Хираэт/Hiraeth

      18 сентября 1999 года       Она присоединилась к друзьям за ланчем. Джинни уткнулась носом в «Ежедневный пророк». Гермиона избегала их весь прошлый год, не желая читать сплетни о себе или своих друзьях, но она скучала по важным новостям и захватывающим событиям магического мира.       Джинни ахает: — Вы это видели?       Все за столом синхронно смотрят на неё, ожидая подробностей. — Послушайте: «Родольфус и Рабастан Лестрейндж остаются на свободе. Министерство полагало, что оба Пожирателя смерти погибли в битве, но теперь появились подтверждённые свидетельства о том, что обоих видели. Общественность предупреждают не приближаться к ним в случае обнаружения, а сообщать в Министерство, которое направит мракоборцев. Мы получили информацию о нападениях на маглорождённых и их семьи, и теперь есть подозрения, что за этими нападениями стоят братья Лестрейндж. Мы просим сообщать любую информацию об их местонахождении». Думаешь, Беллатрикс знала? Она же должна была проверить, мёртв её муж или в Азкабане? — спрашивает Джинни. — Бывший муж. Но ты права, она не похожа на человека, который оставил бы что-то на самотёк, который принял бы что-то на веру без доказательств. Думаешь, она знала, что он на свободе? — спрашивает Гермиона.       Друзья пожимают плечами. Луна подаёт голос: — Хм, не думаю. Она так много сделала для магического мира, зачем бы ей спасать Джинни от его нападения, но не сообщить Министерству, что он всё ещё жив? Думаю, она решила, что он погиб.       Гермиона издает неопределённый звук, но начинает размышлять. Она верит, что Беллатрикс стала хорошей, конечно, верит. Но что-то внутри подсказывает ей, что это не то, о чём такая, как Беллатрикс, не могла бы не знать.       Пока она откладывает эту мысль, решив вместо этого вздремнуть перед сегодняшним приключением. Каким-то образом Джинни сдержала обещание и никому не рассказала об их запланированной вылазке.       Панси должна прийти к ней в восемь, а Джинни — в девять. Джинни нужно больше людей обманывать, а соседки Панси по слизеринской гостиной не станут задавать вопросов. Гермиона хочет подготовить Панси, надеть на неё мантию, а затем отправить к Драко, чтобы привести их план в действие.       Гермионе также не нужно, чтобы Беллатрикс слышала, как они обе приходят одновременно и, скорее всего, начинают спорить. Это точно положило бы конец их ночи, даже не успев начаться.       Это даёт ей достаточно времени, чтобы немного успокоиться перед той шумной атмосферой, в которую она вернётся через несколько часов. Она берёт ужин, чтобы поесть на своём месте у озера.       Даже в такие ночи, когда луна и звёзды, кажется, не хотят выходить из-за облаков, она наслаждается видом ночного неба. Она использует эти мгновения, чтобы дышать, закрыть глаза и отпустить свои проблемы хотя бы на секунду. Это омывает её спокойствием на минуту, пока мысли не возвращаются в полную силу, как всегда.       Её выбрасывает обратно в реальность, которая и есть её жизнь. Холодный ветер, которого она раньше не замечала, кусает кожу. Осенняя погода начинает вытеснять тёплые летние ночи. Она знает, что нужно пользоваться моментами, когда она может сидеть здесь и наслаждаться тишиной.       Когда она начинает видеть своё дыхание в воздухе, она воспринимает это как знак возвращаться в свои покои. Она наливает себе виски. Что может лучше очистить разум и согреть тело? Два зайца одним выстрелом.       Через несколько минут приходит Панси. На её лице смесь тревоги и волнения. Гермиона протягивает ей выпить, чтобы успокоить нервы, и та берёт без колебаний.       Гермиона приступает к делу. Она примеряет на Панси несколько платьев, но останавливаются на бордовом с глубоким вырезом, завязывающемся на шее. Декольте выставлено со вкусом, загорелые ноги открыты. Гермиона собирает её чёрные волосы в хвост, желая, чтобы всё внимание Драко было сосредоточено на её лице. Она наносит последние штрихи: красную помаду в тон платью и золотые серьги в тон застёжкам туфель.       Панси ахает, когда видит результат. Кружится на месте, но Гермиона останавливает её: — Панси, твоё платье слишком короткое, чтобы так делать, не продемонстрировав всем всё, что можно, — смеётся она.       Слизеринка краснеет и прижимает руки к подолу, убеждаясь, что бельё не видно. — Не волнуйся. А теперь иди найди его. Помнишь план? — спрашивает Гермиона.       Панси ухмыляется: — Заставить его пускать слюни, заставить забыть своё имя, а потом уйти, прежде чем он успеет что-то сказать. — Именно, теперь иди, — Гермиона игриво шлёпает Панси по заду, та взвизгивает в ответ и разражается смехом.       Пока Панси идёт вводить Драко в похо́тливый транс, Гермиона готовится сама. Она взбивает волосы, подводит глаза и скользит в своё платье. Поскольку у неё день рождения, она выбирает свой любимый наряд — коричневое драпированное платье с одним рукавом, заканчивающееся чуть выше середины бедра. Она сочетает его с золотыми туфлями и украшениями.       Джинни входит как раз когда она наносит помаду. Она поворачивает голову, когда Джинни свистит ей, и виновато улыбается. Она оглядывает наряд Джинни. Изумрудно-зелёное платье, с запахом на шее, как у Панси, но ткань закрывает её до самой шеи, а когда она подходит ближе, Гермиона видит, что спина полностью открыта, веснушки выделяются на бледной коже. — Чёрт, Джинни, отлично выглядишь, — хвалит Гермиона.       Рыжая напрягает мышцы спины: — Нужно же демонстрировать свои лучшие качества, правда?       Все тренировки сделали Джинни подтянутой и сильной; Гермиона видит, как двигаются сухожилия на её спине, когда та напрягается. Гермиона протягивает ей стакан виски.       Джинни останавливает её рукой: — Сначала схожу по-маленькому.       Пока Джинни облегчается, дверь в комнату снова открывается. Панси вбегает, зрачки расширены, дыхание тяжелее обычного.       Гермиона с опаской смотрит на неё: — Ну? Как прошло?       Панси сглатывает: — Кажется, сработало, Гермиона. Он выглядел… неуравновешенным? У него был такой взгляд… кажется, ему это чертовски понравилось, — она ухмыляется с видом неверия.       Джинни вылетает из ванной: — Кому что понравилось?       В комнате мгновенно возникает напряжённость. Обе девушки смотрят друг на друга, холодно оглядывая одна другую с ног до головы. Гермиона в панике вскакивает, не зная, как смягчить враждебность между двумя подругами.       Ей ничего не нужно делать. К её изумлению, они обе разражаются смехом. Она переводит взгляд с одной на другую, пытаясь найти объяснение. — На ней… не могу поверить… ты специально это сделала, ’Майона? — спрашивает Джинни, смеясь и указывая на слизеринку.       Панси хихикает: — Нет, она не специально. Я-я помогала выбирать, не могу поверить, что выбрала не подумав.       Гермиона всё ещё ничего не понимает: — Как бы мне ни нравилось, что вы ладите… не объяснит ли мне кто-нибудь, какого чёрта тут смешного?       Джинни сдерживается достаточно, чтобы ответить: — Посмотри, во что мы одеты, ’Майона. Цвета, которые на нас? — Ааа, — смеётся Гермиона, до неё доходит.       На Панси красный и золотой — цвета Гриффиндора, а на Джинни зелёный и серебряный — цвета Слизерина. Она бы попробовала этот приём раньше, если бы знала, что это сделает их подругами.       Гермиона разливает всем виски и поднимает свой бокал, чтобы они чокнулись. Они произносят тост и делают по глотку.       Они ещё немного задерживаются в комнате. Панси посвящает Джинни в их план по соблазнению Драко, чтобы он наконец сделал шаг, и выпивают достаточно алкоголя, чтобы согреться перед выходом на холод.       Гермиона пытается подготовить подруг к клубу, объясняя, что они должны всегда оставаться в поле зрения друг друга и никогда не оставлять свои напитки без присмотра. Она включает на своих динамиках музыку, чтобы показать им, какие песни будут играть сегодня, и в шутку демонстрирует, как танцуют магглы в клубе. У Джинни забавное выражение лица — слегка испуганное. У Панси скорее нервное возбуждение.       Когда наступает десять часов, они выдвигаются. Закутавшись в мантии, они осторожно выходят из комнаты Гермионы. Последнее, что им нужно, — чтобы Беллатрикс поймала их, прежде чем они покинут территорию.       Они добираются до пятого этажа незамеченными. Поворачивают за угол, но Панси останавливает их и прижимает обратно, прикладывая палец к губам. Гермиона выглядывает из-за неё и понимает почему. Миссис Норрис стоит перед статуей, значит, Филч где-то рядом. — Будь она проклята, — шипит Гермиона. Это, должно быть, Беллатрикс — наверняка следила за ними в прошлые выходные и рассказала Филчу о секретном проходе, чтобы Гермиона не ослушалась её приказа не покидать замок после комендантского часа.       Панси и Джинни вопросительно смотрят на неё, она отмахивается. Она не хочет, чтобы они отказывались от затеи из страха перед устрашающей учительницей. Она не позволит испортить свой день рождения.       Она лихорадочно ищет решение, пытаясь вспомнить все проходы за пределы территории. Она вспомнила. Гремучая Ива. Она выводит двух других на улицу, следя, чтобы по пути не наткнуться на Филча.       Когда Панси и Джинни видят Гремучую Иву, они бледнеют. — Девочки, всё нормально. Я теперь знаю больше, чем на третьем курсе, смотрите… — она накладывает Иммобулюс, ветви застывают.       Ведьмы позади всё ещё выглядят неуверенно, она берёт инициативу на себя и без предупреждения бежит к туннелю у основания дерева. Она слышит, как они ахают, но через секунду они следуют за ней, плотнее закутываясь в мантии, чтобы не испортить платья.       Они выходят в коридор Визжащей хижины. Их одновременно передёргивает от атмосферы жуткого дома, и они молча спешат к главной двери.       Гермиона накладывает на них согревающие чары, пока они идут в Хогсмид. Когда они добираются до деревни, она велит им обеим взяться за её руку и аппарирует на оживлённые улицы Лондона.       Они появляются в маленьком переулке и уменьшают мантии, чтобы убрать их в сумочки. Они проходят немного до главной улицы, и Гермиона улыбается знакомому хаосу. Люди всех возрастов заполняют длинную дорогу, смесь криков, воплей, пения. Студентов больше, чем обычно, потому что сейчас первая неделя университета. Новые друзья сближаются, гуляя по городу.       Она сжимает руки Джинни и Панси в своих, чтобы их не захватила толпа. Она уверенно идёт к месту назначения — своему любимому клубу. — Но, Гермиона, очередь огромная, — ноет Панси, пытаясь поспеть за её широкими шагами. — Не волнуйся, — подмигивает она в ответ.       Она проводит их мимо длинной очереди, несколько человек возмущённо кричат им вслед за попытку пролезть без очереди. Гермиона останавливается перед коренастым вышибалой, на лице которого угрожающий хмурый взгляд.       Хмурый взгляд исчезает, когда он видит Гермиону, он стискивает её в медвежьих объятиях, которые она с радостью возвращает. — Привет, Стив, — говорит она. — Гермиона! Где ты была? Постоянные завсегдатаи скучали по тебе, — говорит он.       Она пожимает плечами: — Заканчиваю школу, я вернусь через год, Стив, не волнуйся, — улыбается она в ответ. — А, ну ладно, рад тебя видеть. А кто эти прекрасные дамы с тобой? Вас трое сегодня? — спрашивает он, дружелюбно улыбаясь Джинни и Панси. — Да, это мои школьные подруги, Джинни и Панси. Мы здесь, чтобы отпраздновать мой день рождения. Сколько с нас за троих? — спрашивает она. — День рождения? С днём рождения! Проходите, платить не нужно. Только боссу не говори, — подмигивает он. — Не скажу, спасибо, Стив.       Он ставит им печати на руки, когда они проходят мимо. У входа стоит ещё один вышибала: — Удостоверения личности, пожалуйста, — говорит он, протягивая руку.       Панси и Джинни бледнеют, но Гермиона достаёт три удостоверения и передаёт мужчине. Он быстро просматривает их и возвращает: — Наслаждайтесь, дамы.       Панси наклоняется ближе и шепчет Гермионе: — Ты знаешь босса? Как часто ты сюда приходила?       Гермиона пожимает плечами: — Раз или два в неделю, наверное. — И ты планируешь вернуться к этому через год? — допрашивает Джинни.       Гермиона игнорирует вопрос, открывая дверь туда, где гремит музыка, заглушая всё, что Джинни собиралась сказать дальше. Гермиона передаёт каждой их фальшивое удостоверение, веля хранить его и показывать, если кто спросит.       Они пробираются к бару, и Гермиона перекрикивает музыку, заказывая у бармена три порции текилы. Она протягивает по одной Панси и Джинни, обе нервно оглядывают помещение, не зная, как себя вести. — Выпейте это и расслабьтесь, идите за мной и просто повторяйте, что я делаю, — кричит им Гермиона.       Они кивают, и все морщатся от вкуса выпитого. Гермиона пробивается сквозь толпу тел, таща подруг за собой.       Оказавшись в центре танцпола, они образуют небольшой круг, лицом друг к другу. Гермиона отпускает себя, двигая бёдрами в такт музыке. Вот почему это её любимый клуб — здесь играют смесь современных хитов и R&B. Её тело двигается само собой, без усилий и мыслей, она просто позволяет рукам скользить от шеи к бёдрам.       Джинни и Панси, кажется, тоже расслабляются. Они не знают играющих песен, но всё равно кивают в такт. Они удивлены переменой в Гермионе здесь — свободной, расслабленной, беззаботной.       Как она и предсказывала, тело прижимается к её спине, руки ложатся на бёдра. Она позволяет ему оставаться, откидываясь назад и продолжая танцевать.       То же самое происходит с Панси, а затем с Джинни. Гермиона на секунду отстраняется от мужчины, наклоняется к уху Панси: — Ты не против, что он так делает? Если кто-то сделает что-то, что тебе неприятно, скажи мне, я разберусь.       Панси поворачивает голову, чтобы ответить: — Пока нормально, я не планирую заходить дальше, чем просто танец, но не волнуйся, я справлюсь, — говорит она.       Гермиона поворачивается к Джинни с тем же вопросом, Джинни отстраняется и бросает на неё взгляд, который говорит: «Думаешь, я не справлюсь с ним?». Чтобы доказать свою правоту, она шлёпает по руке, которая начинает тянуться к её груди. Она поворачивает голову и бросает на мужчину резкий взгляд; тот, кажется, не решается продолжать. Гермиона облегчённо смеётся — Гарри говорил ей наслаждаться этим годом, она должна пользоваться тем, чего не сможет делать, когда они с Гарри осядут.       Она снова прижимается к мужчине, и он поворачивает её голову к себе. Она понимает, что он собирается сделать, и не останавливает его. Гермиона скучала по ощущению поцелуя, по притяжению, по ощущению чужого рта на своём, пытающегося передать то, что он к тебе чувствует в этот момент.       Это было не совсем то, по чему скучала Гермиона. Его язык мгновенно оказывается у неё во рту, извиваясь и проникая. Она отталкивает его. Ей не нужно ничего говорить — её лицо, должно быть, выдаёт мысли, и он отступает, теряясь в толпе.       Гермиона идёт за новой порцией выпивки для всех, возвращается и протягивает Панси и Джинни по стакану. Она танцует одна какое-то время, пользуясь небольшим пространством, которое у неё есть.       Она оглядывает зал: разноцветные огни мерцают, тела чувственно прижимаются друг к другу. Её взгляд останавливается на женщине. Та почти не двигается, только слегка покачивает головой, кудри подпрыгивают в свете. Похоже, она пришла с подругами, с которыми стоит рядом, и поглядывает по сторонам, убеждаясь, что с ними всё в порядке. В одной руке у неё стакан, другая лежит на бедре, пальцы отбивают ритм.       Что-то в ней заставляет Гермиону приблизиться. Она скользит ближе, женщина поворачивается, и их взгляды встречаются. Гермиона дарит ей, как надеется, загадочную улыбку. Женщина тоже начинает двигаться, встречая Гермиону на полпути.       Без слов они начинают танцевать вместе. Женщина делает глоток из своего стакана, не сводя с Гермионы жадного взгляда. Она протягивает стакан Гермионе, и та вдруг понимает, что хочет пить. Она выпивает всё до дна, слегка кашляя от жжения крепкого алкоголя, который пила женщина.       Женщина прищуривается игриво, но забирает стакан и ставит его на поднос проходящего мимо работника. Она берёт руки Гермионы и кладёт их себе на плечи, Гермиона сцепляет пальцы у неё за шеей. Женщина обхватывает Гермиону за талию, руки ложатся на поясницу, большие пальцы трутся взад-вперёд.       Текущая песня заставляет их покачиваться вместе, Гермиона прижимается грудью к женщине. Их дыхание смешивается, когда их носы соприкасаются. Гермиона наклоняется ещё ближе, готовясь сократить расстояние, но женщина двигается первой, её губы смыкаются с её губами.       Это не лучший поцелуй в её жизни, но значительно лучше предыдущего. Расслабленный, комфортный. Рты движутся в унисон, языки выходят играть.       Они отстраняются, обе запыхавшиеся. Женщина приникает губами к её шее, Гермиона ахает от ощущений. Они продолжают двигаться, бёдра трутся и вращаются. Женщина просовывает ногу между бёдер Гермионы, её платье приподнимается, чтобы дать место. Из горла Гермионы вырывается низкий звук от ощущения чужого бедра у своего паха.       Она скучала по прикосновению другого человека; она давно уже не оставалась без чьих-то рук на себе так долго. Её тело оживает от ощущений.       Она замирает. Она оставила подруг одних в незнакомом месте, она несёт за них ответственность. Она отстраняется, женщина хмурится. Гермиона виновато улыбается, но в последний раз целует её в губы, а затем поворачивается, чтобы найти Панси и Джинни.       Они всё ещё танцуют, но теперь без мужчин, прижимающихся к их спинам. Гермиона улыбается им, и они улыбаются в ответ. Панси хватает её за руку и кружит: — Почему ты от неё ушла? Она была горячей, — она оглядывается на кудрявую женщину.       Гермиона пожимает плечами: — Я здесь, чтобы праздновать с лучшими подругами, я могу целоваться с кем-то в другой раз, — подмигивает она. Панси смеётся.       Джинни притягивает её к себе: — С днём рождения, девочка! — Она показывает Гермионе свои часы: уже за полночь.       Гермиона сияет, стягивая обеих девушек в групповые объятия. — Я иду за добавкой! — объявляет Гермиона, протискиваясь между телами к бару.       Она возвращается с двумя ягербомбами. Свою она выпила у барной стойки, чтобы не пролить на платье, пробираясь сквозь толпу.       Её ноги застывают, когда она видит, что происходит. Кажется, Панси начала танцевать с другим мужчиной, но этот парень грубо схватил её за подбородок и тянет к себе, хотя она явно сопротивляется.       Гермиона видит, как Джинни делает шаг, но её собственные шаги быстрее. Напитки падают из рук, и её снова захлёстывает то чувство ответственности, которое преследовало её во время войны.       Она не думает, когда её рука хватает воротник его рубашки. Она грубо оттаскивает его от Панси, и он тут же отпускает её. Паника и гнев захлёстывают её, и Гермиона заносит кулак назад, а затем резко бьёт мужчину.       Он падает назад, но, к счастью, его друзья успевают его подхватить, удерживая на ногах. Парень разминает челюсть и смотрит на Гермиону с яростью.       Вокруг них образуется круг, и, к счастью, прежде чем мужчина успевает сделать больше одного угрожающего шага к Гермионе, появляются два вышибалы. Один заламывает руки мужчине за спину и практически выносит его из здания.       К её шоку, второй вышибала крепко хватает Гермиону за руку и ведёт к выходу. Она вырывается и кричит на него, но его ногти впиваются в её кожу. Панси и Джинни бросаются за ними, взволнованные. — Эй! Отпусти её, приятель! — кричит Стив вышибале. — Извини, Стив, она ударила этого парня. Я должен вывести её, хотя бы для того, чтобы она объяснила, зачем это сделала, — говорит вышибала.       Стив отталкивает его в сторону: — Не нужно применять силу, она бы пошла добровольно, я уверен, — выплёвывает он, с беспокойством глядя на Гермиону. — Этот грёбаный кусок дерьма пытался заставить мою подругу поцеловать его! Забань его, Стив, спаси других девчонок от его мерзких рук, — говорит она, сверкая глазами на парня, которого всё ещё держит другой вышибала.       Мужчина начинает кричать на неё, но его быстро уводят. — Я сделаю это, Гермиона, не волнуйся. Твоя подруга хочет подать заявление? — спрашивает он. Гермиона оборачивается к Панси, та быстро качает головой. — Нет, думаю, мы просто пойдём. Спасибо, Стив, — улыбается она ему, берёт Панси и Джинни за руки и ведёт обратно в переулок, откуда они пришли. — Прости, Панси, я не хотела, чтобы сегодня что-то такое случилось, — говорит Гермиона, и слёзы наворачиваются на глаза.       Панси останавливает их, недоумённо хмурясь: — За что ты извиняешься? Это не твоя вина, и, честно говоря, я не позволю ему испортить нам ночь. У меня всё равно был потрясающий вечер, — Панси улыбается, вытирая слезу со щеки Гермионы. — Да, Гермиона, это не твоя вина, что он мерзавец. Вообще-то, у меня есть идея… — Джинни замолкает, сжимает их руки и ведёт их дальше, пока над ними не загорается ярко-жёлтый свет. — Макдоналдс? — спрашивает Гермиона. — Да, давай, я уверена, что здесь есть что-нибудь сладкое для твоего дня рождения, — говорит Джинни. — Какого чёрта, что это за место? — спрашивает Панси.       Джинни подаёт голос: — Это ресторан быстрого питания, Гермиона однажды водила меня сюда, и я помню, она говорила, что он работает круглосуточно. Идеально для ночного пиршества. — Думаю, можно взять… яблочный пирог? — смеётся она. — Да! Заказывай, ’Миона, я понятия не имею, что говорить, а у тебя есть маггловские деньги, — говорит Джинни.       Гермиона заказывает три яблочных пирога, и они садятся есть. Она сдерживает смех, а Панси хохочет, когда Джинни обжигает рот горячим десертом.       Когда они заканчивают, Панси говорит: — Надеюсь, начало твоего двадцатилетия было неплохим, ’Миона, но мы можем вернуться? Я точно пьяна, а вы обе выглядите не лучше.       Гермиона открывает рот, чтобы возразить, но когда они встают, она слегка спотыкается. — Да, ладно, возможно, ты права. Пошли.       Они идут в укромный переулок и аппарируют обратно в Хогсмид. Они идут так быстро, как могут в пьяном состоянии, обратно к Визжащей хижине. Они дрожат от холода, но Гермиона думает, что не стоит рисковать и накладывать заклинания, будучи пьяными.       Она убеждается, что обе девушки благополучно и незамеченными вернулись в свои гостиные. Затем она ковыляет в свою комнату, едва успев спрятаться от миссис Норрис, которая рыщет по коридорам.       Гермиона наконец добирается до своей комнаты и падает на кровать.       Раздаётся стук в дверь. Она встаёт, думая, что это Джинни или Панси, но дверь распахивается прежде, чем она успевает что-либо сделать.       Беллатрикс входит, её лицо искажено яростью. Дверь закрывается за ней, и её глаза темнеют, когда она видит Гермиону. Она подходит близко, так близко, что Гермиона почти отступает на шаг. — Где, чёрт возьми, ты была? — шипит она.       Гермиона не отвечает. Её затуманенный алкоголем разум не может осознать, что Беллатрикс стоит перед ней, и та вне себя от ярости.       Не получив ответа, Беллатрикс фыркает и начинает мерить комнату шагами, запуская руку в кудри. Гермиона следит за ней взглядом, отмечая растрёпанный вид Беллатрикс. Это было определённо что-то. — Я искала тебя везде. Я видела, как профессор Джонс разговаривала с твоей подругой Келлой у гостиной Гриффиндора, спрашивала, где девушка Уизли, — видно, кто-то из её соседок проболтался. Я слышала, как она сказала профессору Джонс, что та спит у тебя. Тебе повезло, что она такая же тупая, как выглядит, потому что она поверила. Меня это не убедило. Я думала, что миссис Норрис отобьёт у тебя любые глупые мысли ослушаться моего прямого приказа. Но нет, Золотая девочка делает что хочет. — Я спросила своего племянника, не знает ли он, куда вы с Уизли делись. Он, как и его отец, не умеет мне врать. Его информация была не очень полезной, потому что найти в Лондоне клуб, в который вы отправились, невозможно. Грейнджер, неужели ты не понимаешь, что, как бы я это ни ненавидела, я, как твой учитель, несу за тебя ответственность? И ты ещё потащила с собой Уизли и Паркинсон, — говорит она, беспорядочно размахивая руками.       Она останавливается и снова смотрит на Гермиону, которая всё ещё стоит неподвижно посреди комнаты. — В этот раз я серьёзно, не сбегай больше. — Или что? — огрызается Гермиона.       Челюсть Беллатрикс сжимается, она открывает рот, но тут же закрывает. Её взгляд фокусируется на руке Гермионы. — Что случилось? — выдыхает она, и в голосе внезапно проскальзывает беспокойство.       Гермиона наклоняет голову, недоумевая. Она поднимает руку и видит, что костяшки покраснели и начинают опухать. — Я, кажется… ударила сегодня кого-то, — виновато говорит она.       Беллатрикс издаёт раздражённый смешок и закатывает глаза: — Конечно, ударила. Хотя бы заслужил?       Гермиона снова чувствует прилив гнева: — Да! Он пытался заставить Панси поцеловать его, хотя она явно не хотела!       Беллатрикс поднимает руки в защитном жесте: — Я не сказала, что он не заслужил, я бы, наверное, сделала что-то похуже. Приложи лёд. — Я бы назначила тебе наказание, Грейнджер, но, думаю, мы и так достаточно часто видимся, — говорит Беллатрикс, и гнев всё ещё горит в её глазах. — Так ты… ничего не сделаешь? — усмехается Гермиона. — Возможно, это было не то, что стоило говорить.        Беллатрикс делает два быстрых шага вперёд. Её рука хватает Гермиону за подбородок. Чёрные ногти впиваются в кожу, заставляя Гермиону ахнуть.       Она ожидает увидеть гнев в глазах Беллатрикс, но там почти… отчаяние? — Пообещай мне. Пообещай, что больше никогда не будешь тайком покидать территорию школы, — шепчет она, голос опасно низкий.       Гермиона сглатывает и кивает: — Обещаю, — выдыхает она.       Это, кажется, выводит Беллатрикс из оцепенения. Она быстро отступает. Когда она движется к выходу, Гермиона тихо спрашивает: — У меня день рождения, вы не поздравите меня?       Беллатрикс останавливается, проходя мимо, и кладёт руку на плечо Гермионы: — Так как ты, скорее всего, не запомнишь этого… с днём рождения, Гермиона. Пожалуйста, не делай больше ничего глупого. Мы и так потеряли достаточно жизней за последние годы.       Рука скользит по коже её руки и отступает. Беллатрикс выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Гермиона не может осознать, что только что произошло; она просто падает на кровать, не раздеваясь.