От взрыва к тишине

Джинкс сидела в основной комнате туннелей — в своём импровизированном убежище, где стены были увешаны чертежами, схемами и странными трофеями, собранными за годы жизни в Зауне. В воздухе витал запах металла, канифоли и чегото сладковатого — возможно, остатков старого пирожного, забытого гдето в углу. Она чтото чертила на большом листе бумаги, время от времени зачёркивая линии и добавляя новые. Её пальцы, покрытые пятнами краски и сажи, ловко управлялись с карандашом. Иша сидела рядом на старом ящике, покрытом куском ткани, и рисовала в своём блокноте — чтото яркое, разноцветное, с множеством завитушек. — Интересный день был сегодня, даже вымоталась, — пробормотала Джинкс, откидываясь на спинку шаткого стула и разглядывая чертёж новой бомбы. Линии на бумаге складывались в сложную схему: детонаторы, замедлители, заряд с особым составом, который должен был дать не просто взрыв, а целое шоу из разноцветных искр. Иша взглянула на чертёж и нахмурила брови. Затем подняла глаза на Джинкс и выразительно покачала головой, сопроводив это жестом: «Опять взрывы?» Она поднесла руку к груди и слегка покачала ею из стороны в сторону — жест, который означал «не хочу» или «не надо». — Не собираюсь я ничего взрывать пока, просто на всякий, — Джинкс махнула рукой, но в её голосе прозвучала нотка оправдания. — Мало ли что случится. В Зауне без страховки нельзя. Она встала и начала ходить по помещению, беря какието материалы и инструменты с полок. Её косы, синие с проблесками фиолетового, покачивались в такт движениям, отбрасывая тени на стены. Джинкс заглянула в старый ящик, порылась в нём и, найдя чтото, повернулась к Ише. — Лови, мелкая! — она кинула девочке конфету, которая завалялась в ящике, но была ещё съедобной. Иша ловко поймала угощение, широко улыбнулась и отломила кусочек. Вместо того чтобы съесть его сразу, она положила остаток рядом с чертежом Джинкс — как будто предлагала разделить лакомство. Джинкс усмехнулась, глядя на эту картину. — Ешь всё, а то вон какая мелкая, — она потрепала Ишу по синим волосам, а потом, повинуясь внезапному порыву, села рядом и начала заплетать две небольших косички. Движения её рук были непривычно нежными, почти заботливыми. Пока её пальцы ловко перебирали пряди волос Иши, в голове Джинкс крутились мысли — хаотичные, как всегда, но на этот раз с оттенком горечи. «Вай хочет вернуть Паудер, — думала Джинкс, и внутри всё сжалось. — Не меня. Не Джинкс. А ту маленькую девочку, которая верила в сказки и мечтала делать фейерверки для праздников. Но Паудер больше нет. Она умерла , я её лично убила…». Воспоминания нахлынули волной: крики, дым, запах гари, лицо Вай, искажённое ужасом и отвращением. Тогда она посмотрела на Джинкс так, будто видела перед собой чудовище. И отвернулась. Бросила её одну — посреди хаоса, боли и вины. «Она думает, что может просто прийти и сказать: „Вернись, Паудер“, — продолжала размышлять Джинкс. — Но она не понимает, что я уже не та. Я — это взрывы, искры, хаос. Это то, что у меня осталось. То, что я умею. А она хочет стереть это, стереть меня, чтобы вернуть когото, кого больше нет». Но тут Иша повернулась к ней, улыбнулась и показала жест: «Ты хорошо заплетаешь. Спасибо!» Затем она указала на свой рисунок и изобразила руками взрыв с искрами — но не страшный, а весёлый, праздничный. Потом показала на Джинкс, на рисунок, снова на взрыв — как будто говорила: «Это красиво. Ты делаешь красиво». Джинкс на мгновение замерла. В груди чтото дрогнуло. — Везёт тебе, со мной моя старшая сестра так не занималась, ей больше нравилось… нравилось драться. Тогда у меня было другое имя, Паудер. Глупо, да? Джинкс посмотрела на себя в зеркало. — Я думала, что избавилась от неё навсегда, но ты напоминаешь мне её… Она откинулась назад, глядя на Ишу, которая снова углубилась в свой рисунок. В груди разливалось непривычное тепло. «Может, — подумала Джинкс, — может, я не обязана быть либо Паудер, либо Джинкс? Может, я могу быть и тем, и другим? Не монстром из слухов Зауна и не той маленькой девочкой, которую Вай хочет вернуть. А кемто новым. Кемто, кто умеет заботиться, создавать, защищать. И ктото, кому не нужно стирать себя, чтобы быть принятой». — Эй, Иша, — тихо сказала она. — А давай завтра чтонибудь нарисуем вместе? Чтото большое, яркое… но без взрывов? Просто краски, линии, красота. Как твои рисунки. Девочка подняла глаза, просияла и закивала. Она быстро нарисовала в блокноте два силуэта, держащихся за руки, и показала Джинкс. Затем добавила блёстки вокруг фигур — и подняла блокнот вверх, как будто демонстрируя готовое произведение. — Блёстки — это святое, — Джинкс рассмеялась. — Без блёсток никакой красоты! Они сидели так ещё долго — одна чертила схемы, другая рисовала картинки, а между ними лежала наполовину съеденная шоколадка и витало ощущение чегото нового: не хаоса, а тихой, осторожной надежды. Джинкс смотрела на сосредоточенное лицо Иши и впервые за долгое время чувствовала, что, возможно, она ещё не потеряна. Что гдето внутри неё всё ещё живёт способность создавать, а не только разрушать. И что, может быть, именно это поможет ей найти себя — настоящую. Джинкс начертила схему нового пистолета — изящного, с продуманной системой смены модулей. На чертеже были детально прорисованы отсеки для разных типов боеприпасов: от безобидных капсул с краской, оставляющих яркие пятна на стенах, до опасных химикатов, способных парализовать или даже убить при попадании. Рядом — пояснения: обозначения цветов для быстрой идентификации пуль, схема механизма переключения, расчёты дальности и мощности воздействия. — Иша, посмотри, как тебе? — Джинкс повернулась к девочке, гордо улыбаясь своей задумке. Её глаза горели азартом изобретателя, а пальцы нервно теребили кончик синей косы. Иша подошла ближе, склонилась над чертежом. Несколько минут она внимательно изучала каждую линию, каждую пометку. Её брови слегка сдвинулись — так бывало, когда она глубоко сосредотачивалась. Пальцем она провела по схеме механизма смены пуль, потом перевела взгляд на обозначения типов боеприпасов. Наконец девочка подняла глаза и показала жестами: «Это классно!» — широко улыбнулась и добавила жест одобрения, подняв большой палец вверх. Джинкс расплылась в довольной улыбке и потрепала Ишу по волосам: — Конечно, классно, это же я делала! — в её голосе прозвучала искренняя гордость. — Смотри, вот здесь — система быстрой смены. Один поворот — и вместо краски уже парализующий состав. А если совсем серьёзно — вот эти, с фиолетовой меткой… — она ткнула пальцем в соответствующие обозначения на чертеже. — Но это на крайний случай, понятно? Иша кивнула и показала новый жест: «А можно сделать чтото среднее? Что пугает, но не вредит?» — Среднее? — Джинкс на мгновение задумалась, постукивая карандашом по подбородку. — О! А знаешь что? Можно сделать светошумовые! Вспышка, грохот — все пугаются и разбегаются, но никто не пострадает. Джинкс и Иша склонились над чертежом, синхронно добавляя новую функцию — режим «Звёздный дождь». Джинкс быстро набрасывала схему распылителя микроскопических блёсток, а Иша рисовала рядом условные обозначения для разных типов искр: круговые, спиральные, пульсирующие. — Смотри, — Джинкс ткнула карандашом в новый участок чертежа, — вот здесь будет отсек для блёсток. А тут — рассеиватель, чтобы они разлетались медленно, как настоящие звёзды. Представляешь, как это будет выглядеть ночью? Словно ктото опрокинул мешок с созвездиями прямо над Зауном! Иша закивала и показала жест: «А если сделать так, чтобы блёстки светились в темноте?» Затем быстро нарисовала в блокноте схему: маленький химический элемент, активирующий свечение при контакте с воздухом. — Ооо, — Джинкс прищурилась, изучая рисунок. — Химическое свечение! Иша, ты гений! Добавим капсулу с люминофором — он будет смешиваться с блёстками и заставлять их мерцать. Вот сюда… — она быстро внесла правки в чертёж. — И сделаем переключатель интенсивности: от мягкого сияния до ослепительного блеска! Она вскочила на ноги, хлопнула в ладоши и объявила: — Пора за материалами! По коням, напарница! Они отправились на охоту по закоулкам Зауна. Джинкс уверенно вела Ишу через лабиринты ржавых переходов, ныряла в тёмные ниши, забиралась на полуразрушенные конструкции. — Так, — бормотала Джинкс, заглядывая в очередной ящик, — нам нужен мелкодисперсный порошок для блёсток… ага, вот! — она выудила банку с серебристыми хлопьями, которые переливались даже в тусклом свете туннелей. — Это подойдёт. А ещё нужен рассеиватель… чтото тонкое, но прочное. Иша указала на кусок перфорированного металла, валявшийся неподалёку, и показала жест: «Вот это?» — Точно! — Джинкс подхватила находку. — Идеально для создания веерного распыления. А теперь люминофор… где же я видела эту колбу с голубым содержимым? После недолгих поисков она извлекла изпод груды хлама небольшую стеклянную ёмкость с мерцающей жидкостью. — Бинго! — Джинкс торжественно подняла её над головой. — Осталось найти подходящий корпус и механизм переключения режимов. В мастерской Джинкс начала работу над пистолетом. Она разложила все материалы на верстаке и принялась за дело с привычной ловкостью: аккуратно вырезала из перфорированного металла рассеиватель нужной формы, собрала отсек для блёсток и люминофора, предусмотрев герметичную крышку, смонтировала модуль звукового сопровождения, подключив к нему старый динамик, установила переключатель режимов с чёткими позициями: «Праздничный», «Предупредительный», «Отбой», «Звёздный дождь», продумала систему синхронизации — вспышка, звук и распыление блёсток должны были срабатывать одновременно. Пока Иша с восторгом наблюдала за процессом, Джинкс незаметно добавила ещё один элемент — скрытый отсек для смертоносных капсул. Она спрятала его под основной панелью, замаскировав так, чтобы он не бросался в глаза. Внутри лежали ампулы с концентрированным нейротоксином — достаточно одной капли, чтобы обездвижить взрослого человека на несколько часов, или чуть больше — чтобы… Джинкс резко отогнала эту мысль. «Это на самый крайний случай, — мысленно оправдывалась она. — Только если нас поймают, если Ише будет угрожать настоящая опасность. Ей не нужно знать об этом. Пусть верит, что пистолет только для чудес». — Ну что, — Джинкс отступила на шаг, любуясь почти готовым пистолетом, — выглядит неплохо, да? Осталось проверить, работает ли всё как надо. Иша внимательно следила за ней, готовая помочь или подсказать. Джинкс зарядила в пистолет капсулу с розовыми искрами и блёстками, установила режим «Праздничный» и вышла на открытое пространство туннеля. — Внимание! Первое испытание пистолета чудес! — торжественно объявила она. — Раз, два, три… БАМ! Пистолет выстрелил яркой розовой вспышкой, сопровождаемой звонким звуком, похожим на перезвон колокольчиков. В воздухе закружились сверкающие блёстки, медленно опускаясь вниз. Иша захлопала в ладоши от восторга и показала жест: «Красиво! Ещё!» Джинкс рассмеялась: — Конечно, ещё! Давай теперь «Звёздный дождь»… На этот раз выстрел получился более плавным: в воздух взмыли мерцающие голубые искры, а за ними — россыпь светящихся блёсток. Они парили в воздухе, словно крошечные звёзды, постепенно опускаясь на землю. — Работает! — Джинкс подпрыгнула от радости. — Всё работает, Иша! Мы сделали это! Пистолет чудес — не для страха, а для радости! Иша подбежала к ней и обняла за талию. Джинкс обняла её в ответ, глядя на мерцающие блёстки вокруг. Впервые за долгое время она чувствовала не жажду хаоса, а гордость за чтото созидательное. — Знаешь что? — тихо сказала она. — Давай завтра устроим настоящее шоу. Раскрасим Заун в самые безумные цвета, заставим небо сверкать, а улицы — звучать, как оркестр. Пусть люди увидят, что я могу не только разрушать. Что я могу создавать чудеса. Иша подняла глаза, улыбнулась и показала последний жест на сегодня: «Вместе мы сможем всё!» — Вместе, — подтвердила Джинкс. — Команда Джинкс и Иша: создатели чудес. Пойдём, напарница, пора отдохнуть. Завтра будет великий день! Она потушила лампу, оставив гореть лишь несколько химических фонариков, дающих мягкое мерцание. В тишине туннелей было слышно, как Иша тихонько сопит, уснув на импровизированной кровати. Джинкс села рядом, глядя на пистолет чудес, лежащий на верстаке. В нём больше не было угрозы — по крайней мере, так казалось Ише. Для неё это было орудие волшебства. Для Джинкс же — двойной инструмент: половина — для радости, половина — для выживания. И она твёрдо решила, что вторая половина никогда не увидит света, пока рядом Иша.