Kutabare (くたばれ )

      Машина с хлопком закрылась, и Акира осмотрел коттедж на скалистом возвышении, во двор которого они въехали. Это было небольшое здание с панорамным застеклением, откуда раскрывался вид на бесконечный морской горизонт. Глянув в сторону Кайто, он постарался принять как должное и это тоже, испытывая смесь эмоций, отрицать которые становилось гораздо сложнее.       – Пойдём?       Он молча кивнул. Кайто протянул ему руку. и Акира сжал тёплую ладонь, понимая, насколько замёрзли его собственные пальцы.       Внутри коттеджа было уютно, просторно и светло. Работало отопление, и стены здания будто отрезали их от окружающего серого, сырого мира, однако панорама хмурого моря напоминала о промозглом ветре снаружи, создавая глубокое ощущение защищённости. Наверное, такую же защищённость Акира теперь чувствовал рядом с Кайто, нравилось то ему или нет. Он ловил себя на мысли, что, делая для него подобные вещи, Кайто совершенно не требовал ничего взамен – это слегка расстраивало, потому что в секунду Акира вспомнил, что единственной реакцией от него на себя тот получал исключительно раздражение или равнодушие, даже если под ними и хранились какие-то более сложные эмоции. Поэтому, когда оба разделись, он неуверенно потянул Кайто к себе за рукав и обнял, ощущая полное нежелание эти объятия покидать.       – Ты чего? – Кайто рассмеялся и несколько раз провёл рукой по его волосам. – Настолько тронут, что ли? Не то чтобы арендовать подобное место стоит каких-то моральных затрат. Твоя квартира интерьером даже лучше будет.       – Да знаю я, просто...       Акира попытался сформулировать свои мысли так, чтобы они прозвучали честно, но не подставляли его под удар.       – В общем, ты много стараешься для меня, но я по-прежнему думаю о том, что не сделал ничего, чтобы заслужить такое отношение. Хотя ты говорил в машине...       – Хорошо, что ты помнишь мои слова. Постарайся вбить их себе в голову крепче, ладно? Я что, хуже твоего бывшего, который тебе вещал обратное? Понимаю, конечно, что едва ли я для тебя так же значим, но, по-моему, я как минимум умнее, хоть это и звучит высокомерно с моей стороны.       – Не хуже ты. – Акира отстранился, возмущённо взглянув в глаза, которые были то ли весёлыми, то ли грустными, но, скорее всего, напополам. – И он не значим для меня.       – Хорошо, если переформулировать: его слова значимы для тебя больше, чем мои. Полагаю, это нормально, но...       – Это не так.       Кайто замолчал, и его взгляд снова стал привычным – серьёзным и внимательным. Некоторое время они стояли, молча глядя друг на друга, и он подал голос первым:       – Голодный? Здесь есть продукты, так что я приготовлю что-нибудь.       Акира кивнул, отпустил его плечи, которые до этого сжимал, и обернулся к окну.

***

      Вновь чувствуя вместе с поцелуями на своей шее чужой неоспоримый контроль, Акира постепенно прекращал думать и отпускал себя по мере того, как его запястья сжимали сильнее, до боли. В конце концов это прекратилось, и пальцы Кайто скользнули по его груди; он посмотрел Акире в лицо, и через секунду звенья серебряной цепочки врезались в напряжённое горло, вырывая из него рваный выдох. Всё это неким образом очищало разум, позволяя Акире отдать ответственность за себя в руки человека, с которым ему действительно было безопасно и физически, и морально; он опять говорил себе не думать, хотел притянуть Кайто ближе, но этого ему не позволяли, привычно стягивая руки ремнём, заставляя подаваться навстречу всем телом под каждым прикосновением и бесконечно подчиняться каждому полу-приказу. По-прежнему глядя в холодные глаза со злостью и пытаясь контролировать хотя бы собственное дыхание, Акира терпел в этом провалы, и его неподчинение являлось частью покорности – чувствуя в груди раздражённый, раздирающий возбуждением жар, он прекрасно понимал, что теперь они ближе, чем когда-либо были, хотел он того или нет. В эти секунды он ощущал Кайто будто ещё глубже, чем и так было возможно, и почему-то именно сейчас окончательно сходил с ума от любого его движения; в исступлении рванув ногтями по его плечу, Акира вновь почувствовал, как его руку заламывают – это вызывало практически агрессию, которую подавляли сжимающие шею пальцы и врезающаяся в неё цепь, перекрывая дыхание и остатки способности к самообладанию. Агрессия мешалась с желанием получать на неё всё более жёсткий ответ и приводила к спуску всех сдерживающих крючков, снова и снова доводя до оргазма и оставляя в голове исключительно серый шум.       – Пройтись не хочешь?       – Это шутка, что ли?       Кайто обнимал Акиру в большой горячей ванне, и тот расслабился в его руках, испытывая нежелание покидать их и задумчиво пропуская сквозь пальцы пушистую пену.       – Может быть. Я, конечно, не против секса до самого вечера и всю ночь, но...       – Звучит лучше, чем экзистенциальный ужас у холодных волн.       Кайто негромко рассмеялся, обвивая Акиру руками плотнее.       – Это у тебя здесь день рождения, так что будем делать всё, что пожелаешь.       – Ты можешь продлить акцию до понедельника? Я бы хотел, чтобы ты делал всё, что я пожелаю, на работе.       – Ну, через два года твой день рождения выпадет на будний день, так что не оставляй надежды.       Акира фыркнул, откидывая голову на чужое плечо, и задумался. Слова серьёзно не прозвучали, однако сильно царапнули его где-то внутри.       – Через два года... Кто вообще знает, что будет через эти два года?       – Да никто не знает. В этом вся прелесть, полагаю.       – Мне кажется, нам всё-таки стоит сходить к морю.       Кайто снова смеялся.

***

      Некоторое время понаблюдав за хмурым прибоем, Кайто посмотрел на Акиру, лицо которого было обращено туда же. О чём тот думал, было совершенно неясно, впрочем, как и большую часть времени – при всей своей проницательности Кайто никогда не знал, что происходит в этой голове с сейчас растрёпанными на ветру длинными волосами.       – Кайто... – Акира обратился к нему негромко, но звучал он слышно даже сквозь шум волн, потому что стоял очень близко.       – М?       – Как ты думаешь, если мы уже подписали контракт, во вторник встречу с дизайнерами можно перенести, или...       – Прекрати. – Кайто опять не смог удержать смех, встретив удивлённый взгляд красивых кошачьих глаз. – Ради бога, не вспоминай об этом сейчас. Трудоголик ты.       – Да сам же по ночам работаешь...       – Два раза. Это было два раза.       – Я ловил тебя два раза, – поправил его Акира. – Может, ты просто не признаёшься.       – Я никогда тебе не совру, Акира. Обещаю. И не делал этого раньше.       Кайто снова стал серьёзным, и, глядя в спокойные глаза по-прежнему удивлённо, Акира не понимал, к чему это было сказано.       – Слушай, – неуверенно произнёс он. – Ты... Почему ты такой?       – Можно я отвечу завтра утром, дома? Дедлайн установлю, окей? До двенадцати, скажем.       – Загадочно. Ладно, я согласен.       Акира вновь обернулся к горизонту, плотнее кутаясь в куртку.       – Вообще... – Спустя минуту он снова заговорил, не отрывая взгляд от воды. – Когда я приезжал сюда один, я на самом деле не особо думал о жизни. Просто смотрел вперёд, и всё. Кажется, я должен был страдать из-за того, что происходило со мной с самого начала, но, по-моему, я никогда не страдал – только злился. Меня бесила при этом не моя судьба, а люди вокруг и чаще я сам. Возможно, я занялся некой формой аутоагрессии, а может, я действительно всегда был уверен, что не заслужил ничего лучшего. Я много работал и много учился, хотел быть лучше других, но себя определённо никогда не любил, и, наверное, поэтому не думал, что заслуживаю любви. Понимаешь?       – В теории – понимаю.       – Ну, у тебя, вероятно, никогда не было таких проблем. – Акира усмехнулся, снова взглянув на слегка задумчивое лицо Кайто, а затем поправил себя:       – Я говорю это без высокомерия, если что. Не то чтобы количество проблем – повод для гордости.       – У меня собственные проблемы были и есть. Каждому своё, верно?       Поёжившись, Акира кивнул.       – Пойдём-ка отсюда. – Кайто обнял его за плечи и подтолкнул в сторону коттеджа. – Думаю, моря с тебя хватит, надо выпить, чтобы согреться.       Остаток вечера проходил так спокойно, как только мог – вино сменялось на секс, потом – на ужин, снова горячие ванны, снова секс и объятия в кровати, уже немного сонные и такие же уютные, как и всё остальное. Грубость контрастировала с мягкостью одеял, и, почти засыпая, Акира посмотрел на собственную руку, а затем недовольно произнёс, хоть это недовольство и не было до конца искренним:       – Ты мне синяк оставил на запястье. Просил же...       – Прости. Ещё засос на шее, кстати. Правда прости меня, но, честно говоря, я бы не сказал, что ответственность полностью лежит на мне.       – Ладно, прощаю, – легко согласился Акира. – Просто потому что нет сил злиться.       – Вот и хорошо. Спи давай.       Закрыв глаза, он слушал доносящийся снаружи свист ветра, который мешался с усилившимся прибоем, но всё это тонуло в тепле чужого тела, и Акира опять ощущал себя таким защищённым, каким никогда до этого не был.

***

      Вновь глядя на проносящиеся в окне редкие деревья и песчаные косы, Акира вспомнил обещание Кайто.       – Ты мне хотел ответить на вопрос. Или что, будешь по классике тянуть к концу дедлайна?       – Именно так. Прояви терпение, пожалуйста.       Слегка не выспавшиеся, большую часть пути они провели в молчании, периодически переговариваясь ни о чём. Дорога утомила, и Акира был рад оказаться в привычной домашней обстановке, однако он понял, что расставаться с Кайто не хочет, будто присутствие этого человека в поле зрения стало ему совершенно необходимо. Поэтому он предложил выпить чаю, и тот согласился; сидя с чашками на кухне, снова молча, они смотрели в разные стороны, каждый задумавшись о своём.       – Так вот, – сказал Кайто, допивая последний глоток и ставя кружку на стол с мягким стуком. Акира тоже опустил свою, глядя на него с любопытством. Кайто толком не знал, как вообще должен сформулировать то, что хотел, и по-прежнему не понимал, какие конкретно слова должен выбрать; будучи спокойным и уверенным в себе человеком, сейчас ни спокойствия, ни уверенности он решительно не ощущал, но продолжить было необходимо. – Ты постоянно спрашиваешь, почему меня это волнует, и спрашивал, почему я обещал никогда тебе не лгать. Я хотел объяснить это здесь, потому что понятия не имею, как ты отреагируешь, не знаю, догадываешься ты об этом или нет, и не знаю, как это повлияет на будущее, на работу и так далее. Я не жду от тебя какой-то определённой реакции, и ты можешь делать и говорить всё, что хочешь, потому что то, какой ты человек – это причина, по которой я люблю тебя. Просто потому что ты существуешь. Так уж вышло, полагаю, и сделать я с этим ничего не могу.       Произнося это, Кайто старался смотреть Акире в глаза, что давалось ему крайне тяжело. Выражение этих глаз постепенно менялось, но как-то абсолютно нечитаемо – без удивления, без злости, без грусти и без замешательства. Оно просто менялось на что-то куда более глубокое и непривычное; повисло долгое молчание, в котором Акира не отрывал взгляда от лица Кайто, но в определённый момент он всё же опустил его, будто пробуждаясь ото сна, и сделал глоток чая, всё ещё молча.       – Можно я обдумаю это всё? – Спустя время голос Акиры прозвучал очень тихо. – В плане, чуть позже что-то отвечу.       Кайто кивнул и поднялся. Его сердцебиение всё ещё было частым, и он перестал понимать, что с собой сейчас делать, поэтому принял единственное верное решение.       – Я тогда пойду, хорошо?       – Хорошо.       Он заметил, что у Акиры сильно дрожат пальцы, и это практически причиняло боль, потому что Кайто мучительно захотелось обнять его, что сейчас сделать было невозможно. Развернувшись, он направился к выходу, и ближе к входной двери его снова нагнал ставший немного нерешительным голос:       – Могу не выходить пока в офис?       – Да, конечно, – ответил Кайто через плечо, накидывая пальто. – До встречи.       – До встречи.       Выходя за дверь, чувствовал он себя разобранным на части, но нечто подобное им и предполагалось. По крайней мере, Кайто мог утешить себя тем, что отказ он не получил – Акире действительно нужно было много размышлять, и это изначально казалось чем-то весьма очевидным. Выходя на промозглую улицу, он бездумно заметил, что дождь усилился, и так же точно не думал ни о чём по пути домой, уделяя внимания только дороге, проносящимся мимо машинам и спешащим куда-то прохожим, явно не желающим оставаться под проливным дождем и занятым каждый своим.