Запах крови на сирени.

Мирида резко распахнула глаза, вынырнув из вязкой, душной тьмы кошмара. Сердце билось часто, сбивчиво, будто пыталось вырваться из грудной клетки. Неужели… это был всего лишь сон? Хоулан медленно приподнялась, тяжело втягивая воздух. Комната казалась чужой — на секунду, на бесконечно долгую секунду — пока реальность не начала складываться в знакомые очертания. Она опустила ноги на пол. Холод дерева обжёг босые ступни — резкий, почти болезненный контраст после всего, что произошло вчера. Это ощущение было слишком настоящим. Слишком живым. И только спустя мгновение Мирида поняла. Она была в доме Кейна. Тихо, почти неслышно, она спустилась вниз. На кухне уже горел свет — мягкий, тёплый, почти домашний. Он был там. Кейн стоял у плиты, сосредоточенный, с лёгкой складкой между бровями. Движения — точные, сдержанные, будто он не готовил, а выполнял какой-то сложный ритуал. Ему не нужна была еда. Но он всё равно готовил. Для неё. На губах Мириды появилась едва заметная, тёплая улыбка. Она подошла ближе, позволяя запаху — жареного бекона, яиц, чего-то простого и уютного — окутать её. — Что делаешь? Пахнет… невероятно. Кейн обернулся. В его взгляде мелькнуло что-то мягкое, почти человеческое. — Доброе утро. Пытаюсь изобразить яичницу с беконом. Хотя, если честно… повар из меня так себе. После завтрака воздух в комнате словно стал плотнее. Тяжелее. Тишина — напряжённой, натянутой, как струна. Холт сел рядом с ней на диван. На этот раз в его взгляде не было ни иронии, ни лёгкости. Только серьёзность. — Слушай… то, что было вчера… — он на мгновение замолчал, подбирая слова, — ты сделала это, чтобы привязаться? Или потому что действительно хотела? Мирида отвела взгляд, будто вопрос скользнул по коже слишком остро. — Да так… на прощание. Я даже не думала, что это вообще сработает. Она пожала плечами — нарочито легко, почти беспечно. — И что вообще значит эта метка? Почему вампиры без неё… не могут? Кейн чуть наклонился вперёд, сцепив пальцы. — У каждого вампира должен быть свой человек. Якорь. Мы — мертвецы, Мирида. И если нас ничего не держит… мы просто исчезаем. Растворяемся. Раньше моей меткой была твоя бабушка. После её отъезда у меня было десять лет, чтобы найти новую. — Но она же была жива… — Расстояние, — тихо перебил он. — Оно убивает не хуже смерти. Чем дальше метка — тем слабее связь. Тем хуже становится обоим. Когда она погибла… — его голос на секунду стал глухим, — мне пришлось заставлять себя существовать. Тишина повисла между ними — тяжёлая, давящая. — Я не хочу быть твоим якорем, — резко сказала Мирида. — Придётся. — Нет. Не придётся, — в её голосе вспыхнула упрямая злость. — Я не хочу от кого-то зависеть. Кейн резко поднял взгляд. — Думаешь, я хочу? Она вскочила с дивана, словно больше не могла находиться рядом. — Мне плевать. Это твой мир. Твои правила. Я в этом участвовать не собираюсь. Я ухожу. — Далеко не уйдёшь. — Посмотрим. Она вышла, хлопнув дверью — резко, глухо, словно отрезая что-то важное. Улица встретила её прохладой. Свежий воздух не успокаивал — наоборот, только сильнее разжигал раздражение. Хоулан шла быстро, почти стремительно, словно пыталась убежать не от дома — от самой связи. От него. Но стоило ей переступить порог собственного дома… Боль. Резкая. Жгучая. Безжалостная. Она согнулась, не в силах удержаться на ногах, опускаясь на холодный пол. Воздух застрял в горле. — К… Кейн… Имя сорвалось слабым, надломленным шёпотом. В это время Кейн стоял на кухне, машинально убирая тарелки. Движения были чёткими, почти механическими. Контроль всегда начинался с мелочей. Всё было нормально. Почти. Пока это не началось. Сначала — едва заметно. Пустота. Холодная, вязкая, как туман, заполняющий изнутри. Он замер. — …Нет. Тело отреагировало быстрее разума. Резкий вдох. Сердце — то, которое не должно было ощущаться — болезненно дёрнулось. Связь слабела. Кейн резко опёрся руками о стол, пальцы побелели от напряжения. — Чёрт… Это было не просто расстояние. Это было неправильно. Как будто невидимая нить между ними натягивалась до предела — до предсмертного звона. И чем дальше она уходила — тем сильнее становилось давление. В груди. В висках. В самом существе. Он закрыл глаза. И стало хуже. Потому что вместе с пустотой пришло другое. Её эмоции. Сначала — раздражение. Острые, колючие вспышки. Потом — страх. И это ударило сильнее всего. Кейн резко выпрямился. — Мирида… Имя прозвучало почти беззвучно, но в нём было больше, чем в крике. И вдруг — обрыв дыхания. Не его. Её. — Нет… подожди… Он сорвался с места. С каждым шагом становилось легче — но недостаточно быстро. Слишком медленно. Когда он добрался до её дома, она уже лежала на полу, сжавшись, как от невыносимой боли. Кейн мгновенно оказался рядом. — Мирида! Он подхватил её на руки — осторожно, но уверенно. Она тут же вцепилась в него, будто утопающий — в единственную опору. Связь вспыхнула снова. Резко. Живо. Болезненно ярко. Дыхание выровнялось. Боль отступила. — Глупая… — тихо сказал он, и в голосе не было ни злости, ни упрёка. Только усталая, тёплая забота. — Не уходи больше. Мирида уткнулась лбом в его плечо, закрывая глаза. И впервые — не попыталась отстраниться. Кейн отнёс её в дом. Мирида резко выдохнула и отстранилась, будто её оттолкнули. Пальцы соскользнули с его плеч, но на секунду задержались, сжимая ткань — прежде чем она резко разжала их и сделала шаг назад. Она провела ладонью по груди, словно пытаясь стереть остатки боли, и недовольно скривилась. — Ну и? — бросила она, вскидывая подбородок. — Доволен? Кейн не ответил сразу. Он медленно провёл большим пальцем по месту на своей руке, где ещё ощущалась связь, затем лениво поднял взгляд на неё. В его глазах мелькнула насмешка. — Ты правда думаешь, что это повод для радости? Он оттолкнулся от стола и неспешно подошёл ближе, шаг за шагом сокращая расстояние. Движения были мягкими, почти хищными — без суеты, но с явным контролем. — Хотя… — он склонил голову, разглядывая её лицо, — если тебе так легче, можешь считать, что я в восторге. Мирида раздражённо фыркнула и скрестила руки, упрямо не двигаясь с места. — Отлично. Тогда наслаждайся. У тебя теперь есть личный якорь. Кейн тихо усмехнулся, опустив взгляд, будто её слова его развлекли. Он провёл рукой по волосам, чуть взъерошив их, и снова посмотрел на неё — уже внимательнее. — Знаешь, что самое забавное? — он сделал ещё шаг, останавливаясь почти вплотную. — Ты говоришь об этом так, будто это мне повезло. Он слегка наклонился к ней, его голос стал ниже. — Спойлер: нет. Мирида не отступила, только сильнее сжала руки на груди, ногти впились в ткань. — Тогда отпусти. Кейн замер. На секунду. Совсем короткую. Потом медленно выпрямился и отвёл взгляд в сторону, как будто её слова не стоили внимания. Он прошёл мимо неё, задевая плечом, и остановился у окна, опираясь ладонями о подоконник. — Если бы мог — уже бы сделал, — бросил он через плечо. Он провёл рукой по лицу, на мгновение закрывая глаза, затем усмехнулся — сухо, без тепла. — Но, к сожалению, у этой истории плохие правила. Мирида резко развернулась к нему. — Или ты просто не пытался. Кейн коротко хмыкнул и повернулся, опираясь спиной о подоконник. Он скрестил руки и внимательно посмотрел на неё, слегка прищурившись. — Ты правда думаешь, что за сто с лишним лет я не перебрал все варианты? Он оттолкнулся от подоконника и снова пошёл к ней, уже быстрее, но всё так же уверенно. — Я ломал это. Игнорировал. Уходил. Рвал связи. — Он загибал пальцы, словно перечисляя скучный список. — Знаешь, чем это заканчивалось? Он остановился прямо перед ней. — Ничем. Мирида сжала челюсть. — Значит, ты просто сдался. Кейн резко усмехнулся и наклонился ближе, так что их лица оказались почти на одном уровне. — Нет, — тихо сказал он. — Я перестал тратить силы на иллюзии. Он провёл пальцами по её запястью — там, где пульс едва заметно ускорился — и чуть сильнее сжал, не давая ей отдёрнуть руку. — Это разница. Мирида дёрнулась, но не вырвалась. Только упрямо посмотрела ему в глаза. — Звучит как оправдание. Кейн медленно выдохнул, отпуская её руку, но взгляд не отвёл. — Звучит как опыт. Он сделал шаг назад, разминая шею, будто разговор начал его утомлять. Плечи чуть опустились — на долю секунды, но это было заметно. — Сначала ты пытаешься жить, — продолжил он, проводя ладонью по затылку. — Потом — выживать. Потом просто… существуешь. Он усмехнулся, глядя куда-то мимо неё. — Сто лет — это много, Мирида. Слишком много, чтобы продолжать верить в «всё можно исправить». Она внимательно смотрела на него, уже без прежней резкости. — И тебе не надоело? Вопрос повис в воздухе. Кейн замер, затем медленно перевёл взгляд на неё. На этот раз без насмешки. Он сделал вдох — привычка, а не необходимость — и провёл рукой по лицу. — Надоело? — переспросил он, тихо усмехнувшись. Он подошёл ближе, но теперь без давления — почти спокойно. — Я живу здесь с 1900 года. Я видел как меняются люди, традиции, воспитание. Это не самое приятного зрелище, учитывая то, что это происходит каждый день в течении ста двадцати шести лет. — Ты не хочешь жить? — Я не хочу быть один в этой повторяющейся клетке. — Допустим, я согласна быть твоей меткой? Холт подошёл к ней. — Мирида, ты портишь себе жизнь, — брюнет отвернулся и добавил, — зачем? — Может, я не хочу, чтобы ты страдал?