deux animaux timides dans une cage.
8 апреля 2026 г., 21:14
Февраль. Нарушение режима питания, отсутствие критики к состоянию.
”Пациент Дмитрий. Поступил в середине ноября. Диагноз: расстройство личности смешанного типа, с элементами психопатизации и посттравматической креативной дисфункцией. На момент февраля — состояние стабильно тяжелое. Аппетит отсутствует, сон прерывистый, контакт избирательный.“ В 14:00 без стука заходит лечащий врач Сергей. Никто его не звал. Он сам решил, что сегодня будет работать с Димой. Потому что у него есть блат, его сюда пристроил папаша, и он может выбирать, на чьей психике тренироваться. -Живой? —спрашивает Сергей, закрывая за собой дверь. -А похоже? —Дима не поворачивается. Лежит на койке, смотрит в потолок. Там трещина. Он её уже изучил вдоль и поперёк. Напоминает разрез. Сергей садится напротив. Кладёт на стол планшет. Сегодня без карточек, без тестов. Потому что он уже понял: стандартные методы на этого не работают. Дмитрий не кейс. Он вызов. -Давай по факту, —Сергей закидывает ногу на ногу. -Ты не ел трое суток. Санитары докладывают. Питание мимо. Таблетки под язык и в унитаз. Так? Дима молчит. Пальцы его левой руки выстукивают какой-то ритм по матрасу. -Я задал вопрос, —голос Сергея не повышается. Он вообще никогда не повышает. Это страшнее крика. -Ты планируешь сдохнуть здесь или как? -А тебе какая разница? —Дима наконец поворачивает голову. Под глазами синяки. Губы обветренные. -Ты тут по часам отбываешь. Получил зарплату и вали. Не твое дело. Сергей улыбается. Уголком рта. Пфф... -Ошибаешься. Я здесь не за деньгами. У меня отец спонсирует мои эксперименты. Так что я могу тратить время на кого хочу. И я трачу его на тебя. -Лестно. -Не льщу. Констатирую. 14:23. Внеплановый терапевтический контакт. Нарушение границ. Сергей встаёт, подходит к окну. Пальцем проводит по подоконнику–толстый слой пыли. Он морщится, но ничего не говорит. Достаёт из кармана пачку сигарет, а за ней и одну. Не закуривает. Просто вертит в пальцах. -Расскажи мне про тот вечер, —говорит он в стекло. -Не для протокола, а так, для меня. Дима садится на кровати. Хрустят позвонки. Он трет лицо ладонями, долго, будто пытается содрать кожу. -Какой вечер? -Тот, когда ты перестал быть дизайнером и стал убийцей. Дима смеётся. Сухо, без эмоций. -А я и не был убийцей. Я был творцом. Она стала материалом. -Материалом? —Сергей оборачивается. Глаза как два холодных сверла. -Ты вскрыл ей вены в ванной, собрал кровь в банку и разбрызгал по холстам. Потом вырезал кусок кожи с её бедра и нашил на платье. Это не материал. Это расчленёнка. -Но красиво же, —Дима смотрит прямо. Не отводит взгляд. Улыбается той самой тонкой улыбкой, которая в своё время свела с ума всех критиков. Улыбка дебила. -Критики сказали гениально, так что не надо мне тут. -Критики такие же дебилы. Я спрашиваю тебя. Ты сам-то веришь, что это искусство? Дима замолкает. Надолго. Секунд тридцать. Потом говорит тихо, почти шёпотом: -Я верю, что это было единственное, что я мог сделать. Потому что внутри было пусто. А она была полной. До краёв…понимаешь? Сергей садится на край кровати. В двух сантиметрах от Диминой ноги. Это нарушение всех инструкций. Ему плевать. -Посмотри на меня. –командует он. Дима поднимает глаза. -Тебе страшно? —спрашивает Сергей. -Мне уже ничего не страшно, –врёт Дима. -Врёшь, —спокойно констатирует Сергей. -Тебе страшно, что ты ничего не почувствуешь больше никогда. Что тот кайф, который ты поймал на её крови, не повторится. Что ты, это одноразовый гений. Дима сглатывает. Горло сухое, как наждак. -извини? -Это моя работа, —перебивает Сергей. -Чувствовать чужой страх. И знаешь что? В тебе его сполна. Твой страх самый вкусный из всех, что я пробовал. Он не улыбается. Он говорит серьёзно. Как врач, который ставит диагноз. Но в глазах голод. Чистый, неприкрытый голод хищника. Дима замечает это. Всё его тело напрягается. Не от страха. От предвкушения. Под кожей словно стружки метала. -Ты, блядь, тоже псих, —выдыхает он с нервным смешком. -Давно знаю, —кивает Сергей. -Но в отличие от тебя, я никого не убил. Пока. ———————————————— Сергей встаёт, поправляет халат. -Так. С завтрашнего дня будем работать по-другому. Я отменяю стандартную терапию. Вместо таблеток будут разговоры. Вместо карточек–рисунки. Но если ты не будешь жрать, я переведу тебя на парентеральное питание. Иглу в вену. Будешь лежать привязанный к капельнице. Хочешь? Дима качает головой. -Не хочу. -Вот и отлично. В два часа завтра. Не опаздывай. И да, —Сергей останавливается в дверях, оборачивается. -Та кровь, что ты собрал в банку. Ты её всю использовал? -Нет, —после паузы отвечает Дима. -Осталось немного. -Ясно. Принеси на следующий сеанс. Хочу посмотреть. Дверь закрывается. Дима остаётся один. Смотрит на белый потолок. Трещина всё так же напоминает разрез. Но теперь кажется, что из неё кто-то смотрит. Он встаёт, идёт к тумбочке, открывает ящик. Там, под стопкой бумаги, спрятана маленькая стеклянная баночка с мутно-алой жидкостью. Дима сжимает её в ладони. Улыбается. — Придурок, — шепчет он в сторону двери. — Ты даже не знаешь, на что подписался.
