Часть 30
23 апреля 2026 г., 21:40
19 февраля 2000 года.
Просыпаться в постели с Беллатрикс по выходным стало привычкой. Поскольку Джинни была на тренировках по квиддичу, а Панси всегда с Драко, они решили, что субботние и воскресные утра стали безопасным пространством.
Перевернувшись, Гермиона улыбается, глядя на непослушные кудри Беллатрикс, разметавшиеся по подушкам.
Перебирая пальцами пряди, Гермиона выманивает Беллатрикс из сна.
С низким ворчанием Беллатрикс открывает глаза — её не радует, что её разбудили, но мягкая улыбка озаряет её губы, когда она видит Гермиону.
— Я люблю тебя, — говорит Гермиона.
Взгляд Беллатрикс становится уязвимым, когда она прижимается губами к губам Гермионы.
— Обещай мне одну вещь, — говорит Беллатрикс, отстраняясь.
Гермиона всматривается в её лицо:
— Конечно, что именно?
Взяв лицо Гермионы в ладони, Беллатрикс проводит большим пальцем по её нижней губе.
— Обещай, что не перестанешь это говорить. Обещай, что не откажешься от меня. Даже если тебе надоест не слышать этого в ответ… я работаю над этим, — шепчет Беллатрикс.
Гермиона на секунду переваривает её просьбу, и её накрывает волна особого понимания.
— Я люблю тебя, Беллатрикс. Я не перестану это говорить. Никогда, — говорит Гермиона, её голос твёрд, когда она смотрит в глаза Беллатрикс.
Они целуются ещё раз, а затем расслабляются в объятиях друг друга, счастливые провести утро, нежась в этом комфортном тепле.
***
23 февраля 2000 года. Гермиона начала возвращаться к своему режиму ранних подъёмов по будням — ей всегда не терпелось покончить с завтраком и увидеть Беллатрикс. Конечно, ей хотелось бы перейти через коридор в комнату Беллатрикс, разбудить её и понежиться перед тем, как им действительно нужно будет вставать на день. Но они уже согласились, что это слишком рискованно. Шансы того, что Панси или Джинни придут искать Гермиону утром, были слишком высоки. Несколько раз Гермиона уже была готова прокрасться в покои своей девушки, когда одна из двух подруг выскакивала из-за угла, готовая проводить её до завтрака. Гермиона ограничилась выходными, предупредив всех друзей, что эти утра должны быть неприкосновенны, чтобы она могла выспаться и насладиться отдыхом. Им не нужно было знать, что её представление об отдыхе включало Беллатрикс, погружающую пальцы глубоко в неё и шепчущую непристойности на ухо. Прибыв в Большой зал, Гермиона садится с друзьями и намазывает джем на тост. Она даже не утруждает себя поисками девушки, зная, что та ненавидит утра и не спустится ещё долго. Обсудив свежие сплетни и новости, Гермиона пытается придать чертам лица выражение скучающего безразличия, когда краем глаза замечает вспышку вороновых волос. Проходит несколько мгновений, прежде чем она решается взглянуть на учительский стол. Беллатрикс бросает на неё озорную усмешку, прежде чем вернуться к своему обычному хмурому виду. Гермиона пытается сдержать румянец, хватаясь за чай, чтобы немного опустить голову. — Ты в порядке, Гермиона? — спрашивает Панси, на её лице анализирующее выражение. Гермиона быстро кивает: — Ага, всё отлично. Она внутренне ругает себя за то, как высоко поднялся её голос. Гермиона благодарна, когда друзья быстро переключают внимание на сов, влетающих в зал, — им не терпится увидеть письма и посылки от семей. Она пользуется моментом, чтобы понаблюдать за людьми. Зная, что ей самой почты не будет, она наслаждается счастьем на лицах учеников. К её удивлению, маленькая коричневая сова спикирует к Беллатрикс, роняет конверт на её тарелку, выхватывает тост из её руки и улетает прочь, прежде чем Беллатрикс успевает наслать проклятие. Та ограничивается шипением. Кажется, никто не обращает внимания, но Гермиона наблюдает издалека, слегка заинтригованная тем, от кого письмо, судя по грубой доставке. Беллатрикс ножом вскрывает конверт, из него что-то выпадает, когда она достаёт письмо, — ещё один листок или, возможно, фотография. Подняв это с тарелки, Беллатрикс бледнеет. В голове Гермионы звучат сигналы тревоги, но она заставляет себя оставаться на месте, крепко сжимая свой нож, зная, что у неё не будет достаточно хорошего оправдания, чтобы подойти к Беллатрикс. Она наблюдает, как Беллатрикс пробегает глазами содержимое письма — каким-то образом её лицо бледнеет ещё сильнее, — она сминает бумагу в руке и выглядит так, будто собирается поджечь её, но, кажется, передумывает. Взглянув на фотографию в последний раз, Беллатрикс вскидывает взгляд на Гермиону. Гермиона вздрагивает от этого внезапного движения и не может понять выражение её глаз. Она выглядит испуганной, злой, печальной? Беллатрикс хватает письмо и выходит через учительский выход из Большого зала. Гермиона быстро оглядывается, не видел ли кто их взаимодействия. Её друзья беспечны, всё ещё увлечены разговором о какой-то мелкой сплетне, но Панси обеспокоенно смотрит на неё. Панси наклоняет голову, словно спрашивая: «Всё в порядке?» Гермиона бросает на неё отчаянный взгляд, который, как она надеется, говорит: «Нет, но я объясню позже». Панси понимающе кивает, и Гермиона пользуется моментом, чтобы уйти, быстро попрощавшись с друзьями, прежде чем практически бежать туда, где, как она надеется, будет Беллатрикс.***
Гермиона обыскала всё, но Беллатрикс нигде не было. Словно она исчезла с лица земли. Гермиона начала серьёзно волноваться. Она искала её между уроками и во время еды, но безрезультатно, и теперь Гермиона ждёт в своей комнате, внимательно прислушиваясь к любому звуку, который может означать прибытие Беллатрикс. Проходят часы — ни звука, и Гермиона уже за гранью беспокойства. Наконец она слышит шаги по коридору, вскакивает на ноги и рывком открывает дверь. Она пытается скрыть разочарование, когда видит перед собой Панси вместо Беллатрикс. — Боже, постарайся не выглядеть такой радостной при виде меня, Гермиона, — дразнит Панси. Гермиона пытается улыбнуться, но это плохо удаётся, пока Панси не заключает её в объятия, успокаивающе поглаживая по спине. — Думаю, тебе есть что рассказать мне о том, что произошло после рождественских каникул, ты не согласна? Гермиона не успевает ответить, как Панси увлекает их в комнату. — Садись. Я сделаю нам чай, — командует Панси. Гермиона просто кивает в знак согласия, садясь на край кровати. Через несколько минут Панси присоединяется к ней, в руках две дымящиеся кружки. — Ладно, выкладывай. Ты не обязана ничего рассказывать, но, судя по тому, что я вижу, то, что происходит между тобой и Беллатрикс, шло отлично, но сегодня что-то случилось, что изменило это, и, думаю, разговор об этом может помочь. — Ты знаешь, что мы с Беллатрикс встречаемся? — спрашивает Гермиона, широко раскрыв глаза. Панси моргает: — Ну, я не знала, что вы встречаетесь. Я предполагала пару поцелуев там-сям, но, чёрт, Грейнджер, ты быстро двигаешься. Я думала, Беллатрикс потребуется по крайней мере год, чтобы сломаться, если честно. Так держать. Гермиона смеётся: — Ладно, теперь слишком поздно врать. Да, мы встречаемся, она сама меня спросила. Всё было потрясающе, я никогда ни с кем так не сближалась, Панси, я люблю её. Панси чуть не давится чаем: — Ты любишь её? Ого, мы с Драко даже ещё не там, но я вижу это в вас двоих, никто другой не сможет соответствовать твоему уровню, ’Миона. И как там… ну, ты знаешь? — спрашивает она, игриво изгибая брови. Гермиона сильно толкает её плечом: — Заткнись. Ты правда хочешь знать о сексуальной жизни своей будущей тёти? Панси замирает: — Вообще-то, ты права. Но ты же знаешь, Джинни захочет знать каждую деталь, когда узнает. Гермиона слегка морщится: — Уф, правда. Я определённо не готова, чтобы кто-то ещё узнал, последствия будут катастрофическими, — стонет она. — Просто не думай об этом сейчас. Расскажи, что происходит. Гермиона вздыхает: — Ничего не случилось, в общем-то. У нас всё было потрясающе, она улыбнулась мне сегодня утром, но потом она получила это письмо. Сова уронила его перед ней, и когда она открыла его, то побледнела, я никогда не видела её такой испуганной, Панси. Брови Панси хмурятся: — Что, чёрт возьми, могло напугать большую злую ведьму? Угроза? Шантаж? Гермиона смотрит на неё бесстрастно. Панси виновато улыбается: — Прости, не помогаю. — Моя главная проблема сейчас в том, что я не могу её найти. Она отлично умеет общаться, я думаю, если бы я спросила, она бы сказала, так что я стараюсь не строить догадок, но это трудно, когда её нигде нет. Панси задумчиво кусает губу: — Но почему, ты думаешь, это так? Не хочу быть занудой, но думаешь, она не хочет, чтобы её нашли? Гермиона закрывает глаза и выдыхает: — Вот чего я боюсь. Что всё, что мы построили за последние несколько месяцев, разрушено одним глупым письмом. — Ладно, постараемся не волноваться, пока ты с ней не поговоришь. Иногда наше воображение — наше главное падение. Гермиона просто кивает, расслабляясь в объятиях подруги и на мгновение позволяя себе просто дышать.***
Панси и Гермиона в итоге засыпают, съёжившись вместе, на пару часов, когда Гермиона внезапно просыпается. Она понимает почему секундой позже — слышит шорох из-за коридора. Осторожно высвободившись из удивительно цепких рук Панси, Гермиона бесшумно выходит из своей комнаты и пересекает коридор. Толкнув дверь, Гермиона тихо входит. Увиденное заставляет её нервничать. Беллатрикс лихорадочно роется в бумагах — возможно, сотнях бумаг, разбросанных по её столу. — Что ты делаешь? — спрашивает Гермиона, не в силах сдержать любопытство. Беллатрикс разворачивается так быстро, что пряди волос закрывают её лицо. Она яростно откидывает их, её глаза безумны. — Ничего, — резко выплёвывает она. Гермиона пытается не показывать, как она опечалена очевидным направлением этого разговора. — Ну, тогда можно мне посмотреть, что это за бумаги? — пробует она вместо этого. Беллатрикс впадает в панику, её палочка взлетает в воздух, бумаги собираются в одну стопку и в портфель рядом. Прежде чем Гермиона успевает остановить её, Беллатрикс хватает портфель и, проскользнув мимо Гермионы, направляется к двери. — Куда ты идёшь? — отчаянно спрашивает Гермиона, не понимая, как она может остановить происходящее. — Мне нужно домой. Мысли Гермионы устремляются совсем в другом направлении: — Почему? Что-то случилось? Это Тедди? Одна из твоих сестёр? Черты Беллатрикс на мгновение смягчаются: — Нет, нет. Всё в порядке, с ними всё хорошо. Гермиона с облегчением вздыхает. — Я всё уладила с Макгонагалл, мои занятия на неделе заменят, увидимся на следующей неделе, — говорит Беллатрикс, прежде чем исчезнуть за дверью. Гермиона просто стоит минуту, не понимая, что только что произошло. Она в оцепенении возвращается в свою комнату и ложится рядом с Панси, ещё не готовая анализировать ситуацию.***
3 марта 2000 года. Гермиона проснулась, чувствуя физическое недомогание. Она не видела Беллатрикс с момента их короткого разговора в прошлую среду. Сейчас пятница, приближается их совместный урок, и Гермиона надеется, что Беллатрикс появится, хотя её не было ни разу. В предвкушении встречи с девушкой Гермиона приходит на урок на двадцать минут раньше. Она ходит взад-вперёд, нервно покусывая нижнюю губу. Из коридора раздаются шаги, и её плечи опускаются от облегчения, когда она видит, как Беллатрикс входит в класс. Её облегчение длится недолго, когда она замечает бесстрастное выражение лица Беллатрикс. — Ты вернулась, — говорит Гермиона. — Очевидно, — следует отрывистый ответ. Гермиона пытается снова: — Как всё прошло? — Нормально. Гермиона решается: — И чем именно ты занималась? Жёсткие глаза останавливаются на ней: — Мне обязательно перед тобой отчитываться? Я не думаю. С этими словами Беллатрикс снова открывает двери класса, лишая Гермиону возможности ответить, так как ученики с шумом вваливаются в комнату. Гермиона старается не разрыдаться при явной враждебности и возможном крушении всего, что они построили. Сначала она должна выдержать этот урок. Если Гермионе досталась часть этого отношения, то ученикам — остальное. Беллатрикс постоянно огрызается на весь класс, уже довела двоих до слёз, а один выбежал из класса. Гермиона пытается вмешаться один раз, но её останавливает уничтожающий взгляд, заставляющий передумать — лучше разобраться с этим после того, как дети закончат на сегодня. Наконец, после мучительных двух часов, звенит звонок, и ученики стараются не бежать вприпрыжку. Как только двери с грохотом закрываются, Гермиона разворачивается. — Какого чёрта это было? Я знаю, что тебя что-то разозлило, но не обязательно срываться на них, — говорит Гермиона, приближаясь к Беллатрикс. Беллатрикс кипит: — Не указывай мне, как вести мой урок, я буду говорить с кем захочу и как захочу. Прямо в этот момент Беллатрикс напомнила Гермионе ребёнка, закатывающего истерику, а Гермиона никогда не умела нянчиться с детьми. — Помни, что я отчитываюсь перед Минервой, так что нет, ты не можешь разговаривать с учениками как попало, — огрызается Гермиона. Беллатрикс скрежещет зубами: — Делай что хочешь. — Так и сделаю, — отвечает Гермиона. Они соревнуются взглядами несколько секунд, и это заканчивается только тогда, когда Гермиона внезапно чувствует, как её энергия иссякает. — Беллатрикс, я просто волнуюсь за тебя. Я не видела и не слышала тебя почти неделю, а ты возвращаешься такой. Холодной, жёсткой версией моей девушки, — печально объясняет Гермиона. — Что ж, может, такой я была всегда, а женщина, которую ты знала, была притворством. — Я не верю в это ни на секунду. Это маска. Это не настоящая ты, это та, кем ты должна была быть, чтобы мир выжил, даже если это означало, что ты сама не выживешь, — говорит Гермиона, её пальцы сжимают подбородок Беллатрикс, удерживая их взгляды, даже когда Беллатрикс пытается отвести глаза. Вырвав лицо из захвата, Беллатрикс не смотрит на Гермиону, когда отвечает: — Что ты знаешь? Ребёнок, едва вылезший из пелёнок, ты не знаешь меня, ты никогда не узнаешь меня. Гермиона борется со слезами: — Что ты говоришь? Беллатрикс поворачивается к ней лицом, Гермиона почти отшатывается от выражения на её лице. — Тебе разжевать это для тебя? Мы закончили. Всё кончено. Гермиона больше не может скрывать слёзы. Беллатрикс отворачивается от неё, торопливо хватает свои вещи и выходит из класса. Дверь захлопывается за ней, оставляя Гермиону рухнувшей на колени.
