От взрыва к тишине

Несколько дней после встречи с Вай и Экко Джинкс вела себя непривычно тихо. Её движения утратили прежнюю лихорадочную порывистость, смех звучал реже и казался чуть более натянутым, а розовый свет в глазах мерцал не так ярко — словно приглушённый изнутри. Она попрежнему шутила, строила планы грандиозных «представлений» и поддразнивала Ишу, но теперь после вспышки веселья надолго замолкала, уходила в себя, смотрела кудато вдаль невидящим взглядом. Иша замечала это и старалась быть рядом — без лишних слов, просто присутствуя поблизости: то подаст нужный инструмент, то молча протянет кусок пирога, то просто сядет рядом, показывая новый набросок схемы. Джинкс по привычке отмахивалась: «Да всё нормально, мелкая! Чего уставилась?» — но не отталкивала. Иногда даже сама подзывала Ишу, чтобы обсудить детали очередного замысла, хотя идеи рождались медленнее, чем раньше. — Слушай, — както раз сказала Джинкс, крутя в руках обломок провода, — а что, если сделать не просто взрыв, а… ну, знаешь, как в цирке? Фейерверк в форме зверя? Дракона, например. Огненный дракон, который летит над Зауном и дышит искрами! Иша улыбнулась и быстро зарисовала в блокноте силуэт дракона с огненным шлейфом. Джинкс взглянула на рисунок, хмыкнула, но не рассмеялась, как обычно. Вместо этого она задумчиво провела пальцем по контуру и пробормотала: — Красиво… Но, может, слишком… слишком подоброму, что ли? Иша подняла брови, показывая вопрос. Джинкс вздохнула и тряхнула головой, отгоняя мысли: — Да так, ерунда. Давай лучше подумаем, как сделать так, чтобы он не развалился на куски через три секунды полёта. В мастерской было непривычно тихо — не звучало привычных громких возгласов, не раздавался безудержный смех. Джинкс чаще молчала, проверяла соединения, перебирала детали, время от времени поправляя косы — но делала это машинально, без прежней игривости. Однажды утром Иша отправилась на разведку — проверить, нет ли новых патрулей миротворцев в ближайших переулках. Она петляла между ржавыми бочками и грудами обломков, когда её взгляд зацепился за чтото яркое среди грязи и мусора. Девочка подошла ближе и наклонилась. На старых качелях, аккуратно поставленная, сидела кукла — с голубыми волосами и розовыми бантами. Иша замерла, разглядывая её. Чтото в этой кукле казалось знакомым, будто она видела её раньше — или, может, слышала о ней. Не раздумывая, Иша взяла куклу и поспешила обратно в мастерскую. Джинкс сидела за верстаком, разбирая старый двигатель, и чтото бормотала себе под нос. Иша подошла, осторожно положила куклу перед Джинкс и показала жест: «Нашла. Это твоё?» Джинкс подняла глаза, увидела куклу — и замерла. Розовый свет в её глазах на мгновение вспыхнул, затем дрогнул и потускнел. Она протянула руку, коснулась голубых волос, провела пальцем по розовому банту. Лицо Джинкс исказилось — на нём отразилась целая буря эмоций: сначала недоверие, потом острая боль, затем чтото похожее на гнев, и наконец — глубокая, всепоглощающая тоска. — Откуда… где ты это взяла? — голос Джинкс прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. Иша показала жестами: «Во дворе. Старые качели. Рядом с горкой». Джинкс сглотнула, сжала куклу в руке, затем резко отпустила. Она хотела чтото сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого она отвернулась, пытаясь скрыть слёзы, которые вдруг выступили на глазах. — Это… это просто старая игрушка, — пробормотала она, стараясь говорить небрежно, но голос дрожал. — Ничего особенного. Иша не поверила. Она положила руку на плечо Джинкс и медленно показала длинную цепочку жестов: «Она важна для тебя. Я вижу. Ты можешь рассказать». Джинкс глубоко вздохнула, вытерла глаза рукавом и повернулась к Ише. В её взгляде читалась борьба — между привычным желанием отгородиться, спрятать свои чувства за маской безумия, и чемто новым, хрупким, что проступало сквозь броню. — Когдато… — начала Джинкс тихо, почти шёпотом. — Когдато я сделала такую же. Сама. Для… для когото важного. — она запнулась, сглотнула. — А потом всё изменилось. И я решила, что больше не буду такой. Что та часть меня — она умерла. Иша внимательно слушала, не отрывая взгляда. Она осторожно взяла куклу, повертела в руках, затем протянула её Джинкс и показала жест: «Но она всё ещё здесь. Как и та часть тебя». Джинкс посмотрела на куклу, потом на Ишу. В её глазах всё ещё стояли слёзы, но в них уже не было той острой боли. Вместо неё появилось чтото другое — робкая надежда, смешанная с благодарностью. — Ты… ты правда так думаешь? — прошептала Джинкс. Иша уверенно кивнула и добавила жест: «Ты — это ты. И в тебе много всего. И это всё — настоящее». Джинкс вздохнула, прижала куклу к груди и слабо улыбнулась — впервые за несколько дней понастоящему, без маски, без бравады. — Спасибо, — тихо сказала она. — Спасибо, что ты рядом. Иша улыбнулась в ответ и показала жест: «Мы команда. Мы справимся». Джинкс кивнула, вытерла последние слёзы и посмотрела на куклу. Затем перевела взгляд на верстак, где лежали детали для нового фейерверка. — Знаешь что? — её голос стал чуть бодрее, в нём снова зазвучали знакомые нотки озорства. — Давай сделаем дракона. Огненного. Но пусть он не просто летит — пусть оставляет за собой след из маленьких взрывов, как конфетти. И пусть в конце он распадётся на тысячу разноцветных искр! Иша восторженно закивала и уже потянулась за блокнотом, чтобы зарисовать новую идею. Джинкс улыбнулась шире, поправила косу и хлопнула в ладоши: — Вот это уже больше похоже на нас! За работу, напарница. Заун ещё не видел настоящего шоу! Она взяла паяльник, но перед тем, как приступить к делу, аккуратно поставила куклу на полку рядом с верстаком — так, чтобы видеть её краем глаза. Иша заметила это и улыбнулась. В мастерской снова стало теплее, воздух наполнился предвкушением творчества и свободы. Джинкс бросила взгляд на куклу, затем на Ишу — и в её глазах снова вспыхнул розовый свет. Но теперь он был не таким резким, не таким отчаянным. Он горел ровно, уверенно — как обещание, что хаос может быть не только разрушительным, но и созидательным. Джинкс сидела на краю верстака в глубине туннеля, нервно болтая ногами и разглядывая свои руки. Слабый свет керосиновой лампы дрожал на ржавых стенах, отбрасывая причудливые тени. Иша, заметив её непривычную задумчивость, отложила блокнот и осторожно подошла ближе. — Всё в порядке? — беззвучно спросила она, показывая жест. Джинкс вздрогнула, будто очнулась от тяжёлых мыслей. Она попыталась улыбнуться — привычно широко, с ноткой безумия, — но улыбка вышла кривой, неестественной. — Конечно, конечно! — голос прозвучал слишком громко, слишком бодро. — Просто… просто думаю, как лучше расположить заряды, чтобы дракон не развалился в полёте. Иша не поверила. Она села рядом на груду старых ящиков, положила руку на колено Джинкс и посмотрела ей в глаза — терпеливо, внимательно, без осуждения. Джинкс вздохнула и повернулась к стене, словно пытаясь разглядеть за ней чтото далёкое. В туннеле было тихо — только изредка капала вода с потолка да гдето вдалеке слышался отдалённый гул Зауна. — Знаешь, — тихо начала Джинкс, всё ещё глядя в стену, — когда я встретила Вай… это было как удар током. Будто ктото дёрнул рубильник, и всё, что я строила годами, вдруг пошатнулось. Я думала, что Джинкс — это хаос, взрывы, безумие. Что нет ничего больше. А она… она смотрела на меня так, будто всё ещё видит ту девочку. Она замолчала, сжала кулаки. Розовый свет в глазах мерцал неровно, то вспыхивая, то угасая, отражаясь от влажных стен туннеля. — И потом появилась ты, — продолжила Джинкс чуть слышно. — Ты со своими схемами, расчётами, спокойными глазами… И всё снова поменялось. Раньше я просто взрывала — без плана, без цели, просто чтобы было громко и ярко. А теперь… теперь я думаю:«А если я опять всё испорчу?» Её голос дрогнул. Она резко повернулась к Ише, и в её взгляде читалась почти отчаянная искренность: — Я как будто потерялась, понимаешь? Не знаю, кто я теперь. Та девочка из прошлого? Джинкс — разрушительница? Или… или ктото ещё? Тот, кто может создать чтото красивое? Тот, кому можно доверять? Иша внимательно слушала. Когда Джинкс замолчала, она медленно подняла руку и показала длинную цепочку жестов: «Ты — это ты. И в тебе много всего. Ты можешь быть безумной и расчётливой. Можешь взрывать и создавать. Можешь бояться и быть сильной. И это всё — настоящее. Ты не должна выбирать. Ты можешь быть всей собой». Джинкс моргнула, в её глазах блеснули слёзы. Она быстро смахнула их, фыркнула: — Ну ты даёшь, мелкая… Говоришь так, будто у тебя за плечами сто лет опыта, а не… сколько там тебе? Иша улыбнулась и показала жест: «Возраст не важен. Важно, что я вижу». — И что же ты видишь? — хрипло спросила Джинкс. Девочка подняла блокнот, быстро нарисовала два силуэта — один яркий, хаотичный, с искрами вокруг, другой — чёткий, с линиями схем и расчётов. Затем соединила их одной толстой линией и подписала: «Команда». — Команда, — повторила Джинкс шёпотом. — Да, команда… Она глубоко вздохнула, выпрямилась. Розовый свет в её глазах снова загорелся — не яростно, а ровно, уверенно. — Ты права, — сказала Джинкс уже твёрже. — Я не должна становиться кемто одним. Я могу быть Джинкс — той, кто устраивает хаос. И той, кто создаёт чтото новое. Той, кто взрывает, и той, кто строит. Той, кто… кто заботится о комто. Она повернулась к Ише и впервые за долгое время улыбнулась понастоящему — тепло, открыто, без маски. — Спасибо, — тихо произнесла она. — Спасибо, что не даёшь мне потеряться окончательно. Иша кивнула и обняла её — коротко, но крепко. Джинкс на мгновение замерла, затем неловко, но искренне обняла в ответ. — Ладно, — она отстранилась, хлопнула в ладоши, и в голосе снова зазвучали привычные озорные нотки. — Хватит сентиментальностей! У нас тут огненный дракон на подходе, а мы сидим, сопли жуём. Иша, бери краски — будем маркировать детали. Красный — для основного заряда, синий — для искр, зелёный — для задержки… Девочка улыбнулась, кивнула и принялась раскладывать баночки с краской прямо на верстаке. Джинкс посмотрела на неё, затем на куклу, всё ещё стоявшую на полке рядом с паяльником, и почувствовала, как внутри чтото успокаивается. «Может, — подумала она, — я и правда могу быть всей собой. И это… это не так уж плохо». — Пора творить искусство! — громко объявила Джинкс. — Пусть Заун увидит, на что мы способны — вместе! Она взяла паяльник, проверила контакты и начала аккуратно припаивать провода. Иша склонилась над блокнотом, дорисовывая последние детали схемы. В туннеле запахло канифолью и металлом, а слабый свет лампы отбрасывал дрожащие тени на их сосредоточенные лица. Гдето вдалеке завыли сирены миротворцев, но здесь, в их маленьком убежище, было тихо и спокойно. Две подруги работали над своим шедевром — и теперь Джинкс знала точно: она не потерялась. Она просто нашла новый путь. Путь, на котором можно быть и Джинкс, и кемто ещё. Кемто, кто умеет не только разрушать, но и создавать. Они продолжили работу. Джинкс объясняла, как распределить заряды, чтобы взрывная волна шла по нарастающей, создавая эффект «дыхания» дракона. Иша внимательно слушала, кивала, иногда показывала жестами вопросы или предложения. — Вот здесь, — Джинкс указала на схему, — добавим замедлитель. Тогда хвост будет гореть дольше, оставляя за собой шлейф искр. А вот тут… — она провела пальцем по чертежу, — поставим дополнительные детонаторы. Они сработают в последний момент и разорвут конструкцию на тысячи разноцветных огней! Иша восторженно закивала, быстро дорисовала предложенные изменения и показала большой палец вверх. — Точно! — Джинкс хлопнула в ладоши. — Ты гений, мелкая. С тобой даже хаос становится искусством. К вечеру основные детали были готовы. Джинкс осмотрела конструкцию, удовлетворённо хмыкнула. — Неплохо, — сказала она. — Но нужно ещё проверить синхронизацию. Иша, возьми пульт, попробуем запустить тестовый режим. Девочка кивнула, взяла устройство. Джинкс указала на кнопку: — Нажми вот эту. Только осторожно — это всего лишь имитация, но всё равно лучше отойти подальше. Иша отошла к стене, нажала кнопку. В воздухе вспыхнула небольшая оранжевая искра, затем раздался тихий хлопок. Джинкс хлопнула в ладоши: — Отлично! Всё работает. Завтра утром — финальная сборка, а вечером… вечером Заун увидит настоящее искусство! Иша улыбнулась и показала жест: «Спасибо, что доверяешь мне». Джинкс на мгновение замерла, затем тихо сказала: — Это не доверие. Это… это уверенность. Я уверена, что с тобой у нас всё получится. Она повернулась к верстаку, чтобы скрыть румянец на щеках, и принялась упаковывать инструменты. Иша подошла ближе, осторожно положила руку на её плечо. Джинкс обернулась, встретилась взглядом с девочкой — в её глазах читалось столько тепла и поддержки, что внутри чтото дрогнуло. — Знаешь, — сказала Джинкс непривычно тихо, — может, хаос — это не только разрушение. Может, из него можно создать чтото… красивое. Чтото, что заставит людей не бояться, а восхищаться. Иша кивнула и показала жест: «Вместе мы сможем». Джинкс вздохнула, улыбнулась — на этот раз понастоящему, без маски безумия. — Да, — согласилась она. — Вместе. Они закончили уборку, собрали инструменты. Джинкс ещё раз проверила, надёжно ли закреплена кукла на полке, затем повернулась к Ише: — Пойдём, — сказала она бодрее. — Пора отдыхать. Завтра будет длинный день. И самый грандиозный взрыв в истории Зауна! Иша взяла свой блокнот, закинула сумку на плечо. Они вышли из мастерской, оставив за спиной чертежи, краски и наполовину собранного огненного дракона. В туннеле царила тишина, нарушаемая лишь их шагами и далёким гулом Зауна. Тем временем наверху, в Пилтовере, на одной из смотровых площадок у края города стояли Вай и Кейтлин. Вечернее солнце окрашивало небо в золотистые тона, но атмосфера между ними была далека от идиллии. — Вай, ты опять это делаешь, — Кейтлин вздохнула, поправляя шляпу. Её голос звучал холодно, отстранённо — совсем не так, как раньше. — Ты снова игнорируешь протокол, действуешь на свой страх и риск. Вай скрестила руки на груди, её лицо стало упрямым. — Протоколы не спасают людей, Кейт. Они только мешают действовать быстро. Когда внизу, в Зауне, ктото в опасности, я не могу сидеть и ждать разрешения. — Но ты не одна, Вай! — Кейтлин сделала шаг вперёд, но её тон остался ледяным, почти официальным. — Ты не можешь просто бросаться в бой, не думая о последствиях. Мы команда — я, ты, миротворцы. Мы должны действовать согласованно. — Согласованно? — Вай горько рассмеялась. — Пока мы будем согласовывать, ктото может погибнуть. Я знаю Заун, Кейт. Знаю, как там всё устроено. Иногда нужно действовать быстро, без лишних слов. Кейтлин сжала губы, её взгляд стал отстранённым. Она поправила перчатки, избегая смотреть Вай в глаза. — Я тоже знаю, что такое риск, Вай, — произнесла она ровным, почти механическим голосом. — Но ты — не неуязвимая. Каждый раз, когда ты исчезаешь в туннелях без поддержки, я… — она запнулась, но тут же взяла себя в руки, голос снова стал холодным, — …нарушаешь установленные правила. Это создаёт проблемы для всего отдела. Вай на мгновение замерла, поражённая этой новой, незнакомой Кейтлин. — Кейт… — начала она мягче. — Ты раньше так не говорила. Что с тобой? Кейтлин подняла взгляд, но в нём не было прежней теплоты — только сдержанная вежливость. — Со мной всё в порядке. Просто я стала более реалистичной. Эмоции мешают принимать верные решения. А в нашей работе ошибки могут стоить слишком дорого. — Эмоции? — Вай сделала шаг вперёд. — Ты называешь заботу об окружающих просто «эмоциями»? Кейт, мы говорим о людях, которые там, внизу, нуждаются в помощи! — Мы говорим о дисциплине, Вай, — отрезала Кейтлин. — О порядке. О том, что каждый должен выполнять свою роль. Твоя роль — действовать в рамках стратегии, а не превращать всё в хаотичную авантюру. Вай почувствовала, как внутри закипает раздражение, смешанное с болью. — Так вот что теперь для тебя важнее? Правила? Порядок? А как же люди, Кейт? Как же те, кто не может ждать, пока ты разработаешь очередную безупречную стратегию? Кейтлин на мгновение опустила взгляд, и Вай уловила проблеск чегото живого в её глазах — но он тут же исчез. — Люди важны, — сказала Кейтлин уже чуть тише, но всё так же отстранённо. — Именно поэтому нужно действовать грамотно. Чтобы не подвергать их ещё большей опасности изза чьейто импульсивности. — Чьейто импульсивности? — Вай покачала головой. — Ты говоришь так, будто я просто безрассудный ребёнок. Будто не понимаешь, что там, внизу, правила другие. — Может, и другие, — согласилась Кейтлин, — но это не значит, что их не должно быть вовсе. Вай, я… — она на мгновение запнулась, затем продолжила уже чуть теплее, но всё ещё сдержанно: — Я просто боюсь за тебя. Боюсь, что однажды ты не вернёшься. И я не смогу этого вынести. Вай подошла ближе, осторожно взяла Кейтлин за руку. — Кексик, — тихо сказала она. — Я вернусь. Всегда возвращаюсь. Потому что у меня есть ты. Потому что мне есть к кому возвращаться. Кейтлин подняла глаза. На мгновение маска холодной сдержанности дрогнула — в её взгляде проступила уязвимость, которую она так старательно скрывала. — Тогда обещай мне, — прошептала она. — Обещай, что будешь осторожнее. Что будешь хотя бы иногда слушать меня. Что не будешь бросаться на помощь, не оценив риски. Вай улыбнулась — на этот раз искренне, без вызова. — Обещаю, — сказала она. — Постараюсь. Но ты тоже должна коечто понять: я не смогу сидеть сложа руки, когда знаю, что могу помочь. Даже если это не вписывается в твои стратегии. Кейтлин кивнула, слегка улыбнулась в ответ — на этот раз чуть более тепло. — Договорились. Будем искать баланс. Ты — чуть больше осторожности, я — чуть больше доверия к твоей интуиции. И… — она сделала паузу, затем добавила почти неслышно: — Прости, что стала такой холодной. Просто… мне было страшно. Страшно потерять тебя. Вай рассмеялась, притянула Кейтлин к себе и обняла. — Лучший компромисс, который я слышала, — шепнула она. — И знаешь что? Я тоже боялась. Боялась, что ты окончательно замкнёшься в себе и перестанешь делиться со мной своими страхами. Они стояли так несколько мгновений, глядя на закат над Пилтовером. Экко сидел в укромном уголке убежища Поджигателей, обхватив колени руками и глядя на мерцающий огонёк свечи. Вокруг кипела жизнь: ктото проверял оружие, ктото обсуждал планы, ктото чинил снаряжение — но он словно не замечал этого шума. Его мысли были далеко, в другой реальности, где Паудер всё ещё была Паудер, а не Джинкс. Он машинально покрутил в пальцах хроносферу — её поверхность мягко светилась, напоминая о той параллельной вселенной, где всё сложилось иначе. Воспоминания нахлынули волной: вот Паудер смеётся, подбрасывая в воздух разноцветные шарики; вот она с серьёзным видом пытается разобраться в его чертежах, высовывая кончик языка от усердия; вот они вместе прячутся от взрослых за грудой ящиков, давясь от беззвучного смеха… Экко вздохнул. В той реальности они были детьми, которые верили, что могут изменить мир — просто потому, что они вместе. Паудер тогда была полна любопытства, энергии и наивной веры в чудеса. Она обожала всё яркое, блестящее, необычное — и всегда хотела сделать чтото особенное, чтобы всех удивить. «Она ведь просто хотела, чтобы её заметили, — подумал Экко. — Хотела, чтобы ей сказали: „Ты молодец, Паудер. Ты всё сделала правильно“». Он закрыл глаза, и перед внутренним взором всплыла сцена: Паудер стоит посреди мастерской, в руках у неё какаято замысловатая штуковина из шестерёнок и проводов, лицо перепачкано сажей, а глаза горят восторгом. — Смотри, Экко! — кричит она. — Я сделала машину, которая будет сама подметать пол! Ну, почти… Он тогда рассмеялся, обнял её за плечи и сказал: — Паудер, это гениально! Давай доработаем — и у нас будет самая умная метла во всём Зауне! Экко открыл глаза. Сейчас всё было иначе. Джинкс больше не верила в добрые намерения, не ждала похвалы, не искала одобрения. Её «представления» теперь были не попыткой удивить и порадовать, а криком отчаяния, попыткой доказать чтото — себе или всему миру. Яркие вспышки взрывов заменили ей улыбки, хаос стал языком общения. «Как так вышло? — думал Экко. — Когда именно та Паудер, которую я знал, превратилась в эту Джинкс? В какой момент вместо радости от создания чегото нового появилось желание всё разрушить? Хотя после того что было... когда она убила всех наших друзей и Вандера, не сильно удивительно.» Он вспомнил их последнюю встречу — как Джинкс смотрела на него: в её глазах читались и узнавание, и боль, и злость, и чтото ещё, почти умоляющее. Будто часть её всё ещё помнила того мальчика, с которым когдато строила воздушные замки из деталей и мечтаний. — Может, я тоже виноват, — прошептал Экко. — Может, если бы я был рядом тогда, если бы не позволил всему пойти не так… Рядом ктото кашлянул. Экко поднял глаза — перед ним стоял один из Поджигателей, хмуро глядя на него. — Ты в порядке, босс? — спросил тот. — Выглядишь так, будто увидел призрака. — Почти, — усмехнулся Экко. — Просто думаю о старом друге. Поджигатель кивнул, понимающе хмыкнул и отошёл. Экко снова остался один со своими мыслями. Он снова посмотрел на хроносферу. В параллельной вселенной Паудер была счастлива. Там они вместе строили чтото новое, смеялись, мечтали. Здесь же Джинкс строила бомбы и фейерверки — не для радости, а для хаоса. «Но ведь она всё ещё там, внутри, — убеждал себя Экко. — Гдето под слоями боли, страха и злости всё ещё живёт та девочка, которая хотела делать мир ярче. И если я смогу до неё достучаться… если смогу напомнить ей, какой она может быть…» Он сжал хроносферу в ладони. Идея начала оформляться — не чёткий план, а пока только намёк на возможность. Что, если попробовать создать чтото вместе? Не взрыв, а чтото созидательное. Чтото, что напомнит Джинкс о том, каково это — творить, а не разрушать. Экко поднялся, чувствуя, как внутри просыпается решимость. — Ладно, Паудер, — тихо сказал он, словно она могла его услышать. — Давай попробуем ещё раз. На этот раз — подругому. Он огляделся, и взгляд его упал на старый верстак в углу убежища. В голове уже складывались первые наброски идеи — чтото яркое, сложное, требующее точности и внимания. Чтото, что могло бы пробудить в Джинкс не жажду хаоса, а забытое желание создавать. «Мы сделаем это вместе, — подумал он. — И на этот раз я не упущу тебя из виду». Экко подошёл к верстаку, достал инструменты и начал чертить первые линии схемы. Гдето в глубине Зауна Джинкс и Иша готовились к своему грандиозному шоу, а здесь, в убежище Поджигателей, зарождался новый план — план не борьбы, а возвращения. Возвращения той, кто когдато была его другом.