Часть 5
29 марта 2026 г., 17:40
2 сентября 1999 года
Гермиона стонет от громкого стука в дверь. Кто, чёрт возьми, встаёт в такую рань в четверг? Она тащится к двери, протирая глаза, и открывает.
— Доброе утро, ’Миона. Решила зайти за тобой к завтраку и заодно посмотреть твою комнату, — говорит Джинни, входя без приглашения.
— Мм? Да, хорошо, я только оденусь. Сделаешь мне кофе? Себе тоже можешь налить, — говорит она и идёт искать форму.
— Конечно. Ты же всегда была жаворонком, что случилось? Не ожидала увидеть твою задницу так рано, — смеётся рыжая.
Гермиона виновато улыбается, одёргивая слишком большую футболку, чтобы прикрыть бельё, — она не думала, что кто-то заявится раньше, чем она хотя бы оденется.
Она находит форму и начинает одеваться, предпочитая чулки колготкам.
Джинни поворачивается к ней с чашкой кофе:
— Ого! Как ты умудрилась сделать нашу форму сексуальной? Эта юбка совсем не похожа на те, что в «Мадам Малкин».
— Это не оттуда, я купила её в маггловском магазине, мне так больше нравится, я чувствую себя меньше ребёнком, — объясняет она, одёргивая юбку, которая облегает кожу на пару дюймов ниже. Она надела её не ради красоты, просто не хотела носить школьную юбку, которую может задрать любой порыв ветра.
— Справедливо. Только надень мантию рядом с Макгонагалл, а то у неё сердечный приступ случится.
Гермиона отмахивается и допивает кофе, почти млея от удовольствия, когда кофеин разгоняется по крови.
— Ладно, пошли. Я умираю с голоду, — Джинни тянет её за руку.
В Большом зале они завтракают, обсуждая, какие предметы у них в первый день. Поскольку Джинни занималась дома в свободный год, они все на седьмом курсе, а значит, по выбранным предметам ходят на одни и те же занятия.
— Так, напомните, кто что выбрал? У меня трансфигурация, травология, уход за магическими существами и защита от тёмных искусств. Плюс тренировки по квиддичу как дополнительная нагрузка, потому что в этом году я капитан, — с гордостью говорит Джинни.
— Мы с Невиллом выбрали одно и то же: травологию, прорицания и уход за существами. Только у меня ещё астрономия и рисование как дополнение, — говорит Луна.
— А я помогаю профессору Стебль как дополнительную нагрузку, — добавляет Невилл.
— Никто не берёт алхимию? — спрашивает Келла. Все качают головами. — Ну ладно, у меня алхимия, чары, травология и трансфигурация.
Джинни смотрит на Гермиону, которая сонно уставилась в стену:
— Есть кто дома, Гермиона? Какие предметы ты взяла? Ты же не будешь брать все с этой новой программой?
— Что? А, нет. Я отказалась от травологии, это не моё, так что теперь у меня только шесть: чары, зелья, трансфигурация, древние руны, арифмантика и защита от тёмных искусств.
— Боже, Гермиона, у тебя не будет ни одного окна.
— Джинни, это окна для самостоятельных занятий, и одно у меня есть. Плюс время между занятиями и ужином — у меня полно времени, — говорит Гермиона.
— У меня сегодня последним уроком стоит стажировка, наверное, я посмотрю варианты и выберу что-нибудь, чтобы начать на следующей неделе, — говорит Джинни.
— Ты уже знаешь, куда хочешь пойти? — спрашивает Невилл.
Джинни задумывается:
— Не уверена, посмотрю, что есть. Но если будет что-то связанное с квиддичем, выберу это.
Когда приближается девять, они начинают собирать вещи. Все, кроме Гермионы, идут на травологию, а у неё — древние руны.
Она входит в класс и оглядывается в поисках места. Сидеть впереди она больше не будет — чем меньше усилий, тем лучше.
Она замечает Ханну, но та сидит со своей подругой из Пуффендуя. Единственное свободное место на заднем ряду — рядом с Панси Паркинсон. Гермиона решает сесть туда: это всё же лучше, чем сидеть у профессора под носом.
— Привет, можно здесь сесть? — спрашивает она Панси.
— Эм… да, — отвечает Панси скептически, убирая сумку со стула.
— Кстати, давай начнём сначала? Я не хочу драм в этом году и не хочу сидеть в зоне досягаемости слюны профессора Бэбблинг, — говорит ей Гермиона.
Панси откидывается на спинку стула с видом впечатлённой:
— Неужели мисс Грейнджер переросла роль любимицы учителей? Никогда не думала, что доживу до этого дня, — дразнит она.
Гермиона смотрит на неё без интереса:
— Я вообще не хотела здесь быть, но меня заставили вернуться чувством вины, так что я здесь. Я, знаешь ли, вполне наслаждалась вечеринками в Лондоне, так что мне не нужны твои подколы.
Слизеринка поднимает руки в защитном жесте:
— Ого, Грейнджер, я просто пошутила. Но насчёт этой тусовочной жизни… я, наверное, даже завидую. Думаю, я бы даже хотела подружиться с этой новой Гермионой.
Гермиона усмехается:
— Я не против новой дружбы. Вообще-то я как раз искала кого-нибудь, кто согласился бы сбегать со мной в паб. Как думаешь, справишься? — бросает она вызов.
Панси прищуривается:
— Ты спрашиваешь слизеринку, хочет ли она сбежать? Очевидно. А твои гриффиндорки не в деле?
— Я не спрашивала, но знаю: если спрошу одну, к концу дня будут знать все. Мне нужно, чтобы это оставалось в тайне. А поскольку у тебя не так много друзей, ты идеально подходишь.
Панси возмущённо ахает:
— Прости?! У меня есть друзья: Драко и… неважно. Ладно, я буду твоей подругой, раз ты так отчаянно просишь, но только не начинай мне сопли разводить.
Гермиона закатывает глаза:
— Не беспокойся об этом.
***
Оказывается, Гермиона и Панси вполне ладят. Много подколов и шуток, но именно такая дружба сейчас нужна Гермионе. А не жалостливые взгляды и расспросы, которые она получает от гриффиндорцев. Как бы она ни понимала, что они просто заботятся о ней. Панси даёт Гермионе понять, как она завидует, что её и Драко выбрали в особую программу, и ясно даёт понять, что она была бы следующей на очереди, если бы кто-то отказался. Гермиона только фыркает на это. Три часа древних рун тянутся бесконечно. Гермиона не участвует в занятии, даже когда профессор Бэбблинг после первых вопросов выжидающе смотрит на неё, а потом сдаётся, недоумевая, почему Гермиона больше не тянет руку каждые пять минут, как раньше. Звенит звонок на ланч. На входе в Большой зал Панси и Гермиона с усмешкой расходятся по своим столам. — С каких пор ты любезничаешь со слизеринской принцессой? — резко спрашивает Джинни. — Она на моих древних рунах. Мы решили начать с чистого листа, она не такая уж плохая, Джин, — объясняет Гермиона. — Она пыталась выдать Гарри Волан-де-Морту, ’Майона. Так что мне понадобится чуть больше времени, чтобы с ней подружиться, — говорит Джинни, хмурясь, и отворачивается к Луне, не давая Гермионе ответить. У Гермионы нет сил спорить. Именно такие вещи заставляют её хотеть вернуться в свою лондонскую квартиру. После ланча она ищет Драко и Ханну. В её расписании значится три часа личных занятий, но она понятия не имеет, куда идти. Она замечает Драко за слизеринским столом: он собирает вещи, а Панси держит его за руку и слишком громко смеётся над его шуткой. Гермиона подходит к ним и вопросительно смотрит на Панси, которая смущённо отводит взгляд. Гриффиндорка решает, что расспросит её в другой раз. — Привет, Драко, у тебя сейчас тоже личные занятия? Я не знаю, куда нам идти. — Да. Макгонагалл сказала прийти к ней, и Ханну тоже, — говорит он. — А, хорошо, тогда пошли? — она кивает в сторону коридора. — Конечно, идём. Пока, Панси, увидимся за ужином, — Драко уходит. Гермиона спешит за ним, но не забывает бросить взгляд на Панси, которая смотрит куда угодно, только не на неё. По пути они перекидываются ничего не значащими фразами, вчерашняя ссора забыта. Когда они добираются до кабинета профессора Макгонагалл, Ханна уже сидит. — Садитесь, вы двое. Я объясню вам ваши варианты и то, как будут проходить занятия с наставниками, — говорит профессор Макгонагалл из-за стола. Драко и Гермиона садятся. — Итак, у каждого из вас будет свой наставник. Я предлагаю вам самим выбрать из всех преподавателей. Тот, кого вы выберете, будет проводить с вами каждое четверговое послеобеденное время, отслеживая ваш прогресс по всем предметам, давая вам углублённые знания, которые не входят в школьную программу, а также помогать организовать стажировку. Стажировка начнётся через несколько недель и будет занимать один час по четвергам, а оставшиеся два часа вы будете заниматься с наставником, — объясняет профессор Макгонагалл. Все кивают в унисон. — Вам следует выбирать наставника по предмету, который вы изучаете в этом году, и желательно такому, который может пригодиться в будущей карьере, тогда личные занятия будут для вас наиболее полезны. Начнём с тебя, Ханна. Есть идеи, кого бы ты хотела выбрать? — Да, я бы хотела выбрать профессора Бэбблинг, если она свободна? Моя мать передала мне свои навыки в древних рунах, и я была бы рада брать у профессора Бэбблинг дополнительные уроки, чтобы выучить ещё некоторые, — взволнованно говорит Ханна. Профессор Макгонагалл улыбается ей: — Конечно, это отлично подходит. Она как раз была в числе преподавателей, желавших стать наставниками. Я отправлю Патронуса вперёд, а ты можешь идти к ней сейчас, она будет в своём классе. Ханна благодарит её и уходит. — Теперь ты, Драко. Есть кто-то на примете? — Да, профессор. Я знаю, это может быть спорно, но я надеялся, что моим наставником станет профессор Нотт. Я знаю, он новый и формально находится на испытательном сроке, но я хочу строить карьеру в зельеварении, а он очень искусен в этой области, — объясняет Драко, и на его лице надежда. — Да, я думала, ты попросишь именно его. Я уже обсуждала это с ним и с Департаментом магического образования, и, к счастью для тебя, было решено разрешить. Мы не хотим саботировать твою карьеру, не дав ей даже начаться, так что ты можешь выбрать его. Но, пожалуйста, обращайся ко мне, если возникнут какие-либо проблемы; будут проводиться случайные проверки другими сотрудниками, чтобы убедиться, что всё в порядке. — О, спасибо, профессор! — громко говорит Драко, а потом смущённо улыбается, вспомнив, что в комнате есть Гермиона. — Не за что. А теперь иди в класс зелий, к профессору Нотту, — говорит она, махнув рукой. Он выбегает, оставляя Гермиону одну. Профессор Макгонагалл смотрит на неё с ожиданием. Она колеблется между двумя вариантами. — Как бы я ни любила арифмантику, я хотела бы взять наставника по трансфигурации. Мне бы очень хотелось, чтобы им были вы, но, конечно, вы заняты как директриса. Уверена, профессор Джонс будет замечательной, когда я её узнаю, — говорит Гермиона. Она выбирает трансфигурацию в надежде, что хотя бы эти дополнительные занятия научат её полезным заклинаниям, которые пригодятся, когда она покинет это место. Профессор Макгонагалл складывает руки на столе: — Я надеялась, что ты это скажешь. Как бы мне ни не нравилось выделять учеников, я не могу не видеть в тебе, Гермиона, что-то от себя. Поэтому я хочу предложить разделить твои занятия с профессором Джонс. Когда у меня будет возможность, я хотела бы уделять тебе время, делиться своими навыками и любыми знаниями, которые ты сочтёшь полезными. Это зажигает огонь в старой Гермионе — той, что боготворила учителей, которая сделала бы всё, чтобы получить хоть каплю знаний из их блестящих умов. Она пытается подавить своё волнение, придав лицу выражение вежливой благодарности. — Это так любезно с вашей стороны, профессор, спасибо вам большое за эту возможность. — Можешь называть меня Минервой, когда мы наедине, ты теперь взрослая. Я пошлю Патронуса профессору Джонс, а ты иди к ней, познакомьтесь в это первое занятие, так как у меня сегодня днём много работы, — объясняет профессор Макгонагалл. Гермиона встаёт, чтобы уйти: — Без проблем, спасибо… Минерва, — произносит она, пробуя имя на вкус; звучит странно. Она неторопливо идёт в класс трансфигурации, пытаясь найти в себе энергию для долгого занятия с этой женщиной, которую ещё не знает. Постучав в приоткрытую дверь, она толкает её. Профессор Риан Джонс сидит за своим столом, что-то пишет на пергаменте. Гермиона пользуется моментом, чтобы разглядеть женщину. Она молода, вероятно, чуть за тридцать. Обычно красива: высокая, стройная, длинные светлые волосы собраны в небрежный хвост. Она замечает Гермиону и встаёт, чтобы поприветствовать её. Ого. Гермиона не сразу поняла, насколько она высока — наверное, больше шести футов, возвышается над пятью с половиной футами Гермионы. — Здравствуйте, мисс Грейнджер, я профессор Джонс. Много хорошего слышала о вас, рада познакомиться. Гермиона слегка краснеет: — О, спасибо, профессор, я тоже рада познакомиться. — Садитесь. На этом первом занятии мы познакомимся поближе и спланируем следующие встречи. Как вам такое? — Прекрасно, — Гермиона садится.***
Три часа пролетают не слишком растянуто. Гермиона узнаёт, что её профессор — валлийка, отсюда и акцент. Она долго работала в Министерстве, прежде чем решила попробовать преподавать. Она случайно обмолвилась, что недавно рассталась со своей девушкой, а затем спросила Гермиону о её жизни, но та быстро перевела тему. Профессор Джонс сообщила ей, какие уроки она должна посещать в рамках особой программы: два часа занятий Беллатрикс каждую пятницу в конце дня. Она сказала, что завтрашний урок Гермиона может пропустить — чтобы та привыкла к новому расписанию и чтобы Беллатрикс тоже освоилась на работе. Гермиона не прониклась к профессору Джонс так, как к профессору Макгонагалл, но, по правде говоря, она и не хотела. Ей не нужно больше людей в жизни, которые будут лезть не в своё дело. Профессор была слишком дружелюбна, но Гермиона списала это на желание понравиться ученикам, ведь она новенькая. После занятия она вернулась в свою комнату, чтобы сделать домашнее задание по древним рунам, которое уже задали, — не хотелось оставлять на выходные. Затем она встретилась с гриффиндорцами за ужином и поспешила обратно в свои апартаменты, чтобы побыть в тишине и покое. Она только что откинулась на кровать, из динамиков играет музыка, в руке книга, как вдруг слышится грохот. Она резко садится, сердце колотится. В этом коридоре никто не ходит, кроме как по средам вечером на астрономию. Раздаётся ещё один удар. Она кладёт книгу на кровать и идёт к двери. Поворачивает ручку как можно медленнее, стараясь не шуметь, приоткрывает дверь на дюйм и смотрит в щёлку. Она громко стонет при виде происходящего, но снова захлопывает дверь, когда человек оборачивается к ней. Прислонившись спиной к двери, Гермиона задерживает дыхание, готовясь к тому, что будет дальше. Шум прекратился, но сменился тяжёлыми шагами сапог. Кажется, они приближаются к Гермионе. Так и есть. Они останавливаются перед её дверью, и раздаётся два чётких стука. Гермиона сглатывает — у неё нет выбора, её уже заметили. Она открывает дверь, медленно поднимая взгляд от чёрных платформ до чёрных глаз, которые смотрят на неё. — Здравствуй, Грейнджер, — протягивает Беллатрикс. — Выходит, мы соседи, да? — Вы живёте здесь? — спрашивает Гермиона, глядя на открытую дверь напротив. — Ну, не для того же я тащила сюда свои вещи, чтобы развлекаться. Я решила переехать из комнаты у гостиной Гриффиндора — там невыносимо шумно. — О, — выдавливает Гермиона, голова идёт кругом от новости о новой соседке. Беллатрикс фыркает: — О? Тебе настолько плевать или у тебя словарный запас ограничен? Лучше не устраивай здесь вечеринок, я пришла за тишиной. И не таскай сюда Драко, мне не нужно слышать стоны своего племянника, — она делает вид, что её тошнит. Гермиона поперхнулась: — Что?! Драко не будет сюда приходить! Ну… не в том смысле, который вы имеете в виду. — Вы выглядели довольно близкими на днях, — пожимает плечами тёмная ведьма. — Ничего подобного! Я объясняла ему, что скорее поцелую гиппогрифа, чем его. Беллатрикс прищуривается: — Дважды подумай, прежде чем оскорблять члена дома Блэк. Гриффиндорка вспоминает угрозу того дня в суде, как сейчас, и спешит исправиться: — Н-нет! Я ничего не имею против Драко, он замечательный мужчина, я просто… я предпочитаю ведьм! — вырывается у неё. Она зажимает рот рукой. Вот и ещё одному человеку она раскрылась. Наверное, самому неподходящему — тому, кто будет вдоволь потешаться и дразнить её. Старшая ведьма на долю секунды выглядит удивлённой, а затем её лицо озаряется торжествующей усмешкой. Не успевает она ответить, как Гермиона захлопывает дверь — с этим можно будет разобраться в другой день. В коридоре раздаётся хохот, а затем слышны тяжёлые шаги и крик: — И эту дурацкую музыку не включай постоянно! Сделай потише! Гермиона вставляет наушники и пытается читать книгу, но в конце концов сдаётся и засыпает.
