Часть 6
29 марта 2026 г., 21:40
4 сентября 1999 года
Пятница пролетела незаметно: вторую половину дня она провалялась в своей комнате, пользуясь единственным свободным пятничным днём, который у неё будет до рождественских каникул.
Выспавшись, она проснулась и добровольно отправилась на ранний завтрак.
Когда она входит в Большой зал, её друзей, кажется, ещё нет, но краем глаза она замечает движение. Панси машет ей рукой от слизеринского стола.
Гермиона делает вид, что ей требует огромных усилий дойти до неё, но, как ни странно, она рада её снова видеть.
— Опусти свою задницу, Грейнджер, — командует Панси.
— Всегда такая любезная, мисс Паркинсон, — шутит Гермиона.
Панси фальшиво улыбается и продолжает завтракать. Гермиона присоединяется к ней и наполняет свою тарелку.
— Я тут подумала… — начинает слизеринка.
— Да? — Гермиона вопросительно смотрит на неё.
— Насчёт того, что ты сказала в четверг. Смотаться в Хогсмид? Я знаю, тебе можно, хотя, полагаю, не так поздно, как мы думали. Но мы обе искусные ведьмы, при необходимости легко используем чары Делюминации, верно? — Панси зловеще улыбается.
Гермиона усмехается в ответ:
— Я знаю, что обещала не раскисать при тебе, но я так рада, что мы подруги, Панси. Каков план?
Панси изображает отвращение:
— Фу, предупреждаю: держи себя в руках. Я думала, сегодня вечером? «Три метлы»?
— Звучит неплохо. Надо будет заметать следы: скажем друзьям за ужином, что нам нездоровится, чтобы они потом не пришли нас беспокоить. Комендантский час в десять, встречаемся в девять в восточном крыле на пятом этаже.
Слизеринка поднимает бровь, но Гермиона отмахивается:
— Не задавай вопросов, просто выгляди сексуально, потому что сегодня мы идём пить, — говорит она с ухмылкой.
— Ладно, я иду в библиотеку доделывать домашку по древним рунам. Хочешь со мной?
— Уже сделала.
Панси фыркает, словно говоря «разумеется», и уходит, махнув на прощание. Гермиона доедает и решает провести день, наблюдая за тренировкой Джинни с книгой в руках.
За ужином она сообщает всем, что плохо себя чувствует, и, пожелав ей скорейшего выздоровления, встаёт, чтобы «лечь пораньше». Оказавшись в комнате, она включает музыку и начинает собираться. Час назад она слышала, как щёлкнули каблуки Беллатрикс, выходящей из комнаты, а значит, можно включать музыку на полную громкость.
Она подводит глаза, наносит нейтральную помаду, надевает юбку чуть выше колена и сетчатую блузку, достаточно приличную для паба. Сверху накидывает мантию; только небольшие каблуки выдают что-то необычное для тех, кто мог бы встретить её по пути.
Направляясь к пятому этажу, ей везёт: она встречает всего несколько человек, и чары Делюминации приходятся кстати. Панси уже там, когда она приходит, нервно переминаясь с ноги на ногу.
Гермиона подкрадывается сзади и шепчет на ухо:
— Выглядишь горячо, Паркинсон.
— Твою ж… — взвизгивает та, хватаясь за грудь и пытаясь восстановить пульс. — Не смей так делать, Гермиона, — выдыхает она.
— Прости, — говорит Гермиона, закусывая губу, чтобы не рассмеяться.
— Не простишь. Просто скажи, зачем мы здесь встречаемся?
— Иди за мной, — Гермиона ведёт её к статуе Грегори Подхалимного. Она слегка сдвигает её вправо, и за ней открывается проход.
— Ох ты ж, — восклицает Панси. — Откуда ты о нём узнала?
— Фред и Джордж, — говорит она, и сердце слегка сжимается при мысли об одном из близнецов Уизли.
Они пробираются по проходу, идут довольно долго, пока не видят свет сквозь петли какой-то двери. Медленно толкнув её, Гермиона понимает, что они в подсобке. Она отодвигает припасы, чтобы выбраться из прохода как следует.
— Где мы, чёрт возьми? — спрашивает Панси.
— Понятия не имею. Но прежде чем выйти из этой комнаты, нам нужно кое-что изменить. Ты не против, если я изменю черты твоего лица, чтобы нас не узнали?
Панси выглядит неуверенно:
— У тебя хорошо получается?
Гермиона смеётся:
— Когда хочешь скрыться от чужих глаз, быстро учишься.
— Тогда действуй.
Гермиона меняет Панси причёску, удлиняет ресницы, придаёт губам пухлость, а также превращает их мантии, чтобы они не выглядели как школьные. Когда результат её устраивает, она проделывает то же самое с собой.
— Ладно, пошли, посмотрим, куда нас занесло.
Осторожно выйдя из комнаты, они понимают, что находятся в больнице Хогсмида. Идеальное место, чтобы затеряться — вокруг снуют люди.
Они направляются в «Три метлы», вешают мантии у входа и мгновенно привлекают внимание большинства посетителей паба.
Гермиона идёт первой, уверенно покачивая бёдрами, Панси следует за ней. Гриффиндорка откидывает волосы за плечо и сладко улыбается мужчине, сидящему у барной стойки. Тот чуть не поперхнулся напитком. Она заказывает бутылку вина и два бокала; напиваться сегодня она не планирует — в этом маленьком пабе настроение не то.
Когда барменша приносит бутылку, Гермиона делает вид, что ищет деньги в карманах, но, не успевает она заплатить, как сидящий рядом мужчина заговаривает:
— Позвольте мне заплатить за вас, девочки, — говорит он с неприятной улыбкой.
Гермиона смотрит на него, тихо ахает:
— Правда? О, не стоит, сэр. — Она касается рукой его плеча.
Его улыбка становится шире:
— Такие красивые девушки, как вы, не должны сами платить за выпивку.
Он оплачивает их вино; Гермиона берёт бутылку, Панси — бокалы.
— Огромное спасибо, возможно, мы ещё увидимся, — говорит Гермиона, подмигивая, и подталкивает Панси к кабинке в дальнем конце от мужчины.
Усевшись, Панси разражается смехом:
— Ого, да у тебя талант, Грейнджер. Он тебе хоть нравится?
— Конечно нет. Если ему хочется пялиться на нашу грудь, как он это делал, пусть покупает нам выпивку, — говорит она, разливая вино. — И кстати, чтобы ты знала: я предпочитаю ведьм волшебникам. И, прежде чем спросишь, нет, я не влюблена в тебя.
Панси изображает потрясение, на её лице огорчение:
— О, Гермиона, как ты меня ранишь. — Её лицо снова принимает обычную насмешливую гримасу. — Вообще-то, я рада это слышать.
Озадаченная, Гермиона спрашивает:
— Рада? Почему?
Панси виновато смотрит вниз:
— Ну… если мы подруги и ты доверилась мне с этим секретом, думаю, я могу рассказать свой…
— Ты тоже гомосексуалка? — перебивает Гермиона.
— Нет, Грейнджер, размечталась. Просто послушай. Я… я вроде как неровно дышу к Драко, и я боялась, что он нравится тебе. — Её щёки заливает румянец.
Гермиона усмехается:
— Да, об этом можешь не волноваться. Мы с Драко пришли к взаимопониманию. Вот почему ты в тот день так странно себя вела — чуть ли не молилась на него. Я думала, вы уже встречались, почему расстались?
— Пошла ты, Грейнджер, я не странно себя вела. Да, мы встречались, просто как-то само собой разошлись, когда он стал весь такой мрачный и задумчивый в те годы перед битвой. Мы тогда серьёзно поссорились, но сейчас мы снова друзья. Я думала, ясно дала понять, что он мне всё ещё нравится, и жду, когда он сделает первый шаг, но он, похоже, не заинтересован, — её лицо становится серьёзным.
— Панси, я тебя ещё плохо знаю, но он был бы дураком, если бы не положил на тебя глаз. Может, тебе просто стоит поговорить с ним?
— Возможно. Он мне очень нравится, Гермиона, я не уверена, что переживу его отказ, — её брови хмурятся.
Гермиона берёт её руки в свои через стол:
— Переживёшь. Тебе не нужен мужчина, чтобы понять, какая ты замечательная. Но я всё равно сделаю своей миссией свести вас вместе, — решительно говорит она.
Панси смеётся:
— Золотая девочка в роли моей свахи, я благословлена богами. Я могу отплатить той же монетой. Кто-нибудь привлёк твой взгляд? — игриво изгибает брови.
Гермиона фыркает:
— Нет. В Хогвартсе не так много совершеннолетних, а гей-сцена вообще отсутствует, если не считать профессора Джонс.
Тёмноволосая ведьма напротив ахает:
— Она лесбиянка? Думаешь, у неё хороший гейдар или что-то вроде? Она вчера на трансфигурации была с тобой слишком дружелюбна.
— Да, на наших личных занятиях она сказала, что она лесбиянка. Ты тоже это заметила? Я не могу понять, она просто любезна, потому что я её подопечная, или это уже переходит границы.
— Хм, да, присмотрись, расскажешь, если что-то ещё сделает, — говорит Панси.
— Ладно. А теперь давай поговорим о чём-нибудь более весёлом, пока мы слегка захмелели от вина.
— Конечно, расскажи, что будет моим первым уроком, о великая сваха? — драматично спрашивает Панси.
Гермиона делает большой глоток вина:
— Ну, во-первых, думаю, нужно убедиться, что Драко тебе действительно нравится, а не просто ты не видела никого другого. Нам нужно устроить ночь в моём любимом клубе. Там полно горячих парней и девушек. Если после ночи там ты всё ещё будешь думать о Драко, значит, это серьёзно. Туда я хожу, чтобы опустошить голову; до утра остаётся только самое важное. Это будет эксперимент… весёлый, — добавляет она с лукавством.
Панси на секунду задумывается:
— Ладно, я в деле. Хотя бы потому, что ночь танцев звучит забавно, и я хочу знать, чем ты занималась весь этот год.
— Отлично! Я уже не могу дождаться! На следующей неделе мы снова придём сюда и всё спланируем, а через выходные поедем в Лондон, как раз будет «неделя первокурсников», будет ещё оживлённее и веселее. Я всё устрою.
— Я понятия не имею, что это значит, — говорит Панси.
Гермиона смеётся:
— Прости, «неделя первокурсников» — это первая неделя в университете до начала лекций. Каждый вечер мероприятия, они ходят пить и танцевать, это безумие, но весело.
— Я с нетерпением жду.
Они продолжают пить вино, пока бутылка не опускается до дна. Они решают возвращаться — алкоголь уже согрел кровь, на сегодня хватит.
Чтобы не попасться, Гермиона предлагает Панси остаться в её комнате, на случай, если соседки услышат, как та пробирается в кровать. Панси соглашается, и они без проблем добираются до астрономической башни и обе отключаются на кровати.
***
5 сентября 1999 года Слишком тепло. Гермиона чувствует тяжесть на груди, ей это не нравится. Она отталкивает её и понимает, что это чья-то рука. Она на секунду паникует, прежде чем вспомнить прошлую ночь. Панси стонет: — Перестань двигаться, я такая уставшая. Гермиона смеётся: — Не думала, что ты любишь обниматься, Паркинсон. — Уф, заткнись, для объятий нужно двое. Нам, наверное, пора спускаться к завтраку. — Не нужно, у меня есть кухня, можем позавтракать здесь, — говорит Гермиона, садясь и потягиваясь. — Мой герой, — Панси громко чмокает её в щёку, а затем ковыляет к чайнику, чтобы сварить кофе. Она оглядывается на Гермиону: — Кажется, я слышала, как ты кричала среди ночи… хочешь поговорить? Гермиона замирает, голос становится резким: — Нет. — Ладно, — пожимает плечами Панси. Она смотрит в шкафу Гермионы, находит кексы и неприлично громко стонет: — Выглядят потрясающе. Будешь? Гермиона кивает и едва не кричит, когда кекс прилетает в неё. — Панси! Не бросайся едой, это недостойно леди, — передразнивает она в лучших традициях чистокровных аристократов. Слизеринка фыркает, затем присоединяется к Гермионе на кровати с кексами, пока Гермиона показывает ей, как работает проигрыватель компакт-дисков. Они ещё некоторое время зависают вместе, но Панси решает вернуться в свою комнату и переодеться до ланча. Гермиона спускается в Большой зал на ланч, где её мгновенно допрашивает Джинни. Остальные, кажется, уже поели. — Где ты была? Я стучала к тебе сегодня утром, ты не открыла. Я обыскала весь замок… и почему от тебя пахнет кем-то другим? — строго спрашивает Джинни. Гермиона, должно быть, проспала утренний стук. Она ругает себя за то, что не приняла душ. Лучше сознаться — скрывать особенно нечего. — Ладно, я, возможно, соврала вчера. Я не болела. Мы с Панси решили сбегать в «Три метлы» выпить, а потом она осталась у меня, чтобы не попасться, — объясняет она. Рыжая выглядит обиженной: — Панси? Почему ты меня не позвала? Вы спите вместе? — обвиняюще спрашивает она. — Нет! Джинни, прости. Я просто подумала, что тебе это неинтересно. Мы идём снова в следующую субботу, если хочешь присоединиться? Панси нормальная, когда узнаешь её получше. — Не уверена, я не хочу, чтобы что-то попало в моё личное дело и рисковало моей карьерой в квиддиче. Но я подумаю. Насчёт Панси — не уверена. Гермиона улыбается: — Ладно, не делай ничего, чего не хочешь, Джин. Мы можем провести время в другой раз. — Так лучше. И-и… как ты себя чувствуешь перед завтрашними уроками? — осторожно спрашивает Джинни. Гермиона стонет: — Уф, не начинай. Стараюсь не думать об этом. Кажется, она за что-то меня невзлюбила, хотя я свидетельствовала в её пользу в суде. Я тебе говорила, что она сняла с меня очки в первый же день и что она моя соседка?! — Она твоя кто?! — восклицает Джинни. — Тсс, я тебе всё расскажу… — Гермиона пересказывает подруге события первых дней.***
6 сентября 1999 года Гермиона нервно постукивает ногой по каменному полу, стоя у двери в класс. Этой ночью она почти не спала — кошмары были особенно жестокими. Вдалеке слышен стук каблуков. Звук мучает её, пока его обладательница не сворачивает за угол. Образ тёмной ведьмы снова поражает её: чёрные кудри развеваются, подол платья колышется при широких уверенных шагах. Палочка взлетает, дверь класса распахивается. Секунду студенты не двигаются, и она рявкает: — Заходите, у нас не весь день. Все спешат внутрь. Гермиона проскальзывает на задний ряд, садясь с Джинни, зная, что большинство постараются сесть как можно дальше от устрашающей профессорши. — Итак, приступим. Я ваш преподаватель, обращаться ко мне «профессор Блэк». Домашние задания будут каждую неделю, их следует сдавать на следующей неделе. Если не сдадите — отработка и минус очки факультета. Всё ясно? — Она окидывает класс взглядом, все кивают. — Я жду словесного ответа, когда задаю вопрос. Я сказала, всё ясно? — ещё громче спрашивает она. — Да, профессор, — отвечают все хором. Она кивает: — Теперь, как бы мне это ни было досадно, я должна следовать программе, а это значит, что сначала нужно пройти теорию, прежде чем переходить к практике. Достаньте учебники, откройте страницу двадцать шесть и прочитайте главу об углублённых защитных заклинаниях. Класс открывает книги и начинает читать. Никто не смеет издать ни звука. Гермиона уже прочла большую часть учебника, поэтому вместо чтения она использует время, чтобы проанализировать Беллатрикс. Та расхаживает по классу, проходит за свой стол, перекладывая вещи. Гермиона замечает, что она очень уверена в себе для человека, который никогда раньше не преподавал. Это немного успокаивает Гермиону по поводу её пятничных занятий. Она задумывается о том, как Беллатрикс держится: плечи расправлены, подбородок вздёрнут, а всё тело расслаблено так, что ясно — она знает, что ей не нужно стараться; она каждый раз будет выглядеть феноменально. Гермиона не замечает, как её взгляд падает на декольте тёмной ведьмы, которое теперь хорошо видно, так как та наклонилась над столом. Она быстро отводит глаза к книге, раскрывая её на случайной странице, но не раньше, чем замечает, что тёмные глаза поймали её. Пот выступает на затылке, когда она слышит, как профессор приближается с каждым шагом. Она надеется, что та идёт не к ней. Но идёт. Останавливается прямо рядом с её партой. — А, Грейнджер. Я слышала от других учителей сплетни, что в этом году ты стала менее энергичной и прилежной на уроках, но пока не видела этого сама. У тебя открыта пятьдесят шестая страница вместо двадцать шестой. Поскольку ты такая быстрая чтица, мисс Грейнджер, расскажи-ка нам вкратце о заклинании Протего Хоррибилис, — говорит она с самодовольной улыбкой. Гермиона краснеет от смущения. Не верится, что Беллатрикс заставляет её это делать. — Я… — Встань, громко и чётко, — требует Беллатрикс, и её рот расплывается в радостной усмешке — она предвкушает, как проучит Золотую девочку. Гриффиндорка позволяет гневу от попытки унизить её поднять себя. Она решительно встаёт: — Протего Хоррибилис — это более мощное щитовое заклинание, защищающее от тёмной магии. В отличие от более слабой версии, это заклинание создаёт небольшой купол, закрывающий волшебника со всех сторон, — безупречно декламирует она. Беллатрикс сжимает челюсть, на лице явное раздражение. Она делает шаг ближе к молодой ведьме, заставляя ту запрокинуть голову, чтобы поддерживать зрительный контакт. — И как долго держится этот купол? — цедит она, надеясь взять верх. — До пяти минут, — отвечает Гермиона. Беллатрикс почти шипит ей в лицо: — Садись. Но в следующий раз, во время чтения, смотри в учебник, Грейнджер, — говорит она, разворачиваясь, и её волосы хлещут Гермиону по лицу. Остаток урока проходит без новых инцидентов. Беллатрикс даже не смотрит на Гермиону, и та предполагает, что та сдерживает ярость, чтобы не сорваться. Гермионе всё равно; остаток занятия она сидит, вдыхая аромат корицы и яблок, который застыл у неё в ноздрях.
