за маской софитов

тьма в гостиной была почти осязаемой. умути сидел на полу у ног куаньцзюя, положив голову ему на колени. его дыхание было ровным, почти умиротворенным. казалось, наступил момент того самого абсолютного единения, о котором он мечтал. куаньцзюй машинально перебирал пальцами волосы мужчины. его рука коснулась виска, спустилась к скуле… и замерла. в слабом отсвете от индикатора кухонной плиты, едва пробивающемся из коридора, куань увидел край шрама за ухом. тонкая, едва заметная белая линия, скрытая под волосами. у настоящего умути был шрам на левой щеке — след от падения в детстве, который он никогда не скрывал и которым даже гордился. у этого человека щеки были идеально гладкими. пальцы куаньцзюя дрогнули. он заставил себя не отдернуть руку. сердце, которое минуту назад билось в ритме обреченности, теперь заколотилось от дикого, парализующего ужаса. — ты так дрожишь, куань, — прошептал голос. — всё еще боишься тех людей снаружи? их больше нет. я позаботился. голос. он был почти идентичен. те же мягкие интонации, тот же глубокий тембр. но сейчас, когда куаньцзюй вслушивался в него в абсолютной тишине, он уловил едва заметный свистящий призвук на согласных. умути так не говорил. — умути… — голос куаня сорвался. — принеси мне воды. пожалуйста. мне очень плохо. мужчина поднял голову. в темноте его глаза блеснули странным, хищным светом. — конечно, любимый. я сейчас. он поднялся и вышел на кухню. куаньцзюй, едва дыша, нащупал на полу телефон, который «умути» выронил во время драки в подвале. это был не его телефон — тяжелый, в грубом чехле. куань нажал на кнопку разблокировки. экран вспыхнул, ослепляя. пароля не было. открылась последняя вкладка — галерея. куаньцзюй почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. тысячи фотографий. тысячи снимков его самого: спящего, едящего, плачущего в этой самой комнате. и сотни снимков настоящего умути. на многих из них лицо умути было обведено красным, а рядом — заметки о пластических операциях, графики заживления швов, аудиофайлы с записями его голоса. на одном из последних фото был запечатлен настоящий умути. он лежал на полу в какой-то камере, связанный, с заклеенным ртом. дата снимка — три месяца назад. тот самый день, когда «умути» предложил куаню уехать в этот «тихий дом», чтобы спрятаться от славы. — нашел что-то интересное? — раздался тихий голос от двери. куаньцзюй медленно поднял взгляд. человек, которого он считал своим спасением, стоял в дверном проеме, держа стакан воды. свет из кухни падал ему в спину, превращая его силуэт в черную дыру. — кто ты? — прошептал куань, прижимая телефон к груди, словно щит. человек медленно подошел ближе. он поставил стакан на столик и сел на корточки перед куанем, прямо как раньше. теперь, зная правду, куань видел всё: слишком натянутую кожу на висках, едва заметную асимметрию губ — работу искусного, но безумного хирурга. — я тот, кто любит тебя по-настоящему, — сказал незнакомец. его голос больше не пытался имитировать умути. он стал сухим и холодным. — настоящий умути… он был слаб. он хотел вернуть тебя в мир. он хотел, чтобы ты снова принадлежал всем. а я… я создал это место для нас двоих. я стал им, чтобы тебе было комфортнее. разве я не справился? разве я не защищал тебя лучше, чем он? он протянул руку, чтобы погладить куаньцзюя по волосам, но тот отпрянул, вжимаясь в спинку кресла. — где он? — выдохнул куань. — где настоящий умути? незнакомец печально улыбнулся. — он там же, где теперь и твои фанаты. в лесу за домом. земля там очень мягкая, куань. мир куаньцзюя окончательно рухнул. он сидел в запертом доме, окруженный профессиональными убийцами, в компании монстра, который носил лицо его любимого человека. — не смотри на меня так, — незнакомец вдруг резко схватил куаня за запястье, сжимая его до хруста. — я потратил миллионы, чтобы стать им для тебя. я вырезал свою старую жизнь, свою старую плоть. я — твой умути. лучший умути, чем тот, что гниет под соснами. и ты полюбишь меня. у тебя просто нет другого выхода. он поднес руку куаня к своим губам и нежно поцеловал ладонь. — а теперь допей воду. нам нужно собираться. те идиоты в масках привлекли слишком много внимания. мы уезжаем в другое место. еще более тихое. в воде на дне стакана медленно растворялся белый порошок.