Хираэт/Hiraeth

      14 января 2000 года.       Неделя тянулась бесконечно.       Гермиона видела Беллатрикс каждый день, но не так долго, как ей хотелось.       Они так привыкли проводить каждый день в обществе друг друга на прошлой неделе, что эта неделя пока что была сплошным разочарованием.       Каждый вечер после ужина они проводили время в одной из комнат, но решили спать в своих собственных кроватях, желая выбрать подходящий момент, когда у них будет роскошь времени и утро, чтобы выспаться, прежде чем сделать следующий шаг.       Гермиона с нетерпением ждала сегодняшнего совместного занятия — двух часов времени вместе. Даже если это может оказаться невыносимым — быть так близко к Беллатрикс, но не прикасаться к ней.       Сворачивая за угол к классу, она видит Беллатрикс, идущую по коридору с противоположной стороны.       Ухмылка сменяет безразличие на лице Беллатрикс, когда её взгляд падает на девушку.       Встретившись у двери, Беллатрикс драматично кланяется и взмахивает рукой, показывая, что Гермиона должна войти первой.       Гермиона закатывает глаза, но подчиняется, добавляя лишнюю покачивающуюся нотку бёдрам, пока Беллатрикс идёт следом, закрывая дверь.       Она издаёт писк, когда рука хватает её за задницу и крепко сжимает. — Эй! Мы же говорили, что будем делать это только в наших комнатах, — укоряет Гермиона.       Беллатрикс надувает губы: — Но вокруг никого нет, и ты трясла этой штукой, чего ты ожидала?       Гермиона изображает возмущённый вздох: — Ничего я не трясла! Держи руки в штанах, Блэк.       Беллатрикс ухмыляется, делает несколько шагов вперёд, пока не оказывается очень близко к Гермионе. — Буду, если ты перестанешь дразнить, — шепчет она, дыхание касается губ Гермионы.       Глаза Гермионы трепещут, прежде чем она берёт себя в руки. Она чмокает губы Беллатрикс один раз, а затем начинает готовиться к уроку. — Целоваться в классе? Как скандально! Что скажут дети? Что скажут родители?       Гермиона бьёт её книгой по руке: — Прекрати! Это не смешно. Если бы кто-то нас увидел, ты бы потеряла работу, а заголовки скандалов были бы безумными.       Беллатрикс драматично хватается за руку: — На меня напали в моём собственном классе. Помогите, кто-нибудь, помогите мне!       Гермиона смеётся: — Заткнись!       Вскоре начинают подтягиваться ученики.       Беллатрикс рассаживает их, на каждой парте лежит тест — тот самый, к которому она предупреждала готовиться на Рождество.       Задача Гермионы на этом уроке была простой: ходить между партами, следить, чтобы никто не списывал и не мешал остальным, и предлагать помощь тем, кто в ней нуждается.       Беллатрикс сидела за своим столом, что-то делая, ссутулив плечи.       На обратном пути к началу класса взгляд Гермионы падает на кое-что.       В сосредоточении Беллатрикс закусила нижнюю губу.       Гермиона спотыкается на ровном месте, несколько учеников поднимают головы, но быстро снова опускают их, заметив острый взгляд Беллатрикс.       Беллатрикс вопросительно смотрит на Гермиону. Всё, что делает Гермиона, — кусает свою нижнюю губу в ответ.       Осознание появляется на лице Беллатрикс, а затем она озорно усмехается. Она откидывается на спинку стула и расстёгивает верхнюю пуговицу блузки.       Гермиона сжимает челюсть — сейчас не время и не место для этого.       Развернувшись, Гермиона направляется в заднюю часть класса, её бёдра двигаются чуть активнее.       Она благодарит Мерлина за удачу, когда замечает ученика с поднятой рукой.       Подойдя к парте, Гермиона наклоняется, чтобы услышать его проблему, не беспокоя остальных. Она наклоняется чуть больше, чем обычно, из-за взгляда, который, как она чувствует, прожигает её спину.       Объяснив вопрос мальчику более подробно, Гермиона возвращается к Беллатрикс.       Беллатрикс внешне спокойна, но Гермиона видит это в её глазах — разочарование, смешанное с желанием.       Медленнее, чем хотелось бы им обеим, урок подходит к концу, они обе выпроваживают учеников в коридор.       Как только Гермиона закрывает дверь за последним учеником, её разворачивают и прижимают к двери спиной.       Беллатрикс останавливается в нескольких дюймах от лица Гермионы, её дыхание частое. — Пожалуйста, скажи, что мы можем добавить мой класс к комнатам, где можно целоваться? — просит Беллатрикс.       Гермиона готова возразить, но видит чистую потребность во взгляде Беллатрикс, и это зажигает в ней что-то, что берёт верх над рациональной частью её мозга.       Когда её взгляд устремляется на приоткрытые губы, Беллатрикс воспринимает это как приглашение.       Нахождение в классе заставляет Гермиону чувствовать возбуждение, ощущение опасности, о котором она не знала, что жаждет его.       Их тела тесно прижимаются друг к другу, губы движутся в почти отчаянном темпе.       Как раз когда Гермиона наклоняется поцеловать челюсть Беллатрикс, её останавливает рука на ключице. — Нам нужно прекратить сейчас, иначе я никогда не смогу остановиться, — говорит Беллатрикс с болезненным выражением лица, словно остановка — последнее, чего она действительно хочет.       Гермиона надувает губы: — Ты начала.       Беллатрикс поднимает бровь: — Может, прекратим дразнить друг друга на уроках, иначе мы действительно нарываемся на то, чтобы нас поймали.       Гермиона вздыхает: — Ты права. Нам нужно взять себя в руки, мы не какие-то ведомые гормонами подростки. — Ну, одна из нас не подросток, — бормочет Беллатрикс себе под нос.       Гермиона ахает: — Мне двадцать!       Закатив глаза, Беллатрикс открывает дверь: — Ладно, ладно. Увидимся после ужина? — Конечно, я уже скучаю, — шутливо говорит Гермиона.       Она смеётся, когда её практически выталкивают в коридор.

***

      После хорошего ужина в компании друзей Гермиона стучит в дверь Беллатрикс. — Войдите, — кричит Беллатрикс.       Гермиона быстро входит в уже знакомую комнату, наслаждаясь ароматом, который теперь ассоциирует с Беллатрикс. — Знаешь, как моя девушка, ты больше не должна стучать в мою дверь. — Я продолжу стучать, спасибо. Не думаю, что ты можешь обещать, что твои инстинкты не сработают, когда ты будешь в полусне, и ты не нашлёшь на меня проклятие, — говорит Гермиона с поднятой бровью.       Беллатрикс смеётся: — Справедливо. Иди, сядь со мной.       Гермиона подчиняется, прижимаясь к ней на диване. Через несколько минут комфортной тишины Беллатрикс нарушает её. — Итак… помнишь, о чём мы говорили на днях? — спрашивает Беллатрикс.       Гермиона хмурится, глядя на озорной взгляд Беллатрикс: — Нет, о чём? — Ну, я отталкивалась от комментария Уизли о твоих многочисленных свиданиях на одну ночь, — говорит Беллатрикс с ухмылкой.       Гермиона закатывает глаза и пытается отодвинуться: — Серьёзно? Ты не собираешься оставлять эту тему, да?       Беллатрикс обхватывает Гермиону руками, крепко прижимая к себе: — Нет! Прости, не уходи! Я не осуждаю, мне просто любопытно, и я немного шокирована тем, что у этой любимицы учителей была бунтарская сторона.       Гермиона вздыхает: — Я рада, что это случилось, это был способ узнать себя, узнать, что мне нравится, а что нет. Это сделало меня комфортной в своём теле, чего у меня не было возможности раньше. Честно говоря, я не закончила экспериментировать, но это было весело, — признаётся она.       Глаза Беллатрикс загораются: — О? Значит ли это, что ты хотела бы продолжить экспериментировать со мной? — она игриво изгибает брови, пальцы тыкают Гермиону в бока.       Гермиона хихикает, вскакивая на ноги, чтобы избежать блуждающих рук: — Всё равно. Я уверена, что, несмотря на твой возраст, из-за твоего чистокровного воспитания у меня на самом деле больше опыта с женским телом, чем у тебя, — говорит она с самодовольным видом.       Беллатрикс тоже встаёт, обходит диван и опирается на его спинку. — О, ты ошибаешься, солнышко. В чистокровном обществе много геев, они просто немного лучше умеют прятаться, чем другие, из-за неминуемой смерти, если бы наши родители узнали, — объясняет Беллатрикс.       Гермиона колеблется. Значит ли это…? Была ли Беллатрикс с женщиной раньше? Судя по лукавой улыбке, сияющей на её лице сейчас, Гермиона догадалась, что да. — Сколько? — спрашивает Гермиона, её голос звучит более требовательно, чем она планировала.       У неё нет права ревновать, учитывая длинный список людей всех гендеров, с которыми она переспала. Но ревность была, а также лёгкий гнев от того, что она не первая женщина, с которой будет Беллатрикс.       Лицо Беллатрикс искажается в недоумении, а затем до неё доходит, и она заливается радостным смехом. — Ты ревнуешь, солнышко? Мужчины тебя не беспокоили, а женщины — да?       Гермиона крепко сжимает челюсть: — Ответь на вопрос, Беллатрикс.       Ещё один радостный смех: — Как требовательно, думаю, мне нравится эта тёмная сторона тебя. Ты выглядишь особенно сексуально в таком состоянии, вся горячая и взволнованная, огонь в глазах. Если ты действительно хочешь знать, я расскажу всё.       Гермиона скрещивает руки: — Я жду.       Беллатрикс начинает ходить по комнате: — Ну, было несколько поцелуев на первом и втором курсе, но до серьёзных ласк я добралась только на третьем. Это была Розалинда, симпатичная блондинка из Когтеврана, мне всегда нравились всезнайки. Это была неуклюжая попытка, но приятная. Мой первый женский оргазм, однако? — Беллатрикс бросает взгляд на Гермиону, явно пытаясь её разозлить.       Гермиона даже не могла скрыть свою ревность, если бы попыталась. — Это было на пятом курсе, рыжеволосая пуффендуйка. Она была одной из многих, и я не ожидала многого от пуффендуйки, но она меня удивила. Она была сильной и взяла на себя контроль, в отличие от других, которые слишком боялись меня. Думаю, именно это больше всего меня и завело — это застало меня врасплох. После этого женщин было немного, на мне было слишком много глаз, чтобы я могла улизнуть для быстрой шалости в постели.       Беллатрикс была слишком увлечена своим рассказом, чтобы заметить, что Гермиона подошла ближе. — Это то, что тебе нужно? Сильная женщина, способная контролировать эту неконтролируемую ведьму, показать тебе, кто здесь главный? — спрашивает Гермиона, её голос низкий, когда она крадётся ближе.       Беллатрикс фыркает: — Нет, я просто рассказывала то, о чём ты спросила. Я гораздо больше предпочитаю быть в контроле, и без обид, я не думаю, что у тебя есть всё необходимое, чтобы сделать то, что сделала моя дорогая пуффендуйка, — насмешливо говорит она.       Гермиона скалит зубы, толкая Беллатрикс назад к стене. Беллатрикс быстро выдыхает, но ухмыляется ей. — О, очень сильно. Продолжай, возможно, ты сможешь немного меня возбудить, но не так сильно, как моя рыженькая, — дразнит Беллатрикс.       Гермиона хватает палочку и бормочет заклинание, приклеивающее руку Беллатрикс к стене, не давая ей даже возможности выбраться из положения. В глазах Беллатрикс блеск, который Гермиона может объяснить только чистым восторгом. — Не испытывай меня, Беллатрикс, — предупреждает Гермиона. — О, пожалуйста. Испытай меня.       Гермиона наклоняется вперёд, её дыхание скользит по губам Беллатрикс, когда она смотрит ей прямо в глаза: — Когда будешь умолять меня остановиться, помни, что ты сама этого хотела.       Беллатрикс смеётся, на её лице вызывающее выражение. Гермиона заставляет её замолчать своими губами. Сокрушительный поцелуй показывает, насколько Гермиона контролирует ситуацию и как Беллатрикс может только стоять и принимать это. Доказательством служит тот факт, что когда Гермиона отстраняется, Беллатрикс вытягивает шею, пытаясь снова дотянуться до неё, и фыркает, когда не может.       Теперь Гермиона смеётся.       Беллатрикс кусает губу, чтобы остановить стон, который пытается вырваться из её горла, когда Гермиона оставляет поцелуи и острые укусы вдоль её челюсти, двигаясь мучительно медленно вниз по шее, прежде чем осторожно провести зубами по нежной коже, где пульс бьётся на её шее. — Просто продолжай, — бормочет Беллатрикс сквозь стиснутые зубы, когда Гермиона всасывает кусочек кожи достаточно долго, чтобы оставить след.       Гермиона отпускает красную кожу, облизывает её один раз, а затем мягко дует, заставляя Беллатрикс содрогнуться. — Я буду делать то, что мне, чёрт возьми, захочется, и если ты не хочешь, чтобы я прекратила то, что делаю, тебе лучше подумать дважды, прежде чем открывать свои надутые губки, — говорит Гермиона, каждое слово — обещание.       Беллатрикс открывает рот, но при одном предупреждающем взгляде Гермионы снова закрывает его. — Так-то лучше. На чём я остановилась?       Гермиона отвечает на свой вопрос, целуя дорожку вниз по вырезу рубашки Беллатрикс. Как раз когда Беллатрикс выпячивает грудь вперёд, Гермиона отстраняется.       Беллатрикс раздражённо вздыхает. — О, Белла, чувствуешь разочарование? Ты заставляешь меня чувствовать себя так всё время. Я дам тебе именно то, что тебе нужно, Белла, — кто-то, кто возьмёт контроль. Я даю тебе не то, что ты хочешь, а то, что тебе нужно. Я дам тебе всё, что ты захочешь, в будущем, но этот оргазм — для меня, и я забираю его. Если хочешь, чтобы я остановилась, скажи мне прямо сейчас, и я остановлюсь, но как только я попробую тебя на вкус, боюсь, я не смогу остановиться, — говорит Гермиона.       Беллатрикс стонет от её слов. — Пожалуйста, — умоляет она.       Гермиона усмехается: — Уже умоляешь, а я даже не просила. Ты быстро учишь правила, Белла. Твои другие любовники заставляли тебя так умолять?       Беллатрикс хмурится от насмешливого тона: — Да, — вызывающе отвечает она.       Гермиона скрежещет зубами. Она медленно опускается на колени и проводит руками вверх по ногам Беллатрикс, её ногти царапают кожу, а юбка поднимается на их пути.       Ноги Беллатрикс слегка дрожат, она инстинктивно раздвигает их, когда Гермиона смотрит на неё снизу вверх. — Кто-нибудь из этих любовников заставлял тебя вести себя так распутно? Раздвигать ноги с таким отчаянием? — спрашивает Гермиона.       Беллатрикс свирепо смотрит вниз, активно борясь с заклинанием, удерживающим её руки. Гермиона поднимает бровь: — Нет ответа на этот вопрос? Как жаль, а как насчёт того, если я сделаю так?       Взмахом палочки Гермиона заставляет юбку и нижнее бельё Беллатрикс исчезнуть. Гермиона наклоняется вперёд, её дыхание овевает центр Беллатрикс, когда она говорит: — А как насчёт этого? Кто-нибудь из тех любовников заставлял твоё тело чувствовать себя так?       Она мягко дует на влажную плоть, но не касается, даже если ей этого очень хочется. Беллатрикс не говорит, её тело напряжено, она изо всех сил пытается сохранить самообладание.       Гермиона бросает на неё скучающий взгляд: — У тебя так хорошо получалось, Белла. Но ты должна понять, что я не прикоснусь к тебе там, где ты хочешь, пока ты не ответишь на мой вопрос. Итак, они заставляли твоё тело так реагировать?       Она снова дует, и Беллатрикс вздрагивает, прежде чем сломаться. — Нет, понятно?! Не заставляли! Никто даже не заставлял меня чувствовать себя хотя бы на долю так, как заставляешь ты меня, просто, пожалуйста, прикоснись ко мне, — умоляет Беллатрикс.       Гермиона сдерживает свой шок от признания, но не тратит больше ни секунды, крепко сжимая оба бедра, она ныряет вниз.       Вкус Беллатрикс на её языке не был ничем иным, как восхитительным нектаром. Гермиона не может не застонать в неё. Вибрация заставляет Беллатрикс стонать в ответ.       Она проводит языком по влажности Беллатрикс, затем обводит её клитор. Повторив пару раз и почувствовав беспокойство Беллатрикс, она сдаётся.       Прижав язык плоско к клитору Беллатрикс, она следит за тем, чтобы не отрывать глаз от её лица, не желая пропустить ни секунды удовольствия на нём.       Не проходит и нескольких секунд, как Беллатрикс зажмуривается. — Ещё, — шипит она.       Гермиона отстраняется и цокает, Беллатрикс с трудом сдерживает крик разочарования. — Я же сказала тебе, Белла, этот оргазм — для меня. Не начинай требовать, когда ты сама всё это начала, — говорит Гермиона.       Гермиона выпрямляется, и лицо Беллатрикс вытягивается от отчаяния. Гермиона успокаивает её: — Не волнуйся, я никогда не оставлю тебя в таком состоянии, просто небольшая отсроченная награда.       Наклоняясь вперёд, она прижимается губами к губам Беллатрикс. Этот поцелуй медленный, менее злой, чем предыдущий, немного более грязный, поскольку желание Беллатрикс берёт верх. — Скажи мне, какой у тебя вкус, Белла?       Беллатрикс молчит, её взгляд непокорен, единственный звук — её частое дыхание после захватывающего поцелуя. Гермиона поднимает бровь: — Ты ничему не научилась? Посмотрим… будешь ли ты умолять меня?       Беллатрикс хмурится: — Я никого не умоляю.       Наклонив голову, Гермиона дарит ей неуверенную улыбку. — Что ж, если хочешь, чтобы это — Гермиона проводит двумя пальцами по влажным складкам, — продолжалось, тебе придётся, по крайней мере, попросить меня вежливо. В конце концов, разве не этого ты хотела, когда пыталась заставить меня ревновать?       Беллатрикс пытается двинуть бёдрами, но Гермиона убирает руку. Со стоном Беллатрикс отвечает: — Да, но я надеялась, что наши роли поменяются местами.       Гермиона изображает фальшивый надутый вид, лениво двигая пальцами снова: — О? Прости, ты хочешь, чтобы я остановилась? — говорит она, медленно убирая руку. — Нет! — восклицает Беллатрикс, прежде чем смущённо зажимает рот.       Гермиона ухмыляется: — Ну, тогда давай продолжим. Всё, что тебе нужно сделать, — это попросить меня, немного умолять, только для меня, — она невинно хлопает ресницами, даже когда её пальцы делают вещи, которые определённо не невинны. — Я не буду умолять… — начинает Беллатрикс.       Гермиона перебивает её: — Даже если я сделаю так? Она проводит кончиками пальцев вверх, обводит клитор и щипает его. Беллатрикс вскрикивает, но крик переходит в низкий вибрирующий стон. — Я разочарована в себе, я правда думала, что смогу заставить тебя умолять, что я достаточно особенная, чтобы ты дала мне то, о чём я действительно мечтаю. Мне стоит остановиться, пока я не опозорилась, — драматично говорит Гермиона, даже когда погружает кончики пальцев внутрь Беллатрикс, прежде чем вытащить их.       — Пожалуйста.       Шёпот, который Гермиона едва слышит сквозь шум их обоюдного тяжёлого дыхания. Её глаза расширяются, и она смотрит на Беллатрикс — болезненное выражение, смешанное с желанием, на её лице.       Пока Гермиона стоит застывшая, голод Беллатрикс очевиден, когда та сглатывает, прочищая горло. — Пожалуйста, Гермиона. Ты мне нужна.       Это сказано тоном такой явной жажды и отчаяния, что Гермиона больше не может сдерживаться.       Она с силой прижимается ртом к её рту и переводит свою собственную потребность в поцелуй, Беллатрикс тает в её объятиях, мысль о подчинении больше не проблема в её разуме, затуманенном похотью.       Гермиона сжимает волосы Беллатрикс одной рукой, в то время как другая возвращается туда, откуда её убрали.       Беллатрикс мокра от возбуждения, оно растекается по её бёдрам, Гермиона никогда не чувствовала ничего настолько приятного. Она хотела опуститься и снова попробовать её на вкус, но не могла оторваться от этого греховного рта, прижатого к её. Она также не хотела пропустить ни одного выражения на лице Беллатрикс, когда дарит ей первый оргазм между ними.       Гермиона прерывает поцелуй, но говорит, касаясь губами губ Беллатрикс. — Хочешь мои пальцы внутри себя? — шепчет она. Беллатрикс торопливо кивает, звук, который Гермиона понимает как очень очевидное «да». Гермиона медленно вводит два пальца, они стонут в унисон.       Она вытаскивает их, прежде чем повторить снова. Беллатрикс сжимается вокруг её пальцев. Гермиона мычит: — Ты так хорошо ощущаешься на моих пальцах, сжимаешь их так сильно, что я едва могу двигаться.       Беллатрикс резко выдыхает, прежде чем наклониться, чтобы поцеловать Гермиону. Гермиона позволяет ей, наслаждаясь тем, что на несколько секунд отдаёт контроль.       Когда дыхание Беллатрикс начинает учащаться, Гермиона ускоряется, двигая пальцами быстрее и выгибая их вверх, заставляя Беллатрикс вздрагивать в ответ. — Ты так близка, — бормочет Гермиона ей в шею, оставляя поцелуи.       Беллатрикс снова кивает, не в силах говорить из-за сбитого дыхания. Двигая большим пальцем, Гермиона проводит им по клитору Беллатрикс, заставляя её пальцы сжиматься ещё сильнее, когда она двигается. — Посмотри на меня, Белла. Пожалуйста, открой глаза, — умоляет Гермиона, одна рука перемещается на её подбородок, пока другая продолжает своё действие.       Беллатрикс умудряется открыть глаза, глядя так, будто забыла, когда закрыла их. Когда она встречается взглядом с Гермионой, одного последнего толчка достаточно.       Гермиона благоговеет, когда Беллатрикс замирает, а затем её тело многократно содрогается, рот открыт в беззвучном крике. Гермиона использует всю свою силу, чтобы удержать их обеих на ногах.       Когда Беллатрикс начинает держать собственный вес, Гермиона осторожно ведёт их к кровати, помогая Беллатрикс лечь. Беллатрикс пытается утянуть Гермиону за собой, но Гермиона остаётся стоять.       Приподняв голову, Беллатрикс хмурится на неё. — Что…       Гермиона перебивает: — Ты в порядке?       Беллатрикс фыркает: — В порядке ли я? Конечно, я в порядке. Я даже лучше, чем в порядке, на самом деле.       Гермиона кивает: — Хорошо, это хорошо. Ты уверена? — спрашивает она снова.       Беллатрикс опирается на локти: — Да! Почему ты ведёшь себя странно? Что случилось?       Гермиона отрицательно качает головой: — Ничего. Ничего не случилось. Но если ты в порядке, мне нужно идти заканчивать домашнее задание, которое нужно сдавать. Увидимся завтра, хорошо?       Гермиона уходит, прежде чем Беллатрикс успевает ответить.       Когда она чувствует себя достаточно устойчиво, Беллатрикс снова одевается и идёт через коридор в комнату Гермионы. Постучав и не получив ответа, она заглядывает внутрь — Гермионы нет.       Фыркнув, Беллатрикс решает пока оставить это. Сбитая с толку реакцией, но также раздражённая тем, что у неё не было шанса попробовать на вкус свою девушку.