грех ангела

Феликс тихо постучал в дверь кабинета Чана. — Войдите, — раздался голос изнутри. Феликс осторожно толкнул дверь. — Чан? — О, привет, Феликс, — сказал Чан, отрываясь от бумаг, над которыми работал. — Чем ты занят? — спросил Феликс. Чан пренебрежительно махнул рукой на бумаги на своем столе. — О, ничего особенно важного, просто какие-то разрешительные документы для нескольких фермеров на севере и тому подобное. Феликс кивнул. — Понятно. Эм, спасибо за материалы для вышивания, они очень хорошие. Чан улыбнулся. — Я рад. А теперь, чем я могу тебе помочь? — Ну, мне было интересно, — пробормотал Феликс, покусывая ногти, пока говорил. — Ты, случайно, не видел Хёнджина где-нибудь поблизости? Чан приподнял бровь. — Это на тебя не похоже — ищешь его по собственной воле. — Ага, знаю, — кивнул Феликс, всё ещё стоя в дверях. — Но я просто хотел бы его увидеть, мне нужно кое-что сказать. Понимающе кивнув, Чан указал куда-то вглубь своего кабинета. — Да, он там. Феликс моргнул, присмотревшись. — Правда? Где? Чан вздохнул и отодвинул свой стул далеко назад, открывая вид на Хёнджина, сидящего скрестив ноги на ковре на полу. Вокруг него были горы бумаг, он сортировал их и подписывал разные документы чернилами. Рукава его простой белой рубашки были закатаны выше локтей, демонстрируя татуировки, а волосы были наполовину собраны наверху — каким-то образом ему всё равно приходилось наклонять голову, чтобы передние пряди, не попавшие в хвост, не падали на глаза. — О, — сказал Феликс. Хёнджин не поднял взгляда. — Привет, Феликс. Феликс закусил язык, быстро напоминая себе быть добрым, несмотря на грубый и, казалось бы, отстранённый тон голоса Хёнджина. — Хёнджин, можно мне с тобой поговорить, пожалуйста? — Это срочно? Мне правда нужно с этим разобраться, — сказал Хёнджин, всё ещё не поднимая глаз. — Да, это важно, — сказал Феликс. Хёнджин фыркнул и поднял взгляд, но наткнулся на свирепый взгляд Чана, поэтому кивнул и заставил себя встать, делая вид, что подняться с пола ему стоит огромных усилий. — Ладно, но, правда, нужно побыстрее. — Это займёт не больше пяти минут, хорошо? Хёнджин кивнул и последовал за Феликсом за дверь, в коридор. Феликс закрыл за собой дверь. — Так что случилось? — спросил Хёнджин. Феликс чуть не хихикнул, заметив чернила на скуле старшего, но заставил себя отвернуться, чтобы сдержать смех. Феликс внезапно, каким-то образом, отвлёкся на мгновение, глядя на картину, рядом с которой они стояли. На ней были изображены две большие руки, держащие кисть и связанные у запястий верёвкой. Она его немного напугала. — Тебе нравится? — спросил Хёнджин. Феликс поднял взгляд на прекрасного, по-домашнему выглядящего принца — белая рубашка на нём сидела неестественно небрежно. — Что именно? — Картина, — пояснил Хёнджин. Он сложил запястья вместе и придал рукам то же положение. Феликс мысленно посмотрел дважды — это были те же самые руки, без сомнения. — Я сам её написал. Феликс хмыкнул, скрестив руки на груди и опустив взгляд в пол. — Она хороша, наверное. Хотя те, что в библиотеке, мне нравятся больше. По голосу Хёнджина он мог слышать его усмешку, когда тот снова заговорил. — Спасибо, солнышко. Феликс кивнул, неловко играя с одной из цепочек на своей сбруе. — Так чем я могу тебе помочь? — спросил Хёнджин. Феликс глубоко вздохнул. — Я хотел сказать, что было несправедливо с моей стороны так кричать на тебя в тот день. Хёнджин приподнял бровь. — То есть ты меня не ненавидишь? Феликс усмехнулся. — Нет, конечно, ненавижу. Но когда я накричал на тебя, это была не твоя вина, что я злился, и я не должен был вымещать свой гнев на тебе... и я не был бы очень хорошим ангелом, если бы не извинился за свои проступки, даже если это касалось кого-то, кого я ненавижу, — фыркнул Феликс, снова опуская взгляд на свои ноги. — Так что, прости. — Что ж, я принимаю твои извинения, — кивнул Хёнджин. Феликс моргнул, глядя на него, скрестив руки. Он прищурился, когда Хёнджин ничего больше не сказал. — Эй? — Что? — пожал плечами Хёнджин. Феликс прищурился. — Ты, конечно, не настолько плохо воспитан, чтобы не понимать, чего я хочу? — Мне не за что извиняться, если ты об этом, — заявил Хёнджин. — Мои действия были продиктованы твоими, так что ты уже извинился за меня. Я ничего плохого не сделал. — Как насчёт того, чтобы ты как следует извинился за своего отца за то, что он назвал меня этим словом? — предложил Феликс. — Разве я уже не сделал этого? — спросил Хёнджин. — Не как следует. — Да ладно, я... — Ты вообще знаешь, что значит, когда тебя называют Мерцающим? Хёнджин отшатнулся при этом слове, не ожидая, что Феликс употребит его так открыто. — Ты не знаешь, да? — спросил Феликс. Хёнджин пожал плечами. — Я имею в виду, я знаю, что это оскорбительно и... — Ты знаешь? — потребовал ответа Феликс. Сжав губы и сверкнув взглядом, Хёнджин медленно покачал головой. — Нет. — Вас что, ничему не учат в этой грёбаной дыре? — прошептал Феликс себе под нос, прежде чем снова посмотреть на Хёнджина, слегка нахмурившись. — Ты знаешь о Военном Периоде, который произошёл много веков назад? — Я похож на дурака? Конечно, знаю, — ответил Хёнджин. — Ну, именно тогда и появился этот термин, — объяснил Феликс. — Демоны ненавидели чистоту ангелов и их связь с божественным. Они хотели причинить им психологическую боль, потому что не могли добраться до них физически. Это было преднамеренное искажение нашей связи со светом. Поскольку считается, что мы освещаем самые тёмные уголки любого места, нас окрестили «Мерцающими», потому что демоны хотели лишить ангелов их божественной сущности и низвести их до простых вспышек света, которые легко поглотить тьмой. Хёнджин, назвать ангела Мерцающим — значит оскорбить саму нашу суть, это слово, несущее стыд и гнев. Это значит сказать нам, что мы ничто, что мы ничего не стоим и что в конце концов нас затопчут. Хёнджин приподнял бровь. — Что, цитируешь по учебнику, который запомнил? Феликс закатил глаза с сердитым фырканьем. — Сейчас не время для шуток, Хёнджин, не думаю, что ты понимаешь... — Я понял, — сказал Хёнджин. — Правда, понял. Я понимаю, что это ужасное слово, и вот, я извиняюсь, что мой отец назвал тебя так, но не набрасывайся на меня из-за того, что я не понимаю, хорошо? Феликс снова сжал губы. — Ладно. Хорошо. Хёнджин кивнул. — Ладно, хорошо. А теперь, если ты меня извинишь, солнышко, мне нужно много работать. Феликс вздохнул, но кивнул, когда Хёнджин обогнул его. — Ах да, Хёнджин? — сказал Феликс, услышав, как дверь начала открываться. Он услышал, как шаги Хёнджина замерли. — У тебя чернила на лице. Феликс довольно улыбнулся про себя, когда начал уходить, но Хёнджин окликнул его. — Знаешь, я как раз собирался выгулять Стикса, но за это замечание ты сделаешь это вместо меня! И даже не думай меня игнорировать, потому что я узнаю и заставлю тебя сделать что-нибудь похуже! И возвращайся до полудня, слухи обо мне распространились, у меня есть Тень, и было бы ужасно, если бы я ходил на встречи без него. Не опаздывай! — Но это нечестно! — крикнул Феликс, но прежде чем он успел возразить, он услышал, как дверь в кабинет Чана захлопнулась и заперлась. Он закусил губу. — Чёрт.

***

Феликс стоял перед... чем-то. Это было снаружи, на территории замка, и выглядело как конюшни, но была только одна дверь, и она была слишком маленькой, чтобы вместить больше одной лошади. И лошадей там явно не было. Собака размером с лошадь — возможно, но не настоящие лошади. Стикс смотрел на Феликса шестью большими блестящими зелёными глазами — глазами, которые, как был уверен Феликс, были полны убийственного намерения. Феликс стоял на расстоянии добрых пяти метров от широкой конюшенной двери, из которой Стикс высовывал свои три головы, не собираясь сегодня быть растерзанным. Феликс указал на пса. — Я не хочу умереть из-за тебя, понял? Стикс моргнул. — Мне нужно тебя выпустить, но если ты на меня набросишься, мои кости переломятся под твоим весом, и я умру. Ты понимаешь? — спросил Феликс, уперев руки в бока. Он усмехнулся про себя. — Что я делаю, разговаривая с собакой? Конечно, ты меня не понимаешь. Стикс фыркнул, послав струю горячего воздуха в лицо Феликсу, словно обидевшись. — Что? — потребовал ответа Феликс. Стикс топнул ногой по полу. — Знаешь, у меня есть вопрос, — сказал Феликс, убирая руки с боков и скрещивая их на груди. — Конечно, ты не можешь мне ответить, но мне интересно, почему они назвали собаку с тремя головами одним именем. Разве у каждой головы не должно быть отдельное имя? Средняя голова Стикса издала полулай-полурык. — Спасибо, очень полезно. — Феликс огляделся. — Как, чёрт возьми, мне выгуливать тебя? Правая голова Стикса ткнулась в защёлку на двери. — Хёнджин меня ненавидит, он меня ненавидит, — бормотал Феликс, прижав руку ко рту, уставившись на защёлку. — Он хочет, чтобы я сдох, и отправил меня сюда к своей грёбаной собаке с тремя грёбаными головами, чтобы она меня прикончила, а он будет выглядеть невинным и выйдет сухим из воды. Стикс рыкнул, выглядя весьма оскорблённым. — О, не смотри на меня так, будто ты невиновен, — огрызнулся Феликс. — Ты попытаешься меня убить, как только я тебя выпущу. Левая голова Стикса издала какой-то говорящий звук, как будто хотела сказать, что Феликс несёт чушь. Феликс снова закатил глаза, затем уставился на защёлку. — Обещаешь, что не набросишься на меня? Не получив в ответ ничего, кроме фырканья трёхглавой собаки, Феликс медленно подошёл к металлической защёлке, осторожно протянул руку, бросил ещё один предупреждающий взгляд на Цербера, затем щёлкнул защёлкой и немедленно сделал несколько больших шагов назад. И хорошо, потому что Стикс вырвался из двери в тот же миг, как Феликс её открыл, и неуклюже выскочил на траву. Феликс вздохнул с облегчением, потому что он не был мёртв. Феликс сделал несколько осторожных шагов вперёд, к траве, на которую Стикс теперь плюхнулся, потираясь о неё спиной и радостно дрыгаясь. — Ты псих, — прокомментировал Феликс, когда Стикс внезапно отвлёкся на бабочку и вскочил, чтобы погнаться за ней. Как оказалось, выгуливать Стикса было не так ужасно, как думал Феликс. Правда, он держался на приличном расстоянии и наблюдал издалека, но ему даже понравилась эта прогулка. Сады были обширными и раскидистыми, каждый уголок открывал всё новые и новые лужайки, по которым Цербер мог бегать. Феликс вздрагивал каждый раз, когда неуклюжее животное спотыкалось или чуть не приземлялось в клумбу с цветами, и отшатывался, если тот подходил слишком близко, но в остальном всё шло довольно хорошо. Спустя примерно час такой прогулки (Феликс понятия не имел, как долго нужно выгуливать Стикса, поэтому просто решил позволить Церберу бегать, пока тот сам не захочет вернуться) Феликс наткнулся на того, кого совсем не ожидал. Вернее, кто-то наткнулся на него. Он чуть не упал, когда Джексон врезался прямо в него. — О, Господи, прошу прощения, — быстро извинился Джексон, внезапно кланяясь. — Всё... всё в порядке, — кивнул Феликс, взглянув на Стикса, который не убежал слишком далеко. Джексон выдавил слабую улыбку, кивнув в сторону Стикса, который теперь приплясывал, едва не задевая деревья, словно маньяк. — Не против компании? Феликс огляделся, затем посмотрел на черты лица старшего мужчины, ища какие-либо признаки злого умысла. Он не нашёл ничего, поэтому кивнул. — Хорошо. Конечно. Держась на расстоянии метра от советника короля, Феликс всё же не игнорировал его полностью. — Как вы поживаете? — спросил Феликс, довольно неловко. — Да, довольно хорошо, — ответил Джексон с кивком. — У меня было очень много работы в последнее время, но ничего невыносимого. А вы? Феликс повторил движение головой советника. — Я думаю... мне было и хуже. — Что ж, полагаю, это лучше, чем на дне, — ответил Джексон. — Наверное, вы правы, — сказал Феликс. — Итак, — сказал Джексон, сложив руки за спиной. — Как вам Бездна? Феликс тихо усмехнулся про себя. — Какой вопрос. — Вы считаете неуместным с моей стороны спрашивать? — Нет, нет, — сказал Феликс, качая головой, пока Стикс внезапно не бросился за птицей. — Не то. Я полагаю... ну, могу сказать точно, что это совсем не то, что я себе представлял. — В каком смысле? — спросил Джексон. — Ну, простите меня за некоторую стереотипность, но меня учили, что, цитирую, «Ад» — это место пыток и страданий для грешных душ, которые заслуживают вечной агонии. А всё это, — объяснил Феликс, слегка обводя рукой вокруг, указывая на зелень и красоту вокруг них, — совсем не то, куда, как я думал, я попаду. Джексон кивнул. — Что ж, именно так Бездну обычно и изображают, особенно перед ангелами. — Мне кажется, это немного неправильно, — признался Феликс. — Теперь, когда я здесь. Это заставляет людей, которые здесь живут, казаться хуже, чем они есть... ну, по крайней мере, некоторых из них. Джексон кивнул. — Понимаю. Двое мирно прошли в тишине. — Вы пойдёте на охоту сегодня вечером? — спросил Джексон. Феликс склонил голову набок. — На охоту? — Да, королевские особы и некоторые другие часто устраивают охоту с собаками... — объяснил Джексон. — И, учитывая, что вы Тень принца, я предположил, что вы пойдёте. — Думаю, Хёнджин, наверное, заставит меня пойти, если это будет сегодня вечером, — пожал плечами Феликс. Джексон кивнул. — Моей жене нравилось смотреть на охоту. — О, я не знаком с ней, — сказал Феликс. — Она работает в замке? Джексон цокнул языком. — Моя Джессика умерла вскоре после того, как родился Чан, к сожалению. Феликс мысленно скривился. — О, мне жаль. Джексон махнул рукой, не глядя в глаза Феликсу. — Всё в порядке. Феликсу хотелось спросить, как, чёрт возьми, тот, кто живёт в Аду, мог умереть, но, посчитав это неуместным, он начал лихорадочно искать другую тему для разговора и решил взглянуть на небо. — Эм, вы случайно не знаете, сколько времени? Джексон прищурился, глядя на солнце. — Часов у меня с собой нет, но по положению солнца на небе, я бы сказал, что уже почти полдень. — Чёрт! — закричал Феликс, поспешно оглядываясь. Он посмотрел на Джексона. — Мне нужно идти, вы не могли бы отвести Стикса обратно? Мне правда нужно идти. Эм... пока! Джексон не успел ответить, как Феликс быстро поблагодарил его и бросился прочь, поспешно направляясь к замку.

***

Феликс чуть не упал, когда ворвался в замковые двери, агрессивно проводя пальцами по своим раздражающе длинным волосам, пытаясь придать себе хоть немного более презентабельный вид. — Грёбаное чертовщинное дерьмо, — выругался Феликс, взглянув на большие напольные часы на стене и увидев, что уже 10 минут первого. Он определённо опоздал. И он не хотел знать, что Хёнджин с ним сделает за опоздание, и не особо ждал, чтобы узнать. Торопясь, он направился прямо к первой попавшейся служанке, чуть не напугав бедную женщину до смерти. — Быстро, где Хёнджин? — потребовал он. Женщина окинула его взглядом с ног до головы. — Нет, не смотри на меня так, — огрызнулся Феликс, сверкнув своей рукой. — Где он? Женщина пискнула в знак извинения и указала ему в сторону коридора, сказав повернуть налево, и он сорвался с места быстрее скорости звука. Влетев — буквально — в комнату, Феликс чуть не заплакал, увидев, что встреча ещё не началась и Хёнджин был единственным в комнате. Он переоделся и был в чём-то более формальном, чем обычно, его волосы лежали неряшливо-аккуратными волнами. — О, спасибо, Господи, — тихо сказал Феликс, тяжело дыша и уперев руку в колено, пытаясь отдышаться. — Ну, ты любишь рисковать, — усмехнулся Хёнджин, поднимая взгляд от бумаг, которые он перебирал, сидя с одной стороны стола. Он кивнул головой. — Иди сюда, давай. Феликс закусил щеку изнутри и быстро подошёл, чтобы встать рядом со стулом принца. — Не смотри на меня так, — сказал Хёнджин, хотя ему даже не нужно было поднимать глаза, чтобы знать, что Феликс наблюдает за ним так, будто готов бежать, если Хёнджин хоть пальцем пошевелит угрожающе. — Почему я не должен? — спросил Феликс, скрестив руки. — Я не знаю, что ты можешь мне сделать за опоздание. — Я ничего не сделаю. — Я тебе не верю. — Ты ведёшь себя так, будто я собираюсь тебя задушить. Не буду. — Хёнджин взглянул на ангела. — Если только ты сам этого не захочешь. — О, заткнись, — огрызнулся Феликс. — Где мне сесть? Хёнджин кивком указал на стул рядом с ним, который был намного меньше и больше походил на маленькое кресло, приподнятое над полом, чем на ступеньку вниз, пока Хёнджин сидел на полноценном троне. — Ты просишь меня сесть на это? — возмутился Феликс. — Я не прошу, я говорю, — сказал Хёнджин, уже снова погрузившись в свои бумаги. — Сядь. Горло Феликса слегка сжалось, и он резко сел, едва успев осознать приказ. Он ненавидел, что его тело просто делало всё, что ему приказывал Хёнджин. Это было унизительно. И всё же... Феликс понимал, что только его голова считала это ужасным. Его бурлящий желудок и участившееся сердцебиение определённо говорили об обратном, но он решил сказать себе, что это потому, что он злится. — Итак, что мы здесь делаем? — спросил Феликс, проводя пальцами взад-вперёд по материалу кресла. — Каждый месяц мы проводим встречи, на которые жители Кроноса могут прийти сюда и высказать любые свои проблемы, будь то их образ жизни или какие-то проблемы, влияющие на общество в целом, — объяснил Хёнджин. — Я предлагаю решения и даю им средства, чтобы исправить то, что является проблемой. — А я здесь потому что...? — спросил Феликс. — Ты моя Тень, солнышко, ты должен быть рядом, когда я появляюсь на публике, — рассеянно сказал Хёнджин, всё ещё перекладывая бумаги. Феликс скрестил руки и проворчал что-то о том, что «это несправедливо». — Ты так часто это говоришь, — сказал Хёнджин, взглянув на блондина. — Интересно, с чем ты сравниваешь. — Даже не пытайся заставить меня быть с тобой добрее, цитируя Лабиринт, — огрызнулся Феликс. Стражник проскользнул в дверь до того, как Хёнджин успел ответить. Хёнджин посмотрел на него. — Да? — Вы готовы к первому посетителю, Ваше Высочество? — спросил стражник. Хёнджин кивнул, слегка меняя позу, чтобы сесть прямо. — Да, конечно, пригласите их. Феликс смотрел, как стражник уходит. — Просто сиди здесь и выгляди красиво, хорошо? — быстро прошептал Хёнджин. Феликс не успел возразить, как дверь снова открылась и в комнату вошла маленькая покрасневшая леди, поклонившись Хёнджину. — Ваше Высочество, — сказала она. — Входите, — ответил Хёнджин, указывая на стул напротив него. — Присаживайтесь. Леди села, сложив руки на коленях. Феликс старался не замечать, как она покосилась на него. — Чем я могу помочь? — спросил Хёнджин, быстро взглянув на бумагу перед собой. — Лили? Феликс наблюдал за леди, пока она говорила, почти бросая ей вызов снова посмотреть на него странно. — Ну, один из заборов на нашем самом большом загоне сломался так, что его не починить, — объяснила Лили, опустив голову и глядя себе на колени. — Наши лучшие коровы выходят, и мы уже потеряли несколько голов из-за низких температур в горах, а также несколько быков. Следующая поставка из Дома Гефеста с материалами, которые мы можем использовать для постройки нового участка забора, должна прибыть только через несколько недель, а мы не можем держать работника у забора 24 на 7, у нас слишком много других дел, чтобы выделить кого-то на такое время. Если мы потеряем ещё быков, у нас их не останется на следующий сезон размножения, а он будет уже через месяц. Хёнджин кивнул, постукивая себя по губам. — Хорошо, я понимаю. Вы спрашивали у соседних ферм, нет ли у них материалов? Лили кивнула. — У них всё уже закончилось. Хёнджин нахмурился, размышляя. — Из чего сделаны заборы? — спросил Хёнджин. — Из дуба, Ваше Высочество, — ответила Лили. Хёнджин кивнул, видимо, приняв решение. — Найдите таверну недалеко от вашей фермы, расскажите им, что случилось, и скажите, что я вас послал. Бочки, в которых хранится вино, сделаны из дуба, и в конце недели таверны всегда выбрасывают пустые бочки на переработку. Вы можете использовать дерево из них, чтобы построить временный забор, который продержится до следующей поставки из Гефеста. Лили глубоко поклонилась. — Спасибо, Ваше Высочество. Феликс слегка приподнял брови, когда Лили ушла. — Ты выглядишь удивлённым, — прокомментировал Хёнджин. — Потому что я удивлён, — ответил Феликс. — Ты действительно настолько плохо обо мне думаешь, что не веришь, что я могу управлять королевством? — спросил Хёнджин. Феликс кивнул, когда дверь снова начала открываться. — Да. Быстро взмахнув рукой, Хёнджин заставил Феликса замолчать, когда в комнату вошли трое мужчин: один с очень чёрными волосами, один с тёмно-каштановыми и один с рыжими. — Ваше Высочество, — поклонились они. — Здравствуйте, проходите, садитесь, — сказал Хёнджин, указывая на место, где только что сидела Лили, и сверяясь с бумагами. — Кай, Джуён и Минхи. — Спасибо, — сказал Кай, тот, что с каштановыми волосами, и трое сели. Феликса снова окинули взглядами, но с ним не заговорили. — Что привело вас сегодня? — спросил Хёнджин, положив руки на стол. — Недалеко от подножия гор обнаружился новый портал, — объяснил Минхи, рыжеволосый. — Он открывается каждую ночь, и оттуда выходит какое-то дикое животное. Мы думаем, что за этим стоят какие-то подростки из Вафиса, поэтому оттуда приходят эти дикие твари и поедают наш скот. Они пытаются напасть на нас каждый раз, когда мы приближаемся к ним, а затем уходят обратно в портал до восхода солнца. Они уже убили почти всех наших коз и несколько лошадей и овец. — Хорошо, — кивнул Хёнджин. — Я размещу несколько моих лучших солдат возле портала и прикажу убивать всё, что оттуда выйдет. Пока они там будут, они начнут строить вокруг него барьер. Я также отправлю весточку королю Тартара, чтобы он разобрался с этим. Трое мужчин напротив принца кивнули, казалось, одобряя эту идею, но Феликс был в шоке от того, что, по его мнению, было глупой идеей. Он поковырял ноготь, а затем открыл рот и вставил слово. — Это худшая идея, которую я когда-либо слышал. Все четверо мужчин за столом резко повернули головы в сторону Феликса, и только Хёнджин не ахнул. — Феликс, — прорычал Хёнджин. — Замолчи. — Нет, не замолчу, — упрямо сказал Феликс. — Этот план — дерьмо, и он настолько полон ненужной грубой силы, что здесь прямо твоё имя написано. Трое мужчин напротив смотрели широко раскрытыми глазами, закрыв рты руками, с шокированными лицами, едва веря, что Тень принца заговорила без разрешения. — И что, у тебя есть план получше? — рявкнул Хёнджин. — Да, есть, — парировал Феликс. — Феликс... Когда Феликс перебил Хёнджина, Кай, Джуён и Минхи ахнули все вместе. — Во-первых, убивать животных не обязательно, — вмешался Феликс. — Если вы просто подождёте, пока взойдёт солнце, они исчезнут, и никому не придётся никого убивать. Я не так много знаю о магии, которая здесь используется, но я предполагаю, что для магической запечатки портала много усилий не потребуется. Если его открыли подростки, он не должен быть очень сильным, и более опытный человек легко сможет его закрыть. Вот и всё. Теперь никому не придётся умирать, ни одному бедному солдату не придётся заниматься физическим трудом, и всё можно сделать за один день. Феликс встретил четыре шокированных взгляда, один из которых выглядел скорее злым, чем что-либо ещё. Феликс внезапно пожалел, что вообще вмешался, увидев, как у Хёнджина из ушей почти идёт пар. Хёнджин резко встал, и Феликс слегка вздрогнул. — Прошу прощения, мне нужно переговорить со своей Тенью, — сказал Хёнджин Джуёну, Минхи и Каю сквозь стиснутые зубы, гнев явно кипел под его спокойными словами. Трое мужчин кивнули, но прежде чем они закончили движение, Феликс почувствовал сильную руку на своём бицепсе, которая потащила его прочь, агрессивно вытягивая за дверь, через которую Феликс вошёл. Его волосы развевались за ним. Феликс оказался в тёмном коридоре, едва освещённом светом из комнаты, которую они только что покинули, но внезапно его спина упёрлась в каменную стену, и Хёнджин оказался прямо перед ним, прижав руки к стене по обе стороны от него, загоняя его в угол. — Эй! — рявкнул Феликс, когда его прижали к стене, хотя сейчас он был свободен от прикосновений Хёнджина — пока что. — Какого чёрта? — потребовал ответа Хёнджин, его голос был низким, потому что если бы он закричал, его всё ещё могли бы услышать трое мужчин внутри. — Ты должен меня поблагодарить, — сказал Феликс, глядя демону прямо в глаза. — Твоя идея была отстойной, а я дал тебе лучшую, которая займёт меньше времени и будет эффективнее. — Это не имеет значения, — прошипел Хёнджин, и Феликс был почти уверен, что видел, как его глаза вспыхнули алым оттенком — но это могло быть просто игрой плохого света. — Не думаю, что ты понимаешь, как здесь всё устроено. — Не понимаю? — съязвил Феликс, заставляя себя сосредоточиться на том, чтобы его сердце не колотилось так сильно, потому что Хёнджин был так близко, что он мог чувствовать этот запах кожи и цитрусов, который всегда витал вокруг демона, и он был уверен, что его сердцебиение прекрасно слышно. — Слушай, можешь быть сколько угодно дерзким, когда мы наедине, но, когда мы на публике и за нами наблюдают люди, ты закрываешь свой хорошенький ротик и делаешь так, как я говорю. Ты понял, солнышко? — тихо рявкнул Хёнджин, и он был так близко, что Феликс чувствовал его дыхание на своём лице. — Похоже, ты мне угрожаешь, — ответил Феликс, и хотя его слова могли быть сильными, он откинулся на стену, добиваясь прямо противоположного эффекта. — А что, если и угрожаю? Феликс нервно сглотнул. — Давай, — тихо сказал Хёнджин. — Ответь мне. Что-то жужжало в животе у Феликса — он не мог понять, что именно. Но он точно знал, что губы Хёнджина выглядели очень заманчиво, и Феликс молился изо всех сил, чтобы огромные руки Хёнджина просто обхватили его за талию и притянули ближе — если это вообще было возможно. И судя по тому, как Хёнджин смотрел на него, иногда опуская взгляд на его собственный рот, Феликс мог предположить, что Хёнджин думал о том же самом. — Не смотри на меня так, — прошептал Феликс, едва удерживая руки по бокам. — Как? — Как будто хочешь сделать со мной что-то греховное. Хёнджин слегка усмехнулся, заставив сердце Феликса рухнуть прямо в желудок. Он не знал, как спор, произошедший всего минуту назад, превратился в... ну, во что бы то ни было, но ему это даже нравилось. И всего на мгновение он поймал себя на том, что ему совершенно всё равно, что его мысли бродят, всё равно, как близко они находятся, всё равно, как сильно он просто хочет сдаться и позволить Хёнджину делать с ним всё, что тот захочет. «Они поддаются искушению тем, чего мы, ангелы, не можем и не должны хотеть». Голос Селесты внезапно загремел в его голове, вбивая эти грёбаные чистые слова в каждый уголок его мозга. Он чувствовал, что тонет. И он внезапно отпрянул от Хёнджина, его голова наполнилась голосами, кричащими, что он сам, его мысли — это ужасно. — Чего ты от меня хочешь, Хёнджин? — спросил Феликс, его голос внезапно стал маленьким. — Ты знаешь, ты уже спрашивал меня об этом раньше, — ответил Хёнджин. — И ты ни разу не дал мне прямого ответа, — сказал Феликс, внезапно остро осознав, как близко он находился к демону, как он был в загоне. — Ты должен догадаться, — парировал Хёнджин. — Значит, ты просто боишься сказать, что это такое, — заявил Феликс, презирая то, что его рот двигался быстрее, чем мысли. — Поаккуратнее, солнышко, — рявкнул Хёнджин. — Ты ведь не хочешь влипнуть в неприятности? — В какие неприятности? — спросил Феликс. — Это я должен отвечать? Двое стояли в тяжёлой тишине какое-то мгновение. Воздух казался гуще обычного, липким, когда Феликс пытался нормально дышать, и он чувствовал, что задыхается в нём. В опасной ауре Хёнджина. Феликс покачал головой, отводя взгляд и уставившись в пол, эффективно сбивая любые искры напряжения, которые когда-либо витали в воздухе между ними. — Могу я уйти в свою комнату? Хёнджин тихо вздохнул, на мгновение отведя взгляд от черт лица Феликса, затем убрал правую руку со стены, открывая участок, через который Феликс мог уйти. Ангел не колебался ни секунды, прежде чем унестись прочь по коридору. Хёнджин смотрел, как он убегает и сворачивает за угол, затем прислонился к стене, к которой только что прижимал Феликса. — Я тебя не понимаю, Ли Феликс, — тихо вздохнул Хёнджин, откидывая голову назад и слегка обнимая себя за плечи. — Я тебя совсем не понимаю. Он получал от ангела такие смешанные сигналы, что в один момент ему казалось, что всё в порядке и Феликс так же отчаянно хочет его, как и он сам блондина, а в следующий момент Феликс отталкивал его и убегал. Это сбивало с толку мозг Хёнджина, и ему это не нравилось — он привык получать всё, что хочет, и хотя со стороны это могло казаться высокомерием, просто так его воспитали: он знал, что может получить всё, что захочет, простым щелчком пальцев. Но Ли Феликс был единственным в жизни Хёнджина, кого он не мог контролировать, не мог приказывать, не мог иметь. Хёнджин быстро пригладил волосы, внезапно вспомнив, что у него гости и он, наверное, заставил их ждать слишком долго. Вздохнув, Хёнджин снова вошёл в дверь и закрыл её за собой. — Прошу прощения, — сказал он троим мужчинам, которые и не думали двигаться со своих мест. — Моя Тень ещё новенькая и не имеет представления о том, что приемлемо. Трое мужчин кивнули. — А теперь, — сказал Хёнджин, снова садясь напротив них. — По поводу этого портала... к сожалению, идея моей Тени оказалась хорошей, и, хотя я не одобряю её поступок, должен признать, что её вариант — лучший способ решения проблемы. Я пришлю кого-нибудь как можно скорее. — Конечно, спасибо, Ваше Высочество, — сказал Минхи, пока Хёнджин делал пометки о своём решении. Хёнджин смотрел на свои бумаги, пока трое мужчин почти не вышли из комнаты, а затем остановил их. — Подождите, — сказал он, заставив троих обернуться. — Я был бы признателен, если бы инцидент с моей Тенью остался... в тайне. Трое кивнули. — Конечно, Ваше Высочество, — сказал Джуён, и Хёнджин махнул рукой, отпуская их. Хёнджин сполз немного ниже на своём стуле и застонал. Он потёр висок, пытаясь избавиться от начинающейся головной боли — он даже трёх встреч не провёл, а снова застонал, когда проверил свои бумаги и понял, что впереди ещё около 50, полных месячных проблем. Дело было не в том, что он не хотел помогать гражданам своего клана, просто он внезапно почувствовал, что из него выкачали всю энергию, и мотивация куда-то пропала. Изначально Хёнджин хотел вздремнуть после встреч и перед вечерней охотой, и, конечно, он всё ещё этого хотел, но сомневался, что у него получится это сделать после всех этих встреч... Ему следовало перепроверить количество назначенных встреч, прежде чем начинать, может быть, перенести время начала на пару часов раньше, чтобы успеть вздремнуть. Поэтому, с огромной долей самоконтроля и принудительной мотивации, Хёнджин указал на дверь, чтобы впустить следующего посетителя.

***

Феликс лежал, свернувшись калачиком, под одеялом на своей слишком большой кровати. Он не хотел больше никогда уходить, не хотел больше никогда никого видеть и был вполне доволен, чтобы оставаться под простынями, пока не умрёт. К сожалению для его драматичной натуры, у Чана были другие планы. — Феликс? — спросил Чан, тихо постучав в дверь. — Можно войти? — Если нужно, — простонал Феликс, отказываясь вылезать из-под простыней. Он услышал, как дверь щёлкнула, открываясь и закрываясь, а затем шаги, направляющиеся внутрь. Он услышал, как они остановились рядом с его кроватью. — Феликс? — Чем могу помочь? — спросил Феликс, всё ещё укутанный в простыни. — Ты... в порядке? — медленно спросил Чан. Феликс просто застонал в ответ. — Э-э... — Чан звучал растерянно, и Феликсу стало немного стыдно, но ему было слишком стыдно показывать своё лицо где-либо кому-либо. — Хочешь... поговорить об этом? — Я сгорю в Аду, если скажу это вслух, — заявил Феликс. — Ненавижу тебя расстраивать, — сказал Чан. — Но ты, можно сказать, уже здесь. Феликс вздохнул, спрятав лицо в ладонях, словно всё ещё был под одеялом. — Ты никому не расскажешь. — Не расскажу. — Ладно, лучше тебе не рассказывать, — сказал Феликс, почувствовав, как край кровати прогнулся — Чан сел на край. — Я уже сказал, что не расскажу. — Я... — сказал Феликс, но запнулся, ужасно не зная, как это сказать. — Просто скажи это быстро и не задумываясь, — подбодрил Чан. — Как пластырь — оторви его. — Кажется, у меня есть нечестивые мысли о Хёнджине, — быстро признался Феликс, сворачиваясь ещё сильнее, когда произнёс эти слова вслух. — Господи. В комнате воцарилась тишина на минуту, прежде чем он услышал, как Чан фыркнул. Оскорблённый, Феликс сел, сдёргивая простыни с головы и туловища, и сверкнул глазами на советника-стажёра. Бедный мужчина выглядел так, будто пытался сдержаться, но тихо рассмеялся про себя, увидев Феликса. — У тебя волосы спутались. Феликс сердито поправил чёлку, затем снова сверкнул глазами на Чана. — Что именно смешного в моих грехах? Чан покачал головой, сидя на краю кровати, и прочистил горло. — Ничего. Взгляд Феликса потемнел ещё больше, когда Чан поднёс руку ко рту, едва сдерживая смех. — Я чуть не воспламенился, просто произнеся эти слова, ты знаешь. Чан снова покачал головой, подняв руку. — Прости. Я понимаю, это было трудно для тебя... — Он снова замолчал, потому что его голос дрожал от смеха. — Я мог бы сказать Хёнджину, что ты пытался выбросить меня из окна четвёртого этажа, тогда бы ты точно влип, — сказал Феликс, сердито скрестив руки. — Ещё бы, — рассмеялся Чан, внезапно полностью потеряв контроль. Феликс изо всех сил старался не улыбаться и закусил губу, но чувствовал, как уголки его губ предательски поднимаются. Он закатил глаза с едва сдерживаемой улыбкой. — Ладно, Чан, я понял, можешь перестать обсираться. Чан кивнул, быстро промокнув под каждым глазом и сделав глубокий, контролируемый вдох. Он снова кивнул, заставляя себя собраться. — Ладно. Ладно. Извини, не знаю, что на меня нашло. Феликс пренебрежительно махнул рукой. — Ладно, значит, у тебя есть нечестивые мысли о Хёнджине, — сказал Чан, моргнув на мгновение дольше необходимого. Феликс кивнул, уставившись на красное одеяло, в которое наполовину закутался. Он не мог смотреть ни на кого, даже на демона, признаваясь в этом. — И... что? — спросил Чан. Феликс посмотрел на него как на сумасшедшего. — В смысле «и что»? — Я имею в виду, почему это так плохо? — спросил Чан. — Могу с уверенностью сказать, что это обычное дело. Глаза Феликса расширились от ужаса. — Нет, — быстро и очень строго сказал Чан, указав на Феликса пальцем. — Не о Хёнджине конкретно, вовсе нет, просто... о таких мыслях в целом. Феликс моргнул, слегка откинувшись назад. — Уверен, что нет. Я ангел. Я, можно сказать, сделан из чистоты. Чан пожал плечами. — Ну, не хотелось бы тебя расстраивать, но ты уже не совсем ангел... возможно, в душе ты всё ещё им, но во многих других отношениях — нет. — Наверное, это правда... — хмыкнул Феликс, теребя торчащую нитку на одеяле. — Но это кажется таким неправильным. — Что именно: сами мысли или то, что они о Хёнджине? — спросил Чан. Феликс пожал плечами. — И то, и другое. — Так я полагаю, ты считаешь, что секс — это тоже плохо? — сказал Чан, заставив Феликса чуть не поперхнуться собственной слюной. Чан скривился. — Что? Феликс посмотрел на Чана так, будто тот сказал что-то ужасное. — Я... Ты... Чан моргнул, гадая, почему, чёрт возьми, Феликс ведёт себя так, будто он ужасен, произнеся совершенно обычное слово. — Извини, я был застигнут врасплох, — сказал Феликс. — Ты сказал это так внезапно, что я не успел осознать сразу. — Что, ты ведёшь себя так, будто это ругательство, — сказал Чан. Феликс фыркнул и покачал головой. — Я знаю, что это не ругательство, и знаю, что это не обязательно плохо... я просто... — Должен оставаться чистым? — предположил Чан, откидываясь назад со скрещенными руками. — А разве ты нет? — спросил Феликс, слегка нахмурившись. Чан фыркнул. — О Боже, нет. Глаза Феликса увеличились вдвое. — Не смотри так удивлённо, — сказал Чан, слегка наклонив голову набок. — Ты говоришь так, будто я не могу соблазнить. — До брака? — шокированно прошептал Феликс. Чан усмехнулся. — Конечно, было — есть... Ох, не знаю, это сложно. Но я не собираюсь на нём жениться. — О Боже, — воскликнул Феликс. — На ком?! Чан махнул рукой, на его щеках появился лёгкий румянец. — О, это неважно. Феликс прищурился. — Не смотри на меня так, — сказал Чан. — Твой драгоценный Хёнджин тоже не Дева Мария. И с очень большим отрывом, могу добавить. Феликс почувствовал, как его челюсть отвисла. — Количество неправильного в этом предложении ошеломляет. — Да брось, — отмахнулся Чан. — Слушай, я не знаю, почему ты думаешь, что твои мысли такие уж плохие. Это нормально, я обещаю. — Да, я мог бы потенциально признать, что это, возможно, правда, но, Чан, это Хёнджин, — сказал Феликс. — Я его ненавижу. Чан пожал плечами. — Ну, может быть, и нет. Феликс скривился. — Или, — быстро добавил Чан, — это просто поверхностная похоть, которая со временем пройдёт. Феликс кивнул. — Это больше похоже на правду. Чан сжал губы. — Знаешь, я не совсем понимаю ваши отношения с Хёнджином. — У нас с Хёнджином нет никаких отношений, — быстро поправил Феликс. Чан приподнял бровь. — Слушай, он, может, и красивый, но он взял меня в плен и украл мою свободу, — сказал Феликс. — Не думаю, что я когда-нибудь смогу не ненавидеть того, кто сделал это со мной. — Ты, типа, согласился на это, — напомнил Чан. Феликс сверкнул взглядом на старшего. Чан сделал неловкое утиное лицо и хлопнул в ладоши, используя инерцию, чтобы встать. — Что ж, на этой ноте, я пришёл, чтобы отвести тебя на охоту... она начинается через полчаса, и мне нужно подобрать тебе лошадь. Феликс застонал, наблюдая, как Чан направляется к его гардеробу. — Ох, серьёзно, Чан, мне обязательно идти? — К сожалению для тебя, да, — ответил Чан, роясь на полках. Феликс притворно всхлипнул. — Чёрт, у тебя есть что-нибудь, кроме одних и тех же шорт и сбруй? — спросил Чан, нахмурившись. Феликс вздохнул. — Нет. — Что ж, придётся довольствоваться тем, что есть, — вздохнул Чан. Он кивнул головой. — Давай, вставай. Феликс застонал и перекатился через край кровати, вставая на ноги. — Ладно, пошли, нужно подобрать тебе лошадь, — сказал Чан, направляясь к двери. — Извини, но я должен спросить, — сказал Феликс, следуя за Чаном к двери. — Для чего именно эта охота? — О, это просто развлечение, в котором иногда участвуют королевские особы и некоторые высокопоставленные лица в обществе, — кивнул Чан. — На кого... они охотятся? — спросил Феликс, почти боясь услышать ответ. Чан усмехнулся. — Ты звучишь испуганно. — Так и есть. — На лис, — объяснил Чан, пока они шли по коридору и спускались по лестнице. — Они очень распространённые вредители, забираются в наши курятники и убивают цыплят. Феликс кивнул, следуя за Чаном вниз по лестнице и выходя за дверь. — И что именно происходит? — Ну, все садятся на лошадей, мы обычно выпускаем около 20 пар собак, а также Стикса, затем они пытаются выследить лису. Если находим, преследуем и убиваем, — объяснил Чан, пока они спускались по травянистому склону. — Что, вот и всё? — спросил Феликс. — «Если находим»? Чан пожал плечами. — Ну да. — Ну, это звучит ужасно скучно, — пожаловался Феликс, когда земля выровнялась и показалось красное кирпичное здание. — Ты удивишься, — сказал Чан. — На самом деле это очень увлекательно. Феликс фыркнул и скрестил руки. — Я поверю, когда увижу. Чан провёл Феликса внутрь высокого кирпичного здания, которое, при ближайшем рассмотрении, оказалось конюшнями. — Подожди, это конюшни? — спросил Феликс, следуя за Чаном под высокой аркой. — Я думал, конюшни на другом конце территории. Чан усмехнулся, проходя мимо дверей, которые доставали до самого потолка. — Так и есть. — Тогда что это? — спросил Феликс, его ноги стучали по цементному полу, у каждого выхода была разбросана солома. — Для охоты мы используем не обычных лошадей, — объяснил Чан. — О Боже, — сказал Феликс, когда они остановились перед чёрной дверью. Чан протянул руку и потянул за задвижку, открывая верхнюю половину двери, открывая вид на то, о существовании чего Феликс даже не подозревал. Это было похоже на лошадь, но у неё были длинные рога, растущие над глазами, линии ярко-красного цвета обвивали их и грудь. На ней были шоры, и она стояла настолько жутко неподвижно для живого животного. Феликс покачал головой, делая шаг назад. — Нет, абсолютно нет. Чан усмехнулся, закатывая глаза, и отворил нижнюю половину двери. — Не волнуйся, она не попытается причинить тебе боль, если не увидит, как ты пытаешься на неё забраться. — Что? — потребовал ответа Феликс. — Шоры на ней не просто так, — сказал Чан, снимая со стены рядом с дверью уздечку и седло. — Она ничего не сделает, пока они на ней. — Что это вообще такое? — Адская лошадь, — небрежно сказал Чан, цепляя на неё уздечку и седло. — Если ты думаешь, что я когда-нибудь сяду на это, ты сошёл с ума, — сказал Феликс. Чан указал рукой в сторону. — Давай, она не причинит тебе вреда. — Ты только что сказал, что может! — Да, если увидит тебя, — повторил Чан. Он протянул руку и схватил Феликса за руку, подтаскивая его к адской лошади и ставя на ступеньку рядом с ней. — Чан, я не хочу-у-у! — завопил Феликс, его голос становился всё выше, чем ближе Чан подтаскивал его к лошади. — Просто... — Чан вздохнул. — Слушай, просто садись, хорошо? Феликс бросил на Чана последний умоляющий взгляд — который был быстро проигнорирован — прежде чем у него не осталось выбора, кроме как подняться на ступеньку и вставить ногу в стремя. Чан бросил на него слегка пугающий взгляд, когда он замешкался, поэтому Феликс заставил себя проглотить страх и перекинул ногу через седло. — Видишь, всё хорошо, — сказал Чан, похлопав Феликса по колену. — И не сиди так напряжённо. Она почувствует твой страх. Феликс немедленно расслабился, заставив Чана слегка рассмеяться. — Подожди, как заставить её идти? — спросил Феликс, осматривая поводья. — Что, ты никогда раньше не ездил на обычной лошади? — спросил Чан, направляясь к противоположной двери. — Нет, — сказал Феликс. — На Небесах у меня были крылья, пока меня не опозорили, и, наверное, неудивительно, что у меня не было в этом нужды в мире людей. Чан хмыкнул, открывая двери и показывая ещё одну адскую лошадь. — Я не подумал об этом. — Это твоя? — спросил Феликс, кивнув на ту, на которую Чан теперь надевал седло. — Ага, — кивнул Чан, заканчивая затягивать ремни. — Её зовут Блейз. — Креативно, — прокомментировал Феликс, когда Чан подтащил ступеньку и сел на лошадь. — Ха-ха, — саркастически сказал Чан. — Очень смешно. — Тогда чья это? — спросил Феликс, кивнув на всё ещё неподвижную адскую лошадь. Чан пожал плечами, взяв поводья своей лошади. — Ничья. Она может быть твоей, если хочешь. — Моей? — спросил Феликс. — Конечно, — сказал Чан, отстёгивая пряжку на шорах Блейз. — Подожди, зачем ты снимаешь шоры? — потребовал ответа Феликс, расширив глаза. — Расслабься, теперь, когда мы на них, всё будет в порядке, — сказал Чан, снимая шоры. Как по щелчку выключателя, Блейз, казалось, ожила, её красные глаза осмотрелись, пока Чан провёл рукой по её шее. — Видишь? — Думаю, я предпочту, чтобы моя была статуей, спасибо, — сказал Феликс, когда Чан направил Блейз рядом с Феликсом и протянул руку, чтобы расстегнуть пряжку на её шорах. — О, перестань быть таким драматичным, — сказал Чан. Он взглянул на Феликса с озорной улыбкой. — Ты начинаешь вести себя как Хёнджин. Феликс угрюмо посмотрел на него. — Как ты смеешь. — И ты не можешь просто называть её «она», — добавил Чан, снимая шоры. — Тебе придётся дать ей имя. Костяшки Феликса побелели, когда лошадь ожила и слегка подняла голову. — Чан... — Просто расслабься, — сказал Чан, разворачивая Блейз. — Потяни за поводья, она последует за Блейз. Феликс неловко потянул за поводья, и его лошадь начала следовать за Блейз, идя рядом. — Как её зовут? — спросил Чан, глядя на лошадь Феликса. — Я не хочу давать ей имя, — сказал Феликс. — Что, почему? — спросил Чан. — Чтобы процитировать одного знаменитого одноглазого зелёного монстра, — сказал Феликс. — «Как только дашь ему имя, начинаешь к нему привязываться». — Да ладно, ты должен, — настаивал Чан, пока они выезжали из конюшен и спускались по травянистому холму к суетящимся фигурам. — Э-э, — Феликс скривился. — Не знаю... Эпплджек. — Ты не можешь назвать свою адскую лошадь в честь персонажа «Моей маленькой пони», — сказал Чан с саркастическим взглядом. — Я не знаю, — вздохнул Феликс. — Мне никогда раньше не приходилось ничего называть. — Никогда? — Нет. — Просто подумай о каком-нибудь имени, которое тебе нравится, и назови её так, — предложил Чан. Феликс задумался на секунду. — Ладно. Грейс. Чан кивнул. — Ладно. Возможно, ты не заведёшь много друзей-демонов с таким именем, но да. — Тем лучше, — фыркнул Феликс, когда они наконец добрались до группы людей. Там было несметное количество собак, и несколько мужчин сидели на других адских лошадях, беседуя друг с другом, пока Стикс сидел в ошейнике и на цепи, его хвост бил по холодной земле в ожидании начала охоты. — Ладно, я понимаю, что ты не хочешь его видеть, но ты должен, — сказал Чан, направляя Блейз к Хёнджину. Тот стоял рядом со своей адской лошадью, одетый в чёрные сапоги и белые штаны. Его волосы были собраны наверх, не касаясь ворота красного пиджака. Феликс ничего не мог поделать: Грейс последовала за Блейз, и он беспомощно сидел, пока они остановились перед принцем. — Ну, как мило, что вы двое наконец-то соизволили появиться, — сказал Хёнджин. — Как бы неохотно, — пробормотал Феликс. — Охота скоро начнётся? — спросил Чан. Хёнджин кивнул, доставая пистолет из-за пояса. — Я ждал только вас, так что можем начинать. Чан кивнул и направил Блейз и Грейс назад, чтобы они оказались позади Хёнджина. — Подожди, как это Хёнджин стоит перед своей лошадью? — спросил Феликс Чана, когда принц направился к Стиксу. — Я думал, они нападают, если видят, что ты пытаешься сесть. — Он и Тэнк установили связь очень рано, — объяснил Чан. — Это взаимное уважение, которое выходит за рамки просто хорошо обученной лошади. — Подожди, лошадь зовут Тэнк? — спросил Феликс, приподняв бровь. — Ну и критичный же ты сегодня, — сказал Чан. Феликс проигнорировал его, наблюдая, как Хёнджин подходит к Стиксу и отстёгивает цепь от его ошейника. Стикс, казалось, слегка наклонился вперёд, будто готов бежать. И только тогда Феликс заметил, что все остальные люди на своих лошадях замолчали, а их адские лошади, казалось, были напряжены, ожидая чего-то, что заставит их сорваться с места. Феликс смотрел, как Хёнджин поднимает пистолет и стреляет холостым, и внезапно Стикс сорвался с места, за ним последовали другие собаки, и вдруг Феликс почувствовал, как Грейс начинает бежать. — О Боже, я на это не подписывался! — закричал Феликс Чану, который просто рассмеялся. Феликс смотрел, как Хёнджин схватился за борт седла Тэнка, когда адская лошадь побежала мимо него, и каким-то образом перекинул ногу через седло, пока лошадь бежала. Феликсу пришлось заставить себя отогнать мысли о том, что это было самое горячее зрелище, которое он когда-либо видел. Но у Феликса не было много времени размышлять, потому что группа бежала в большой лесной массив, и Феликс обнаружил, что держится за поводья Грейс изо всех сил. Копыта врезались в твёрдую землю, пока они петляли между деревьями, собаки бежали у ног адских лошадей, все лаяли, пока бежали. — Это не входило в наше соглашение, это не входило в наше соглашение, — бормотал Феликс себе под нос, когда собаки и адские лошади, ведомые Стиксом, перепрыгивали через поваленное дерево. Группа наконец начала замедляться, и Стикс, принюхиваясь тремя большими носами к лесной подстилке, мимо упавших веток и сухих листьев. — Как я рад, что ты присоединился к нам, солнышко, — сказал Хёнджин, направляя Тэнка, чтобы идти рядом с Грейс. — Я тебя ненавижу. — Вау, сразу быка за рога, — усмехнулся Хёнджин. — Ты думаешь, что ты такой смешной, да? — огрызнулся Феликс, сверкнув глазами на демона. Хёнджин пожал плечами, перехватывая хлыст для верховой езды, который он держал. — Я не думаю, что я смешной, я знаю, что я смешной. Феликс оторвал взгляд от движения хлыста, презирая себя за то, что его взгляд туда вообще забрёл. — Ваше Высочество, Стикс взял след! — крикнул чей-то голос, и Хёнджин кивнул ему. Феликс нахмурился, увидев усмешку, которую Хёнджин послал ему, прежде чем направить Тэнка в сторону Стикса и ударить хлыстом по плечу, заставляя адскую лошадь побежать. Феликс посмотрел на Чана, как бы спрашивая, какого чёрта это было, прежде чем Грейс сорвалась с места вместе с другими адскими лошадьми и собаками, все лаяли и бежали за Стиксом. Феликс закусил язык, наблюдая, как Хёнджин достаёт из-за пояса другой пистолет. Он хотел отвернуться от принца, чьи бёдра ритмично покачивались в такт бегу адской лошади, но он просто не мог. Он ненавидел это. — Перестань пялиться, Феликс, он рано или поздно заметит, — посоветовал Чан. — Это может привести к неловкой ситуации. Феликс мягко покачал головой, выходя из своего ужасно греховного оцепенения, и благодарно кивнул Чану. — Извини, я просто... — Не нужно объяснять, всё в порядке, — усмехнулся Чан, закатывая глаза, когда Феликс и собаки впереди последовали за Стиксом через ручей, вода разлеталась брызгами вокруг них. — Просто скажи мне, когда будешь трахаться, хорошо? — Лад... — Феликс заставил себя остановиться и посмотрел на Чана, возмущённый. — Чан! Чан ничего не сказал, ведя Грейс (и совершенно не ожидавшего этого Феликса) через ручей. Капли воды разлетались вокруг живота адской лошади, намочив не защищённые сапогами ноги Феликса и кончики его волос. — Тьфу, Господи, — пробормотал Феликс, когда Грейс вышла на другой берег ручья. — Давай, не отставай, а то пропустишь момент, когда поймают, — крикнул Чан. — Не знаю, хочу ли я смотреть, как вы, люди, стреляете лис! — закричал Феликс. Впереди раздался выстрел, заставив Феликса подпрыгнуть. Адские лошади и собаки начали замедляться. Раздалось ещё несколько выстрелов, за ними ещё несколько, и Феликс попытался заставить Грейс не следовать за Блейз к передней части остановившейся толпы, не особо желая видеть мёртвых лис, но он не мог заставить её двигаться вперёд. Когда он и Чан вышли к передней части группы, он увидел нескольких чёрных лис, может быть, шесть или семь, лежащих на боку. На их головах и на листьях блестела алая кровь, сверкая на солнце. Несколько мужчин, включая Хёнджина, слезли со своих адских лошадей и подошли к убитым ими животным. — Потрясающая меткость, Ваше Высочество! — поздравил мужчина, указывая на трёх лис, которых Хёнджин вытащил из земли за хвосты. — Спасибо, Берт. Феликс нервно сглотнул, когда Хёнджин подошёл поближе, чтобы рассмотреть лис, в которых он стрелял. — Как ему удаётся попасть им прямо в голову? — спросил Феликс Чана. — Он стреляет с шести лет, — объяснил Чан. — Он предпочитает не повреждать тушу, чтобы можно было использовать материалы. — Для чего? — спросил Феликс, наблюдая за черноволосым принцем с лёгким ужасом (по крайней мере, он любил так это называть). — Ну, я думаю, хвосты он оставляет себе как трофеи, а шкуру потом забирают, чтобы делать одеяла и всё такое, — сказал Чан. — А мясо лисы можно есть? — спросил Феликс, искренне заинтересовавшись. — Можно, но это довольно мерзко, — сказал Чан. — Честно. Феликс кивнул, всё ещё не сводя глаз с Хёнджина, пока принц клал убитых лис в мешок, свисающий с Тэнка. — Ладно, поехали! — крикнул Хёнджин, легко снова запрыгивая на Тэнка, в то время как Стикс снова побежал вперёд, принюхиваясь. — Что, мы снова едем? — спросил Феликс, поворачиваясь к Чану, который кивнул. — Почему?! — Погода хорошая для охоты, и мы только что поймали семь, — пожал плечами Чан, когда их адские лошади снова начали двигаться. — Мы почти никогда не ловим столько даже за несколько охот, не говоря уже о первой. Наверное, в этом районе их больше. Феликс застонал, не особо радуясь этому. Вернее, он не радовался новым взглядам, которые бросал на него Хёнджин.

***

— Дорогой, ты разносишь грязь повсюду, — укоризненно сказала Персефона, когда Хёнджин вошёл внутрь. — Ну, ты позвала меня до того, как я успел искупаться или переодеться, — сказал Хёнджин, выскальзывая из грязных сапог и ставя их обратно у двери, хотя его белые штаны всё ещё были забрызганы грязью. Он надул щёки, когда увидел, что Персефона сверкает на него глазами. — Прости. Персефона махнула рукой. — Неважно. А теперь расскажи, как прошла охота? — спросила она, пока Хёнджин шёл по ковру туда, где она сидела. Хёнджин потянулся, вытянув руки над головой, и сел рядом с матерью перед камином в одной из многих гостиных замка. — На самом деле, очень хорошо. — Да ну? Сколько лис вы поймали? — спросила Персефона. — 6 или 7, думаю, — кивнул Хёнджин. — Странно, мы нашли так много сегодня, обычно мы не находим столько и за три охоты. Персефона мягко захлопала в ладоши, улыбнувшись. — Что ж, это действительно необычно, но отличная работа, дорогой. — Спасибо. — Феликс был с тобой? — спросила Персефона, отодвигаясь на диване, чтобы поднять ноги. — Я слышала, Чан помогал ему, да? — Да, Чан подобрал ему одну из адских лошадей, но он не выглядел слишком счастливым по этому поводу. Не думаю, что он когда-либо раньше на чём-то ездил... — Хёнджин заставил себя не позволять мыслям блуждать туда, куда они могли бы легко уйти. — У него получилось? — спросила Персефона, покручивая обручальное кольцо на пальце. — Он, казалось, был немного напуган всей этой стрельбой, если честно, — признался Хёнджин, откидываясь на мягкую ткань дивана. — Не думаю, что ему понравилось видеть мёртвых лис, но, насколько я мог судить, всё прошло нормально. Сейчас он поднялся к себе в комнату. Он всё ещё не особо любит проводить со мной время. — Что ж, уверена, он просто устал, да и ты, наверное, тоже, — сказала Персефона, похлопав Хёнджина по колену. — И ты, наверное, голоден, да? Хёнджин пожал плечами. — Наверное. — Я попрошу принести что-нибудь поесть. Тебя так долго не было, я не заставлю тебя полноценно ужинать, — сказала Персефона. Пока двое ждали, когда принесут еду, Персефона наблюдала, как её сын смотрит на огонь. — Что? — спросил Хёнджин, повернувшись к ней. — Что «что», дорогой? — Ты на меня смотришь. Персефона сжала губы, огонь отбрасывал танцующие тени на её гладкое лицо. — О Господи, чего ты хочешь? — спросил Хёнджин, возмущённый тем, что попался на материнские уловки. — Ничего, дорогой, ничего. Настала очередь Хёнджина смотреть на неё. — Просто скажи, бесполезно пытаться меня подкупить, я уже понял, что тебе что-то нужно. Лучше не скрывай это дольше. Персефона вздохнула и кивнула. — Ладно, ты меня раскусил. — Итак, что это? — Я просто хотела спросить, — медленно сказала Персефона, — ты думал дальше о Кэтрин? Хёнджин застонал, сползая на своём стуле. — Мам. — Нет, я серьёзно, — сказала Персефона, глядя на сына своим серьёзным «материнским» взглядом. — Мне нужно, чтобы ты действительно обдумал это. — Я и обдумал, — настаивал Хёнджин. — Я не хочу на ней жениться. — Почему нет? — потребовала ответа Персефона. — Потому что! — воскликнул Хёнджин. — Это странно! — Как? — Она... она просто... — Хёнджин замахал руками. — Фу. — Дорогой, думаю, ты уже вырос из того возраста, когда думаешь, что у девочек есть вши, — настаивала Персефона. — Я не думаю, что у девочек есть «вши», — фыркнул Хёнджин, закатывая глаза. — Просто... я не хочу на ней жениться. — Я понимаю это, Хёнджин, но ты не можешь бежать от этого вечно, — настаивала Персефона. — Если ты не назовёшь мне явную причину, почему ты не хочешь на ней жениться, я не вижу другого выхода, кроме как продолжать настаивать. Твой отец тоже не остановится. Хёнджин вздохнул, откидывая голову назад. — Неужели так трудно поверить, что я просто не хочу? Что, может быть, я не готов к женитьбе? — Дорогой, через два месяца ты будешь править всей Бездной, и ты не думаешь, что готов к женитьбе? — спросила Персефона. — Я просто... — Хёнджин снова вздохнул, потирая лоб. — Я знаю, но... это Кэтрин. Та самая девушка, на которую я в детстве вылил воду, и та самая, которая пыталась переехать меня трактором. Мы друзья. Я никогда не смогу на ней жениться. — Хёнджин, не думаю, что ты понимаешь: не все браки должны быть по любви, — добавила Персефона. — Я вышла за твоего отца вовсе не по любви, но со временем у нас всё сложилось. — Нет, это ты не понимаешь, — настаивал Хёнджин. — Я не верю во всё это. Я не верю, что можно просто научиться любить кого-то. Я женюсь на том, в кого влюблюсь, независимо от того, будет ли этот человек другим королевским особой или самым низшим из низших. Персефона бросила на него умоляющий взгляд. — Ты правда не облегчаешь мне задачу, Хёнджин. — И это так плохо? — огрызнулся Хёнджин. — Хёнджин, не разговаривай со мной таким тоном! — прошипела в ответ Персефона. — И не пытайся заставить меня жениться на том, кого я не люблю! — Хёнджин... — Хочешь настоящую причину? — потребовал ответа Хёнджин, и Персефона немедленно кивнула. — Ладно, я скажу тебе настоящую причину. Я не женюсь на ней, потому что мне не нравятся девушки. Персефона моргнула. — Мне нравятся парни, — сказал Хёнджин. — Я не хочу жениться на женщине, я выйду замуж за мужчину, и если это так плохо, потому что у меня не может быть «надлежащего» наследника, тебе просто придётся с этим смириться. Персефона и Хёнджин сидели в тишине какое-то время. Персефона покачала головой и издала тяжёлый вздох. — Что ж. Хёнджин почти боялся услышать, что она скажет. — Дорогой, если бы ты только начал с этого, мне бы не пришлось использовать свой «строгий» голос, — вздохнула Персефона, потирая глаза. Хёнджин облегчённо усмехнулся. Персефона потянулась к столику позади себя и налила два стакана виски, стоящего на серебряном подносе. Один она взяла себе, а второй протянула Хёнджину. — Серьёзно? — спросил Хёнджин, глядя на стакан, наполненный доверху. — Виски? — Давай, чокнемся, — сказала Персефона, поднимая свой бокал. — За что? — спросил Хёнджин, поднимая свой. — За твои прошлые и будущие анальные приключения, — поддразнила Персефона, чокаясь своим бокалом с бокалом сына. Хёнджин ахнул в полнейшем шоке. — Мам!