Часть 16
9 апреля 2026 г., 21:40
25 ноября 1999 года
Гермиона мгновенно замечает напряжение, когда подходит к гриффиндорскому столу за ланчем.
Садясь, она замечает, что Невилл выглядит так, будто вот-вот расплачется, а Луна шепчет ему что-то мягким голосом, поглаживая по спине.
— Привет, ребят, что случилось? — осторожно спрашивает Гермиона, оглядываясь в поисках ответа.
— Ничего, — резко бросает Джинни.
Гермиона понимает, что Джинни что-то взвинтило, и у неё есть хорошее предположение, что рыжая могла сорвать злость на бедном Невилле.
— Давай пообедаем в моей комнате, Джинни, — говорит Гермиона, вставая и утаскивая Джинни за собой, прежде чем та успевает возразить.
Позади них она слышит громкий звук отодвигаемой скамьи и ещё одну пару шагов, следующую за ними.
— Увидела, как вы вылетели, в чём дело? — спрашивает Панси.
— Мы обедаем в моей комнате, потому что у нашей Джинни тут трусики закрутились. Мы разберёмся, в чём дело, за ланчем, прежде чем она на кого-нибудь нашлёт заклятие, — объясняет Гермиона.
Джинни фыркает:
— Ничего у меня не закрутилось. Просто не была в настроении слушать про их мечтательное свидание с Невиллом, это не моя вина, что он такой чувствительный.
Панси и Гермиона переглядываются.
— А, проблемы в отношениях, — говорит Панси.
— Всё равно, — бормочет Джинни, проталкиваясь мимо них в комнату Гермионы и падая на кровать.
— Чувствуй себя как дома, — говорит Гермиона, закатывая глаза.
— Гарри плевать на нас, на наши отношения, — ноет Джинни.
Гермиона садится рядом с ней на кровать:
— Это очевидная ложь, он очень заботится о тебе, Джин. Почему ты так думаешь?
Джинни садится:
— Я всегда хочу ему написать, но останавливаю себя. Он редко пишет мне, я знаю, что он занят, но если бы он хотел, он бы написал. Он бы нашёл время. Мне кажется, он скучает по мне меньше, чем я по нему.
Гермиона видит, как больно Джинни, и как сильно она любит Гарри.
У неё появляется идея.
— Я узнаю это хитрое лицо, когда вижу его. Что ты задумала, Грейнджер? — спрашивает Панси с возбуждённой усмешкой.
Гермиона улыбается озорно:
— Мы напомним ему, чего он лишился. Джинни, вставай и раздевайся.
Джинни таращится на неё:
— Что?
— Просто делай. Ты помнишь, я объясняла тебе, что такое секстинг и что такое «нюдсы»? — спрашивает Гермиона.
Джинни хмурится:
— Это та штука с телефоном, да, когда отправляешь фотографии… — на её лице появляется осознание, — …о.
После секунды размышлений она говорит:
— Давай.
Гермиона ухмыляется, когда Джинни вскакивает и раздевается до нижнего белья. Она оглядывает подругу, постукивая палочкой по подбородку.
— Давай добавим кое-что особенное. Ранний рождественский подарок для Гарри, пожалуй.
Она кружит палочкой, превращая простой лифчик и трусики Джинни в кружевные золотые, красиво мерцающие на её веснушчатой коже.
Панси громко свистит:
— Да, девочка, он будет на коленях перед тобой.
Джинни краснеет.
— Подождите! — кричит Джинни.
Панси и Гермиона вопросительно смотрят на неё.
— Если я это делаю, Панси тоже должна сделать это для Драко, — говорит она с озорной улыбкой.
Панси замирает на секунду, затем встаёт и тоже раздевается до нижнего белья.
— А ты? — спрашивает Панси Гермиону.
Гермиона хмурится:
— А что я?
— Тебе тоже не стоит? — спрашивает Панси.
Гермиона громко смеётся:
— Кому именно? Я лучше побуду фотографом, спасибо.
Панси пожимает плечами и кружит палочкой, тоже меняя своё бельё.
Гермиона пытается скрыть румянец, проступивший на щеках от быстрой вспышки мысли — кому бы она сама отправила такое фото.
Она трясёт головой, бежит за своим поляроидом и начинает приказывать Джинни принимать разные позы.
— Но как он их получит? У меня нет телефона, — говорит Джинни.
— Эта камера распечатает их, а потом мы отправим совой, но я наложу на них чары, чтобы только Гарри мог их видеть. Не нужно, чтобы это попало не в те руки.
Джинни выглядит испуганной от одной мысли.
— Пожалуйста, убедись, что заклинание сработает, ’Миона, умоляю, — молит Джинни.
Гермиона бросает на неё взгляд, который говорит: «как будто мои заклинания могут быть несовершенными».
Через час позирования и смеха они смотрят на готовый результат и возбуждённо хихикают. Они нервно взвизгивают, когда сова улетает в окно.
Раздаётся стук в дверь и крик:
— Заткнитесь!
Они закрывают лица подушками, пытаясь подавить смех, когда слышат, как разъярённые шаги Беллатрикс удаляются.
***
27 ноября 1999 года Гермиона почти бежит в магазин платьев. Она не горит желанием примерять платья для бала, она хочет узнать, ответил ли Гарри на сову Джинни. Она замечает Джинни в дальнем конце магазина. — Ну? Он ответил? — спрашивает Гермиона с ухмылкой. На секунду её улыбка гаснет при виде отчаяния на лице подруги, но оно быстро сменяется сияющей улыбкой. — Ну, я многого не ждала, это же Гарри. Но он прислал мне письмо, где написал, как сильно скучает и что всегда будет любить меня. Он просто даёт мне свободу и всю эту хрень, — говорит она с закатыванием глаз, но Гермиона видит счастье, сияющее в её глазах. — Я надеялась получить в ответ фотографии, но знала, что это вряд ли, — добавляет Джинни. Гермиона изображает рвотный рефлекс: — Спасибо, Джин, мне очень не нужна была эта картинка в голове. Они смеются в унисон. Через несколько минут разглядывания вешалок с платьями Гермиона замечает, что Джинни уставилась на неё, анализируя. — Что? — нервно спрашивает Гермиона. — Ты выглядишь иначе? Счастливее? Нет, может, спокойнее? — говорит Джинни, изучая лицо Гермионы. Гермиона поднимает бровь на подругу. Джинни пожимает плечами: — Не знаю, просто что-то немного другое в твоей ауре. Гермиона смотрит на неё недоверчиво, игриво стучит кулаком по виску Джинни: — Луна? Ты там? Рыжая отталкивает её со смехом и поворачивается к вешалке с зелёными платьями. Гермиона размышляет над наблюдением подруги. Изменилась ли она после разговора с Беллатрикс? Ей кажется, что гнев, который она годами держала внутри, немного уменьшился, словно она стала лучше его понимать, словно вид другого человека, злого на мир, заставил её осознать, что этот гнев мог бы разрушить её. Услышав больше о прошлом Беллатрикс, Гермиона не чувствует к ней жалости. Она чувствует эмпатию, а не сочувствие. Она пытается игнорировать ту маленькую часть себя, которая осознаёт, что они с Беллатрикс каким-то образом соединились на более глубоком эмоциональном уровне. Предсказуемо, Беллатрикс после их разговора попыталась дистанцироваться от Гермионы, и молодая ведьма позволила ей это сделать, но не настолько, чтобы перечеркнуть весь их прогресс. Гермиона теперь знала, что Беллатрикс пережила даже худшие травмы, чем она предполагала, вещи, достаточно травматичные, чтобы свести человека с ума, что в случае Беллатрикс, возможно, было правдой. Но, к счастью, с помощью сестёр они вернули ту Беллатрикс, которую знали, смешанную с глубоко укоренившимися проблемами. Гермиону вырывают из размышлений, когда ей в лицо суют несколько платьев. — Держи, я выбрала для тебя несколько платьев, потому что знаю, что ты выберешь что-то, что позволит тебе слиться с фоном, — говорит Джинни. Она не ошибается. Гермиона не хотела, чтобы кто-то приглашал её танцевать, и лучший способ этого добиться — слиться с толпой. — Джинни, эти платья… — Гермиона пытается подобрать слова помягче. — Достаточно, чтобы люди преклоняли перед тобой колени? Согласна, теперь примерь их, пока я не начала насылать заклятия, — отвечает Джинни, скрещивая руки на груди. Гермиона вздыхает, но заходит в примерочную. К тому моменту, когда Гермиона выходит в последнем платье, она готова упасть. Её фаворитом было предыдущее, самое скромное из Джинниного выбора, приятного нежно-голубого цвета. Это последнее было полной противоположностью. — Вот это, — объявляет Джинни, как только её видит. — Нет, Джинни, это едва прикрывает мои соски, и я чувствую сквозняк там внизу, — говорит Гермиона с поднятой бровью. — И что? Я не вижу проблемы, — говорит Джинни. Гермиона закатывает глаза и разворачивается обратно в примерочную, смех Джинни несётся за ней.***
16 декабря 1999 года Их занятия продолжались, и Гермиона делала успехи с ещё большей скоростью благодаря их новому уровню взаимопонимания. Она обнаруживает, что с нетерпением ждёт их уроков и необъяснимо мрачна в дни, когда урока нет. Она говорит себе, что это потому, что ценит то, что Беллатрикс делится с ней своими навыками, и не по какой-либо другой причине. На этом уроке Беллатрикс слегка действует Гермионе на нервы. Её попросили сделать невозможное — то, что большинство ведьм и волшебников не могут сделать даже с палочкой, а Беллатрикс велит ей сделать это без палочки. — Это глупо. Вы должны давать мне более достижимые цели. Я только начала выполнять некоторые сложные заклинания без палочки и невербально… как вы ожидаете, что я призову без палочки то, чего никогда не видела?! — горячится Гермиона. Беллатрикс закатывает глаза, лениво развалившись в кресле, одной ногой в сапоге на столе. — Я думала, ты та ещё отличница, а слышу одни отговорки. Я думала, тебе захочется сменить темп после последних занятий, потому что мы явно никуда не двигались. Гермиона смущается, щёки горят, кулаки сжимаются от гнева и стыда из-за отсутствия прогресса. Она выплёвывает слова, чтобы скрыть стыд: — Хорошо! Если это так легко, почему бы вам не сделать это? Призовите то, чего никогда не видели! — говорит она повышенным голосом, делая большой шаг вперёд, чтобы нависнуть над сидящей Беллатрикс. Игривое выражение лица старшей ведьмы исчезает, она щурится и вскакивает на ноги, заставляя Гермиону отшатнуться, потрясённую их внезапной близостью. — Ты не приказываешь мне ничего, солнышко. Но раз уж я чувствую себя довольно щедрой, пусть это будет для тебя учебным моментом, хорошо? Гермиона сглатывает, не зная, чего ждать. Она открывает рот, чтобы заговорить, но Беллатрикс подносит палец в миллиметре от её губ, заставляя молодую ведьму замолчать, даже не поднимая палочку. — Ты можешь вместо этого поработать над своим другим недостающим навыком — окклюменцией, — говорит Беллатрикс с усмешкой. Глаза Гермионы расширяются, затем она начинает заикаться: — Н-но, вы меня этому ещё не учили! Беллатрикс снова закатывает глаза: — Поэтому мы делаем это сейчас. Подумай о своей вещи, которую ты не хотела бы, чтобы я заполучила. Поняла? Гермиона кивает. — Хорошо. А теперь спрячь её. Я покажу тебе, как правильно призывать то, чего ты не видишь, без палочки, но если ты используешь любые знания об окклюменции, которые несомненно вычитала в этих своих учебниках, ты должна будешь помешать мне достать эту вещь, потому что я попытаюсь проникнуть в твой разум, чтобы узнать, какую вещь я буду призывать. Мозг Гермионы начинает кружиться; она знает, что худшее, что она может сделать, — это запаниковать и попытаться не думать о том, о чём не следует думать. Она лихорадочно вспоминает информацию: правильно, отвлекающие манёвры, думай о чём угодно другом, о чём-то, что отвлечёт её и отвлечёт Беллатрикс. Она паникует: Макгонагалл, домашнее задание по арифмантике, учебники по зельям, сегодняшний ланч — всё это мелькает в её голове, она смотрит на Беллатрикс, чтобы понять, сработало ли это. Беллатрикс громко хохочет: — Нужно стараться усерднее, Грейнджер! Гермиона хмурится, ладно, нужно стараться усерднее, нужно что-то, что шокирует Беллатрикс, что-то, чего она не ожидает. О нет. Гермиона автоматически думает о неприличных вещах: её многочисленные сеансы страстных поцелуев в туалетах ночных клубов, жаркие потные ночи танцев между двумя телами. Она снова поднимает глаза. Глаза Беллатрикс потемнели, впервые она не хмурится на Гермиону, но её брови взлетают вверх от удивления. Гермиона рискует выдать маленькую улыбку достижения, несмотря на горящие щёки, но это выводит Беллатрикс из оцепенения. Беллатрикс щурится, и Гермиона чувствует, как её присутствие фильтруется сквозь её мысли, а затем внезапно останавливается. Беллатрикс ухмыляется, и, когда она поднимает руку, дневник Гермионы со свистом влетает в неё, крепко зажатый под чёрными ногтями. Гермиона ахает, мгновенно бросаясь вперёд, чтобы попытаться выхватить личную вещь из хватки Беллатрикс. Беллатрикс поднимает руку выше, заставляя их снова оказаться очень близко друг к другу. Сначала она усмехается, но, увидев расстроенное лицо Гермионы, Беллатрикс отправляет вещь обратно в покои Гермионы и опускает руку, а Гермиона опускает взгляд. — Гермиона, посмотри на меня, — требует Беллатрикс. Она повинуется. — Я надеюсь, к этому моменту ты знаешь, что я не сделаю ничего, чтобы разрушить то доверие, которое мы построили, особенно учитывая наше прошлое, — говорит Беллатрикс, звуча почти оскорблённо при мысли, что Гермиона могла подумать, что она прочтёт её самые сокровенные мысли. Гермиона поднимает на неё взгляд. Значит, это было не только в её голове — они построили доверие за последние несколько недель, и взгляд в глазах Беллатрикс в сочетании с мощью магии, которую она только что продемонстрировала, вызывает в Гермионе что-то, что она пытается подавить. — Простите, — шепчет Гермиона, опуская взгляд на пол в стыде. Беллатрикс поднимает её подбородок пальцем. На секунду Гермионе кажется, что она видит что-то другое в этих чёрных глазах, что-то, чего раньше не было. — Не извиняйся, просто покажи мне, насколько ты действительно сильна. Гермиона мгновенно скучает по её прикосновению, но закрывает глаза и сосредотачивается. Она представляет движение палочки и громко произносит заклинание в уме. Протягивая руку в надежде, что заклинание наконец сработает, Гермиона не может сдержать вздоха, когда что-то ударяется о её ладонь. Гермиона открывает глаза и смотрит на секретную маггловскую книгу, которую Беллатрикс хранит в своей комнате, — предмет, который Гермионе было приказано призвать, её наградой был один взгляд на то, что Беллатрикс Блэк любит читать в свободное время. Гермиона издаёт смешок, когда видит в своей руке экземпляр романа «Книжный вор». Почему она вообще думала, что Беллатрикс будет читать что-то лёгкое? Она подпрыгивает от чистой радости, кружась на месте и прижимая книгу к груди, она оглядывается и видит, что Беллатрикс смотрит на неё с самым гордым взглядом, который кто-либо когда-либо ей дарил. Они обе улыбаются друг другу, и адреналин от того, что она смогла выполнить такое сложное заклинание, заставляет Гермиону двигаться быстрее, чем её разум успевает осознать. Вслепую положив книгу на стол, она делает шаг вперёд и… Гермиона целует Беллатрикс.
