Часть 29
22 апреля 2026 г., 21:40
5 февраля 2000 года.
Гермиона практически бежит к своим покоям.
За последние несколько недель у них с Беллатрикс почти не было ни минуты наедине.
По понятным причинам Джинни и Панси ужасно скучали по Гермионе в Рождество. Нужно было столько всего обсудить: Джинни — о своих отношениях с Гарри, Панси — об отношениях с Драко. Сама Гермиона, конечно, ничего не рассказывала — она ещё не готова рисковать своими отношениями с Беллатрикс, даже несмотря на то, как сильно доверяет своим лучшим подругам.
Она хотела пока сохранить этот пузырь только для них двоих — всё было новым и хрупким, и Гермиона не хотела, чтобы что-то разрушило то, что между ними происходит.
Но это означало, что у неё не было оправданий, чтобы не проводить время с подругами. Любой отказ от встречи неизбежно вызвал бы вопросы, а будучи довольно посредственной лгуньей, Гермиона не хотела рисковать.
Не то чтобы она не хотела видеться с подругами, просто с той ночи несколько недель назад у них с Беллатрикс не было ни единого момента, чтобы повторить это.
А Гермиона отчаянно этого хотела.
Судя по многозначительным взглядам Беллатрикс и мимолётным прикосновениям, Гермиона была не единственной, кто начинал нервничать из-за этой нежеланной отсроченной награды.
Главная проблема Гермионы заключалась в том, что она пообещала большинству своих друзей, что с этого семестра начнёт проводить учебные группы, чтобы подготовить их к ЖАБА.
Это означало, что все её свободные уроки были заняты.
Она планировала подготовиться к этим группам на рождественских каникулах, но на той неделе была слегка отвлечена, а значит, в свободное время ей предстояло много подготовки, если она хотела, чтобы её друзья и однокурсники хорошо сдали экзамены.
У Беллатрикс тоже прибавилось работы — учителя, особенно те, за которыми наблюдали, были под давлением и должны были показывать результаты.
К тому времени, когда у одной из них появлялся момент для другой, они обе слишком уставали, чтобы делать что-то, кроме как засыпать в объятиях друг друга. Одна из них уже уходила, прежде чем другая просыпалась утром.
Краткие поцелуи между уроками ничуть не утишали возбуждение, нараставшее в Гермионе.
Закончив учебное занятие с Джинни пораньше из-за тренировки по квиддичу, она теперь была свободна весь день и точно знала, чем хочет заняться, а точнее, кого.
Зайдя в свою комнату и не увидев там Беллатрикс, она закрыла дверь.
Вместо этого она обошла комнату через коридор, бесшумно открыла дверь и заглянула внутрь.
Гермиона ухмыляется, увидев свою девушку, и сдерживает смех, когда понимает, что Беллатрикс… готовит. Что Беллатрикс танцует, пока готовит.
Она наслаждается моментом. Бёдра покачиваются, голова кивает в ритм какой-то мелодичной сальсы.
Двигаясь бесшумно, Гермиона подходит сзади и обхватывает её за талию.
Быстрее молнии Беллатрикс разворачивается, одной рукой заламывая запястья Гермионы за спину, другой вонзает палочку в горло Гермионы.
Беллатрикс Лестрейндж — та, кто смотрит на неё в ответ.
Доля секунды — и она исчезает, возвращается её девушка.
— О, прости, — бормочет Беллатрикс, в шоке отступая на шаг.
Гермиона улыбается ей, приближаясь и обвивая руками шею Беллатрикс.
— Не извиняйся, у всех нас есть травматические инстинкты. Я всё ещё была в трансе от твоих сексуальных движений, — дразнит Гермиона.
Щёки Беллатрикс слегка краснеют:
— Всё равно, ты подглядывала.
Гермиона ухмыляется от этой нехарактерной неловкости:
— Потанцуешь со мной?
Беллатрикс не отвечает, но обхватывает её за талию, проскальзывает ногой между её ног и начинает покачивать их тела в такт музыке.
Гермиона напевает мелодию и наслаждается ощущением, когда её держат в объятиях.
Она тянется поцеловать Беллатрикс, но её отвлекает отчётливый запах гари.
— Белла, что горит?
— Чёрт! — кричит Беллатрикс, отпуская Гермиону.
Сняв крышку с кастрюли, она снова ругается.
— Я готовила нам ужин, ну, пыталась. Хотела устроить тебе сюрприз — свидание на астрономической башне, — сердито бормочет Беллатрикс.
Гермиона смотрит на подгоревшую кастрюлю, в которой невозможно разобрать, что было раньше.
— Свидание? Ты такая милая. Как насчёт того, что я быстро состряпаю что-нибудь, пока ты принесёшь кое-какие вещи, чтобы нам было удобно? — предлагает Гермиона.
Беллатрикс щурится:
— Я не милая. Но звучит неплохо, увидимся наверху, я пойду всё устрою.
Чмокнув её в губы, она уходит, левитируя одеяла с дивана.
Гермиона возвращается к плите, решая приготовить простые макароны.
Тридцать минут спустя Гермиона поднимается по лестнице на астрономическую башню, две миски с пастой парят перед ней.
Её глаза загораются при виде свечей, разбросанных по комнате, — Беллатрикс сейчас направляет их в нужные места, чтобы комната купалась в мягком свете.
Учуяв восхитительный аромат сливочной пасты, Беллатрикс поворачивается к ней.
— Пахнет вкусно.
Гермиона старается не краснеть:
— Спасибо, здесь всё отлично выглядит.
Устроившись на одеялах, они молча поглощают еду.
Беллатрикс нарушает тишину.
— Я искала местонахождение Родольфуса.
Гермиона ошеломлена внезапной информацией.
— О.
— Я подумала, что должна тебе сказать. Не хочу скрывать от тебя секреты. Я использую Омут памяти, чтобы просматривать свои воспоминания в поисках любой полезной информации, которую смогу передать Министерству. Я записываю все места, где он любил прятаться, или любые локации, которые он упоминал, и Министерство их проверяет. Я слышала, что они, возможно, нашли какие-то доказательства того, что он останавливался в одном из мест, о которых я им рассказала.
Гермиона кивает, впитывая информацию.
— Я просто хотела объяснить, почему я так устала в последнее время. Просматривать воспоминания — выматывающе. Я все еще не закончила, так что это своего рода предупреждение: я могу немного отвлекаться, пока они его не найдут, — объясняет Беллатрикс.
Гермиона встаёт и протягивает руку Беллатрикс.
Взяв её, Беллатрикс поднимается на ноги. Она слегка ахает, когда Гермиона заключает её в крепкие объятия.
— Спасибо, что сказала мне. Это действительно много для меня значит, — говорит Гермиона.
Беллатрикс не отвечает, она просто сжимает её чуть крепче.
Отступив, Гермиона ведёт их к перилам.
— А теперь покажи мне свою звезду, — требует она.
Беллатрикс усмехается, но встаёт позади, наклоняется вперёд и прижимается щекой к щеке Гермионы. Указывая пальцем и направляя их лица вверх, она говорит:
— Пояс Ориона вот здесь, три звезды почти на одной вертикальной линии. Та, что выше и левее, — это я. Та, что чуть ярче, ниже и дальше влево, называется Бетельгейзе. Но это было бы ужасным именем, так что за одно я могу поблагодарить своих родителей.
Гермиона смеётся:
— Если бы тебя звали Бетельгейзе, я бы называла тебя Бетти для краткости.
Гермиона визжит, когда пальцы тыкают её в бока, она извивается в крепких объятиях девушки.
— Ты злая ведьма, я бы выбила это имя из твоего рта пытками, — дразнит Беллатрикс.
Развернувшись в её руках, Гермиона откидывается на перила, а Беллатрикс наклоняется вперёд.
— Хм, пытки? Какого рода пытки? — спрашивает Гермиона, утыкаясь носом в бледную шею перед собой, губы легко прижимаются под ухом Беллатрикс.
Беллатрикс вздрагивает от удовольствия:
— Такие, от которых ты будешь кричать моё имя к концу ночи.
— Меня устраивает, — говорит Гермиона, прежде чем крепко поцеловать Беллатрикс.
Беллатрикс держит лицо Гермионы в ладонях, наклоняя её голову, чтобы углубить поцелуй.
Отстранившись, Гермиона не теряет времени, расстёгивает молнию и сбрасывает юбку, затем хватается за низ своей рубашки, но Беллатрикс перехватывает инициативу и стягивает её через голову.
Взгляд Беллатрикс пронзителен, заставляя её замереть на секунду, пока тёмные глаза пьют вид её тела в нижнем белье, тихо мыча под нос. Гермиона видит, как её руки поднимаются, словно готовые ощутить каждый сантиметр её тела, но Гермиона не хочет быть единственной частично раздетой ведьмой.
Она разворачивает старшую ведьму так, чтобы та оказалась к ней спиной. Она начинает развязывать ленту, удерживающую корсет на груди. На удивление, у неё получается довольно ловко — словно она думала об этом моменте неделями.
Корсет падает на пол, и Гермиона опускается следом. Она встаёт на колени, чтобы добраться до подола платья, медленно поднимая его и впитывая взглядом открывающуюся кожу. Беллатрикс поднимает руки, помогая, а затем швыряет платье куда-то подальше.
Беллатрикс поворачивается лицом к Гермионе, и та не может не смотреть на женщину перед собой. Тело воина, сильной женщины с соответствующими шрамами. Гермиона быстро чмокает её в губы, а затем снова опускается на колени.
Она смотрит снизу вверх сквозь ресницы на Беллатрикс, которая сглатывает при этом зрелище. Медленно она подносит руку к молнии на высоких ботинках и тянет её вниз, целуя кожу икр. То же самое она делает с другой ногой. Беллатрикс шевелит пальцами ног, освобождёнными от оков, и вздыхает от ощущения.
Беллатрикс тянется, чтобы взять руку Гермионы, переплетает их пальцы и дёргает за соединённую руку, чтобы поднять Гермиону, но та сопротивляется, вместо этого кладя их руки на бедро Беллатрикс.
— Позволь мне поклоняться тебе, — шепчет Гермиона против кожи бедра.
Беллатрикс прерывисто выдыхает, но один раз кивает.
— Однажды, если захочешь, я хотела бы услышать о каждом из этих шрамов, а потом я зацелую каждый из них, пока плохое воспоминание не исчезнет и не заменится мной, — говорит Гермиона, прижимаясь губами к особенно зловещему шраму на внутренней стороне бедра.
Лицо Беллатрикс слегка искажается при воспоминании об этом шраме, но после короткой паузы она кивает:
— Я бы хотела.
Гермиона сосредотачивает взгляд на секунду, Беллатрикс понимает почему, когда её трусики исчезают, и она издаёт громкий смех.
— Ты же велела мне практиковаться на рождественских каникулах, — с озорным видом говорит Гермиона.
— Да, велела, моя любимица учителей, — ухмыляется Беллатрикс и взмахом собственной руки заставляет трусики Гермионы тоже исчезнуть.
Гермиона ахает, а затем хихикает в ответ. Она возвращает внимание к тому, чего ждала, на этот раз готовая не торопиться, в отличие от их торопливой, пропитанной ревностью предыдущей встречи.
Грейнджер опускается над влажными складками, которые блестят в свете свечей от её возбуждения. Гермиона вдыхает её аромат — пьянящая смесь яблока и корицы с ноткой того, что она может описать только как «сама Беллатрикс», чего-то тёмного и таинственного, не поддающегося названию.
Она отпускает пальцы Беллатрикс и руками раздвигает её ноги, бёдра расходятся, давая ей пространство, чтобы сделать то, что она отчаянно хочет повторить.
Наклонившись вперёд, она легко проводит языком по её складкам, раздвигая их, чтобы открыть вход. Сверху раздаётся сдавленный стон, и она видит, как ногти Беллатрикс оставляют следы на коже её бёдер.
Воодушевлённая реакцией, она проникает языком глубоко внутрь, пробуя и чувствуя, она мычит от солоноватого вкуса, вибрация проходит через тело Беллатрикс. Гермиона знает, что будет хотеть делать это постоянно, вкус старшей ведьмы вызывает привыкание, её новый любимый аромат, она не может ничего, кроме как пожирать её.
Она неустанно водит языком, достигая максимальной глубины. Беллатрикс опускает руку, чтобы сжать волосы Гермионы, словно пытаясь удержать равновесие от удовольствия, бушующего в ней.
Гермиона на мгновение высовывает язык, чтобы провести им по забытому бугорку. Колени Беллатрикс дрожат, молодая ведьма хватает одну её ногу и перекидывает себе на плечо, перенося на неё больше своего веса.
Одной рукой она удерживает Беллатрикс в равновесии, а другой вводит в неё два пальца. Она начинает медленно, скользя внутрь и наружу, проводя пальцами по стенкам Беллатрикс. Когда она слышит громкие стоны, она ускоряется, ритмично толкаясь, и прижимается губами к клитору Беллатрикс.
Беллатрикс тянет Гермиону за волосы, стоная:
— Да! Пожалуйста… не останавливайся, не останавливайся, — она покачивает бёдрами в такт толчкам.
Гермиона сильно сосёт её клитор, чувствуя, как стенки Беллатрикс сжимают её пальцы, она знает, что та близка, нужен только последний толчок.
Гермиона прижимает зубы к клитору и слегка кусает — Беллатрикс ломается, выкрикивая свою разрядку в рот Гермионы, которая жадно слизывает. Она следит за тем, чтобы удерживать вес Беллатрикс.
Через минуту она отрывает рот и вытаскивает пальцы. Она стонет, засасывая пальцы в рот, и поднимает взгляд, где глаза Беллатрикс потемнели, а она тяжело дышит, уставившись прямо на её губы.
Она хватает Гермиону за предплечье и тянет вверх, стонет при виде соков, покрывающих подбородок Гермионы, и целует её. Они обе стонут от чувственного ощущения, делясь вкусом Беллатрикс.
Беллатрикс отрывает их рты друг от друга и поворачивается, чтобы мягко опустить Гермиону на одеяла. На мгновение она просто стоит, пока Гермиона лежит, глядя на неё.
Столько любви в её глазах, когда она смотрит снизу вверх.
— Я люблю тебя, — выдыхает Гермиона.
Беллатрикс больше не может ждать, она опускается, одно колено между ног Гермионы, и целует её.
Пока они целуются, Беллатрикс скользит рукой вниз, пальцы легко проходят сквозь возбуждение Гермионы.
Введя два пальца, она заставляет Гермиону выгнуть спину, её рот застывает в беззвучном стоне.
Беллатрикс трётся о бедро Гермионы, не в силах остановить свои бёдра от движения в том же ритме, в котором её пальцы входят в Гермиону.
Проведя большим пальцем по клитору Гермионы, Беллатрикс чувствует, как её стенки сжимаются вокруг пальцев, сдавливая их.
— Кончи со мной, — выдыхает Гермиона против губ Беллатрикс.
Беллатрикс хмурится в сосредоточении, её бёдра дёргаются с ослепительной скоростью, той же, что и её большой палец на клиторе Гермионы.
Гермиона тянется вверх и щипает сосок Беллатрикс, балансируя на грани и умоляя Беллатрикс присоединиться к ней.
Это срабатывает — Беллатрикс сбивается с ритма. Гермиона наклоняет рот над её ртом, и они вместе находят свою разрядку.
Руки Беллатрикс подкашиваются, и Гермиона поворачивается на бок, чтобы та не навалилась на неё всем весом.
Откинув прядь вьющихся волос, прилипших к испарине на лбу, Гермиона впитывает момент.
Она осознаёт усталость, свалившуюся на них обеих в последнее время, — она сама готова отключиться в любую секунду. А Беллатрикс? Её дыхание уже замедлилось, сон уже овладел ею.
Схватив одно из одеял, Гермиона укрывает их обнажённые тела и быстро берёт палочку, чтобы установить защиту, которая предупредит их, если кто-то попытается подняться сюда.
Устроившись на груди Беллатрикс, Гермиона понимает, что жизнь никогда не была лучше.
