, когда они поднимались по лестнице. — Но в любом случае. Я же не собираюсь представлять его им, чтобы получить благословение на брак с ним или что-то в этом роде. Как только Хёнджин сказал это, он сразу же пожалел. — Кстати о помолвке, Ваше Высочество, — начал Джексон, — король довольно часто поднимал эту тему в разговорах со мной, он хочет, чтобы вы определились с леди Кэтрин. — Я уже говорил ему, я уже всё решил по этому вопросу, — сказал Хёнджин. — Я не женюсь на ней. Двое прибыли к двери спальни Хёнджина. — Просто у короля, кажется, есть своё мнение, и оно идёт вразрез с вашим собственным решением, — заявил Джексон. — Он попросил меня поговорить с вами об этом, возможно, раскрыть вам практические стороны ситуации? — Слушай, Джексон, — мягко улыбнулся Хёнджин, открывая дверь в спальню. — Я люблю тебя как второго отца, но, пожалуйста, не дави на меня в этом вопросе. — Ваше Высочество, если позволите... — Не позволю, — резко оборвал Хёнджин. — Советник Бан, я настоятельно советую вам перестать давить на меня в этом вопросе, это принесёт вам больше вреда, чем пользы, вы меня понимаете? Джексон сжал губы и кивнул. — Конечно, Ваше Высочество. Хёнджин кивнул, держась за дверь. — Спасибо. Спокойной ночи, Джексон. Джексон склонил голову, когда Хёнджин закрыл дверь. — Спокойной ночи, Ваше Высочество. Когда дверь защёлкнулась, Хёнджин глубоко вздохнул. Он повернулся к своей комнате и сразу же направился к балкону. Ему нужен был хороший свежий воздух после этого — ему не нравилось быть строгим с кем-то, о ком он заботился, как о Джексоне, но иногда он знал, что должен это делать. Он распахнул балконные двери и вышел на прохладный ночной воздух. Нежная мелодия коснулась его ушей, когда он опёрся на перила. Глядя вниз, Хёнджин заметил лёгкие шторы, колышущиеся на ветру через открытые двери балкона этажом ниже, и мягко улыбнулся изящному звуку пианино. Он снова посмотрел на Кронос, когда лёгкий ветер откинул его волосы назад, наслаждаясь мягкой фортепианной музыкой, долетающей до его ушей. Он не знал, что Феликс умеет играть.