Хираэт/Hiraeth

      15 января 2000 года.       После утренней прогулки, ланча с Джинни, которая допрашивала её, почему она якобы странно себя ведёт, и занятия в библиотеке, Гермиона возвращается в свою спальню поздним вечером.       Чего она не ожидала увидеть, так это Беллатрикс, лежащую на её кровати и лениво листающую одну из её книг. — Привет, — пискнула Гермиона.       Беллатрикс садится, на её лице странное выражение. Гермиона избегает её взгляда как может. — Думаю, нам нужно немного поговорить, — говорит Беллатрикс. — Почему? — спрашивает Гермиона, внутренне ругая себя за то, как оборонительно это прозвучало.       Беллатрикс поднимает бровь: — Потому что разве общение — не важная часть здоровых отношений?       Гермиона таращится на неё. Как Беллатрикс стала рациональным человеком в этих отношениях? — Ну, да. Но… — Никаких «но». Что случилось прошлой ночью и почему ты меня избегаешь? Я сделала что-то не так? — спрашивает Беллатрикс, изо всех сил стараясь скрыть свою уязвимость в этом вопросе.       Гермиона мгновенно смягчается, оставляя оборонительную позицию: — Нет, Беллатрикс, ты ничего не сделала не так.       Беллатрикс хмурится, затем встаёт и берёт руки Гермионы в свои: — Тогда в чём дело? Я уверена, мы сможем разобраться. В конце концов, мы очень умные ведьмы, — говорит она, пытаясь добавить юмора в ситуацию.       Гермиона мягко улыбается, но убирает руки из тёплого захвата и отходит в сторону. — Я просто… немного смущена, — говорит Гермиона, её щёки становятся нежно-розовыми.       Беллатрикс в недоумении наклоняет голову: — Смущена? Из-за чего?       Гермиона садится на кровать, пряча лицо в ладонях: — Из-за того, как я себя вела. Не знаю, что на меня нашло. Я была собственницей, агрессивной, ревнивой — это не похоже на меня. Мне было стыдно, — признаётся она.       Беллатрикс молчит секунду, а затем начинает смеяться — громко. Она сгибается, опираясь руками на колени, с трудом удерживаясь на ногах.       Щёки Гермионы теперь тёмно-красные, ей стало ещё более неловко. — Прекрати! — говорит она Беллатрикс, наполовину развлечённая, наполовину в ужасе от такой реакции.       Беллатрикс с трудом переводит дыхание: — Нет! Я смеюсь не над этим, я смеюсь над тем, что тебе неловко, когда ты уже заставила меня делать то, чего я никогда не делала ни с кем другим.       Глаза Гермионы расширяются от шока: — Что? — она не может осознать услышанное.       Беллатрикс внезапно становится серьёзной, глядя прямо на Гермиону. Теперь не было способа отвести взгляд от этих тёмных глаз. — Я говорю, что мне это понравилось, Гермиона. Я говорю, что даже если идея того, что кто-то берёт контроль или командует мной, обычно вызывает у меня отвращение, то с тобой я хочу большего. Я хочу гораздо большего, — мурлычет Беллатрикс своим низким голосом, от которого Гермиона ёрзает.       Гермиона смотрит на неё из-под чёрных ресниц: — Понравилось?       Беллатрикс драматично вздыхает: — Да. Не заставляй меня повторять это снова, ты испортишь мне репутацию.       Гермиона усмехается: — Правда, нельзя, чтобы все узнали, что Беллатрикс Блэк — действительно мягкотелая.       Беллатрикс двигается быстро, одной рукой сжимая волосы Гермионы, другой собственнически прижимаясь к её горлу. — Я могу быть немного добрее рядом с тобой, но не забывай, кто я, Гермиона. Мне понравилось прошлой ночью, но мне также нравится, когда роли меняются, — говорит она, покусывая челюсть Гермионы в качестве предупреждения.       Веки Гермионы трепещут: — Мне тоже, — шепчет она.       Глаза Беллатрикс темнеют, и она радостно ухмыляется: — Можно мне закончить то, что ты начала прошлой ночью?       Полностью открыв глаза, Гермиона смотрит на Беллатрикс в замешательстве. — Ты не думала, что я тоже хочу попробовать? Ужасно эгоистично с твоей стороны, солнышко, — дразнит Беллатрикс, проводя пальцем по её стройной шее.       Внутри Гермионы всё переворачивается от возбуждения: — Прости, — бормочет она. — Ты можешь показать мне, как тебе стыдно, делая так, как я скажу.       Гермиона быстро кивает, её внутренняя любимица учителей выходит наружу в её рвении. Беллатрикс усмехается: — Поцелуй меня.       Гермиона вскакивает, её руки ложатся на лицо Беллатрикс, когда она наклоняется, чтобы поцеловать её, но её останавливают прежде, чем она успевает.       Беллатрикс тянет Гермиону за волосы, вызывая низкое шипение. — Держи руки при себе. А теперь поцелуй меня, — требует она.       Гермиона снова наклоняется вперёд, её руки прижаты к бокам. На этот раз ей разрешают достичь цели — губы прижимаются к губам, быстро открываясь, чтобы позволить их языкам танцевать.       Беллатрикс доминирует в поцелуе, и Гермиона позволяет ей, уже возбуждённая до предела и готовая принять всё, что Беллатрикс захочет ей дать.       Хотя Гермиона никогда не испытывала оргазма от чужих рук, у неё нет ни капли сомнения насчёт Беллатрикс.       Та едва прикоснулась к ней, а Гермиона чувствует, что уже на грани взрыва.       Гермиона не успевает за Беллатрикс, когда та опускается, чтобы целовать её шею. Гермиона подозревает, что завтра будет покрыта синяками, судя по повторяющемуся ощущению зубов Беллатрикс на её коже.       Особенно острый укус заставляет Гермиону громко застонать, она быстро прикрывает рот, смущённая самим звуком своего отчаяния.       Беллатрикс отстраняется и сжимает запястье Гермионы, отводя его обратно к её боку. — Не надо. Я хочу слышать каждый звук, который ты издаёшь, каждый звук, который я из тебя вытягиваю, — говорит Беллатрикс низким голосом.       Гермиона один раз сглатывает и кивает.       Пальцы Беллатрикс хватают низ свитера Гермионы и рывком поднимают его вверх. Гермиона с готовностью поднимает руки, радуясь, что избавилась от внезапно ставшего душным свитера.       Гермиона краснеет, видя, как Беллатрикс устремляет взгляд на её обнажённую грудь. Она забыла, что сегодня, выбегая из комнаты, не надела бюстгальтер.       Она вздрагивает в ответ на то, как её сосок щипают. — Ой, — жалуется она.       Беллатрикс изображает виноватый вид. — Прости, позволь мне сделать лучше.       Слегка нагнувшись, Беллатрикс берёт потревоженный сосок в рот, её язык успокаивающе лижет затвердевшую кожу. — М-м-м, — довольно мычит Гермиона.       Когда зубы впиваются в её сосок, Гермиона вскрикивает, и крик переходит в стон, когда Беллатрикс мягко дует на него.       После почти идентичного повторения на другом соске, чего Гермиона глупо не предвидела, она притягивает Беллатрикс обратно для очередного отчаянного поцелуя.       Беллатрикс целует в ответ с той же страстью, её язык пробует каждый дюйм рта Гермионы, её зубы покусывают её губу, когда она отстраняется. — Ты меня отвлекаешь, — говорит Беллатрикс.       Гермиона хмурится: — Нет, не отвлекаю. Я подбадриваю тебя продолжать.       Беллатрикс щурится: — Не испытывай меня, солнышко. Сегодня вечером я здесь главная.       Когда рука Беллатрикс снова собственнически ложится на горло Гермионы, та сглатывает и сжимает бёдра вместе. Это не ускользает от Беллатрикс, чей взгляд устремляется вниз, а затем на её лицо выползает усмешка. — Что заставило тебя ёрзать — ласковое прозвище, приказ или рука на горле?       Гермиона краснеет от смущения, но решает подыграть. — Всё вместе, профессор, — отвечает она с самым невинным видом.       Лицо Беллатрикс темнеет от удовольствия, и она перемещает руки на бёдра Гермионы и поднимает её, Гермиона инстинктивно обхватывает ногами талию Беллатрикс.       Двигаясь быстро, Беллатрикс переносит их на кровать, роняя Гермиону на матрас.       Беллатрикс начинает снимать с себя одежду, внезапная торопливость во всех её движениях. Гермиона садится: — Помедленнее!       Беллатрикс замирает и поднимает бровь, но не произносит ни слова. Гермиона опускает подбородок: — Можешь снимать одежду медленнее… пожалуйста?       Беллатрикс насмешливо улыбается: — Раз ты так вежливо просишь, конечно.       Гермиона может пожалеть о своём решении.       Беллатрикс превращается в какую-то профессиональную стриптизёршу, каждое движение рассчитано на то, чтобы возбудить Гермиону ещё больше, по мере того как снимается каждый предмет одежды.       Беллатрикс также решает использовать неосторожную ошибку Гермионы против неё, теперь тратя нелепое количество времени на то, чтобы снять всё, заставляя Гермиону фыркать от разочарования из-за задержки того, что, как она надеется, будет множественными оргазмами.       Гермиона стонет, но решает крепко сжимать простыни вместо того, чтобы произносить слова, которые, несомненно, заставят Беллатрикс двигаться ещё медленнее.       Маленькая улыбка на губах Беллатрикс говорит Гермионе, что ничто не заставит её двигаться быстрее.       Но… Гермиона любит вызов.       Устав ждать, напряжение в её теле угрожает сломать её, Гермиона рискует — как говорят магглы — «разбудить льва».       Она убирает руки с их скрученного положения на кровати на свои бёдра, прижимая их плоско к гладкой коже.       Глаза Беллатрикс устремляются на них, но она продолжает своё представление, теперь стягивая штаны с ног.       Пока Беллатрикс сосредоточена на том, чтобы вытащить ноги одну за другой, Гермиона пододвигает пальцы ближе к тому месту, где они нужны ей, а ещё лучше — где нужны пальцы Беллатрикс.       Беллатрикс замечает это только тогда, когда дыхание Гермионы сбивается, её веки трепещут и закрываются.       Рука на её запястье во второй раз за вечер останавливает её. — Что, по-твоему, ты делаешь? — говорит Беллатрикс, голос пугающе спокоен.       Гермиона невинно хлопает ресницами: — Делаю то, что тебе не удаётся сделать.       Довольная тем, что её девушка всё ещё легко поддаётся на вызов, Гермиона не удивлена, когда Беллатрикс раздвигает её ноги. — Всё это для меня? — спрашивает Беллатрикс, её слова произнесены так близко к влажности Гермионы, что та не может сдержать дрожи в предвкушении.       Гермиона кивает — всё, что угодно, лишь бы Беллатрикс наконец прикоснулась к ней. — Скажи это. Скажи, что это только для меня, ты мокрая для меня и только для меня, — хрипло произносит Беллатрикс.       Гермиона медленно сглатывает: — Я такая мокрая только для тебя, Беллатрикс. Ни для кого другого.       Беллатрикс улыбается — мягче, чем любая из её улыбок сегодня вечером.       Гермиона не успевает улыбнуться в ответ, как Беллатрикс уже набрасывается на неё.       Поцелуи, рассыпанные по её бёдрам, заставляют Гермиону крепко сжимать их и пытаться не свести вместе. Не то чтобы она могла — Беллатрикс держала их раздвинутыми с силой, оставляющей синяки.       Оставив то, что, как подозревает Гермиона, будет множеством следов на её коже, Беллатрикс двигается выше.       Она высовывает язык и едва касается Гермионы — контакт настолько минимален, что Гермиона не уверена, случилось ли это на самом деле.       Тихий скулёж вырывается из её рта, прежде чем она успевает его остановить.       Беллатрикс тихо смеётся, но не заставляет её страдать дольше.       Уверенным движением Беллатрикс проводит языком по влажности Гермионы. Одно прикосновение заставляет Гермиону застонать, откинуть голову назад, когда она понимает, что у неё нет шансов сделать это настолько долгим, насколько ей хочется.       Она быстро возвращает голову, не желая пропустить ни секунды того, как голова Беллатрикс Блэк находится между её ног, выполняя другой вид пытки над ней. Восхитительной, которую она одновременно хочет и не хочет, чтобы она заканчивалась.       Продолжая своё действие, Беллатрикс лижет с практичной решимостью, каждое движение — смертельная доза удовольствия для тела Гермионы.       Беллатрикс не отрывает глаз от глаз Гермионы, тоже желая видеть выражение на лице своей девушки, когда та извлекает из неё каждый возможный звук своим прикосновением.       Гермиона падает ещё глубже в своё желание при явном возбуждении, которое она видит в глазах Беллатрикс, при удовлетворённом мычании, которое она чувствует при каждом вкусе.       Одна рука покидает своё место на бедре Гермионы.       Она расслабляется, чувствуя, как два пальца гладят её возбужденное тело, готовясь к тому, в чём она отчаянно нуждается. — Пожалуйста… — умоляет Гермиона, вся её прежняя неготовность умолять внезапно исчезает.       Ожидая язвительного замечания от Беллатрикс, Гермиона удивлена её ответом. — Для тебя? Всё, что угодно, — отвечает Беллатрикс, её голос ровен, взгляд не мигает.       Два пальца медленно скользят в неё, проводя по передней стенке на обратном пути.       Когда её тело начинает покачиваться в такт пальцам, Беллатрикс ускоряется, пальцы изгибаются, и глаза Гермионы закатываются.       На долю секунды Гермиона задумывается, переходят ли навыки обращения с палочкой — в чём Беллатрикс, очевидно, преуспевает — в навыки пальцев в спальне — в чём Беллатрикс также явно преуспевает.       Её разум быстро возвращается к реальности, когда Беллатрикс соединяет свои пальцы и свой рот.       Беллатрикс обводит клитор языком, Гермиона громко ахает. — О Мерлин, я… — восклицает Гермиона между вздохами.       Беллатрикс на мгновение отводит голову: — Ты что, Гермиона?       Гермиона отбрасывает предыдущую мысль: — Я… мне нужно, чтобы ты не останавливалась. — О, солнышко. Я не отпущу тебя, пока ты не выдохнешься, пока не начнёшь умолять меня дать тебе передышку.       Гермиона стонет и подносит руки к голове Беллатрикс, но останавливается в дюйме от неё.       Беллатрикс поднимает бровь, и Гермиона вместо этого решает положить их на свою грудь, используя пальцы, чтобы слегка пощипать соски, пытаясь выпустить часть напряжения в теле, которое угрожает разорвать её.       Беллатрикс одобрительно кивает, прежде чем продолжить то, от чего её отвлекли.       Гермиона чувствует, что она всего в нескольких секундах от взрыва.       Беллатрикс тоже.       Последний раз обведя клитор, Беллатрикс прекращает свои мучения и всасывает маленький бугорок в рот.       Тело Гермионы замирает на секунду, а затем она издаёт неприлично громкий стон, выгибая спину.       Беллатрикс продолжает двигать пальцами, растягивая удовольствие, пока тело Гермионы конвульсивно бьётся в её хватке.       Она замедляется, когда тело Гермионы возвращается после удовольствия, проводя языком в последний раз, чтобы запомнить вкус Гермионы ещё на один момент.       Поднявшись, чтобы нависнуть над Гермионой, Беллатрикс откидывает волосы, прилипшие к её лицу, наслаждаясь выражением удовлетворения на лице своей девушки.       Веки Гермионы трепещут, прежде чем она наконец может полностью открыть глаза. — О… вау. Это было… потрясающе, спасибо, — бормочет Гермиона, её тон полон благоговения.       Беллатрикс смеётся: — Это впервые, кажется, меня ещё никогда не благодарили за оргазм.       Гермиона улыбается, даже когда её щёки краснеют: — Ну, а зря. Это было нечто.       Беллатрикс наклоняется вперёд, чтобы медленно поцеловать, делясь вкусом с Гермионой. — Мне нравится твой вкус, — говорит Беллатрикс против губ Гермионы.       Что-то мелькает в глазах Гермионы, но быстро исчезает, сменяясь новым желанием. — Мне нравится твой вкус, и это напоминает мне… — Гермиона замолкает и пытается сползти вниз по кровати под Беллатрикс.       Беллатрикс останавливает её: — Не надо. Тебе нужно отдохнуть после этого, а сейчас я просто хочу видеть твоё лицо.       Гермиона слегка смягчается, но усмехается: — Я могу придумать способ, как мы обе можем получить то, что хотим.       Беллатрикс вопросительно наклоняет голову. Гермиона не утруждает себя объяснениями, она опускает руку между ними и в трусы Беллатрикс.       Скользя пальцами по возбуждению Беллатрикс, она дразнит её у входа. — Оседлай мои пальцы, Беллатрикс. Никаких усилий для меня, и мы всё ещё можем быть лицом к лицу.       Глаза Беллатрикс темнеют, она слегка приподнимает бёдра, давая Гермионе больше места, чтобы ввести пальцы.       Разделив поцелуй, Гермиона пользуется моментом, чтобы скользнуть пальцами внутрь. Она проглатывает стон Беллатрикс.       Гермиона начинает двигать пальцами, но Беллатрикс быстро берёт контроль, поднимая и опуская бёдра в быстром темпе, явно возбуждённая тем, что уже произошло сегодня.       Пока Беллатрикс делает всю работу за неё, Гермиона перемещает рот к горлу Беллатрикс, терзая кожу, пока она не краснеет на её пути.       Не желая быть единственной, кто испытывает удовольствие, Беллатрикс опускает руку вниз, всё ещё продолжая свой быстрый темп на пальцах Гермионы.       Беллатрикс вводит свои пальцы в Гермиону, которая всё ещё несомненно мокрая.       Гермиона стонет, приподнимая верхнюю часть тела с кровати, её грудь теперь прижата к груди Беллатрикс.       Она берёт на себя контроль над темпом, которым её пальцы входят и выходят из Беллатрикс, теперь, когда та начинает отвлекаться, её бёдра сбиваются с ритма.       Они сливаются в едином темпе, обе слишком вымотаны, чтобы целоваться, вместо этого рады дышать одним воздухом, их губы касаются при каждом мощном толчке. — Я близко, — выдыхает Беллатрикс. — Я тоже, — отвечает Гермиона. — Мне просто нужно… — говорит Беллатрикс, прежде чем подвинуться ближе, заставляя обеих застонать, когда их руки сжимаются ближе, давление — именно то, что им нужно.       Гермиона изгибает пальцы, и Беллатрикс копирует её движение. Когда они встречаются взглядами, обе падают за край, не в силах сдерживать разрядку, когда их тела так безупречно сливаются воедино.       Гермиона заглушает свой стон в шее Беллатрикс, но её оттаскивают обратно нежным захватом за волосы.       Беллатрикс целует её, их дыхание всё ещё частое, когда они приходят в себя.       Медленно убирая руки с их позиций, Беллатрикс обхватывает Гермиону руками и переворачивает их так, чтобы спина Гермионы прижалась к груди Беллатрикс.       Гермиона зарывается обратно в безопасный кокон, созданный для неё.       Здесь, в объятиях Беллатрикс, она чувствует себя как дома. То, о чём Гермиона тосковала с тех пор, как потеряла родителей, она нашла в Беллатрикс.       Гермиона не может сдержаться: — Я люблю тебя, — шепчет она в тишину комнаты.       Беллатрикс замирает позади неё: — Что?       Гермиона переворачивается лицом к Беллатрикс, не испугавшись потрясённого лица перед собой. — Я больше не могу лгать ни тебе, ни себе, Белла. Я люблю тебя. Думаю, я люблю тебя уже некоторое время, но просто пыталась игнорировать это. Но это правда, я люблю тебя.       Беллатрикс открывает и закрывает рот: — Я…       Гермиона перебивает её пальцем на губах: — Нет, Белла, пожалуйста, не надо. Если ты на сто процентов уверена, что любишь меня прямо сейчас, тогда скажи. Но если нет, то подожди. Я не хочу давить на тебя, я хочу услышать это, когда ты действительно будешь это иметь в виду.       Беллатрикс кивает и мягко улыбается. Она ничего не говорит, но касается своим носом носа Гермионы, нежно целуя её в губы.       Гермиона прижимается ближе. Здесь, в объятиях Беллатрикс, Гермиона именно там, где ей нужно быть. Дома.