Часть 9
2 апреля 2026 г., 22:49
20 сентября 1999 года
День рождения Гермионы прошёл без происшествий. Началось всё с похмелья хуже некуда и попыток восстановить в памяти события. Голова пульсировала вместе с рукой, она простонала, вспомнив, что ударила того парня, даже если он это заслужил. А ещё у неё осталось смутное воспоминание, как Беллатрикс её отчитывала и она обещала больше не сбегать. Пока что она намерена держать это обещание.
Когда она направляется на утренний урок защиты от тёмных искусств в понедельник, она надеется, что не сделала и не сказала ничего такого перед Беллатрикс, чего не может вспомнить.
Она замечает Панси у двери класса, та прыгает на месте от возбуждения. Увидев Гермиону, она хватает её за обе руки и взвизгивает.
Гермиона в недоумении округляет глаза:
— Что с тобой такое?
— Драко… — начинает та.
— Входите, вы двое сядете впереди. Не испытывайте меня сегодня, — предупреждает Беллатрикс, появляясь перед ними.
Панси хмуро смотрит на Гермиону, которая торопливо шепчет:
— Забыла сказать, она знает, что мы сбегали на выходных.
Панси выглядит испуганной и спешит к парте впереди класса, Гермиона следует за ней. Джинни появляется через несколько минут, недоумевая, почему они сидят там.
— Профессор Блэк велела нам сидеть здесь, Джин… — Гермиона понижает голос.
— Она знает о субботе.
— Чёрт, — выдыхает Джинни и садится за парту рядом с ними.
— Раз все здесь, давайте начнём, — говорит Беллатрикс, останавливая взгляд на трёх девушках.
— Сегодня я пройдусь по всем заклинаниям, которые вы уже должны знать. Я покажу небольшую демонстрацию и задам несколько вопросов. Я жду, что сегодня вы все будете участвовать. Мне нужно убедиться, что вы владеете всеми наступательными и защитными заклинаниями, полезными в дуэли. Через несколько недель мы начнём практическую работу: разобьётесь на пары и будете отрабатывать более простые заклинания, которые, я уверена, вы сможете отразить. Более сложные будете практиковать на манекенах, как тот, который я буду использовать сегодня, — она указывает на манекен в нескольких метрах от себя.
Когда она поворачивается к доске, чтобы написать список заклинаний, которые будет разбирать, Панси толкает Гермиону локтем и передаёт ей записку. Гермиона разворачивает её и читает:
«Драко пригласил меня в Хогсмид в субботу!!!»
Гермиона сияет, глядя на Панси, и не может сдержать крошечный писк. Беллатрикс резко оборачивается к ним, сверкая глазами. Каблуки цокают, когда она идёт к ним, Гермиона вжимается в стул. Беллатрикс выхватывает записку из её руки и усмехается, прочитав. — Ну и что тут у нас? «Он пригласил меня в Хогсмид», — насмешливо читает она. — О, как мило? Юная любовь. — Гермиона замечает, что она опускает имя Драко. Её фальшивая улыбка исчезает с лица, когда она наклоняется к парте, чтобы заглянуть Гермионе в глаза: — Можете сплетничать об этой ерунде в своё свободное время. Обе встретите меня на отработке сегодня вечером после ужина. Панси стонет, но замолкает, когда взгляд Беллатрикс переходит на неё. — Продолжим наш урок? Надеюсь, без дальнейших перерывов. Остаток урока проходит без происшествий, весь класс ахает, когда Беллатрикс без усилий направляет заклинания в манекен. — На сегодня всё, есть вопросы? — спрашивает Беллатрикс. Гермиона не может удержаться; её рука взлетает вверх. Беллатрикс поднимает брови, удивлённая тем, что ученица, которая обычно старается не участвовать в уроках, поднимает руку. — Что такое, Грейнджер? — Правда, что вы можете выполнять большинство заклинаний без палочки и без слов? — спрашивает она, глаза широко раскрыты от восхищения. Беллатрикс отводит взгляд: — Это правда. Это навык, требующий большой учёбы и практики. Большинство волшебников и ведьм не способны творить магию без палочки, если, конечно, не считать случайную магию. К этому времени вы уже должны уметь выполнять большинство заклинаний без слов, что мы и продолжим отрабатывать для совершенства. Магия без палочки в Хогвартсе не преподаётся, потому что, боюсь, большинство из вас не смогли бы её освоить. Умение творить одновременно без слов и без палочки — это навык, доступный лишь немногим, так что это была бы пустая трата времени. Гермиона хмурится. Это было бы таким преимуществом, если бы кто-то, владеющий этими навыками, обучал её. Иногда книга может дать лишь так много. Беллатрикс закатывает глаза, глядя на выражение лица Гермионы, но уголки её губ чуть приподнимаются. — Урок окончен, выметайтесь. Как только они выходят из класса, Панси говорит: — Прости, что втянула нас в отработку, ’Майона. — Не волнуйся, оно того стоило. А теперь рассказывай, что случилось, — говорит Гермиона. Джинни присоединяется к ним, чтобы тоже послушать. — Ну, он пришёл ко мне в воскресенье, потому что я не пришла на завтрак. Я отлёживалась от похмелья в гостиной, когда он появился. Он был весь застенчивый, заикался, но спросил, не хочу ли я пойти с ним на чай в Хогсмид в субботу, — говорит Панси с ухмылкой. Гермиона и Джинни взволнованно взвизгивают. Джинни уходит от них на травологию, а они идут на древние руны. — Гермиона, я… — Панси замолкает. Гермиона вопросительно смотрит на неё: — Что такое? Можешь мне всё рассказать. — Я никогда… я никогда никого не целовала! — выпаливает Панси. — Это нормально, многие в нашем возрасте ещё нет, это не проблема, Панс, — успокаивает её Гермиона. — Но я хочу поцеловать его в субботу, ’Майона. Я устала всё время ждать, когда он сделает первый шаг, в этот раз я хочу сама, но… я не знаю как! — драматично стонет Панси. Гермиона вздыхает: — Панси, на самом деле никто не знает. Каждый поцелуй разный. Можно думать, что умеешь целоваться или что кто-то хорошо целуется, а потом поцеловать кого-то другого, и это перевернёт всё, что ты знала. Панси надувает губы, но принимающе кивает. Остаток дня пролетает быстро, и Гермиона оказывается в своей комнате за ужином. На улице стало официально слишком холодно. Это испортило ей настроение, но нужно идти на отработку к Беллатрикс. Когда она приходит, она видит, что Беллатрикс уже там, а Панси ещё нет. Она пытается отступить от двери, готовая подождать Панси снаружи, прежде чем войти, но слышит голос Беллатрикс: — Заходи, Грейнджер, я тебя вижу. Она вздыхает и входит, волоча ноги. Беллатрикс замечает хмурое выражение её лица: — Кто накакал в твои хлопья? Гермиона закусывает щёку, чтобы не дать профессору удовольствия рассмеяться: — Никто, — бормочет она. — Ну же, Грейнджер, отработка со мной — не самое страшное в мире, правда? — говорит Беллатрикс с усмешкой. Гермиона закатывает глаза: — Дело не в этом. Просто… обычно я ужинаю, глядя на закат и звёзды, но на улице уже слишком холодно, а в коридорах слишком людно, чтобы сидеть на подоконниках и смотреть изнутри, — объясняет она. Профессор поднимает брови: — Решение проще, чем ты думаешь. Просто используй свою умную голову. Не успевает Гермиона спросить, что она имеет в виду, как Панси входит и падает на стул. Беллатрикс окидывает её взглядом, от которого Панси мгновенно выпрямляется. — Итак, вы двое. Я не потерплю больше детских записок на моих уроках. Продержу вас всего час, можете проверить домашние работы первокурсников. Вот критерии оценки, не будьте щедрыми, просто будьте справедливы, — приказывает она, направляясь к своему столу и занимаясь своими делами. Панси и Гермиона молча работают. Через полчаса кто-то стучит в уже открытую дверь. Все трое оборачиваются на Драко, который стоит и выжидающе смотрит на Беллатрикс. Она громко вздыхает, но поднимается и медленно идёт к нему. Они останавливаются за дверью и говорят приглушёнными голосами. — Извини, что пришёл, но мама пригрозила мне. Она велела спросить, почему ты игнорируешь её письма и… — Гермиона слышит начало фразы Драко, но его голос становится ещё тише, и она перестаёт вслушиваться. Вместо этого Панси поворачивается к ней. — Я придумала, как справиться с нервами перед поцелуем с Драко, — говорит Панси. — Правда? Как? — Гермиона заинтересованно переспрашивает. — Ты меня научишь. — Что? — Ты целовалась с кучей народу, можешь дать мне несколько советов, — объясняет Панси. — Это не значит, что ты можешь использовать меня как тренировочный манекен. Это было бы странно, Панси, это может испортить нашу дружбу. — Прости, ты же знаешь, я не так это имела в виду. Я просто хотела сказать, что у тебя больше опыта, ты знаешь, чем хороший поцелуй отличается от плохого. И это не испортит нашу дружбу, мы обе знаем, что это ничего не будет значить, так что всё нормально. — Панси, нет. Мне будет неловко забрать твой первый поцелуй, это должно быть чем-то милым и нежным между тобой и тем, кто тебе нравится, кем-то вроде Драко, — говорит Гермиона. — Но, Гермиона… — начинает умолять она. — Это отработка, девочки, никаких разговоров. Они не заметили, как Беллатрикс снова вошла в комнату, явно в скверном настроении после разговора с Драко. Они проводят остаток отработки в молчании, все трое в похожем расположении духа.***
23 сентября 1999 года Гермиона идёт в класс профессора Джонс на свои два часа занятий. Эти уроки уже становились утомительными. Занятия с профессором Макгонагалл были немного интереснее — та учила её новым заклинаниям, которые она ещё не выучила или не освоила. Профессор Джонс тоже учила её некоторым вещам, но у неё не было такого же уровня знаний, как у Минервы, и, казалось, она хотела больше болтать, чем заниматься. Она задаёт вопрос за вопросом, не смущаясь односложных ответов Гермионы. Гермиона не могла понять, просто ли она любопытна от природы или, возможно, относится к тем одержимым фанаткам Золотого трио. Гермиона рада, что на этой неделе у неё начинается стажировка. У неё было много вариантов, но ей, по правде говоря, было всё равно. Она не против выучить несколько дополнительных навыков или заклинаний, но, в отличие от других, ей не нужна стажировка для карьерного роста. Она больше не хочет работать в Министерстве. Она ещё не видела доказательств того, что они работают над тем, чтобы сделать страну справедливым и равноправным местом для всех. Конечно, они принимают маглорождённых и полукровок, но они зашли слишком далеко в этом направлении. Они практически настроили всех против чистокровных, особенно против тех семей, которых они не одобряют. Поговорив с Драко и Панси, Гермиона видела, как к ним относятся, словно они каждый день ходят и убивают магглов и маглорождённых. Их семьи и другие, подобные им — те, у кого были родственники, связанные с Волан-де-Мортом, — теперь стали изгоями, и Министерство ничего не делает, чтобы это остановить. Гермиона своими глазами видела, что сделали с Беллатрикс в Азкабане. Преступники — тоже люди. Она знает, что Кингсли не стоит за этим, но какой смысл во власти, если люди тебя не слушают? Ещё её беспокоит, как обращаются с другими магическими существами, например с кентаврами и домовыми эльфами. Домовыми эльфами по-прежнему плохо обращаются, их порабощают и истязают их хозяева. Гермиона сказала себе, что после этого последнего года учёбы она покинет магический мир, но это трудно сделать, когда он в таком ужасном состоянии. Без её родителей в этом мире она не видит смысла. Для кого она делает мир лучше? У неё нет семьи, которой можно гордиться, нет дома, куда можно вернуться. Она потеряла надежду на мир, потеряла ту мотивацию, которая когда-то была у неё, чтобы стать той, кто исправит всё, что не так в мире. Судя по тому, как всё для неё обычно оборачивается, она не хочет снова разочаровываться. Поэтому она решила проходить стажировку в больничном крыле с мадам Помфри. Она сможет выучить несколько полезных целительских заклинаний, работы будет меньше, и это ближе к её кровати, чем другие варианты. Гермиона стучит в дверь профессора Джонс, та весело впускает её. Профессор Джонс ведёт Гермиону к своему столу, положив руку ей на поясницу, и Гермиона отодвигается. У этой женщины была привычка к физическим прикосновениям, она постоянно клала руку на её руку или плечо, это нервировало. Гермиона пыталась как можно яснее дать понять, что ей некомфортно, не говоря об этом прямо. Она не хотела делать эти уроки неловкими на весь оставшийся учебный год. Сегодня профессор особенно любопытна. — Ну и… случилось ли что-нибудь в те ночи, когда вы втроём были одни в тех лесах? Наверное, было очень одиноко, — спрашивает она, игриво изгибая брови. Гермиона бледнеет от её тона — это был совершенно неуместный вопрос. — Эмм… не совсем. Мы очень хорошие друзья, и, честно говоря, у нас были другие заботы, — говорит Гермиона тоном, который подразумевает, что она не хочет отвечать. — О да? Я не понимаю, как эти мальчики могли устоять и не провести столько времени с такой хорошенькой девушкой, как ты, — говорит профессор Джонс. Гермиона медленно сглатывает. Она готова дать этой женщине ещё одно занятие, прежде чем ей придётся что-то предпринять. Остаток занятия проходит сносно, затем Гермиона сообщает, что ей пора идти в больничное крыло. — А, хорошо, Гермиона. Дай мне знать, как всё пройдёт и если возникнут какие-то проблемы! Ого, время летит, когда веселишься! — весело говорит она. Гермиона изображает улыбку и быстро уходит. Ей не терпится выбраться оттуда. Её стажировка проходит гладко. Они с мадам Помфри понимают друг друга — меньше разговоров, больше работы. Она выучила несколько полезных заклинаний для порезов и ушибов, а мадам Помфри заверила её, что на следующей неделе, вероятно, появится ученик с вывихнутым плечом, и тогда она сможет выучить заклинание, чтобы вправить его на место. Гермиона даже немного взволнована. Она идёт встретиться с Джинни на ужин. Панси всё ещё обижена на неё за отказ помочь с поцелуями, но Гермиона не сдаётся. Не потому, что она не хочет помочь — она хочет. Дело в том, что у неё ещё не было первого поцелуя, это выбор Панси, но Гермиона сделает всё возможное, чтобы помочь ей дождаться, чтобы разделить этот первый раз с Драко. Пока она слушает текущие сплетни о драме среди девушек-семикурсниц Гриффиндора — кажется, одна из соседок Джинни поцеловала парня другой в прошлую субботу, — чья-то рука опускается на плечо Гермионы. Она мгновенно напрягается, поднимая глаза, чтобы посмотреть, кто её касается. Она внутренне вздыхает. Это профессор Джонс. Ей не уйти от этой женщины. — Здравствуйте, профессор… — неуверенно говорит Гермиона. Профессор не убирает руку, только сильнее сжимает: — Привет, Гермиона, просто хотела узнать, как прошла твоя стажировка. — Всё отлично… очень интересно, узнала много нового. На самом деле это было довольно утомительно, я как раз собиралась уходить, чтобы лечь пораньше, — говорит Гермиона, вставая, надеясь, что это будет достаточным поводом, чтобы избавиться от женщины, а также заставит её убрать руку с плеча. Не сработало. Вместо этого рука скользит вниз по её руке, впиваясь в предплечье. Гермиона изо всех сил старается не отдёрнуться от её прикосновения. — О, я провожу тебя. Расскажешь мне подробнее, как всё прошло, — настаивает профессор. Гермиона открывает рот, чтобы ответить, её разум лихорадочно ищет любой предлог, чтобы не оставаться с этой женщиной наедине ни секунды. — Я… — начинает она. — Грейнджер, мне нужно поговорить с тобой о домашнем задании, которое ты сдала в понедельник. Прошу прощения, что беспокою, профессор Джонс, но мне необходимо поговорить с мисс Грейнджер прямо сейчас, — говорит Беллатрикс другому профессору с улыбкой, которая не достигает глаз. Профессор Джонс на секунду выглядит разочарованной, но ярко улыбается: — Без проблем, профессор Блэк. Я поговорю с Гермионой в другой раз, — подмигивает она. Беллатрикс коротко кивает ей, затем крепко берёт Гермиону за руку и выводит из Большого зала в коридор. Как только дверь закрывается, она отпускает руку Гермионы. Гермиона обнаруживает, что скучает по теплу её ладони. — Что было не так с моим домашним заданием? Я сделала всё, что вы… — Гермиону прерывают. — Грейнджер, с ним всё было в порядке. Как будто ты могла сдать что-то ниже требований. Я просто поняла, что тебе нужен был способ уйти от этой унылой дуры, ты выглядела так, будто съела один из каменных пирожков Хагрида, — Беллатрикс заливается смехом. Гермиона подавляет смех от такого описания её наставницы. — О… ну… спасибо… наверное? — говорит Гермиона, ошеломлённая таким нехарактерным для Беллатрикс поступком. Беллатрикс перестаёт смеяться и делает небольшой шаг вперёд, слегка прищуриваясь: — Она всегда так с тобой? Гермиона отводит взгляд: — Наверное? Она просто слишком дружелюбна, но это не то, с чем я не могу справиться. И у меня не будет с ней занятий ещё две недели, так что всё в порядке, — Гермиона не уверена, почему защищает свою наставницу. Может, чтобы Беллатрикс не стала раздувать из этого проблему, а судя по тому, что Гермиона видела, она была импульсивной. Сначала действует, потом думает. Беллатрикс выглядит не убеждённой: — Хм, ладно. Дай мне знать, если она сделает что-то нежелательное. Гермиона кивает и поворачивается, чтобы уйти. — Увидимся на нашем уроке завтра, соседка, — усмехается Беллатрикс, саркастически махая рукой, прежде чем направиться обратно в Большой зал. Гермиона смотрит ей вслед.
