Tourments a l'interieur des murs epineux de l'Amerique

Апрель. Начало второй фазы наблюдения.

Прошло две недели после того разговора. Того, где Сергей сказал «нет». Сказал четко, без вариантов. И с тех пор ничего не изменилось. Или изменилось всё. Дима больше не ждал поцелуя. Он ждал другого. Чего именно он сам не знал. Но каждое утро, просыпаясь в своей палате с трещиной на потолке, он чувствовал: сегодня Сергей сделает что-то новое. Что-то, что заставит его сердце биться быстрее, а потом остановиться. Что-то, от чего захочется плакать или убивать. Или то и другое одновременно. Сергей приходил ровно в два. Как всегда. Но теперь он носил с собой не только диктофон. Теперь у него был целый чемоданчик. Черный, кожаный, с блестящими замками. Дима видел его впервые и сразу понял: там не таблетки. -Что это? —спросил Дима, когда Сергей вошел и поставил чемоданчик на стол. -Инструменты —ответил Сергей, не глядя на него. -Садись. Дима сел. Не на кровать. На стул для пациентов. Низкий, неудобный. Сергей специально поставил его напротив своего врачебного кресла. Теперь они были на разных уровнях. Сергей выше. Дима ниже. Это было не случайно.

14:00. Психологический осмотр. Оценка эмоционального состояния.

Сергей открыл чемоданчик. Внутри не скальпели. Не шприцы. Тонометр. Неврологический молоточек. Сантиметровая лента. Фонарик для проверки зрачков. Деревянная палочка для проверки глоточного рефлекса. И маленький блокнот с потрепанной обложкой. -Раздевайся до пояса —сказал Сергей. Спокойно. Как будто просил показать язык. Дима замер. В горле пересохло. -Зачем? -Затем, что я лечащий врач. А ты пациент. И сегодня у нас плановый соматический осмотр. Раз уж ты желаешь выйти отсюда быстрее, то будь добр, делай что я скажу. Дима не двинулся с места. Пять секунд. Десять. Сергей не повторял. Не давил. Просто смотрел. Взглядом, который говорил: «Я могу ждать вечно. А ты?» Дима стянул больничную пижаму. Плечи худые, ключицы торчат, ребра видно. На коже старые синяки. Откуда? Он не помнил. Может, ударился во сне. Может, сам себя. Может, Сергей? Нет, Сергей никогда не бил. Пока. Сергей встал. Подошел. Встал перед ним. Теперь Дима смотрел на его ремень. На пряжку. На то, как пальцы Сергея–длинные и сухие, берут тонометр. -Левую руку дай. Дима протянул. Сергей обернул манжету вокруг бицепса. Затянул. Не сильно. Не слабо. Как надо. Дима чувствовал, как резина сжимает кожу. Как пальцы Сергея касаются его локтевой ямки, ищут пульс. Холодные пальцы. Легкое давление. Сергей накачал воздух. Манжета сжалась. Сильнее. Еще сильнее. Дима почувствовал, как кровь перестает поступать в кисть. Пальцы начали неметь. -Терпи —сказал Сергей, глядя на циферблат. Манжета ослабла. Кровь хлынула обратно. Дима выдохнул. Не заметил, что задерживал дыхание. -Сто двенадцать на семьдесят —сказал Сергей, записывая в блокнот. -Пульс девяносто. Тахикардия. Ты что, волнуешься? -Нет —соврал Дима. Сергей посмотрел на него поверх блокнота. Уголком рта—усмешка. Ничего не сказал. Следующий–неврологический молоточек. Сергей встал сбоку. Попросил вытянуть руки вперед, закрыть глаза. Дима выполнил. Руки дрожали. Мелко. Противно. -Тремор —констатировал Сергей. —Усиливается при закрытых глазах. Поражение мозжечка? Или просто нервы. Посмотрим. Молоточек коснулся колена. Резко. Дима дернул ногой. -Рефлекс жив. Хорошо. Молоточек коснулся локтя. Дима вздрогнул. -Не дергайся. -Ты бьешь меня. -Я проверяю тебя. Это разные вещи. —Сергей поднял молоточек к лицу Димы. Провел по щеке. Легко. Почти нежно. Резиновая головка скользнула по скуле, по губе, по подбородку. -Видишь? Я могу ударить. Но не ударил. А мог бы. Дима сглотнул. Молоточек замер на его подбородке. Сергей нажал. Чуть-чуть. Заставляя Диму поднять голову. Смотреть в глаза. -Открой рот. Дима открыл. Сергей засунул деревянную палочку. Нажал на корень языка. Дима подавился. Глаза защипало. Он отшатнулся, закашлялся. -Рефлекс сохранен. Хорошо. —Сергей выбросил палочку в мусор. -Одевайся. Дима натянул пижаму. Пальцы не слушались. Сергей смотрел. Не помогал. -Что дальше? —спросил Дима, когда пуговицы наконец встали на место. -Дальше у нас беседа. —Сергей сел в свое кресло. Сложил руки на столе. -Садись. Дима сел. Стул все так же низкий. Сергей все так же высоко. Качели. Вверх-вниз.

14:35. Клиническая беседа.

-Расскажи мне о своей матери –сказал Сергей. Без предисловий. Без подготовки. Дима моргнул. -Что? -Ты слышал. Твоя мать. Расскажи. -При чем здесь… -При том, —перебил Сергей -что все убийцы начинают с матери. Не буквально. Символически. Ты убил женщину, которая пришла к тебе. Которая доверилась тебе. Которая легла перед тобой обнаженной. Это не напоминает тебе ничего? Дима побелел. Губы сжались в нитку. -Моя мать умерла, когда мне было десять. -Как? -Рак. —Дима говорил ровно. Слишком ровно. -Ей было..тридцать восемь. -Ты был рядом? -В больнице. Она умирала три недели. Я сидел в коридоре. Меня не пускали в палату. Сказали, детям нельзя. -Ты видел ее перед смертью? -Да. За пять минут. Она была бледная. Худая. Глаза закрыты. Я поцеловал ее в лоб. Кожа была холодная. -Как у той женщины в ванной, да? Дима вскочил. Стул упал. Глаза бешеные. -Ты уже в край охренел, Сергей. -Сядь —спокойно сказал Сергей. Не вставая. -Сядь, Дима. Или я припишу в карте «агрессивное поведение, отказ от сотрудничества». И твоя выписка отодвинется на полгода. Дима стоял. Дышал тяжело. Потом нагнулся, поднял стул. Сел. Руки сжаты в кулаки. Кулаки на коленях. -Продолжаем —сказал Сергей, как ни в чем не бывало. -Ты поцеловал ее в лоб. И что ты почувствовал? -Пустоту. -Как сейчас? Дима посмотрел на него. Долго. Потом кивнул. -Как сейчас. -То есть ты всю жизнь пытаешься заполнить эту пустоту. Сначала творчеством. Потом убийством. Теперь мной. -Тобой в том числе —тихо сказал Дима. -Да. Сергей записал что-то в блокнот. Дима попытался заглянуть через стол. Не увидел. -А что ты пишешь? -Свои мысли. Не твое дело. —на что Димка слегка огорченно поморщился. Он закрыл блокнот. Убрал в чемоданчик. -Сеанс окончен. Завтра в два. -Это было всего полчаса —возразил Дима. -Достаточно. Мне нужно подумать. Сергей встал. Подошел к двери. Остановился. Не оборачиваясь, сказал: -Ты сильный, Дима. Но не настолько, чтобы справиться со мной. Запомни это. Дверь закрылась. Дима остался сидеть. Смотрел на пустой стул. На закрытый чемоданчик. На свои руки. Кулаки все еще сжаты.

09:00. Следующий день. Внеплановый утренний осмотр.

Сергей пришел раньше. На пять часов раньше. Дима спал. Сквозь сон он услышал шаги. Открыл глаза, а Сергей сидел на краю кровати. Смотрел на него. -Ты… —Дима сел, потер лицо. -Который час вообще.. -Девять утра. Вставай. Сегодня много работы. -Я не… -Я сказал, вставай. Голос жесткий. Не терпящий возражений. Дима встал. Пижама сбилась, волосы спутаны, глаза слипаются. Сергей смотрел на него. Оценивал. Как товар. -Иди умойся. Через пять минут жду в кабинете. Дима пошел. Не спорил. Не потому что испугался. Потому что внутри, в том месте, где должна быть злость было только любопытство. И страх. И что-то еще. То самое, от чего по телу бегут мурашки.

09:15. Кабинет №4. Психологическая диагностика. Метод: ассоциативный эксперимент с элементами депривации.

В кабинете было темно. Шторы задернуты. Горела только настольная лампа. На столе стопка карточек. На каждой из них слово. Сергей сидел напротив. Дима на своем низком стуле. -Сейчас я буду показывать тебе карточки. Ты будешь говорить первое, что придет в голову. Без пауз и без обдумывания. Ясно? -Ясно. Сергей поднял первую карточку. -Мать. Дима вздрогнул. Сказал быстро, почти выплюнул: -Холод. -Отец. -Ремень. -Кровь. -Краска. -Женщина. -Жертва. -Творчество. -Боль. -Успех.. -Смерть. -Любовь? -Игла. Сергей остановился. Поднял бровь. -Игла? -Уколы. Когда мать умирала, ей ставили капельницы. Я смотрел на иглу. Думал, что если вытащить, она умрет быстрее и перестанет мучиться. -Ты вытащил? -Нет. Я был ребенком, вот и побоялся. -А сейчас боишься? Дима посмотрел на иглу в руке Сергея. Тот достал ее из чемоданчика. Обычная медицинская игла. В стерильной упаковке. -Что ты делаешь? —спросил Дима. Голос сел. -Эксперимент. -Сергей вскрыл упаковку. Игла блеснула. -Дай руку. Дима протянул. Левая. Пальцы дрожат. Сергей взял его за запястье. Перевернул руку ладонью вверх. Нашел вену. Голубую, тонкую, бьющуюся под кожей. -Не дергайся. Игла вошла в вену. Легко. Почти безболезненно. Дима почувствовал укол, потом тепло. Кровь показалась в прозрачном катетере. Красная. Живая. Сергей смотрел на кровь. Не отводил взгляд. Дима смотрел на Сергея. Не на иглу. На его лицо. На то, как расширились зрачки. Как чуть приоткрылись губы. -Что ты чувствуешь? —спросил Сергей блядским шепотом. Бесит. -Страх, —ответил Дима. -И возбуждение. -Хорошо. —Сергей вытащил иглу. Прижал ватку со спиртом к ранке. -Запомни это ощущение. Он убрал иглу в контейнер для острых отходов. Сел обратно. -Продолжаем. -Ты серьезно? —Дима все еще смотрел на ватку, на которой расплывалось красное пятно. -Ты только что… -Я только что провел небольшую медицинскую практику. Обычное взятие крови на анализ. Это стандартная процедура. -Ты не взял кровь. Ты посмотрел на нее и вытащил иглу. Для чего? -Я взял. Пробирку не использовал, но анализ я проведу. Только визуальный. Кровь у тебя темная и до черта вязкая. Мало воды пьешь значит. Нужно исправляться. Дима засмеялся. Истерично. Сергей ждал, пока смех стихнет. -Следующая карточка. —Он поднял ее: Сергей. Дима замолчал. Смотрел на карточку. На имя, написанное печатными буквами. -Ну? —поторопил Сергей. -Опасность —сказал Дима. -хмпф. —Сергей кивнул. Записал. -И последняя. —Он поднял пустую карточку. Просто белую. -Что видишь? -Ничего. -А если присмотреться? Дима смотрел на белый квадрат. Секунду. Две. Десять. -Там что-то есть.. —медленно сказал он. -Красное. Маленькое пятно какое-то. С левого края. Сергей перевернул карточку. С левого края и правда было пятно. Красное. Едва заметное. -Откуда ты знал? -Потому что оно везде. Сергей убрал карточки. Закончил.

11:00. Перерыв. Нарушение режима. Принудительное кормление.

Дима сидел в столовой. Перед ним тарелка с овсянкой. Выглядела отвратно, еще и сомнения завалились сверху съедобно ли оно вообще? Он не ел. Сергей вошел, сел напротив. -Почему не ешь? -Не хочется. -Это не вопрос хотеть. Это вопрос надо. —Сергей подвинул тарелку ближе к Диме. -Ешь. Я смотрю. -Ты будешь стоять надо мной и смотреть, как я жую? -Да. Давай без глупых вопросов. Дима взял ложку. Зачерпнул овсянку. Отправил в рот. Жевал. Не чувствовал вкуса. Сергей смотрел. Не отводил взгляд. -Еще. Дима съел еще ложку. Потом еще. Сергей кивал. Как дрессировщик. -Хорошо. Молодец. -Я тебе не собака, знаешь ли. -Нет. Собаки послушнее. Дима бросил ложку. Она звякнула о край тарелки. -Зачем ты это делаешь? Ну, для чего ты мучаешь меня? -Я не мучаю. Я лечу. —Сергей встал. -Есть разница. -Какая? -Мучение бесцельно. Лечение имеет цель. Твоя цель выйти отсюда живым и вменяемым. Моя цель сделать так, чтобы ты не убил никого больше. -А если я хочу убить? -Тогда я буду первым кто остановит тебя. –Сергей наклонился. Шепотом, почти в ухо. -И поверь, тебе не понравится, как я это сделаю. Не увлекайся. Он выпрямился. Вышел. Дима остался сидеть. Перед тарелкой с остывшей овсянкой. В ушах лишь шепот. Холодный. Вкусный и возбудительно страшный.

14:00. Психологический осмотр. Метод: тест Роршаха с модификацией.

Сергей показывал картинки. Чернильные пятна. Дима говорил, что видит. Бабочку. Череп. Двух человек, спорящих. Цветок. Нож. Вокруг кровь, кровь и только кровь. -Ты зациклен —сказал Сергей. -На крови. На смерти. На красном. -Это моя жизнь. -Это твоя болезнь. -А ты что, мое лекарство? Сергей не ответил. Достал следующую картинку. На ней было не пятно. Фотография. Дима узнал себя. Лежащего на койке. Спящего. Фотография была сделана ночью. С близкого расстояния. -Ты меня фотографировал? —Дима схватил карточку. Повертел в руках. -Когда? -Не важно. Что ты видишь? -Себя. Спящего. -А что чувствуешь? -Злость. Страх. И… —Дима замолчал. -…И? -И тепло. Потому что кто-то смотрел на меня. Даже когда я спал. Сергей забрал фотографию. Убрал в конверт. -Ты зависишь от внимания. Это опасно. Внимание кончится и ты снова начнешь искать кровь. -А ты кончишь на меня смотреть? Сергей посмотрел на него. Долго. Потом сказал: -Кончу. Когда ты выйдешь отсюда. Или когда умру. Что раньше. -Жестоко. -Это называется честность. Сергей встал. Подошел к окну. Раздвинул шторы. Солнце ударило в глаза. Дима зажмурился. -Сегодня хорошая погода —сказал Сергей. -Ты давно не был на улице. -Мне нельзя. -А я разрешаю. —Сергей повернулся. -Пойдем гулять. В закрытый двор. Я буду рядом. -Это еще один тест? -Это прогулка. Не все в моей жизни тесты. Иногда я просто хочу пройтись. Дима встал. Пошел за Сергеем. В коридор. Мимо санитаров. Мимо медсестер. Мимо других пациентов, которые смотрели на него с завистью или страхом. На улице было холодно. Апрель обманывал. Дима поежился в тонкой пижаме. Сергей снял свой халат. Накинул на плечи Димы. -Не мерзни. Ты мне нужен живым. -Опять тесты? -Опять забота. —Сергей пошел вперед. Дима рядом. Плечо к плечу. -Не путай. Они шли по кругу. Двор был маленький. Решетка сверху. Небо в клетку. Дима смотрел вверх. Сергей смотрел на Диму. -Ты боишься меня? —спросил Сергей. -Да. -А ненавидишь? -Тоже да. -А хочешь? Дима остановился. Повернулся к Сергею. В двух шагах. -Хочу —сказал. -Но ты не даешь. -Не даю. Потому что если дам, ты сломаешься. А я хочу, чтобы ты был целым. Когда я тебя возьму. -А когда ты меня возьмешь? Сергей сделал шаг вперед. Теперь между ними ладонь. Дима чувствовал его дыхание. Холодное. Пахло мятой. -Когда ты перестанешь быть моим пациентом —сказал Сергей. -Когда твоя карта будет закрыта. Когда мы встретимся на воле. Тогда я приду к тебе. И ты узнаешь меня. Не как врача. Как мужчину. Который ждал. Дима смотрел в его глаза. Хотел верить. Не мог. -А если ты врешь? -Я не вру. Я манипулирую. Это разные вещи. Сергей развернулся. Пошел к двери. -Прогулка окончена. Завтра в два. Не опаздывай.

20:00. Вечерний осмотр. Не запланированный.

Дима лежал в палате. Смотрел в потолок. Трещина стала больше. Или ему казалось. Дверь открылась. Сергей. В свитере. Джинсах. С блокнотом в руке. -Я не сплю —сказал Дима, не поворачивая головы. -Я знаю. Сергей сел на край кровати. Взял руку Димы. Нащупал пульс. Считал. Дима не сопротивлялся. -Восемьдесят. Хорошо. -Ты пришел проверить пульс? -Я пришел проверить тебя. Сергей отпустил руку. Достал фонарик. Посветил в глаза. Сначала в правый, потом в левый. Дима моргал, но не отворачивался. -Зрачки реагируют. Хорошо. -Сергей. -слушаю. -Ты можешь просто посидеть со мной? Без осмотров? Без тестов? Без игл? Сергей убрал фонарик. Посмотрел на Диму. В темноте палаты его глаза казались черными. -Могу —сказал он. -Но не буду. -Почему? -Потому что если я начну быть с тобой просто, я не смогу остановиться. А останавливаться рано. Он встал. Поправил одеяло. Дима почувствовал его пальцы на своем плече. Легкое прикосновение. Почти невесомое. И сразу же руку убрали. -Завтра в два. Не опаздывай. -Сергей. Сергей обернулся в дверях. -Скажи мне что-нибудь. Жестокое. Пожалуйста. Сергей смотрел на него. Секунду. Две. -Если ты сорвешься и убьешь кого-то еще, я сам закрою тебя в подвале. И выброшу ключ. Ты будешь гнить в темноте. И никто не придет. Даже я. Дима выдохнул. Не от страха. От облегчения. -Спасибо —сказал он. -За что? -За честность. Сергей кивнул. Вышел. Дверь закрылась. Дима остался в темноте. На одеяле запах Сергея. Хлорка. Кофе. Мята. Дима вдохнул. Глубоко. Закрыл глаза. Улыбнулся в пустоту. -Ненормальный, —прошептал он.

Мы оба ненормальные.

Вентиляция застонала в ответ. Словно соглашаясь.