Хираэт/Hiraeth

      25 декабря 1999 года       Гермиона просыпается в панике, не узнавая окружающую обстановку, но снова падает на матрас, вспомнив события вчерашнего дня.       Понимая, что у неё есть немного времени до того, как Нарцисса прикажет всем спуститься к завтраку, она быстро принимает душ, одевается в удобное бордовое платье и закручивает волосы в мягкие локоны.       Вздохнув на своё отражение в зеркале, она заставляет себя улыбнуться, напоминая себе, что наступил новый день и нет смысла переживать о прошлом, которое она не может изменить.       Спускаясь по лестнице, она слышит звонкий голос и детский смех.       Войдя в гостиную, она видит Драко и Панси, сидящих вместе на диване и соблюдающих приличную дистанцию. Гермиона хихикает при виде этого.       Панси поднимает голову на звук и вскакивает на ноги. — Гермиона! С Рождеством, я так рада, что ты здесь. Ты говорила, что остаёшься в Хогвартсе, что случилось? — спрашивает Панси.       Гермиона натягивает улыбку: — С Рождеством вас двоих. Ты же знаешь Энди, иногда она бывает очень убедительной, а ещё мне просто нужно было увидеть знаменитую библиотеку, о которой я столько слышала.       Драко усмехается ей: — Библиотека Малфоев впечатляет, но ей далеко до библиотеки семьи Блэк в Блэк-мэноре. Тебе пришлось бы умолять тётю Беллу, если бы ты захотела получить доступ туда.       Услышав её имя, Гермиона поворачивается, чтобы поискать старшую из сестёр Блэк.       Двери распахиваются. — Ещё, ещё, тётя Белла! Лети, лети!       Гермиона отступает, когда Беллатрикс влетает в комнату, её руки поднимают и раскачивают ребёнка, который, как предполагает Гермиона, должно быть, Тедди.       Беллатрикс опускает его на пол и проводит рукой по лбу.       Энди входит за ними: — Дай тёте Белле отдохнуть, Тедди, она очень старая.       Вслед за этим раздаётся взвизг — похоже, Беллатрикс без палочки посылает жалящее заклинание в зад Энди.       Нарцисса входит в комнату последней, её лицо сурово. — Что я говорила о плохом влиянии на Тедди?       Беллатрикс невинно хлопает глазами: — Понятия не имею, о чём ты говоришь, дражайшая сестрица.       Нарцисса лишь предупреждающе щурится, прежде чем повернуться к сыну с улыбкой, которой Гермиона раньше у неё не видела.       Она притягивает сына в крепкие объятия и нежно целует в щёку. Щёки Драко горят от смущения. — Мама, — бормочет он. — О, прости, дорогой, я не хотела смущать тебя перед девушкой. Панси, дорогая, как ты? — спрашивает Нарцисса.       Пока они втроём беседуют, Гермиона поворачивается к остальным трём обитателям комнаты.       Она потрясена, обнаружив Беллатрикс, держащую Тедди на коленях, издающую забавные звуки и кривляющуюся с высунутым языком, отчего Тедди безудержно хихикает.       Гермиона смеётся вместе с ним.       Беллатрикс резко поднимает лицо и смотрит на неё, на её лице уже хмурая гримаса. Она открывает рот, несомненно, готовая прикрикнуть на Гермиону.       Гермиона говорит первой, поднимая обе руки в защитном жесте: — Эй, я не над тобой смеялась, я смеялась вместе с Тедди. Я думаю, это очень мило.       Беллатрикс закрывает рот, лёгкий румянец окрашивает её щёки. Она снова смотрит на Тедди, который теперь смотрит на Гермиону своими большими круглыми глазами. — Точно, наша Гермиона ещё не встречала короля этого дома, правда? Самого милого, самого красивого мужчину, которого когда-либо видел мир. Как мы могли впустить её в наш дом, прежде чем она прошла тест Тедди? — говорит Беллатрикс бодрым голосом, всё время глядя на Тедди и пощекочивая его живот между фразами.       Гермионе приходится приложить все силы, чтобы не раскрыть рот от этого необычного зрелища.       В конце концов она снова обретает голос: — Что за тест Тедди?       Беллатрикс ухмыляется ей: — Держи.       Гермиона пытается не паниковать, когда гиперактивного годовалого ребёнка всовывают ей в руки. Она держит его под мышки, пока он смотрит на неё. — Что теперь? — спрашивает она немного нервно. — Подожди секунду, — говорит Беллатрикс.       И тут это происходит: волосы Тедди превращаются в волосы Гермионы. Длина растёт, цвет меняется, чтобы соответствовать её. Гермиона не может сдержать смеха, прижимая его ближе, его ручки обхватывают её шею. — Видишь? Всегда срабатывает, — самодовольно говорит Беллатрикс, бросив взгляд на Нарциссу, которая сжимает челюсть. — Хвастовство тебе не идёт, Беллатрикс, — говорит Нарцисса.       Гермиона переводит взгляд между ними в недоумении.       Беллатрикс забирает Тедди обратно, звонко целуя его в щёку, а его волосы возвращаются в исходное состояние. — С тех пор как Тедди исполнился годик, он меняет цвет волос, чтобы соответствовать тому, кого встречает. Но когда он встретил последнюю пассию моей младшей сестры, его волосы не изменились — ни одного волоска. И мы все знаем, чем это кончилось. Теперь мы используем его как показатель того, стоит ли нам доверять человеку или нет, — объясняет Беллатрикс.       Гермиона прижимает руку ко рту, чтобы скрыть улыбку, которую пытается подавить, изо всех сил стараясь не разозлить блондинку, которая любезно позволила ей остаться на праздники.       Энди хлопает в ладоши, явно видя назревающее напряжение: — Итак, с Рождеством всех! Может, откроем подарки? — Подарки! — кричит в ответ Тедди.       Несколько часов уходит на открытие подарков, обёрточная бумага разбросана по всей комнате благодаря Тедди. И Беллатрикс.       Гермиона видит, что Беллатрикс, кажется, получает от открывания подарков не меньше удовольствия, чем её внучатый племянник — глаза загораются от восторга каждый раз, когда ей вручают подарок.       После огромного рождественского ланча Энди уводит Тедди на дневной сон, а остальные расслабляются у камина с полными животами.       Глаза Гермионы начинают слипаться от тепла, окутывающего её своим уютом.       Но это спокойствие быстро нарушает возвращение Энди. — Время семейной традиции Блэков! — объявляет она.       Драко стонет: — Серьёзно? Мы не делали этого годами.       Нарцисса выпрямляется: — Потому что мы не были вместе по-настоящему годами. В прошлом году мы были просто благодарны, что остались целы, а в предыдущие годы Беллатрикс и Энди не могли находиться в одном доме, иначе одна из них могла бы погибнуть. Мы с Энди решили, что пришло время возродить весёлую традицию.       Гермиона видит, как лицо Беллатрикс темнеет при упоминании её прошлого, но оно быстро сменяется детской надеждой. — Ты имеешь в виду… маггловские сардины? — взволнованно спрашивает она.       Гермиона смеётся в неверии: — Вы хотите сказать, что у семьи Блэк есть традиция играть в игру под названием «маггловские сардины»?       Три сестры словно съёживаются.       Энди вздыхает: — Беллатрикс произнесла название, которым мы называли эту игру между собой. Наши родители, конечно, использовали оскорбление. Я не знаю, как это началось, но, каким бы испорченным ни было наше детство, это было то, что нам нравилось делать.       Гермиона ободряюще улыбается им: — Как в неё играют? Это то же самое, что и в обычные сардины? Я играла в это со своими маггловскими друзьями, когда была младше.       Нарцисса отвечает: — Да, точно так же. Без магии, и чтобы избежать жульничества, — она бросает взгляд на Беллатрикс, — мы кладём палочки в запертую шкатулку.       Панси смотрит на них в замешательстве: — Как играть в сардины? Я никогда о таком не слышала. — Это похоже на прятки, но только один человек прячется. Все остальные расходятся и ищут его. Если находишь того, кто прячется, ты прячешься вместе с ним, пока остальные не найдут вас. Первый, кто нашёл прячущегося, прячется следующим, — объясняет Гермиона.       Беллатрикс одобрительно кивает: — У нас есть дополнительное правило, чтобы у прячущегося тоже был шанс выиграть. Если никто не может найти его в течение тридцати минут, он побеждает. К тому же, последний, кто находит прячущегося, считается проигравшим. — Беллатрикс, — предупреждает Нарцисса.       Беллатрикс лишь закатывает глаза в ответ.       Энди достаёт шкатулку: — Палочки, сюда.       Все неохотно кладут палочки в шкатулку, никто не хочет расставаться со своим самым ценным сокровищем. — Кто прячется первым? — спрашивает Гермиона. — Я! — кричат одновременно Беллатрикс и Энди, а затем поворачиваются, чтобы сверлиться друг в друга взглядами. — Думаю, для справедливости первой должна прятаться та, кто меньше всех знакома с домом, — дипломатично говорит Нарцисса.       Все поворачиваются к Гермионе, которая краснеет от внезапного внимания. — Эм-м… хорошо. Есть ли где-нибудь запретные места? — спрашивает она.       Нарцисса качает головой: — Нет, где угодно — внутри или снаружи, конечно, в пределах поместья. У тебя есть пять минут, чтобы спрятаться, прежде чем мы начнём искать. Если за тридцать минут тебя никто не найдёт, ты выигрываешь. Если через час тебя не найдут все, раунд заканчивается, — она выжидающе смотрит на неё.       Глаза Гермионы расширяются: — О, ты имеешь в виду сейчас? Хорошо, конечно.       Она практически бежит из комнаты, стремясь найти хорошее укрытие.       Ноги быстро несут её по коридорам. Это не должно быть очевидное место, все остальные знают все комнаты и тайные уголки поместья, она в невыгодном положении.       Куда ей пойти, чтобы Нарцисса и Драко избегали этого места, чтобы не испачкать одежду?       Куда ей заползти, чтобы Энди помешала её больная спина?       Её соревновательная натура проявилась в полную силу.       Она знает, что Беллатрикс полезет куда угодно и будет быстрой, если это увеличит её шансы на победу, нужно думать усердно.       Библиотека слишком очевидна, какой бы большой она ни была.       Куда, по мнению Беллатрикс, Гермиона не осмелится войти?       В её комнату.       Гермиона находит комнату, которую Энди указала как комнату Беллатрикс.       Она была даже больше, чем комната Гермионы. Кровать с балдахином, чёрный шёлк, наброшенный на неё.       Оглядев комнату, она открывает одну дверь и обнаруживает ванную — бесполезно.       Другая дверь, и Гермиона находит гардеробную.       Тёмный дуб и чёрная одежда погружают комнату в приглушённый свет и скрытые углы. Идеально.       Беспорядок может отпугнуть Нарциссу, возможно, Энди.       Мысль о том, чтобы войти в комнату Беллатрикс, скорее всего, заставит Драко и Панси оставить её на последнее место.       Гермиона чувствует лёгкое вторжение в частную жизнь, роясь в гардеробе Беллатрикс, но никаких возражений не было, когда Нарцисса говорила о границах, и Гермиона просто искала место, чтобы спрятаться.       В дальнем углу гардеробной она находит вешалку с роскошными бальными платьями, нетронутыми, с ярлыками. Их длинные шлейфы — идеальное укрытие: Гермиона может встать за ними, и её ноги останутся скрытыми.       Она дышит короткими интервалами, нервно отсчитывая минуты. Странное чувство возбуждения от игры в прятки наполняет её.       Она слышит, как открывается дверь, и замирает.       Шаги приближаются, и дверь гардеробной со скрипом открывается. — Я знаю, что ты здесь, солнышко, я почти чувствую запах твоего страха, — мурлычет Беллатрикс.       Гермиона беззвучно вздрагивает от её голоса, но отказывается доставить ей удовольствие и выдать своё местонахождение. — Хм, хорошо, значит, так ты хочешь играть? Где бы моя подруга Гермиона Грейнджер спряталась? — говорит Беллатрикс, медленно проходя по секциям своего гардероба, отодвигая одежду в сторону, чтобы заглянуть за неё.       Гермиона молчит.       Беллатрикс останавливается в нескольких футах от её укрытия. — Неужели она была бы здесь, среди всего моего скандального нижнего белья? — делает вид, что спрашивает себя Беллатрикс, и в ответ слышен шорох одежды.       Гермиона украдкой бросает на неё взгляд.       В руках Беллатрикс — кружевное бельё из кожи, множество ремешков, которые, как предполагает Гермиона, едва ли что-то прикрывают. Она не замечает вырвавшегося у неё вздоха, пока не становится слишком поздно.       Рука выхватывает бальные платья в сторону. — Ага-а! Нашла! — говорит Беллатрикс с широчайшей улыбкой.       Гермиона не может разочароваться, когда она выглядит такой чертовски счастливой.       Прежде чем Гермиона успевает ответить, Беллатрикс отталкивает её назад, а затем присоединяется к ней за платьями.       Гермиона остаётся только сглотнуть, когда их тела плотно прижимаются друг к другу. — Ты не могла найти место попросторнее? — ворчит Беллатрикс. — Я думала, здесь достаточно места, прости, — говорит Гермиона, указывая на пространство за спиной Беллатрикс.       Беллатрикс качает головой: — Если я отодвинусь ещё дальше, ты сможешь увидеть меня, как только войдёшь в комнату. Придётся оставаться с этой стороны.       Гермиона молча кивает, не в силах произнести ни слова, когда Беллатрикс прижимает её спиной к стене. — Почему ты такая тихая? Что не так? — спрашивает Беллатрикс, заметив, что Гермиона словно сжалась в комок. — Я… — у Гермионы не получается говорить, потому что от её нервного дыхания их груди сдавливаются сильнее.       Её взгляд быстро опускается туда, где их тела соприкасаются.       Беллатрикс тоже смотрит вниз. — О, — говорит она, наконец осознав их близость.       Она хочет отступить, но в этот момент дверь снова скрипит.       Желание Беллатрикс победить перевешивает её инстинкт бежать. Она практически раздавливает их тела вместе.       Гермиона издаёт маленький вздох.       Одна из рук, лежащих на стене рядом с её головой, опускается и прижимает палец к её губам, призывая молчать.       Кто-то в комнате осторожно перебирает одежду, скорее всего, боясь нарушить порядок среди вещей Беллатрикс.       Беллатрикс и Гермиона теперь смотрят друг на друга. Дыхание старшей ведьмы выходит прерывистым, а её взгляд один раз скользит к губам Гермионы. — Ни слова, — шепчет она так близко, что Гермиона чувствует слова на своей коже.       Гермиона может только кивнуть в ответ, палец на её губах — всё, на чём она может сосредоточиться.       Беллатрикс убирает палец, и, не подумав, Гермиона проводит языком по губам. — Не надо… — шипит Беллатрикс, крепко стискивая зубы.       Гермиона в недоумении наклоняет голову и открывает рот, чтобы ответить. Другой звук в комнате заставляет её замереть, но это просто звук закрывающейся двери.       Беллатрикс опирается обеими руками на стену по обе стороны от головы Гермионы и закрывает глаза, издавая прерывистый вздох. — Зачем? Зачем ты ворвалась в мою жизнь, когда я была вполне довольна тем, чтобы провести ее остаток в одиночестве?       Гермиона смотрит на неё — на сильную, сломленную ведьму, которую она теперь называет подругой. Как ей больно исцелить раны её прошлого. — Беллатрикс, я…       Её прерывают, когда бальные платья снова раздвигаются. — Ура, я не последняя! — визжит Панси, протискиваясь между двумя ведьмами, не подозревая о напряжении, которое она только что нарушила. — Тихо, Паркинсон, не хотим же мы испортить игру, правда? — говорит Беллатрикс, её лицо снова превращается в скучающую маску, которую она обычно носит.       Гермиона пытается привлечь её внимание, но безуспешно.       Они проводят остаток времени в неловком молчании, к ним присоединяются Нарцисса, а затем Энди.       Через час, когда их кости уже ноют, они выходят в коридор. — Драко! Ты проиграл, время вышло, — кричит Энди.       Драко появляется, насупившись и волоча ноги, но принимает поражение, когда понимает, что они вышли из комнаты Беллатрикс.       Они играют ещё несколько раундов, ни один из которых не длится так долго, как первый. Никаких других встреч, которые заставили бы Беллатрикс и Гермиону снова оказаться прижатыми друг к другу без буфера между ними.       Нарцисса отпускает всех заниматься своими делами, с очередным предупреждением вернуться вниз к лёгкому ужину в семь часов.       Беллатрикс исчезает из комнаты, прежде чем Гермиона успевает повернуться к ней.       Она вздыхает. Лучше оставить как есть и сделать вид, что ничего не случилось.