Tourments a l'interieur des murs epineux de l'Amerique

Май.

Прошло три недели с той прогулки. Три недели, как Сергей перестал трогать Диму. Совсем. Ни осмотров. Ни прикосновений. Ни игл. Ни пальцев на запястье. Ничего. Дима сначала не понял. Ждал. Думал, это новая игра. Что Сергей выжидает. Проверяет. Но день шел за днем. Сергей приходил ровно в два. Садился за стол. Открывал блокнот. Задавал вопросы. Деловые. Сухие. Как чужой.

«Как спалось?»

«Ел?»

«Таблетки принял?»

И все. Ни взгляда дольше секунды. Ни наклона головы. Ни улыбки. Даже той острой, лезвийной. Ничего. Просто ужасно. Дима сходил с ума. Не в переносном смысле. Буквально. Стены психушки белые, вымытые, стерильные начали давить. Он просыпался ночью от того, что ему казалось: потолок опускается. На сантиметр. Еще на сантиметр. Скоро ляжет на лицо и раздавит. Трещина та самая, что раньше казалась разрезом или улыбкой теперь выглядела как пасть. Открытая. Ждущая. Дима не мог на нее смотреть. Закрывал глаза. Но за веками то же самое. Белое. Бесконечное. Сжимающееся.

09:00.

Сергей вошел без стука. Как всегда. Но раньше этот жест казался интимным. Свой. Теперь просто дверь открылась. Просто человек в халате. -Подъем, —сказал Сергей. Не глядя на Диму. Смотрел в планшет. -Сегодня общая диагностика. Будешь в первой половине дня на групповой терапии. Дима сел на кровати. Глаза красные. Он не спал третьи сутки. -Я не пойду на групповую. Не хочу. -Пойдешь, -Сергей поднял глаза. Впервые за неделю. Холодные. Чужие. -Это не обсуждается. -Там эти… —Дима запнулся. Не мог подобрать слово. Больные. Нет. Он такой же. Безумные. Нет. Он не безумный. Он гений. Он убийца. Он… -Пациенты, —закончил за него Сергей. -Такие же, как ты. Или ты считаешь себя особенным? Дима посмотрел на него. В глаза. В эти ледяные глаза, которые раньше смотрели так, что хотелось раздеться. -Ты знаешь, что я особенный. -Я знаю, что ты пациент с диагнозом F60.3. И я знаю, что ты нарушал режим. Не спал. Не ел. Не принимал таблетки. Санитары докладывают. Так что групповая терапия. В одиннадцать. Опоздаешь — получишь предупреждение в карту. Считай небольшой наказ от меня. Сергей вышел. Не закрыл дверь. Санитар заглянул внутрь, посмотрел на Диму, покачал головой. Дима почувствовал себя зверем в клетке. Которого пришли поглазеть.

11:00. Групповая терапия.

Комната была круглой. Стулья стояли по кругу. На стульях — люди. Сломанные. Потухшие. Один — старик с тремором, который трясся так, что зубы стучали. Второй — девушка лет двадцати, которая все время гладила свои волосы, гладила, гладила, не останавливаясь. Третий — мужчина под сорок, с пустыми глазами. Он смотрел в стену и не моргал. Четвертый — молодой парень, крупный, с бритой головой и татуировкой на шее. Он сидел, развалившись, и ухмылялся. Ухмылка была недобрая. Дима сел на свободный стул. Между девушкой с волосами и стариком с тремором. Воспитательница—тетка с добрым лицом и мертвыми глазами начала занятие. -Сегодня мы говорим о доверии. Расскажите, кому вы доверяете. Девушка с волосами заговорила первая. Быстро. Сбивчиво. -Маме. Но мама сказала, что я притворяюсь. Что у меня ничего не болит. А у меня болит. Везде. Каждый день. Она не верит. А я не вру. Я правда не вру. Старик застучал зубами громче. Потом сказал -Я никому не доверяю. Врачи говорят таблетки. Таблетки не помогают. Я все равно вижу их. Они ходят по потолку. Мужчина с пустыми глазами молчал. Парень с татуировкой усмехнулся. -Я доверяю себе. Остальные мусор. Воспитательница посмотрела на Диму. -А вы, Дмитрий? Кому доверяете? Дима молчал. Смотрел на свои руки. На них не было краски. Не было крови. Только бледная кожа и синие вены. -Никому, —сказал он. -Здесь особенно. Парень с татуировкой повернулся к нему. Ухмылка стала шире. -О, гений пришел. Тот самый, да, что красками рисовал. Из человеческой крови. Слышал про тебя. Ты тут звезда. Дима не ответил. Смотрел в пол. -Чего молчишь? —парень подался вперед. -Думаешь, если людей резал, то смелым можешь быть или что? Ты просто больной ублюдок. Как мы все. Только нам хватило ума не убивать. Тишина. Старик застучал зубами. Девушка замерла с рукой в волосах. -Заткнись, —тихо сказал Дима. -А то что? —парень встал. Крупный. Высокий. Руки как бревна. -Ты меня тоже порежешь? Твой дохлый разум только на такое и способен? Дима встал. Не помнил, как. Ноги сами подняли. -Я сказал, заткнись. -Че? Сюда иди-ка, —парень развел руки. —Ублюдок блять.. Все произошло быстро. Парень шагнул первым. Схватил Диму за воротник. Дернул. Дима не удержался — полетел на пол. Головой ударился о ножку стула. Темнота вспыхнула перед глазами. Потом боль. Острая, горячая, настоящая. Кровь? Он потрогал затылок. Пальцы стали мокрыми. Красными. Наконец-то красными. Парень навис сверху. Поднял кулак. Но не ударил. Воспитательница завизжала. Санитары вбежали. Оттащили парня. Диму подняли. Он стоял, шатаясь. Кровь текла по шее. За воротник. На грудь. Он смотрел на свои руки. Красные. Настоящие. Не краска. Не та мутная жижа из банки. Свежая. Живая. Своя. Дима засмеялся. Тихо. Потом громче. Все смотрели на него. Воспитательница с ужасом. Санитары с недоумением. Парень с тату с ненавистью. -Спасибо, —сказал Дима парню. -Ты дал мне то, чего не давали три недели. -Че? — парень нахмурился. -Красный цвет. Диму увели в медпункт.

12:30. Медпункт.

Врач пожилая женщина с усталыми глазами обрабатывала рану. Дима сидел на кушетке, смотрел в стену. Голова болела. Перед глазами плыло. Но он не жаловался. Боль была приятной. Настоящей. -Три шва, —сказала врач. -Сильно не двигайся. Игла вошла в кожу. Дима замер. Не закричал. Не застонал. Только пальцы сжались в кулаки. Белые костяшки. Дверь открылась. Вошел Сергей. Взглянул на Диму. На окровавленную пижаму. На врача с иглой. -Я сам, —сказал Сергей. -Идите. Врач ушла. Сергей закрыл дверь. Подошел. Взял иглодержатель. Продолжил шить. Молча. Аккуратно. Профессионально. Дима смотрел на него. На сосредоточенное лицо. На руки в перчатках, но он знал, какие они под ними. Холодные. Длинные. -Ты пришел —сказал Дима. Голос хриплый. -Я лечащий врач. Я обязан быть при травмах. -Ты пришел, потому что я пострадал. -Я пришел, потому что пациент нарушил правила и ввязался в драку. Это будет в твоей карте. Неблагоприятное влияние на других пациентов. Дима усмехнулся. Дернул головой. Сергей нажал на иглу сильнее. -Не двигайся. -Больно. -Уж терпи. Сергей завязал последний узел. Отрезал нить. Наложил повязку. Снял перчатки. Выбросил в контейнер. -Готово. В свою палату ты не вернешься. Переведем в другое отделение, подальше от той. -За что? -За драку. Это не наказание. Это защита. Тот парень может убить тебя во сне. Для него это не проблема и не впервой. -А ты меня защитишь? Сергей посмотрел на него. Первый раз за долгое время. Посмотрел не как врач на пациента. А как… Дима не знал, как. Но что-то мелькнуло в этих ледяных глазах. И сразу пропало. -Защита пациентов обязанность санитаров, не моя, —сказал Сергей. -Иди за мной.

13:00. Новая палата. Белая. Еще белее.

Комната была меньше предыдущей. В два раза. Кровать. Тумбочка. Унитаз за ширмой. Окно под потолком узкое, зарешеченное. Небо видно маленьким кусочком. Серая полоска. Стены здесь были не просто белыми. Они были липкими. Дима провел рукой по стене краска шершавая, холодная. Ему показалось, что стена дышит. Что она придвигается. Он зажмурился. Открыл. Нормально. Стоят на месте. Но ночью он знал — они сдвинутся. Всегда сдвигаются, когда он один. Сергей вошел. Без стука. Конечно. Поставил на тумбочку стакан воды и таблетки. -Выпей. -Что это? -Феназепам. От тревожности. И снотворное. -Я не хочу спать. -Ты хочешь спать. Ты не спал трое суток. Твоя психика на пределе. Если не уснешь сегодня, завтра начнутся галлюцинации. А мне не нужен пациент, который кричит по ночам. Дима взял таблетки. Посмотрел на них. Потом на Сергея. -Ты останешься? Пока я не усну? -Нет. -Пожалуйста. -Нет. —Сергей повернулся к двери. -Пей таблетки. Спи. Завтра в два осмотр. -Серг..Сереж. Сергей остановился. Не обернулся. -Я боюсь, —сказал Дима. Голос сломался. -Я не боялся, когда резал ту женщину. Не боялся, когда суд был. Не боялся, когда в психушку везли. А сейчас боюсь. Стены давят. Я слышу, как они двигаются. Это вообще что..безумие? Сергей обернулся. Медленно. Лицо как маска. Ни эмоции. -Это не безумие. Это тревожное расстройство на фоне изоляции. Пройдет, когда адаптируешься. -А если не пройдет? -Пройдет. Я не дам тебе сломаться. -Почему? Сергей помолчал. Пять секунд. Десять. -Потому что ты..Мой пациент. Я не оставлю тебя пока не доведу дело до конца. Вышел он с странным выражением лица. Не свойственно такое ему. Дверь закрылась. Щелкнул замок. Дима остался один. С таблетками. С белыми стенами. С трещиной она была и здесь. Та же самая. Или другая. Он уже не различал. Выпил таблетки. Лег. Закрыл глаза. Стены не двигались. Но он слышал, как они дышат. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Белые легкие. Белое сердце. Белая смерть.

14:00. Следующий день.

Дима проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Сергей. Стоял над ним. В руках его планшет. -Вставай. Проспал осмотр. Дима сел. Голова кружилась. Таблетки сделали свое он спал как убитый. Не видел снов. Или не помнил. -Сколько времени? -Два часа дня. Ты проспал пять часов сверх нормы. Это побочный эффект. Сегодня дозу уменьшу. Сергей сел на стул единственный в палате, привинченный к полу. Открыл планшет. -Жалобы? -Стены двигаются. -Это галлюцинации? Или тебе кажется? -Кажется. Я знаю, что кажется. Но мне от этого не легче. -Понимаю. —Сергей записал. -Что еще? -Я хочу рисовать. -Нельзя. Краски острые предметы. Кисти потенциальное оружие. Ты в одиночной, Дима. Здесь нет творчества. Есть только режим. -Ты просто хочешь, чтобы я сдох. -Я хочу, чтобы ты стабилизировался. Творчество это триггер. Оно ведет тебя к убийству. Сначала краски. Потом кровь. Я не дам тебе повторить. Дима сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Боль приятная. Настоящая. -Ты не даешь мне ничего. Ни красок. Ни прикосновений. Ни даже нормального разговора. Ты просто сидишь и смотришь. Как за зверем в клетке. -Ты и есть зверь в клетке. Ты убил человека. Ты готов убить снова. Мое дело сделать так, чтобы ты не убил. Все остальное не важно. -А ты? —Дима подался вперед. Глаза бешеные, красные от бессонницы и таблеток. -Ты тоже зверь. Ты сказал. Ты убил своего пациента. Словами. Внушением. Он повесился из-за тебя. Сергей замер. Лицо не изменилось. Ни один мускул не дрогнул. Но что-то в воздухе изменилось. Стало холоднее. Или горячее. Дима не понял. -Ты прав, —спокойно сказал Сергей. -Я тоже зверь. Но я зверь в клетке по собственному желанию. А ты по приговору. Чувствуешь разницу? -Нет. -Разница в том, что я могу выйти, когда захочу. А ты нет. Я держу ключ. И я не отдам его, пока не увижу, что ты безопасен. Сергей встал. Направился к двери. -Постой, —Дима схватил его за рукав халата. -Не уходи. Пожалуйста. Я не выдерживаю один. Сергей посмотрел на пальцы Димы. Сжимающие ткань. Потом в глаза. Потом на дверь. -Отпусти, —сказал тихо. -Нет. -Отпусти, Дима. Ибо Я тебе про рапорт напомню. Дима отпустил. Руки упали на колени. Пальцы дрожали. -Ты жесток. Очень жесток, Сереж. -Я эффективен, —поправил Сергей. -Завтра в два. Не опаздывай. Дверь закрылась. Дима остался в белой комнате. Стены дышали. Он слышал. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Они приближались. Он зажмурился. Открыл. Стоят на месте. Но он знал, что ночью придвинутся. Всегда придвигаются. Он лег на кровать. Свернулся калачиком. Как ребенок. Которого никогда не было. Потому что он не был ребенком. Он был убийцей. Гением. Пустотой. И Сергеем. Почему-то Сергеем. Который не придет. Который не обнимет. Который только смотрит. И записывает. Дима закрыл глаза. За веками красное. Наконец-то. Не белое. Красное. Как кровь на пальцах после драки. Как та банка. Как улыбка той женщины. Он улыбнулся в ответ. И уснул.

21:00.

Дима проснулся от того, что кто-то сидел на краю кровати. Сергей. В темноте. Не двигался. Не говорил. -Ты пришел.. —прошептал Дима. Горло пересохло. -Ты кричал во сне. Санитары вызвали. -не слышал. -Ты кричал про какую то женщину, что то на подобии «Она не моя..Не трогайте меня». «Она» это кто? Дима сел. Потер лицо. Не помнил. -Не знаю. Мать. Та женщина. Не важно. -Важно. Это прояснит твои триггеры. -Мои триггеры это ты, —выплюнул Дима. -Когда ты холодный. Когда не смотришь. Когда делаешь вид, что меня не существует. Это хуже, чем белые стены. Вообще в тебе хоть капля человеческих чувств есть?.. Сергей молчал. В темноте его лица не было видно. Только силуэт. -Ты специально, да? —продолжал Дима. -Ты отстраняешься, чтобы я сходил с ума. Чтобы я зависел от каждого твоего слова. Это манипуляция. Просто, блять, тупая манипуляция. -Да, —просто сказал Сергей. -И ты признаешь это? Серьезно? — Я никогда этого не скрывал. Ты сам пошел на поводу у меня. -Я не выбирал. -Ты остался. Ты не попросил другого врача. Ты не написал жалобу. Ты не ударил меня, когда мог. Ты выбрал. Каждый день. Каждый сеанс. Каждый раз, когда смотрел на меня голодными глазами. Дима замер. Сергей был прав. Это было хуже всего. -Что мне делать? —спросил Дима. Голос сломанный, тихий, как у того старика с тремором. -Спать. Принимать таблетки. Есть. Не драться с другими пациентами. —Сергей встал. -И ждать. -Чего? -Выписки. Или смерти. Что наступит раньше. Он направился к двери. Дима не стал его останавливать. Бесполезно. Сергей остановился на пороге. Не оборачиваясь, заявил -Ты спросил, останусь ли я, пока ты не уснешь. Тогда я сказал нет. Сегодня да. Я посижу в коридоре. До утра. Но в палату не зайду. Это максимум, что я могу. -Спасибо, —прошептал Дима. -Не благодари. Я делаю это не для тебя. -Для кого? -Для себя. Чтобы ночью не думать о том, как ты кричал. Дверь закрылась. Дима слышал, как Сергей сел на пол в коридоре. Прислонился спиной к двери. Он лег. Закрыл глаза. Стены не двигались. Может, потому что Сергей был рядом. За дверью. Холодный. Отстраненный. Недосягаемый. Но рядом.

Дима уснул. Без снов. Впервые за долгое время.