Часть 38
1 мая 2026 г., 22:00
15 мая 2000 года.
После трёх недель вынужденного постельного режима Гермиона наслаждалась своей свободой по полной.
Вместо того чтобы сидеть над учебниками в спальне, она теперь пользовалась любой возможностью уйти куда-нибудь ещё. К озеру, в библиотеку, на свою любимую астрономическую башню.
Она вновь обрела блаженство нормальности. Быть студенткой, повторять материал, тусоваться с друзьями, проводить время со своей девушкой.
Она не особо волновалась из-за экзаменов — это просто занимало её, а помогать друзьям с повторением было ей в радость.
Ей казалось безумием, что её главной заботой сейчас было убедить Беллатрикс в том, что она готова снова заняться сексом.
Гермиона не знала, связано ли это с её ранением, их расставанием или сезоном экзаменов. Каким-то образом Беллатрикс каждый раз отмахивалась от вопросов и попыток.
Гермиона официально страдала от недостатка прикосновений.
С тех пор как всё случилось, они не заходили дальше поцелуев.
Однако на сегодня у неё был план.
Она пишет записку Беллатрикс, прося встретиться в Выручай-комнате.
Направляясь туда, она просит комнату дать ей именно то, что нужно, — мягкий свет свечей озаряет помещение.
Она накидывает шёлковый халат поверх кружевного белья, чувствуя лёгкую неловкость из-за нового шрама на животе.
Не успевает она усомниться в своём решении, как дверь со скрипом открывается.
Беллатрикс входит, её шаги замедляются при виде Гермионы.
— Что это? — подозрительно спрашивает она.
— Подарок для тебя, — говорит Гермиона.
— За что?
— Разве мне нужен повод, чтобы сделать подарок своей девушке? — спрашивает Гермиона.
Беллатрикс вскидывает руки в защитном жесте:
— Я этого не говорила.
— Садись, — говорит Гермиона, указывая на кровать.
Беллатрикс щурится, но подчиняется.
Гермиона останавливается в нескольких шагах перед ней.
— Ты считаешь справедливым отказывать своей девушке в том, чего она хочет? — спрашивает Гермиона.
Взгляд Беллатрикс медленно скользит вверх по голым ногам Гермионы, её декольте, шее и, наконец, лицу.
— Я не знала, что делаю это. Если ты чего-то хотела, должна была попросить, — говорит Беллатрикс.
Гермиона поджимает губы:
— Думаю, ты прекрасно знаешь, чего я хотела, но по какой-то причине ты не желаешь мне этого дать.
Беллатрикс изгибает бровь:
— О, правда?
Гермиона кивает:
— Думаю, тебе нужно напомнить, чего ты себя лишаешь.
Беллатрикс молчит, позволяя Гермионе продолжать в том же духе.
Гермиона делает шаг вперёд и касается подбородка Беллатрикс:
— Открой рот.
Беллатрикс, кажется, колеблется, но затем подчиняется.
Гермиона берёт кончик ленты, завязывающей её халат, и кладёт его в открытый рот Беллатрикс:
— Прикуси.
Беллатрикс так и делает, почти с рычанием.
Гермиона усмехается и медленно отступает назад. Когда ткань натягивается, бант развязывается, и следом за ним распахивается халат.
Рот Беллатрикс открывается, её глаза загораются, когда они видят представшее перед ними зрелище.
— Видишь что-то, что тебе нравится? — дразнит Гермиона.
Когда взгляд Беллатрикс движется, Гермиона смущённо прикрывает рукой свой шрам.
Беллатрикс хмурится и поднимает глаза. Она встаёт, накрывает руку Гермионы своей и медленно убирает её.
— Да, каждый твой сантиметр. Каждая метка, шрам или изъян делают тебя для меня только красивее. Помнишь, ты сказала, что хочешь поцеловать каждый мой шрам и заменить каждое плохое воспоминание собой?
Гермиона кивает.
— Позволь мне сделать то же самое, — просит Беллатрикс.
Она разворачивает их так, что Гермиона оказывается спиной к кровати, и медленно укладывает её.
Беллатрикс останавливается, когда её губы оказываются в дюйме от нового шрама Гермионы, поднимает взгляд, молча спрашивая разрешения. Гермиона кивает.
Беллатрикс мягко прижимается губами к приподнятой коже, стараясь не давить слишком сильно — на случай, если та всё ещё чувствительна.
Гермиона позволяет напряжению уйти из конечностей, позволяя себе погрузиться в этот момент.
После ещё десяти поцелуев Гермиона теряет терпение, хватает Беллатрикс за волосы и тянет её вверх.
Беллатрикс смеётся, когда они оказываются лицом к лицу, и замолкает, когда Гермиона жадно прижимается губами к её губам.
Они борются за контроль над поцелуем — ни победы, ни поражения, их языки ласкают и скользят.
Беллатрикс перемещается к напряжённой шее под собой, чередуя укусы и поцелуи, Гермиона тихо постанывает под ней.
Гермиона переворачивает их, сбрасывая халат с плеч. Кружево белья натягивается на её коже.
Взмахом руки Беллатрикс оказывается обнажённой под ней.
Гермиона улыбается и целует её декольте, прежде чем проложить путь к напряжённым соскам, которые маняще тянутся к ней.
Она не торопится, смакуя каждый сосок по очереди, Беллатрикс стонет при каждом прикосновении.
Опустив пальцы к входу Беллатрикс, Гермиона медленно водит ими, собирая влагу, прежде чем скользнуть одним внутрь. Беллатрикс громко вздыхает.
— Мне тоже нужно чувствовать тебя, — стонет Беллатрикс.
— Я тебе не мешаю, детка, — говорит Гермиона, её пальцы всё ещё движутся медленно.
Беллатрикс перестраивается, чтобы просунуть руку в трусы Гермионы — которые насквозь промокли.
Она слегка водит указательным пальцем по клитору Гермионы, наслаждаясь тихим стоном, который та издаёт.
В унисон они двигают руками, отражая реакции друг друга.
Они продолжают, пока не достигают края, где их удовольствие достигает пика, и без единого слова обе взрываются в оргазме, касаясь губами друг друга.
Они лежат в объятиях друг друга, лицом друг к другу.
Беллатрикс отводит волосы с лица Гермионы, нарушая тишину:
— Я просто хочу, чтобы ты преуспела. Я не хочу отвлекать тебя от экзаменов, это твоё будущее.
Гермиона улыбается:
— Ты же знаешь, я могла бы сдать эти экзамены с закрытыми глазами. Даже твоя красота не отвлечёт меня от успеха.
Беллатрикс закатывает глаза:
— Я знаю, знаю. Я всё равно думаю, что тебе стоит повторять, чтобы освежить память.
Гермиона задумывается на несколько секунд, и в голову приходит идея.
— И что я получу, если буду? — спрашивает она.
Беллатрикс хмурится:
— В смысле? Чего ты хочешь?
Гермиона смотрит на неё невинно:
— Хм, не знаю. Я думала о какой-нибудь награде.
Беллатрикс понимает, что это игра, и решает подыграть.
— Звучит разумно. Может, по шоколадке за каждый «Превосходно»?
Гермиона делает вид, что размышляет:
— Я могу купить себе шоколад сама. Как насчёт того, что ты можешь мне дать?
Беллатрикс сдерживает улыбку:
— Например, поцелуй?
Гермиона ухмыляется:
— Я думала скорее о массаже ног.
Беллатрикс тычет её в бок, и Гермиона заходится в приступах хохота.
— Ах ты мерзавка, я не собираюсь трогать твои ноги! — шутит Беллатрикс.
Гермиона смеётся:
— Ну ладно, поцелуй за каждый «Превосходно» сойдёт.
Она тянется за поцелуем, но Беллатрикс отстраняется.
Гермиона надувает губы.
— Нет, «Превосходно» заслуживает большего признания. Поцелуй за каждое «Ожидаемо», а за каждое «Превосходно»… оргазм, — говорит она с усмешкой.
Гермиона таращится на неё.
— Э-это… шесть оргазмов, семь, если считать мою оценку за помощь в преподавании.
Беллатрикс усмехается:
— Ну-ну, посмотрите, кто-то уверен, что получит шесть «Превосходно». Значит, тебе придётся убедиться, что ты отлично сдашь экзамены, не так ли?
Гермиона придвигается ближе:
— Может, нам стоит потренироваться прямо сейчас в преддверии дня результатов?
Беллатрикс смеётся, быстро встаёт и накидывает на себя одежду:
— Тогда награда была бы не такой заманчивой, правда? Никаких оргазмов до твоего последнего экзамена.
Гермиона садится на кровати:
— Что?! Это же через месяц!
Беллатрикс грациозно направляется к двери, оглядываясь через плечо:
— Отсроченное удовольствие, солнышко.
Гермиона, спотыкаясь, одевается и бежит за Беллатрикс к их комнатам, пытаясь её убедить.
***
Каждый вечер с тех пор они проводят, свернувшись у камина. Никакого секса, несмотря на бесчисленные попытки Гермионы. Горячие сеансы поцелуев были, правда, хороши. Заставляли ли они Гермиону принимать холодный душ минимум дважды в день? Да. Но определённо оно того стоило. Остаток времени Гермиона проводит с друзьями, повторяя материал, сплетничая — занимаясь обычными делами, в которых подростковая Гермиона с радостью участвовала бы. Она была искренне счастлива. Лёжа на кровати с книгой, Гермиона прерывается стуком в дверь. Она открывает дверь и улыбается при виде Нарциссы и Энди. Когда её быстро заключают в четыре руки, у неё внезапно возникает вопрос: — А вам вообще можно здесь находиться? Нарцисса изгибает бровь: — И тебе привет, Гермиона. Щёки Гермионы краснеют, она спешит извиниться: — Простите… Энди смеётся и толкает Нарциссу, отчего та сильнее сжимает палочку и бросает на сестру предупреждающий взгляд. — Не слушай этого тролля, Гермиона. Нам разрешили при исключительных обстоятельствах, — говорит Энди. — Каких именно? — спрашивает Гермиона. — Что мы очень хотели проведать нашу будущую невестку, а Нарцисса умеет быть очень страшной, когда захочет, — отвечает Энди с усмешкой. Гермиона краснеет от намёка на замужество, но улыбается, понимая, что рядом есть люди, которым она небезразлична, люди, которых она теперь считает семьёй. Она проводит их в свою комнату, накладывает пару заклинаний, чтобы прибраться. — Не стоило этого делать, я в порядке, — настаивает Гермиона. Нарцисса окидывает её взглядом с головы до ног: — Думаю, мы сами будем судить. И я считаю вполне оправданным наше беспокойство, когда ни ты, ни наша сестра не удосуживаетесь держать нас в курсе ваших отношений или ваших смертельно опасных авантюр. Гермиона избегает пронзительных голубых глаз, смотрящих на неё с укором. — Как я и думала, — говорит Нарцисса. Энди встревает: — А я, если смогу, сделаю так, чтобы вы двое остались вместе навсегда. Гермиона смеётся: — Что ж, я рада, что родственникам я хотя бы нравлюсь. Гермиона заваривает им чай, и они сидят, болтая. Она слышит детские истории о Беллатрикс, от которых у неё живот болит от смеха, и она не может дождаться, чтобы потом подразнить Беллатрикс. Как раз когда Энди рассказывает особенно смешную историю о том, как Беллатрикс сломала ногу, споткнувшись о собственную кучу одежды, дверь Гермионы распахивается. Беллатрикс щурится при виде своей девушки, сидящей между её сёстрами, которые сегодня выглядят особенно озорными. — Что вы здесь делаете? — резко спрашивает она. Нарцисса закатывает глаза: — Вы двое превращаетесь в одного человека. Мы просто болтали с нашей невесткой, — дразнит она. Беллатрикс краснеет и начинает заикаться, слова вылетают сбивчиво и перемешанно. Гермиона, Нарцисса и Энди переглядываются с недоверием — такая нехарактерная реакция от Беллатрикс. Гермиона встаёт и обнимает Беллатрикс: — Не волнуйся, милая, они просто дразнят тебя. Беллатрикс стряхивает руки Гермионы: — Мне всё равно, если они продолжат в том же духе, их не пригласят на свадьбу. Теперь настала очередь Гермионы краснеть, пока Нарцисса и Энди радостно хихикают, как маленькие школьницы. Беллатрикс выпроваживает их из комнаты: — Время уходить. Мы обязательно приедем к вам на ужин как-нибудь после окончания школы. За шаг до того, как её полностью выталкивают, Нарцисса оборачивается и пристально смотрит на Беллатрикс и Гермиону. — Я жду вас обеих на ужин в тот вечер, когда школа закончится. «Иначе» было сказано молчанием, но явно подразумевалось. Дверь закрывается со щелчком, и они обе обмениваются нервной улыбкой, прежде чем разразиться смехом. — Прости, но твоя сестра намного страшнее тебя, — говорит Гермиона. Беллатрикс открывает рот, чтобы возразить, но замирает: — Вообще-то, тут ты не ошибаешься.
