Хираэт/Hiraeth

      1 сентября 1999 года       Свисток прибывающего поезда заставляет Гермиону поморщиться. Возможно, прошлой ночью она задержалась на улице чуть дольше, чем следовало. Ей хотелось устроить последний вечер в Лондоне — насколько хватит памяти. Но солнцезащитные очки, защищающие от слишком яркого света, играют ей на руку: в сочетании с её новым обликом на платформе никто, кажется, не обращает на неё внимания.       Она находит пустое купе, садится и запирает дверь, чтобы никакие надоедливые студенты не беспокоили. Многие стучат громко, но Гермиона поворачивается к окну и игнорирует их. Она оборачивается, когда слышит, как кто-то открывает дверь заклинанием «Алохомора!», и уже готовится наслать hex, но останавливается, увидев младшую Уизли.       Рыжеволосая заходит, но тут же разворачивается и кричит каким-то ребятам, что шли за ней: — Брысь! — и снова запирает дверь.       Она стоит, скрестив руки на груди, и сверлит её взглядом. Гермиона вжимается в сиденье. — Почему ты мне не писала? И почему не пришла повидаться после того, как Гарри уговорил тебя вернуться в Хогвартс? — Джинни, прости. Правда, прости, но мне нужно было время. А после того как я решила вернуться, я подумала, что надо использовать последние месяцы свободы, которых у меня надолго не будет.       Джинни, кажется, обдумывает это, потом вздыхает и рывком обнимает её. Отстранившись, она ухмыляется: — Так выкладывай все сплетни. Жизнь в Лондоне, наверное, безумная. — Ну… я много гуляла, встречала много людей. Сплетен особо нет, просто почти каждую ночь танцевала и пила.       Этого, кажется, достаточно для Джинни: её глаза загораются. — О боже, Гермиона! Я так завидую, мама меня сейчас из дома почти не выпускает, хотя я уже взрослая, — хмурится она. — О! Ты сможешь взять меня с собой после выпуска! Вот было бы здорово! — она хлопает в ладоши от восторга. — Да… обязательно, Джин, — говорит Гермиона с натянутой улыбкой. Ей не хочется смешивать свою старую жизнь с новой лондонской. Она не уверена, как они отреагируют на ту, кем она стала в маггловском мире, а может, и вообще на ту, кем она стала.       Они проводят большую часть поездки, болтая о том о сём. Джинни рассказывает о новой девушке Рона — хотя он довольно долго переживал из-за отказа Гермионы. Это ещё одна проблема, которую можно отложить на потом. Джинни также рассказывает о своих отношениях с Гарри, и, похоже, она не слишком ими довольна. — Такое чувство, что он не даёт мне шанса, понимаешь? Говорит, что хочет, чтобы у меня был нормальный год в Хогвартсе, чтобы я не переживала из-за отношений на расстоянии и не оглядывалась на папарацци, которые подкрадываются сфотографировать «девушку Избранного». Он сказал: делай что хочешь год, а там посмотрим, захотим ли мы встречаться. Но я хочу встречаться с ним сейчас, ’Миона, мы и так ждали так долго, я не хочу ждать ещё, — ноет Джинни.       Гермиона похлопывает её по спине: — Ох, Джинни, мне жаль. У меня самой мало опыта в отношениях, так что не знаю, насколько ценным будет мой совет, но если вы дадите себе год, всё немного устаканится, Гарри уже год проучится на мракоборца. Вы оба окажетесь в реальном мире, даже сможете жить вместе. Думаю, ожидание того стоит. И Гарри прав: ты заслуживаешь нормального года в Хогвартсе.       Джинни вздыхает: — Да, мы оба заслуживаем. И кто знает, может, ты сама встретишь любовь всей своей жизни в этом году. Здесь полно студентов старше восемнадцати, плюс я слышала, что большинство преподавателей — новые. М-м… надеюсь, среди них будут горячие, с кубиками пресса, — её взгляд становится мечтательным.       Гермиона усмехается: — Не знаю насчёт этого, я вообще не особо в долгосрочных отношениях, одной ночи мне хватает. И я так привыкла к магглам, не уверена, как будет с волшебником или ведьмой.       Глаза Джинни расширяются: — С волшебником или ведьмой? Одной ночи? Гермиона, да ты развратница! Я и не знала, что ты такая… разносторонняя. Я, кстати, ничего не имею против, — подмигивает она. — Ну давай, расскажи хоть что-нибудь. Какое самое смелое твоё приключение в… этой сфере? — она игриво изгибает брови.       Гермиона внутренне стонет. Она не хотела так рано раскрываться — не то чтобы она собиралась это скрывать, просто это ничьё дело, и ей было бы спокойнее, если бы о ней знало меньше людей. Тем не менее она рада, что Джинни относится к этому нормально.       В своём эксперименте по опробованию нового она продвинулась не так далеко, как хотела, — слишком много времени ушло на изучение программы и учебников. Это поможет ей не слушать на уроках и не отставать. Она совсем не радовалась ранним подъёмам. — Ну, наверное, самое смелое, что я сделала, — это ночь перед визитом Гарри… Возможно, утром, когда он пришёл, я выпроваживала мужчину и женщину, — она виновато опускает взгляд.       Джинни издаёт вопль, прикрывая рот рукой: — Что?! Не может быть! Ты сильно изменилась, Гермиона, и мне это даже нравится.       Гермиона смеётся, но её слегка беспокоит, что она рассказала Джинни слишком много. Ей не хочется, чтобы это дошло до Гарри или Рона, а Джинни иногда бывает болтливой. Гермиона мысленно отмечает, что теперь нужно следить за словами. — Ладно, ладно, хватит. Давай больше не будем об этом, — говорит Гермиона. — Хорошо… Я слышала о твоих родителях, мне так жаль, что ты пережила это одна. Хочешь поговорить об этом? — мягко спрашивает Джинни.       Тело Гермионы напрягается. — Нет, не хочу. И не поднимай эту тему больше, — резко отвечает она.       Джинни потрясена такой нехарактерной реакцией, открывает рот, чтобы ответить, но Гермиона опережает её. — Джин, если ты не против, я хотела бы дочитать эту книгу до приезда, — перебивает она, надевает наушники и включает музыку, раскрыв перед собой книгу.       Краем глаза она видит, как Джинни хмурится с беспокойством, но, к счастью, больше не беспокоит её.       Когда они прибывают, Гермиону перехватывает Патронус в виде кошки — профессора Макгонагалл.       «Мисс Грейнджер, пожалуйста, зайдите в мой кабинет перед пиром. Пароль — моё любимое печенье».       Гермиона вздыхает. Снова выделили. Видимо, в этом году слиться с толпой не получится. Она машет Джинни на прощание и направляется в кабинет директрисы.       Идя по коридорам, она чувствует себя иначе, чем ожидала. Ей казалось, что в знакомых стенах станет легче, но здесь ей душно. Грудь сжимается при виде этих стен, хочется развернуться и бежать со всех ног обратно в Лондон. Но она делает глубокий вдох и повторяет про себя имена родителей, пока не доходит до горгульи. — Имбирный нью-дип, — произносит она, и горгулья отскакивает в сторону.       Она поднимается по лестнице и тихо стучит в массивные двойные двери. — Войдите, — раздаётся из кабинета.       Её встречает знакомая шотландская профессорша с дружелюбной улыбкой. Гермиона видит, как у той дёргается бровь при виде носового кольца, но Макгонагалл ничего не говорит. — Мисс Грейнджер, очень рада снова видеть вас после долгого перерыва. Присаживайтесь, — она жестом указывает на стул напротив. — Спасибо, профессор. Я тоже очень рада вас видеть, — улыбается в ответ Гермиона, искренне радуясь встрече с пожилой ведьмой. — Я не хотела отрывать вас от друзей, но до начала учебного года мне нужно кое-что с вами обсудить.       Гермиона хмурится: — О? Что именно? Я уже собрала все учебники и начала изучать программу. Ей очень хочется, чтобы в этом году её оставили в покое. — Именно поэтому. Вы и многие другие знаете, что вы — бесспорно, самая одарённая ведьма вашего возраста, и учебная нагрузка в этом году будет для вас слишком лёгкой. Я обсуждала это с Департаментом магического образования и даже с самим министром, и мы решили предложить вам адаптированный курс. Всего мы предлагаем это трём… скажем так, восьмикурсникам выдающегося уровня. На данный момент это Ханна Абботт и Драко Малфой, они уже согласились. Если вы откажетесь, место предложат другому ученику вашего года, который показал отличные результаты на СОВ.       Молодая ведьма моргает — она не ожидала, что Драко вернётся. — Курс, безусловно, сложный, но мы полностью уверены в ваших силах. Вы будете сдавать шесть выбранных ЖАБА, но у вас будет личный наставник, дополнительные возможности для стажировок, а также вы должны будете помогать на занятиях у одного из трёх новых профессоров.       Это последнее, чего хочет Гермиона. Лишняя работа, больше контактов с людьми и наставник, который будет следить за каждым её шагом. — Я не уверена… — начинает она. — Прежде чем отвечать поспешно, добавлю, что к этому курсу прилагаются соответствующие привилегии. Вы не будете считаться студентами в полном смысле. Посещать занятия и сдавать домашние задания придётся, но у вас будут дополнительные послабления. Поскольку вас всего трое, вы получите отдельные комнаты, сможете питаться у себя и посещать Хогсмид в любое время до комендантского часа. Вы трое — взрослые и старше остальных вашего года, поскольку большинство из них — с курса ниже. Мы доверяем вам и надеемся, что вы не злоупотребите предоставленными возможностями.       Гермиона задумчиво кусает губу. Ради отдельной комнаты стоит? Ради возможности ускользнуть в «Три метлы» за огненным виски, когда захочется побыть одной? Ради того, чтобы не делить комнату с тремя девушками? Да. Дополнительная нагрузка не особенно привлекает, как и помощь на уроках, но дополнительная работа её не пугает. — Хорошо, я согласна. Но вы сказали «новые профессора»? В смысле, несколько? Они бывшие Пожиратели смерти? — идея не вызывает у Гермионы восторга.       Взгляд профессора Макгонагалл на мгновение отводится в сторону. — Да, трое. Вакансии по зельеварению, прорицаниям и защите от тёмных искусств заняли трое исправившихся бывших Пожирателей смерти, которые обладают достаточными навыками, чтобы передать свои обширные знания, и прошли соответствующую оценку. Вы будете учиться у них, писать отчёты к каждому занятию и в конце концов попробуете сами провести урок. — Кто… — Нам пора, мисс Грейнджер, мы опаздываем на пир. В этом году у нас гораздо больше учеников, а значит, и первокурсников. Прошу прощения, но поскольку вы не ответили на мои письма, мисс Абботт и мистер Малфой уже выбрали свои комнаты и преподавателей, с которыми будут работать. Вам придётся спросить у них, какая комната осталась вам и какой профессор.       Профессор Макгонагалл вылетает из кабинета прежде, чем Гермиона успевает её остановить. Она спешит за ней в Большой зал.       Большой зал стал ещё больше и величественнее. Студенты снуют туда-сюда, но, к счастью, Гермиона замечает Джинни в дальнем конце гриффиндорского стола вместе с Луной, Невиллом и Келлой. Она здоровается с ними и, неловко улыбнувшись глазеющим студентам, быстро садится.       Профессор Макгонагалл начинает распределять первокурсников, пока они тихо переговариваются. — Гермиона, где ты была так долго? Я не понимаю, что происходит, нас четверо в комнате, но для тебя нет лишней кровати, — говорит Джинни, недоумённо сдвинув брови. — Это долгая история, Джин, но мне, Драко и Ханне предложили этот продвинутый курс из-за оценок и всего такого. Так что у нас будут отдельные комнаты и дополнительные привилегии.       Джинни и остальные таращатся на неё, на их лицах явное неверие. Луна заговаривает первой: — О, как чудесно, Гермиона. Поздравляю, — мягко говорит она.       Это, кажется, возвращает остальных к реальности, они наперебой желают удачи. — Ого, да, поздравляю, ’Миона. Я очень расстроена, что мы не будем жить вместе, но никто не заслуживает этой возможности больше тебя, — с гордостью говорит Джинни.       Гермиона улыбается в ответ: — Я тоже расстроена, но мы же можем устраивать ночёвки, сколько захотим. Хотя она не совсем уверена в этом — многие из её случайных партнёров говорили, что она кричит и мечется во сне, обычно из-за кошмаров о войне, родителях или одной тёмноволосой ведьме.       Рыжая подпрыгивает на месте: — О, и мы сможем посмотреть ещё один маггловский фильм, как в прошлый раз!       Не успевает Гермиона ответить, как профессор Макгонагалл начинает громко говорить. — Успокойтесь, успокойтесь. Добро пожаловать новичкам и с возвращением остальным. Я рада видеть всех вас здесь после нескольких последних лет. Как большинству из вас известно, я новый директор Хогвартса. Новые ученики скоро познакомятся с преподавателями, но я представлю тех, кто пришёл в этом году, и глав факультетов. Профессор Мэри Каттермол будет вести маггловедение, профессор Риан Джонс — трансфигурацию, она же станет новой главой Гриффиндора…       Гермиона пытается вспомнить, где она видела профессора Каттермол, и тут её осеняет — это жена Реджинальда Каттермола, та женщина, которой они помогли в тот день в Министерстве. Она рада, что та выжила. — …профессор Флитвик остаётся главой Когтеврана, а профессор Стебль — главой Пуффендуя. Наш новый глава Слизерина — профессор Вектор, которую большинство из вас уже знают.       Студенты аплодируют главам факультетов, Гермиона хлопает чуть громче для профессора Вектор — одного из любимых преподавателей по любимому предмету. — Как вы, возможно, слышали, в этом году к нам присоединяются трое новых профессоров, прошедших реабилитацию. Все трое прошли интенсивную программу восстановления и наблюдались у менталистов последние девять месяцев. Надеюсь, вы будете относиться к ним как к любым другим преподавателям, потому что я не позволила бы им преподавать здесь, если бы не доверяла им полностью. Их занятия будут еженедельно оцениваться студентом-наставником, и любые ваши мысли или замечания будут тщательно рассмотрены. Без лишних промедлений я представлю их, но не потерплю выкриков или грубых комментариев. Это повлечёт за собой две недели отработок.       Все сидят тихо, пока она поверх очков окидывает зал строгим взглядом. Она взмахивает палочкой, открывая дверь справа от себя. — Во-первых, профессор София Бёрк. В этом году она будет преподавать прорицания.       София Бёрк — пожилая женщина с глубокими морщинами на коже; Гермиона предполагает, что ей за восемьдесят. Она не может представить эту хрупкую женщину Пожирательницей смерти. — Далее, профессор Нотт. Он очень талантлив в зельеварении, поэтому в этом году он будет преподавать зелья.       Гермиона понимает, что это, должно быть, отец Тео. Он тоже немолод, но не настолько, как профессор Бёрк, — около шестидесяти пяти. — И наконец, профессор Беллатрикс Блэк…       Большой зал взрывается реакцией. Все перешёптываются, шокированные лица, некоторые оборачиваются на Гермиону, которая побледнела. — Тишина! Я не позволю вам вести себя нецивилизованно. Профессор Блэк доказала перед Визенгамотом, что была шпионкой Ордена, и одна из наших свидетельствовала в её пользу. Здесь она не представляет угрозы, и надеюсь, вы не сомневаетесь в моём решении как директрисы сделать правильный выбор для вашей безопасности.       После этого все успокаиваются. Несколько студентов всё ещё поглядывают на Гермиону, но Джинни пресекает это суровым взглядом.       Гермиона не верит в происходящее. Почему профессор Макгонагалл не сказала ей? Оглядываясь назад, она понимает, что директриса что-то от неё скрывала. Может, в одном из нераспечатанных писем, оставшихся в её квартире, говорилось о том, что Беллатрикс будет преподавать в Хогвартсе? К такому она не могла быть готова. Знал ли Гарри? Если бы он сказал, вернулась бы она? — Спасибо. Итак, как я уже говорила, профессор Блэк — несомненно искусная волшебница, поэтому в этом году она будет преподавать защиту от тёмных искусств.       Беллатрикс входит неторопливой походкой с беззаботным видом, лениво покручивая палочку, и направляется к своему месту. Гермиона смотрит на неё с открытым ртом. Если раньше она была привлекательна, то теперь — ещё больше, практически безупречна. Испорченные зубы — теперь жемчужно-белые, резко контрастируют с её полными красными губами. Длинные чёрные кудри блестят и подпрыгивают при каждом шаге. Она набрала вес, потерянный в Азкабане, кожа всё ещё бледная, но здоровая, изгибы снова проступили, подчёркнутые очередным чёрным платьем, от которого у Гермионы перехватывает дыхание.       Остаток речи профессора Макгонагалл Гермиона пропускает мимо ушей, предпочитая разглядывать свои ногти. В голове прокручивается вся новая информация. Первым делом нужно поговорить с Драко и Ханной. Профессор Макгонагалл сказала, что они выбрали комнаты и профессоров первыми, потому что удосужились ответить на письма. Гермиона уже начинает жалеть о своём поведении.       Как только она заканчивает есть — а ест она немного, — она спешит к слизеринскому столу, чтобы найти Драко. Он замечает её приближение и кивает на дверь в коридор. Она кивает и выходит, дожидаясь его снаружи. — Грейнджер, — сухо приветствует он.       Она закатывает глаза: — Драко, мы уже не на «мистер» и «миссис»?       Это, кажется, успокаивает его: плечи расслабляются, он слегка улыбается. — Прости, не знал, на какой мы сейчас стадии после войны. — Всё нормально, простили и забыли. Только не будь таким надменным, каким был раньше, и, возможно, мы даже подружимся, — дразнит она.       Он усмехается в ответ: — Ладно. Но только если ты перестанешь быть любимицей учителей, это ужасно раздражает.       Она смотрит на него бесстрастно: — Иди в жопу, Драко.       Брови Драко взлетают, но улыбка становится шире. — Ого, ты действительно изменилась, да, Грейнджер? — он окидывает её насмешливым взглядом.       Она смотрит на него с презрением: — Ни за что на свете. — Не волнуйся, ты не в моём вкусе, и я бы не тронул одну из приспешниц Поттера и шестом, — она понимает, что он дразнит её и пытается завести. — Заткнись. Я, вообще-то, пришла поговорить с тобой по делу, ха… — Сразу остановлю. Если это о комнате и профессоре, мы с Ханной уже всё решили. Извини, но ты не ответила на письма. Кто не успел, тот опоздал.       Гермиона хмурится на эту детскую фразу: — Ладно. Тогда скажи мне, кто мне достался? Надеюсь, ты выбрал не свою тётю?       Драко фыркает: — Нет, я хочу карьеру в зельеварении, так что выбрал Нотта, я его и так знаю. Я хочу впервые прожить год без влияния семьи и драм, так что с тётей Беллой я не пойду. — А Ханна?       Драко громко смеётся. Гермиона бьёт его по плечу: — Что смешного? — Ханна чуть не расплакалась, когда я заговорил о тёте в обсуждении. Она её боится до смерти, хотя я сказал, что прожил с ней почти год и она абсолютно безвредна — раздражает, но не опасна. К тому же она не выбрала защиту, так что ей это невыгодно. А вот ты выбрала. Плюс, ты же ненавидишь прорицания? Какой тебе толк выбирать профессора Бёрк?       Она и правда ненавидит прорицания. Но это было бы лучше, чем проводить дополнительное время с Беллатрикс. — Я думала, мы друзья, Драко. Ты серьёзно заставляешь меня проводить с ней больше времени? — жалуется она.       Он отмахивается со смехом: — Как я сказал, она абсолютно безвредна, у неё отвратительный характер, она может дразнить или угрожать, но это всё слова. И напоминаю: это ты защищала её в суде, тётя Энди даже сказала, что ты веришь в её исправление.       Гермиона фыркает, скрещивает руки и чуть ли не топает ногой как ребёнок: — Это нечестно. Драко, ну пожалуйста, — умоляет она в последний раз, хотя внутренне морщится. — Нет, извини. Справишься. — Пошёл ты, Драко, пошёл ты, знаешь, куда?! — Минус десять очков Гриффиндору за сквернословие в адрес другого студента.       Гермиона расширяет глаза. Она медленно оборачивается и видит Беллатрикс, стоящую в нескольких футах от них. — Ну, ну, ну. А я-то думала, ты Золотая девочка. Уже теряешь очки для своего факультета. Я слышала, ты была любимицей учителей, но, возможно, ты просто лучше других скрываешь своё плохое поведение, — говорит она с усмешкой.       Гермиона слегка хмурится, но спешит защититься: — Простите, профессор Лестрей… — Профессор Блэк. — Усмешка исчезает, теперь Беллатрикс выглядит раздражённой. — Я не знала, простите. Я не хотела ругаться, я просто…       Беллатрикс снова перебивает: — Мне всё равно. Очки всё равно сняты.       Драко пытается возразить: — Тётя Белла, это не её вина, я её провоцировал… — В школе я профессор Блэк, маленький дракончик. Тебе не пора обратно к своим дружкам? — насмехается она.       Его щёки краснеют от смущения из-за прозвища. Он бросает на Гермиону извиняющийся взгляд и спешит обратно в Большой зал, оставляя её наедине с Беллатрикс.       Когда она снова смотрит на старшую ведьму, то видит, как чёрные глаза сканируют её, взгляд жжёт тело и лицо. Гермионе кажется, что в этих тёмных глазах мелькает одобрение. — Хм… ну что ж, ты действительно повзрослела, не так ли? Жаль, что ведёшь себя всё ещё как ребёнок. Увидимся на занятиях на следующей неделе, Грейнджер. Не опаздывай.       Не успевает Гермиона ответить, как Беллатрикс уже уходит. Молодая ведьма пытается понять, был это комплимент или оскорбление. Возможно, и то и другое. Она всё ещё злится из-за снятых очков по такой глупой причине, хотя в этом году ей всё равно на очки и Кубок факультета. Но что-то внутри неё по-прежнему ненавидит проигрывать.       Пока она размышляет, что делать дальше, дверь снова открывается. Выходит Ханна Абботт, быстро оглядывается по сторонам и, заметив Гермиону, направляется к ней. — А, Гермиона! Рада снова тебя видеть. Я видела, ты вышла раньше, и подумала: вдруг ты не знаешь, какая комната осталась для тебя. Решила показать. — Это было бы чудесно, Ханна, спасибо, — благодарно улыбается Гермиона. — Пожалуйста, идём, — Ханна ведёт её по лестнице. — Извини, что тебе достался последний выбор и по комнате, и по профессору, но я просто не смогла выбрать профессора Блэк. Она меня пугает, а я подумала, что ты справишься с ней лучше меня. — Всё в порядке, понимаю. Я бы её тоже не выбрала. Сама виновата, что не ответила Макгонагалл. Буду пытаться уговорить Драко поменяться, — она нервно смеётся. — Так какие комнаты вы с Драко выбрали? И где моя? — спрашивает она на ходу. — Я выбрала ту, что ближе к подземельям Пуффендуя, там немного шумно, но я хочу быть рядом с друзьями.       Гермиона мысленно благодарит Мерлина, что Ханна выбрала ту комнату — ей не нравилось расположение гостиной Пуффендуя, рядом с кухнями, и там был специфический запах. — Драко, конечно, выбрал комнату в подземельях. Думаю, ты бы её всё равно не захотела.       Она права: в подземельях сыро и холодно, и вряд ли в его комнате есть окна. — Так что тебе досталась вот эта. Она в коридоре, ведущем к астрономической башне, значит, тебя никто не побеспокоит, кроме занятий по астрономии, которые проходят в башне каждую среду с вечера до часу ночи. В остальное время здесь очень тихо. Я подумала, тебе это подойдёт после последних лет.       Ханна открывает дверь и впускает её в комнату. Она права: для Гермионы это идеальный вариант. Именно то, что ей нужно в этом году, — уединение. В комнате есть всё необходимое: кровать, ванная, письменный стол, небольшой диван, камин и кухня. Её вещи уже доставлены. — Спасибо, Ханна. Ты права, эта комната мне определённо нравится. Спасибо, что показала. — Не за что, — она уже выходит, но останавливается. — Кстати, не знаю, сказала ли тебе Макгонагалл: несмотря на доверие, она поселила рядом с каждым из нас по профессору, чтобы мы не злоупотребляли привилегиями, — игриво изгибает брови.       Гермиона смеётся: — Поняла. А ты не знаешь, чья комната напротив моей? — Нет, прости, это случайность. Оказывается, профессора тоже соревнуются за комнаты, — смеётся она. — Но Макгонагалл заверила, что они не будут нас проверять или беспокоить, просто если мы устроим вечеринку, профессор сможет услышать.       Они ещё раз смеются, прощаются, и Ханна уходит.       Гермиона начинает распаковывать вещи. Первым делом она берёт сумку с плеером. Узнав, что вернётся в Хогвартс, она работала над способом использовать маггловские устройства в школе. Это заняло много времени, но она смогла заставить свой драгоценный плеер работать. Телефон не удалось, но музыки пока хватит.       Она включает музыку и, разбирая вещи, танцует и подпевает, разгоняя тревогу от возвращения.